Под его властью

— Приведите её завтра.

Марко кивнул.

Я усмехнулась.

— Я сама решу, куда мне идти и что делать.

Алессандро наклонился ко мне. Очень близко.

— Нет, Милена. Уже нет. И не думай сбежать со своей подружкой. Я слежу за тобой. Ты моя, запомни.

Paradiso ( рай - итал.)

Глава 3

Милена.

Музыка всё ещё гремела в зале, но для меня она уже не существовала. Я закрыла за собой дверь гримёрки и на секунду прислонилась к ней спиной. Сердце билось ровно. Слишком ровно. Я прокручивала этот момент в своей голове снова и снова.

Камилла сразу поняла.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Я подняла на неё взгляд и впервые за долгое время... не стала притворяться.

— Это он. Дон.

Она напряглась.

— Я видела, Милен... ну что дальше, не тяни?!

Я прошлась по комнате, сжимая пальцы.

— Он... понял.

— Что именно? — осторожно спросила подруга.

Я усмехнулась.

— Что не просто танцовщица, что мы здесь не просто так. Я не понимаю как! Может ему кто-то доложил...

Камилла медленно выдохнула.

— Насколько всё плохо?

Я посмотрела на неё. Прямо.

— Настолько, что нам нужно исчезнуть. Опять.

Она не спорила. Не задавала лишних вопросов. Просто кивнула.

— Сколько у нас времени?

— У нас его нет.

— Тогда действуем прямо сейчас — сказала она.

Я кивнула, но кое-что не давало мне покоя...

— Сначала Максим. Он как-будто испарился, это странно.

Мы стали быстро переодеваться, забрали все нужные вещи и вышли из гримёрки. Клуб всё ещё жил своей жизнью. Люди смеялись, пили, танцевали. Не понимая, что у кого-то сейчас рушится всё. Только я почувствовала себя свободной, немного расслабилась и конечно же жизни нужно было меня проучить.

Мы нашли Максима у бара. Он сразу заметил моё лицо и всё понял.

— Что случилось?

— Мне нужно исчезнуть — сказала я прямо.

Он замер. На секунду.

— Нет.

Я сжала челюсть.

— Макс.

— Нет — повторил он, уже жёстче. — Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я как раз понимаю. Он меня не отпустит.

Максим провёл рукой по лицу.

— Чёрт... я должен был сказать.

Я нахмурилась.

— О чём?

Он посмотрел на меня с виной.

— Они пришли не просто так. Я знал, что это может случиться. Алессандро спрашивал у меня про пахана, он хочет добить их, а ещё он спрашивал про новых людей в клубе.... Я ему ничего не говорил, клянусь!

Тишина.

— И ты молчал? — голос стал холодным.

— Я пытался защитить тебя.

— Ты должен был предупредить, дать знак, хоть как-то сообщить мне, чтобы я не выглядела, как дура! — слова вырвались сами.

Он шагнул ближе.

— Я не думал, что он обратит внимание именно на тебя!

Я усмехнулась.

— Мне плевать, что ты не думал, если бы ты мне сказал, я бы сейчас не была в такой ситуации, разве ты этого не понимаешь?!

Максим опустил взгляд.

— Прости.

Я отвернулась.

— Поздно.

Камилла вмешалась:

— Нам нужно уезжать. Сейчас.

Максим кивнул.

— Я помогу.

— Нет. Чем меньше ты будешь знать — тем лучше. Ты уже помог. — огрызнулась я, но выдохнув произнесла — Макс, я правда дорожу тобой и спасибо, но...

Он сжал кулаки, но не стал спорить.

— Будь осторожна.

Я кивнула и ушла. Надеясь, что это не будет нашим последним разговором. Я злилась на него... хотя если честно, то была просто в бешенстве. Если бы он мне сказал раньше мы бы просто остались дома или были уже в другой стране. Но нет, он же хотел защитить и теперь за нами следит вся итальянская мафия, просто чудесно!

Квартира.

Мы влетели в нашу квартиру, как буря. Собирались быстро, пытаясь уложить в чемоданы всю нашу жизнь за два года. Начала я с одежды, потом косметичка, побежала в ванну, взяв средства первой гигиены на первое время, а потом подошла к своей прикроватной тумбе и посмотрела на баночки таблеток... после всего не могу спокойно засыпать без успокоительных и к моему огромному сожалению, они заканчиваются, надеюсь продержусь первое время. Я бы хотела с них слезть, но прошлое постоянно меня преследует, сколько бы не пыталась забыть, избавиться от него. Собрав всё, что только можно было выбежала в гостиную с двумя чемоданами, там уже ждала меня моя подруга.

