Ведунья сурового края

— Да иду я, иду, неугомонный, — пробормотала я сквозь зубы.

По ту сторону порога стоял незнакомый мужчина с занесенным кулаком. Кажется, он уже собирался долбить в дверь, потеряв терпение.

Высокий, с мощным телом, дышащим здоровьем и силой. Одет просто — в полушубок из разных шкурок, явно самодельный, и в меховые штаны.

— Баб На… — начал он нетерпеливо и замолчал на полуслове.

Мы оба замерли, столкнувшись взглядами. Его недоуменный взгляд сменился оценивающим. В серых, как пасмурное небо, глазах разгорался интерес. Мужчина оглядел меня сверху донизу.

Нет, это был не взгляд — прикосновение, настолько осязаемым оно ощущалось. По моим плечам побежали щекочущие мурашки.

Если я что и собиралась сказать, открывая дверь, теперь забыла, что именно. Я видела этого мужчину впервые. Однако что-то внутри меня отозвалось, потянулось к нему.

Проклятая слабость не дала мне возможности разобраться с мыслями. Я слишком долго простояла на ногах. Да, это были лишь мгновения, но мое тело, подточенное болью, страхом и бегством от Роберта, не выдержало нагрузки.

Ноги сделались ватными. Колени подогнулись, и я взмахнула рукой в поисках опоры. К счастью, вторая продолжала стискивать одеяло у груди, и оно не упало, лишь слегка съехало, обнажая чуть больше кожи, чем это было позволительно.

Незнакомец перешагнул порог. Я упала бы на пол, если бы не его сильные руки, подхватившие меня словно пушинку. Едва осознавая себя, я прижалась к его груди. Мужчина уложил меня на топчан, накрыл сверху вторым одеялом, поправил его, подоткнул, чтобы я не мерзла.

— Кто ты? — спросила я судорожно, чувствуя, как не вовремя теряю сознание.

И мне показалось, что я услышала в ответ:

— Тайлер, охотник.

Проснулась я от умопомрачительного запаха жареного мяса. Во рту собралась слюна, в животе заурчало, и я вспомнила, что похлебку так и не доела.

Я открыла глаза. Похоже, спала я долго. Уже наступил вечер. Домик бабы Нави освещался масляной лампой и мерцающим огнем из печи. На плите что-то шкворчало в сковородке. Мясо? Определенно.

Баба Нави, возившаяся у плиты, обернулась.

— Проснулась? Эт хорошо. Вставай, ужин почти готов.

Я свесила ноги, коснулась ступнями прохладных шершавых досок. Нащупала валенки, которые хозяйка выдала мне чуть раньше. Вздохнула, вспоминая, почему здесь оказалась, и поморщилась — Роберт даже в мыслях не дает мне покоя.

— Тайлер заходил, мяса принес, — произнесла баба Нави и добавила: — Лучший охотник в округе. А ты должна быть ему благодарна — это он тебя той ночью спас.

— Тайлер? — Я нахмурилась. — Так кто-то все-таки приходил, мне не приснилось?

Баб Нави коротко вздохнула.

— Тайлер — мальчик хороший, но ты бы поостереглась открывать дверь кому ни попадя, а? Отворила и без чувств рухнула. Умно, по-твоему? Не приведи Всевышний, явится кто со злом.

— Подождите… Так как я сюда попала?

— Тайлер принес, говорю же. Я одна тут веда. Коли кто рожать вздумает, или горячку подхватит, или рану на охоте получит — все у меня помощи ищут. Больше не к кому идти.

— А эти чудища? Тайлер рассказал о них?

— Какие еще чудища? — удивилась старушка.

— Которые напали на нас, от которых я убегала, когда меня спас этот ваш «хороший мальчик». Кажется, он убил одного из них. Но я не уверена, все как во сне... Я вообще считала произошедшее кошмаром, пока этот охотник не пришел сюда. Еще рана эта… Нет, она-то реальна.

— Ты уверена, что тебя не волк какой-нибудь ранил? — Лицо бабы Нави стало очень серьезным.

— Точно нет. Я выросла в лесу, рысь от медведя отличаю и волков не единожды видела. А эти твари, они не похожи ни на одно животное. Они — что-то другое, страшнее и опаснее.