— Документы? — спросила Камилла.

— Есть.

— Деньги?

— Хватит.

— Оружие?

— Всегда. — ответила ледяным тоном.

Я посмотрела на сумку. Пистолеты «Беретта» и «Макарова» лежали у меня на самом дне, что давало каплю спокойствия и мелочного контроля. Мы вышли из квартиры, оглянулись, пока спокойно. Камилла сказала, что авто за углом, она же в свою очередь арендовала его через подставные IP адреса и левые счета, чтобы невозможно было проследить. Свернули за переулок, разблокировали машину, загрузили вещи в багаж и на заднее сидень, я села за руль. Минуту просидели в тишине, обдумывая всё и вспоминая не забыли ли что-то, а потом подруга повернулась ко мне и спросила:

— Куда?

— Швейцария — тихо ответила я. — Тут граница рядом всего семьдесят километров проедем через озеро Комо и потом Альпы.

— Хорошо, поехали. Мы успеем? Милен... а если он уже знает, где мы живём? — тихо спросила Камилла.

Я посмотрела на дорогу. Ни одной души.

— Должны. Они не смогли бы отследить нас так быстро.

Мы ехали молча, каждая в своих мыслях. Я не смотрела на проносящиеся пейзажи, а пыталась прислушаться к внутреннему ощущению, которое кричало во всю: слишком поздно.

Алессандро.

Дверь за Миленой закрылась мягко, почти бесшумно, но тишина, которая осталась после неё, давила сильнее любого крика. Я стоял у стола, опираясь ладонями о холодную поверхность, и смотрел в одну точку, прокручивая в голове каждое её слово, каждое движение, каждый взгляд. Она была слишком дерзкой, самонадеянной и это не раздражало. Это злило иначе. Глубже.

— Ну и... что это сейчас было? — раздался голос Марко за спиной.

Я медленно выпрямился и повернулся.

Марко уже развалился в кресле, закинув ногу на ногу, но по его глазам было видно — он напряжён. Винченцо стоял у стены, как тень, а Лоренцо спокойно перелистывал какие-то бумаги, хотя было очевидно — слушает каждое слово.

— Это была проблема — спокойно ответил.

Марко усмехнулся.

— Проблема? Брат, да она тебе в лицо почти плюнула и ушла, как будто это её дом.

— Не почти — тихо добавил Лоренцо, не поднимая глаз. — Она это сделала.

Марко хмыкнул.

— И тебе это... нравится?

Я бросил на него короткий взгляд.

— Мне нравится контроль, а она его нарушает.

— Тогда убери её — пожал плечами Марко. — Быстро и без лишних разговоров. Ты сам знаешь, как это делается.

Винченцо едва заметно кивнул, словно подтверждая, что готов сделать это хоть сейчас. Но я не ответил сразу, прошёл к окну, глядя на ночной город, сделал глоток виски, который приятно обжёг моё горло и наконец сказал:

— Нет. Она слишком ценная, чтобы её просто убрать.

Марко приподнял бровь.

— Серьёзно? Танцовщица с характером — это теперь ценный ресурс?

Лоренцо тихо усмехнулся.

— Она не танцовщица, Марко. Ты же сам это видишь.

Марко покосился на него.

— Я вижу только то, как ты смотрел на её подругу на сцене. Камилла вроде, да?

Тишина на секунду стала плотнее.

Лоренцо медленно поднял взгляд. Спокойный, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Аккуратнее — сказал он тихо.

Марко усмехнулся шире.

— Да ладно тебе, я же не слепой. Ты её взглядом раздевал. И если бы не люди, ты бы её прямо здесь т...

— Достаточно — вмешался я, не повышая голос, но этого хватило.

Тишина вернулась.

Я перевёл взгляд на Винченцо и сказал:

— Будешь следить за ними.

Тот коротко кивнул.

— Уже.

— Мне нужно знать всё. Куда идут, с кем говорят, что скрывают. Если попытаются исчезнуть — ты их остановишь.

— Понял.

Марко усмехнулся.

— Скучно тебе не будет, брат.