Я не знала, поверит ли мне баба Нави. Не сочтет ли мой рассказ бредом. И, чтобы подкрепить свои слова, предложила:

— Вы сами Тайлера спросите. Он подтвердит. И людей надо предупредить. Эти чудища с такой легкостью убивают…

Перед глазами, непрошеные, вставали картины бойни. Кровь на снегу. Разодранные тела. Крики, полные отчаяния и боли.

— Вот что, деточка. — Моего плеча коснулась сухая ладонь, вырывая из кошмара воспоминаний. — Ты прекращай себя накручивать, слезами горю не поможешь.

Я поднесла ладонь к лицу и, коснувшись щеки, ощутила влажные дорожки из слез. Лишь тогда поняла, что плачу.

— Давай-ка одевайся да садись к столу, трапезничать будем.

Я вытерла глаза краем одеяла и поднялась с топчана. Баба Нави права, плакать нет смысла. Я ничем не смогу помочь людям, которые помогли мне. Я даже не знаю, что с ними стало. Повезло кому-то еще выжить или только я избежала зубов страшных монстров.

Так, все! Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Мне удалось выжить — это самое главное. Нужно обязательно поблагодарить Тайлера при следующей встрече, без него меня бы здесь не было.

Я открыла сундук, в котором баба Нави хранила одежду.

— Бери, что по вкусу придется, девочка, — кивнула она, снимая сковородку с плиты. Переложила ароматные куски мяса в глиняную плошку, достала краюху свежего хлеба.

Я сглотнула слюну и откинула крышку сундука. Сначала надо одеться, потом ужинать. Хватит уже голышом по избушке расхаживать. Как выяснилось, гости тут бывают чересчур часто.

Сундук был доверху набит платьями, юбками, платками и чулками. Все вещи простые, без изысков, но прочные и удобные. Ткани в основном серые и коричневые либо вовсе некрашеные. Я выбрала льняную рубаху до колен, к ней надела удобную юбку, едва достигающую щиколоток, шерстяные чулки и свитер грубой вязки с высоким горлом.

— Носочки шерстяные еще надень, — посоветовала баба Нави, — сквозняки по полу гуляют. Никак щели не замажу.

Я послушно натянула на ноги теплые носки и сверху — короткие валенки, к которым уже успела привыкнуть.

Рана на бедре отдавала тянущей болью при каждом движении. Впрочем, лечение травяным отваром явно дало свои плоды: уже не было ощущения, что кровь кипит внутри, сжигая ногу до кости. Да и слабость понемногу отступала, если мне не кажется.

Я заняла свое место за столом и тут же поняла, что рано обрадовалась тому, что слабость отступает. Сил хватило только на одевание и на то, чтобы добраться до стола. Снова потянуло в сон.

— Ничего, деточка, сейчас покушаешь и спать обратно ляжешь. Тебе отдыхать нужно, силы восстанавливать.

Со мной так уже давно никто не говорил. По-доброму, с теплотой и заботой. После смерти мамы я осталась совсем одна, а это чувство оказалось невыносимым. Настолько, что я выскочила замуж за первого, кто обещал заботиться обо мне. Жаль, что этим первым оказался именно Роберт — мужчина эгоистичный, жестокий и абсолютно равнодушный к чувствам других. Я, наивная дурочка, даже не попыталась узнать его для начала, повелась на красивые слова, вот и оказалась… в лесной избушке бабы Нави.

Мясо было потрясающим. С зажаренной корочкой, сочное внутри. К нему хозяйка подала квашеной капусты и соленых огурцов. После ужина баба Нави велела мне выпить еще кружку лечебного отвара. На этот раз я приняла лекарство из ее рук без возражений. Уже знала: здесь меня не обидят.

— А теперь спи, — велела она. — Утром разбужу, повязку сменю, прежде чем уйти.

— Куда вы уйдете? — вскинулась я, хотя полминуты назад глаза у меня закрывались сами собой. — Вы не поверили в мои слова о чудовищах? Я говорила правду, клянусь! Спросите у Тайлера, если не верите мне.

— Тише, тише. — Баба Нави села на край моей постели, мягко погладила меня по голове, как это делала мама. — Тайлера спрошу обязательно, надо разузнать про этих твоих чудовищ. Вот только его не найти, пока он сам не явится. Никто не знает, где дом охотника. Знаю лишь, что в лесу где-то. Тайлер людей сторонится, да и не болтливый совсем. Слова, что произносит при встрече, по пальцам пересчитать можно.

ГЛАВА 7

— И как же быть?