Я ничего не ответил, ведь мысленно уже перебирал следующие шаги. Мы вышли из шумного клуба, наконец-то. Сели по своим машинам и поехали в наш семейный особняк за городом, Винченцо остался следить за ними. Нам нужно было всё ещё раз обсудить и продумать план краха русских.

Майбах Алессандро скользил по ночным улицам Милана, словно тень хищника. В этом салоне принимались решения, стиравшие с лица земли целые семьи, и ни один звук извне не смел нарушить тяжелое молчание Дона. Марко обожал рев своего Уруса. Этот звук напоминал ему рык разъяренного зверя, готового в любой момент вцепиться в глотку. Он не признавал правил парковки, как не признавал и правил ведения войны — его машина всегда была там, где горело ярче всего. Лоренцо предпочитал свой Бентли всем остальным игрушкам братьев. В нем была та холодная расчетливость и элегантность, которой не хватало Марко. Пока братья мерились мощностью моторов, Лоренцо в тишине кожаного салона просчитывал, сколько жизней будет стоить их следующая ошибка.

Особняк.

Ночь встретила их прохладой. Машины выстроились у входа — чёрные, тяжёлые, как сама их жизнь. Особняк стоял за городом, скрытый от чужих глаз. Высокие ворота, камеры, охрана и тишина. Та самая, в которой рождаются опасные решения.

Когда ворота открылись, первыми их встретили не люди. Собаки.

Три Кане-корсо сорвались с места, но остановились у самой границы, внимательно наблюдая. Их звали: Малум,Силенцио и Обливио, что в переводе с латинского означало — зло, тишина и забвение.

Малум был самым массивным. Угольно-черная шерсть на его спине лоснилась, подчеркивая каждый перекат мышц. Его уши были коротко купированы, что делало голову похожей на наковальню. Если кто-то делал резкое движение, Малум не рычал — он лишь обнажал желтоватые клыки, и этот звук напоминал скрежет стали о сталь. Силенцио полностью оправдывал свое имя. Он двигался абсолютно бесшумно, словно дым, стелющийся по мраморному полу особняка. Его глаза цвета старого янтаря никогда не мигали, пристально следя за руками гостей. Он был единственным, кому Алессандро позволял класть голову себе на колено во время обсуждения смертных приговоров. Обливио был чуть меньше братьев, но в его теле скрывалась пружинистая энергия хищника. У него был шрам, пересекающий левую сторону морды, — след от ножа, который он даже не заметил, когда перекусывал руку нападавшему. Если Алессандро шептал его имя, Обливио замирал, превращаясь в натянутую струну, готовую оборваться и принести смерть. Они не признавали других братьев: собаки могли оскалиться на дерзкого Марко или проигнорировать тяжелые шаги Винченцо. Для них во всем мире существовал лишь один голос. Когда Алессандро едва заметно щелкал пальцами, три огромные тени синхронно опускались на пол, превращаясь в безмолвных часовых. Они были его живым продолжением — такими же холодными, такими же беспощадными и абсолютно неуправляемыми для всех остальных.

Алессандро провёл взглядом по территории. Всё на месте. Всё под контролем.

И всё равно... что-то было не так.

Кабинет.

Они прошли в офис, который находился на втором этаже их особняка. Тяжёлая дверь закрылась, отсекая внешний мир. Алессандро налил себе виски, но не пил. Просто держал бокал в руке и сел за свой дубовый стол.

— Итак — сказал Лоренцо, устраиваясь в кресле. — Русские.

Марко сразу оживился.

— Наконец-то что-то интересное.

Алессандро медленно провёл пальцем по краю бокала.

— Итак, мы уже поняли, что они теряют контроль. Это уже не просто слухи.

Лоренцо кивнул.

— Решения импульсивные, структура начинает сыпаться.

Марко усмехнулся.

— Отлично. Значит, ломаем быстрее.

— Не спеши — спокойно сказал Алессандро. — Хаос — это хорошо, пока он управляем.

Лоренцо наклонился вперёд.

— Есть ещё кое-что. Когда я ехал в машине мне доложили новые данные.

Алессандро посмотрел на него.

— Прошёл слух, что у него пропала дочь.

Марко хмыкнул.

— И что? Нашли повод поплакать?

Но Алессандро не улыбнулся. Он задумался. Глубже.

— Дочь... — тихо повторил он.

И в этот момент зазвонил телефон. Винченцо. Алессандро ответил сразу.