Мне твари виделись главной проблемой, проблемой первостепенной важности. Отношение бабы Нави к их появлению у проезжего тракта, пусть и не самого популярного, казалось легкомысленным. Я думала, что нужно срочно бить в колокола. Оповестить людей, сообщить властям, чтобы собрали отряды загонщиков и перебили чудищ.

Это же так опасно. Нельзя ходить в лес. Да и этот бревенчатый домик — сможет ли он защитить нас, если твари придут сюда?

Я высказывала лекарке свои соображения. Быстро, не всегда внятно, почти задыхаясь. А она смотрела на меня спокойно и все продолжала гладить меня по волосам. На ее лице не было ни капли страха.

— Мы все решим, — пробормотала она. — Спи.

Закрыв глаза, я снова видела перед собой маму. Только не слабую, уже больную, с одышкой, бледностью и чудовищной худобой. В моем сне она была здоровой и сильной. Обнимала меня, обещала, что никогда не покинет. А я прижималась лицом к ее груди, вдыхая родной аромат.

— Мамочка, как хорошо, что ты вернулась. Не бросай меня больше, пожалуйста. Без тебя плохо. Я все делаю не так…

Вместо ответа мама запела колыбельную, и я уплыла в глубокий сон без сновидений.

Разбудили меня негромкие голоса.

— Когда, говоришь, следы в первый раз увидал? — Это баба Нави. Ее слегка дребезжащий по-старушечьи голос было сложно не узнать.

— Четыре дня назад.

Собеседником был мужчина с приятным, чуть хрипловатым баритоном.

Кажется, я его уже слышала. Я предпочла делать вид, что еще сплю, стараясь не шевелиться и дышать потише. Так и разговор услышу, и определю обладателя приятного голоса.

Конечно, я знала, что подслушивать нехорошо. Несмотря на то, что мы жили в лесу, мама прививала мне хорошие манеры и обучала правилам поведения в обществе. Но я не собиралась использовать услышанное кому-либо во вред. Мне бы только узнать, кто пришел к хозяйке хижины. Тайлер это или кто-то другой.

К тому же спальную часть домика баба Нави отделила занавеской из плотной ткани. Сквозь нее меня не было видно. Впрочем, и мне их тоже.

— Четыре дня? — переспросила хозяйка. — Долго. Напали первый раз только позавчера?

— Раньше, — ответил мужчина.

— Опять проезжие? Из наших вроде никто не пропадал.

— Синий Герд.

— Может, он в лесной заимке от жены хоронится, как обычно? Как протрезвеет, домой и явится.

— Не явится.

— Тело нашел?

— Кровь только. Тела они уносят.

Мужчина цедил слова по одному, нехотя, словно экономил, заставляя себя выталкивать их через силу. Вспомнилось вчерашнее описание Тайлера, данное бабой Нави. Старушка говорила, что он молчалив и сказанные им слова можно пересчитать по пальцам.

Сейчас он говорил больше, но лишь потому, что баба Нави его активно расспрашивала. Едва ли не пытала.

Я подумала, что надо бы встать. Одеться и выйти, чтобы наконец нормально поздороваться со своим спасителем и поблагодарить его. Он то в полусознательном состоянии меня видел, то полуголой. Сейчас я в себе, есть одежда, пора уже познакомиться по-человечески.

Но что-то заставляло меня робеть и тихонько лежать за занавеской, продолжая слушать чужой разговор.

— Куда уносят? — спросила баба Нави.

Ответа не последовало. Видимо, Тайлер не склонен строить пустые догадки. Говорит только то, что знает наверняка.

Это качество в мужчинах мне нравилось. После Роберта, оказавшегося мастером пустых обещаний и лживых слов, я предпочитала общение с честными людьми.

А ведь мама говорила, что судить нужно не по словам, а по поступкам. И как я умудрилась забыть все ее наставления? Помни я о них, не угодила бы в смертельную ловушку под названием «брак с Робертом».

Ладно, хватит себя корить. Буду считать последние несколько месяцев ценным жизненным уроком. Очень дорогим, поскольку супруг забрал все мое состояние.

Ничего, моя мама сумела оставить прошлое позади и начать все заново. И я смогу. Я тоже преуспею в жизни, как и она. И не стану ни о чем жалеть.

— Не спит, — произнес Тайлер.

Я напряглась. Как он узнал? Видеть меня он точно не мог. Я не двигалась, почти не дышала, ловя каждое слово. И все-таки он понял, что я не сплю.