— Да.

Пауза.

И выражение его лица изменилось. Резко.

— Что значит — уезжают? — голос стал жёстче.

Марко сразу выпрямился.

— Они собирают вещи? — продолжил Алессандро. — Куда?

Тишина. Секунда. Две.

— Найди их — сказал он уже на повышенном тоне. — Мне плевать как, но ты их найдёшь. Головой отвечаешь.

Он сбросил вызов. Резко. Тишина в комнате стала напряжённой.

Алессандро открыл ящик в столе, достал сигареты, закурил. Тяжело затянулся и медленно выдохнул дым.

— Они пытаются сбежать — сказал он.

Марко усмехнулся.

— Ну, это было ожидаемо.

— Они умнее, чем кажутся — спокойно добавил Лоренцо.

Алессандро сделал ещё одну затяжку. Глубокую.

— Посмотрим, насколько их хватит. Если Милена думает, что от меня легко сбежать, то она сильно ошибается.

Время тянулось. Медленно. И вдруг — снова звонок. Алессандро ответил сразу.

— Да.

Пауза.

И уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Хорошо — сказал он.

Секунда тишины.

— Вези их сюда.

Он отключился.

Марко усмехнулся.

— Ну что?

Алессандро затушил сигарету и с хищным оскалом сказал:

— Поймали. Теперь она от меня так просто не избавиться.

Лоренцо тихо выдохнул.

— Интересно, что будет дальше.

Алессандро посмотрел в сторону двери. Туда, где через какое-то время появится она. И спокойно сказал:

— Теперь начинается самое интересное.

Глава 4

Милена.

Перехват.

Мы почти выехали из города. Оставалось немного. И тогда— в зеркале появились фары.

Одна машина.

Вторая.

Третья.

— Милена... — тихо сказала Камилла.

— Держись. — ледяным тоном ответила.

Я выжимала газ на полную, но они были быстрее. Чёрные джипы обошли нас с двух сторон и стали прижимать к обочине, я пыталась вырулить руль, но всё в пустую. И вдруг тяжелый черный Гелендваген замер, преграждая нам путь, словно стальной гроб.

Мы остановились. Я не хотела принимать поражение.

— Чёрт... — выдохнула Камилла.

Я уже держала пистолет и была готова стрелять в упор.

Мотор еще несколько секунд рокотал, точно недовольный зверь, прежде чем наступила давящая тишина. Дверь открылась с тяжелым, глухим щелчком. Сначала на асфальт опустился армейский ботинок, а следом из салона показался Винченцо.

Он был огромен. Широкие плечи, обтянутые черным пальто, казались высеченными из гранита. Его лицо не выражало абсолютно ничего: ни ярости, ни триумфа — лишь пугающее, стерильное равнодушие. Он поправил перчатки из тонкой кожи и посмотрел на нас в упор. Его взгляд карих глаз, пустой и холодный, как застывшая сталь, не оставлял места для надежды. В этот момент я поняла, почему его называют «Мясником»: он видел в нас не людей, а просто очередную задачу. Он подошёл к нашей машине. Спокойно и без спешки.

Мы не выходили и с замиранием сердца наблюдали за происходящим. Он остановился у водительской двери и слегка постучал.

— Выходи. — произнёс он.

Я усмехнулась.

— Ага, конечно... бегу и падаю.

И в следующую секунду— он достал свой «Глок» и выстрелил в ручку моей двери, мы вскрикнули, не ожидая таких действий, я не успела опомниться, как он уже вытаскивал меня из машины быстро и жёстко.

Я попыталась ударить, но — слишком много людей. Они с молниеносной скоростью забрали мой пистолет и просто закинули в Гелендваген. Камиллу тоже вытащили, но посадили в другую машину.

Винченцо сел на водительское и заблокировал двери.

— Ты создаёшь проблемы. — сказал он.

— Это я их создаю?! Может вы мне их создаёте, следя за мной! Вот скажи, тебе заняться больше нечем, так я могу быстро придумать тебе занятие! — кричала я с возмущением.

Он не отреагировал, а просто достал телефон.

— Да....Мы их нашли... Пытались уехать.

Пауза.

— Да.

Он посмотрел на меня и что-то промелькнуло в его взгляде.

— Понял.

Отключился.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на огни города, которые становились всё дальше. Свобода ускользала. Я не понимала, почему всё именно так в моей жизни, ну почему меня нельзя просто оставить в покое. Чувствовала, что истерика близко, но не подавала виду, кто я такая, чтобы ещё перед этим громилой расплакаться. Прекрасно понимала, куда нас везут. К нему. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоить внутреннюю тревогу.

Он думает, что поймал меня.

Я сжала пальцы.

Пусть попробует удержать.

Особняк.

Гелендваген Винченцо тяжело прохрустел шинами по гравию и замер перед величественным особняком. Я прильнула к стеклу. Это был не просто дом — это была современная крепость из белого мрамора и стекла, затерянная среди кипарисов Ломбардии. У подножия широкой лестницы застыли три черные тени — псы Алессандро. Их янтарные глаза недобро блеснули в свете фар.

Дверь распахнулась. Винченцо, не говоря ни слова, рывком вытащил меня из салона. Я пускала в него различные проклятия. Следом Марко, уже ждавший снаружи, грубо подхватил Камиллу под локоть.

На верхнем пролете лестницы, окутанные дымом дорогих сигарет, стояли они. Алессандро в центре — непоколебимый, как сама смерть. Справа от него — Лоренцо, чьи холодные глаза сканировали нас, словно рентген.

Винченцо подтолкнул меня вперед, к самому Алессандро.

— Добро пожаловать домой. — его голос был низким и вибрирующим. — Тебе стоило выбрать город побольше, если хотела спрятаться.

Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза, несмотря на то, что моё сердце колотилось о рёбра.

— Особняк великоват для человека с таким узким кругом интересов, Алессандро. — парировала с ледяной усмешкой. — Не боишься заблудиться в собственных стенах?

Алессандро медленно затянулся, и его глаза опасно сузились.

— В этом доме никто не теряется без моего ведома. Особенно ты.

В паре метров от нас Камилла пыталась вырваться из хватки Марко, прожигая взглядом Лоренцо.

— Эй, мистер Стратег! — крикнула она Лоренцо. — Твой план похищения танцовщиц — это лучшее, до чего додумался твой хваленый мозг? Или ты просто соскучился по женскому вниманию?

Лоренцо даже не повел бровью, лишь поправил манжету пиджака.

— Камилла... — спокойно произнес он. — Твой язык — это твоя самая большая проблема. Будь осторожна, иначе мне придется найти способ заставить тебя замолчать. И тебе он не понравится.

Она закатила глаза в ответ.

— Разведите их. — бросил Алессандро, не сводя с меня взгляда. — По разным сторонам дома.

Винченцо повел меня через бесконечные коридоры, где каждый шаг отдавался эхом. Когда массивная дубовая дверь за ним закрылась и щелкнул замок, я осталась одна и обернулась.

Комната была вызывающе роскошной. Огромные окна в пол, зашторенные тяжелым серым бархатом, кровать под балдахином, на которой могла бы спать королева, и антикварное трюмо. Стены были обтянуты шелком цвета пыльной розы. Окна — закрыты. Балкон — есть, но слишком высоко. Одна дверь. Охрана — снаружи. И всё это меркло перед тем, что стояло в центре комнаты.

На мраморном столе, в тяжелой хрустальной вазе, стоял огромный букет белых лилий. Тот самый душный, одурманивающий аромат мгновенно заполнил мои легкие. Я подошла ближе и коснулась нежного лепестка, не понимая откуда он узнал, что я люблю именно их.

— Золотая клетка, опять... — прошептала, глядя на свое отражение в зеркале. — Танцовщица на обложке, наемница внутри. Посмотрим, Алессандро, кто из нас первым сойдет здесь с ума.

Я не успела сделать и двух шагов к зеркалу — как дверь снова открылась. Он вошёл...

Алессандро де Лука. Спокойный и слишком уверенный. Он закрыл за собой дверь и повернул ключ. Щелчок. Тишина стала плотнее.

Он снял пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами, обнажающими сильные предплечья и татуировки. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, будто он весь вечер в нетерпении запускал в них пальцы. Но сильнее всего били наповал его глаза. Серые, как грозовое небо над Миланом, холодные и пронзительные. В этом взгляде не было жалости — только сталь и пугающее любопытство хищника, который наконец загнал свою добычу в угол. Он казался слишком масштабным для этой комнаты, заполняя собой всё пространство, вытесняя из него кислород.

— Уютно? — спокойно спросил он.