— Проснулась, деточка? — Проскрипели половицы, занавеска отодвинулась, являя морщинистое лицо старушки. — Вставай, позавтракаешь, да я повязку тебе сменю. Тут Тайлер пришел, справиться о твоем здоровье. Пусть сам увидит, как ты себя чувствуешь.

Она вернулась в кухню. Из-за занавески раздался сдавленный звук, то ли кашель, то ли смешок. Кажется, слова бабы Нави стали неожиданностью для самого охотника.

Я оделась, подошла к занавеске и замерла с занесенной рукой. Вроде ничего страшного — выйти, поклониться своему спасителю, искренне поблагодарить. Однако я оробела.

Постояв так несколько минут, я глубоко вдохнула, резко отдернула занавеску и обнаружила, что Тайлер смотрит прямо на меня. Встретив мой взгляд, он удержал его на одно долгое мгновение, а затем отвернулся.

— Доброе утро, — поздоровалась я и, поспешно накинув телогрейку, вышла во двор, где у бабы Нави располагались удобства.

На мой взгляд, неосмотрительно устраивать их во дворе, когда живешь посреди леса. Да и зимой опять же холодно. А учитывая, что в горах снег лежит по полгода или больше, и вовсе неразумно.

В избушку я вернулась почти бегом, прижалась к теплому печному боку.

Баба Нави начала накрывать на стол. Охотник поднялся, чтобы уйти, но она его задержала.

— Поешь с нами, Тайлер, — попросила старуха.

Я была уверена, что он откажется. Но Тайлер бросил на меня быстрый взгляд и остался сидеть за столом.

— Кожух-то сними и руки вымой. — Баба Нави тут же принялась распоряжаться, и не только охотником. — Деточка, полей Тайлеру на руки.

Я как раз зачерпнула воды из большой деревянной бочки, собираясь умыться.

Пришлось ждать. Я наблюдала, как охотник снимает теплый кожух, оставаясь в свитере грубой вязки и меховых штанах. Сам он, высокий и крупный, с широкими плечами, занимал большую часть пространства маленькой хижины.

А когда подошел ближе, и вовсе стало тесно. Будто скала встала рядом, почти прижимая меня к стене. Тайлер вытянул ладони, задержал их над оловянным тазом. Я полила на них немного, затем подала ему горшочек с мыльным корнем.

Близость охотника смущала. Мое желание быть вежливой и поблагодарить за спасение вдруг забылось. Я судорожно сжимала деревянную ручку ковша, смотрела, как льется ручейком вода, разбиваясь о широкие мозолистые ладони. И не решалась поднять взгляд.

Тайлер, по-прежнему не говоря ни слова, отряхнул руки и уже собрался вытереть их об одежду. Лишь тогда я встрепенулась. Полотенце! Протянула ему полотняный отрез с неподрубленным краем. И когда наши пальцы встретились на ткани, подняла взгляд.

Глаза цвета грозового неба смотрели на меня выжидающе. И я вспомнила — точно, благодарность.

— Тайлер… — попыталась сказать я, но во рту пересохло от волнения.

Голос выходил чужим, осипшим, будто я больна. Пришлось сначала откашляться. Все это время охотник смотрел на меня и ждал. Из-за ужасающей неловкости я покраснела, ругая себя за трусость. Ну что за мямля!

Ругательства помогли. Рассердившись на себя, я осмелела. Решительно подняла голову и посмотрела охотнику в глаза.

— Тайлер, я очень благодарна вам за спасение моей жизни. Если я смогу что-то сделать для вас, выразить свою признательность, только скажите.

— Ничего не нужно, — ровно ответил он.

Вытер ладони свободным краем полотенца, которое я по-прежнему продолжала стискивать, и отошел.

Быстро умывшись холодной водой, я села за стол. На завтрак хозяйка выставила вчерашнее мясо и соленья. Еще хлеб, уже слегка подсохший и не такой душистый, но не менее вкусный. Запивали еду горячим отваром.

У бабы Нави в избушке висело множество сухих букетов из трав — под самым потолком, куда не достает влага, поэтому тут витал травяной дух.

— Ты меня погоди, следы покажешь, — допивая отвар, велела старушка.

— Снаружи подожду, — не оборачиваясь, ответил Тайлер, прежде чем выйти за дверь.

Баба Нави довольно хмыкнула и приказала уже мне:

— Сиди, рану проверю.

Я подняла подол юбки, осторожно стянула чулок, чтобы не повредить повязку.

— Не трожь. — Она легонько шлепнула меня по руке, потянувшейся за ножом, чтоб разрезать бинты. — Сама сниму.

Нашла затянутый ею же самой узел и начала распутывать, попутно поясняя мне:

— Полотна тута лишнего нету. Ткет в деревне одна только Симаида, а ей, почитай, уж восемьдесят годков. Старая стала. День поткет, неделю лежит. А коли завьюжит, то и две. Хотела она внучку приспособить к ремеслу своему, да та о прошлом годе померла от горячки. Другую ученицу теперь пока найдет, да и успеет ли обучить. Так что беречь полотно надо. А бинты можно выстирать и заново пользовать. Учись бережливости, коли остаться вздумаешь.

— Я поняла, — ответила я вежливо.

О том, чтобы остаться у бабы Нави, я прежде не задумывалась. Как и вообще о том, что делать дальше.

Попытаться еще раз поехать к отцу? Попросить его о помощи? Для этого нужно пересечь горы. В прошлый раз я ехала в карете по тракту, с кучером, служанкой и стражей. Мама не одобряла мое желание познакомиться с отцом, однако снабдила деньгами на дорогу. Она почти не отговаривала меня, знала, что бесполезно, но, думаю, предвидела реакцию отца на мое появление. Он даже не вышел, отправил свою жену, которая не пустила меня дальше ворот. Сообщила, что мне здесь не рады, и велела больше не появляться.

Конечно, он мог спать, лежать в беспамятстве или вовсе отсутствовать и даже не знать о моем приезде. Так Тиара, моя горничная, утешала меня на обратном пути. Однако мы обе понимали — это маловероятно. Отец просто не желал меня видеть. Так же, как двадцать лет назад он не захотел слышать, что у него скоро родится дочь. И даже не подумал не то что жениться — даже позаботиться о моей беременной матери.

Я очень долго ждала встречи с ним, желала доказать, как сильно он ошибся тогда. Думала, он увидит меня и пожалеет о своем решении.

Что ж, я была не права.

Много лет почти не вспоминала об отце, да и сейчас подумала о нем лишь потому, что забралась высоко в горы. А он находится по другую сторону хребта, и сейчас я ближе к его дому, чем к своему… то есть к тому, который был моим до замужества.

Но даже если бы я собралась просить отца о помощи, все равно не смогла бы добраться до него. У меня нет ни денег, ни кареты с кучером. К тому же здесь лес и сугробы и неведомые монстры нападают на людей. Живой на ту сторону я одна не перейду. Мне нужен опытный проводник, который знает горные тропы, сумеет меня защитить в пути и вдобавок сделает все это бесплатно.

В общем, поход к отцу несбыточен по многим причинам.

Баба Нави не против, чтобы я осталась. Может, не навсегда, на какое-то время, пока я не приду в себя и не решу, что делать дальше.

— Вы правда хотите, чтобы я осталась? — На всякий случай я решила уточнить. Вдруг старушка сказала это из вежливости или вообще не подумав.

— Я буду рада, если ты надумаешь остаться. — Баба Нави отвлеклась от разматывания бинтов и посмотрела на меня. — Мне ж тоже годков уже много. Скоро на тот свет идти, а знания передать некому. Вот я и сочла, что тебя провидение послало.

— Почему?

— Тебе некуда возвращаться и нужно спрятаться. — Старушка сняла бинт, оставив на ране лишь корпию, и принялась его сматывать, делая виток на каждый счет.

— Откуда вы знаете? — Подробностей своей жизни я не рассказывала. Разве что в беспамятстве. — Я бредила?

— Нет, — усмехнулась баба Нави. — Я беглецов за версту чую. Взгляд у вас затравленный. Кто тебя ищет? Отец? Брат? Муж?

Я потупила взгляд.

— Значит, муж, — кивнула себе старушка. — То-то ты на Тайлера так жадно смотришь. Он надежный, не обидит слабого, и защитить может. Тут ты не ошиблась.

Я едва не вскочила, забывшись. Бабе Нави пришлось надавить мне на бедро, чтобы я осталась сидеть и не скинула корпию на пол.

— Да я, если хотите знать, сбежала от мужа, потому что он продал меня своему знакомому. Устроил аукцион, мерзавец, кто даст большую цену. Держал меня голой перед своими друзьями, а до этого получил права на владение всем моим имуществом!