Я повернулась к нему.

— Очень. Особенно охрана под дверью.

Алессандро сделал глоток виски из стакана, который принес с собой, и поставил его на комод, не сводя с меня глаз. Он прошёл дальше в комнату, не спеша. Остановился, смотря долго и пронзительно.

— Я недооценил тебя. — прошептал Алессандро.

— Твоя первая ошибка.

Он сделал шаг ближе.

— И последняя. — потом добавил. — Лилии тебе идут. Такие же красивые и такие же... дурманящие. Но давай опустим любезности, Милена. Ты думаешь, что контролируешь ситуацию?

Я сократила расстояние между нами, остановившись так близко, что чувствовала жар его тела. И дерзко улыбнулась, глядя прямо в это серое пламя его глаз.

— А разве это имеет значение, когда ты уже запер меня под замок? Считай, что это твоя вторая ошибка, Алессандро.

Он резко подался вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Его рука медленно поднялась, и он коснулся кончиками пальцев моей шеи, прослеживая линию пульса.

— Ошибки я исправляю быстро. Обычно — пулей в затылок. — его голос стал на тон ниже, от чего по коже пробежали мурашки. — Но ты... ты — «белый лист». Мои люди не нашли на тебя ничего. Обычные танцовщицы не умеют так заметать следы и уж точно не смотрят на ствол пистолета с таким равнодушием.

Он наклонился к самому уху, обжигая дыханием.

— Кто ты, черт возьми? На кого ты работаешь? Если ты думаешь, что твоя смазливая мордашка спасет тебя от допроса Винченцо, ты очень ошибаешься.

Я не отстранилась. Напротив, положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, чувствуя его ровный, мощный ритм.

— Твой «Мясник» может развлечься, если хочешь — прошептала я, и голос прозвучал как вызов. — Но он не узнает ничего. Ты ищешь наемницу, Алессандро? Или ты просто боишься признать, что девчонка из клуба напугала великого Дона сильнее, чем вся русская мафия?

Глаза Алессандро потемнели, становясь почти черными. Его пальцы на моей шее чуть сжались — не больно, но властно.

— Ты играешь с огнем, orsetto. (медвежонок-итал. яз.)— прорычал он. — И в этом доме этот огонь — я.

— Тогда не удивляйся, когда сгоришь вместе со мной. — парировала я, сокращая последние миллиметры между нашими лицами.

— Милена... я на грани. Почему ты просто не можешь быть хорошей девочкой. — выдохнул он эти слова мне в губы.

— Тогда лучше убей меня. — спокойно сказала я.

Он замер.

— Давай. Прямо сейчас.

Тишина стала оглушающей.

— Теперь я знаю ещё одну вещь про тебя, ты не боишься смерти. — сказал он.

— Я боюсь только вернуться туда, откуда сбежала.

Он внимательно смотрел на меня. Слишком внимательно.

— Тогда что ты хочешь? — спросила я.

Он наклонился чуть ближе.

— Контроль. Над ситуацией. И над тобой.

Я усмехнулась.

— Удачи.

Он смотрел на меня ещё секунду. А потом сказал:

— С этого момента ты остаёшься здесь. Без моего разрешения ты не выходишь.

— Я не останусь!

Он посмотрел на меня снизу вверх и добавил с усмешкой:

— Уже осталась.

Я сделала шаг к нему. Во мне бушевал спектр различных эмоций и ни одной позитивной.

— Ты меня не удержишь!

Он слегка наклонил голову.

— Проверим? Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть выбор?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Выбор есть всегда.

Он наклонился. Слишком близко и потом— он вдруг усмехнулся.

— Мне начинает нравиться эта игра.

Я медленно выдохнула.

— Это не игра. Это твоя катастрофа.

Он развернулся к двери. Открыл её.

— Посмотрим, Милена... спокойной ночи. Всё нужное уже есть в шкафу.

Дверь закрылась, и щелчок замка прозвучал в установившейся тишине как окончательный приговор. Алессандро ушел, но его присутствие всё еще ощущалось в комнате: в тяжелом аромате табака и в том электрическом напряжении, которое он оставил после себя.

Я стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь, пока пульс в ушах не начал замедляться. Он думает, что запер меня. Он думает, что контроль — это сталь и замки. Пусть думает. Охотник всегда наиболее уязвим в тот момент, когда уверен, что добыча смирилась.