Я почувствовала, как на глазах выступают слезы, и не стала их сдерживать.

— Роберт убил бы меня на охоте, устроил бы несчастный случай и остался бы богатым вдовцом. — Я зло вытерла мокрые щеки, шмыгнула носом и с укоризной добавила: — А вы говорите, на Тайлера смотрю. Да не нужны мне сейчас никакие мужчины!

— Ш-ш, теперь все хорошо, деточка, здесь ты в безопасности. — Баба Нави погладила меня по руке. — В его прошлом тоже много боли и предательств. Он не рассказывал сам, но я и без того знаю. Баба Нави читает людские души. Если решишь остаться, то и тебя научу. Охотнику ты тоже по нраву пришлась.

Закончила она и вовсе неожиданным. Я? Пришлась по душе Тайлеру?

Я попыталась вспомнить все подробности нашего недолгого общения и пришла к выводу, что на этот раз бабушка ошиблась.

Думала, она продолжит и объяснит, почему решила, что я понравилась охотнику. Однако баба Нави наконец смотала бинт, отложила его в сторону и приподняла корпию, показав мне.

— Видишь? Я пропитала ее целебной мазью, которая вытягивает любые яды, даже самые сильные. — Низ льняной ветоши был отвратного буро-зеленоватого цвета. — Тот, кто на тебя напал, все-таки не был простым зверем. В нашем лесу есть ядовитые змеи и пауки, но они опасны только летом, а зимой спят в глубоких норах под толстым слоем снега.

По спине и плечам побежали холодные мурашки.

— И кто же на меня напал? Вы расспросили охотника?

— Ничего пока не знаю.

ГЛАВА 8

Я наблюдала, как лекарка обмакивает новую корпию в горшочек с целебной мазью, проводит ею по всей длине кривого разреза у меня на бедре. Рана выглядела жутковато, но я знала, что в первые дни всегда так. Главное, воспаления нет. Лечение бабы Нави хорошо помогало.

— Спасибо вам, — проговорила я.

— Я рада, что тебе удалось выбраться невредимой. Муж дурной попался — не беда. Случается. Новый лучше будет. — Баба Нави улыбнулась, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Вот и все. Отдыхай.

Она завязала концы чистого бинта, спрятала их под повязку и поднялась с табурета. Я смотрела, как старушка надевает теплый платок, шерстяную поддевку, валенки.

— Что мне делать, пока вас нет?

Спать не хотелось. Вчера я выспалась на неделю вперед. Чувствовала себя вполне сносно. Хотелось не просто чем-то заняться, но и помочь бабушке, отблагодарить хоть так за мое спасение.

— Отдыхать и поправляться, — отозвалась она. Уже у двери добавила: — Покушать захочешь — мясо доешь. Я вернусь, сварю еще.

Дверь за ней захлопнулась, обдав напоследок холодным воздухом ноги. Я осталась одна. За окошком проскрипел снег в такт шагам. Я не выдержала и прильнула к покрытому узорами стеклу, в центре которого светлело небольшое пятнышко.

Бабу Нави почти не было видно — она шла впереди, и ее закрывала крупная фигура Тайлера. Он двигался легко, словно хищный зверь — напряженный и всегда готовый к прыжку. Красивый зверь, притягательный и опасный для зазевавшихся серых мышек, к которым я всегда себя относила.

Неудачное замужество еще сильнее подточило мою уверенность в себе. Впрочем, это все уже неважно. Что бы ни говорила баба Нави, я не собираюсь класть глаз на Тайлера. Он мне даже не нравится. Ну так, чисто внешне. Так я могла бы любоваться на грациозную рысь или с виду неповоротливого медведя.

Когда они ушли, я внимательнее оглядела избушку. Просторная кухня, она же столовая и гостиная, и отделенная занавеской спальня. Удивительно, что у бабы Нави в домике оказалось две лежанки. Видимо, до меня здесь кто-то уже жил.

При свете дня стало заметно, что кое-где осыпались травинки из пучков, по углам скопилась пыль, а под потолком — паутина.

Нога еще болела, но, если не спешить и не перенапрягаться, уборку я вполне осилю. Я взяла метлу на длинной палке и начала сметать паутину с потолка. В домике стояла тишина, только прутики ритмично шуршали по потолку и стенам. Сама не заметив, в какой момент, я начала напевать.