DJAGER

Дверь вышибли с петель.

Бетон вздрогнул, и подвал заполнило чужое присутствие. В проёме стоял Хельвед. Автомат на изготовку, чёрная экипировка, маска Ёкая.

Он обвёл молчаливым взглядом месиво из тел, кровь и меня. Опустил оружие.

Подошёл. Его тяжёлые берцы остановились в шаге от моего лица.

— Довольно, — сказал он. — С тебя достаточно.

Я подняла голову. Маска Ёкая сурово смотрела сверху вниз.

Он присел на корточки рядом.

— Ты сделала то, что должна была, — ровно произнес он. — Ты выжила.

— Я изувечила их... — прохрипела я. — Я хотела сделать это.

Он молчал. Не оправдывал. Не утешал.

Достав из нагрудного кармана шприц-тюбик, он зубами сорвал колпачок.

— Это поможет.

Игла вошла в бедро. По вену пролилась волна благодатного тепла. Спазм выскочил из мышц, веки налились свинцом.

— Спать, — сказал Хельвед.

Он подхватил меня на руки — легко, словно пустую оболочку. Я уткнулась лицом в его плечо, проваливаясь в небытие.

— Они больше не тронут тебя. Никогда.

Уже теряя сознание, я услышала, как он вскинул автомат.

Сухая короткая очередь — в сторону Йотуна. Бетон содрогнулся от удара пуль.

Вторая очередь — в сторону Берсерка. Влажный треск разрываемой плоти. Хельвед добивал их. Методично. Безжалостно.

Третья очередь — в сторону Хёгга.

Четвёртая — в Ворона.

Точка.

Хельвед опустил оружие. С металлическим щелчком перезарядил магазин.

— Никто не выжил, — отчеканил он в рацию. — Группа зачистки, заходите.

Он прижал меня к себе удобнее и шагнул к выходу. Я слышала ровный, спокойный стук его сердца.

Последнее, что запечатлелось в угасающем сознании — красный, тускло мигающий огонёк видеокамеры над выбитой дверью.

И абсолютная тишина.

***

Хельвед

Я ворвался в их зал, не дожидаясь приглашения. Массивные двери распахнулись с глухим ударом, и перед взором предстали они — Король и Королева, восседающие на своих тронах, словно пауки в центре ловчей сети. Мои сапоги оставляли влажные кровавые следы на белоснежном мраморе, но мне было плевать.

— Вы сделали это специально? — прохрипел я, едва удерживая рвущуюся наружу ярость. — Чтобы убить её в моё отсутствие?

Королева вальяжно откинулась на спинку кресла. Её маска-череп смотрела на меня пустыми глазницами, но я точно знал — она улыбается. Она всегда улыбалась, чувствуя чужую слабость.

— Ну что ты, милый, — протянула она слащаво. — С ней всё в порядке.

«В порядке. Она лежит на бетоне в луже собственной и чужой крови, сломанная, на грани безумия. А вы называете это “в порядке”».

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Глядя на её длинные, унизанные перстнями пальцы, я боролся с диким желанием шагнуть вперёд и сжать её горло. Так же, как она сжимала мою жизнь все эти годы — словно надоедливую птицу, кудахчущую слишком громко.

Я сделал шаг к возвышению и развернул к ним планшет с записью. На экране бледная Эмма стояла на коленях посреди изрубленной комнаты. Кричала. Рыдала. Её голос срывался на сухой хрип, руки дрожали, а лицо было запятнано слезами и чужой спекшейся кровью.

— Наша задача — воспитать хладнокровных убийц. А не психопатов, — отрезал я.

«Они хотят получить идеальную машину. Холодную, расчётливую, бездушную. А сами плодят монстров».

— Твои методы работают слишком медленно, — перебил Король. Его голос звучал ровно и властно — так говорит человек, не привыкший к возражениям. — Пошёл второй год. Нам нужен результат.

— И он есть! — вырвалось у меня. Голос сорвался, и я сам не узнал этого чужого, сиплого звука. — Она прошла пять кругов! Выжила там, где остальные подохли! Она...

Я замолчал, судорожно переводя дыхание.

«Она сильнее вас. Сильнее меня. Сильнее всех в этой проклятой цитадели. Она не сломалась, даже когда вы натравили на неё свору. И вы не имеете права забирать её у меня».

— Она сильнее, чем вы думаете, — закончил я.

Король лишь скупо усмехнулся. Королева медленно поправила перстень на указательном пальце.

Вместо ответа Король развернул ко мне свой монитор. На экране застыли кадры с камеры наблюдения в зале проверки. Четыре тела. То, что от них осталось. Берсерк — с вырванным языком и раздробленной челюстью. Хёгг — кастрированный, с перебитой гортанью. Ворон — задыхающийся, приклеенный к полу собственной ловушкой. И Йотун — прибитый к бетону гвоздями, с размозжённой в фарш правой ладонью и левой рукой, навсегда прикованной к полу.

Король вглядывался в эти кадры с нескрываемым восхищением. Настоящим, почти благоговейным.

— Наш метод радикален, но беспрецедентно эффективен, — произнёс он, и его палец медленно обвёл трупы на мониторе. — Инстинкт выживания — главный двигатель прогресса. Стоит поместить её в условия «либо ты, либо тебя» — и мозг начинает работать в совершенно ином режиме. Её действия, продуманность, их последовательность, изощрённая жестокость...

Он сделал паузу, искренне смакуя увиденное.

— Красота.

«Красота. Он называет этот ад красотой. Он смотрит на изничтоженные тела и видит эстетику. А я вижу её. Я вижу, как дрожат её руки. Как она плачет. Как она панически боится того, во что превратилась. И я не знаю, как это остановить».

Я смотрел на монитор и не узнавал её. Девушка стояла на коленях в луже запекшейся крови, её тело билось в судорогах, а крик был криком человека, окончательно потерявшего себя.

— Нам важно и её психическое состояние, — произнёс я. Голос звучал ровно, но в нём звенела обнажённая сталь. — Программа «Круги ада» идет на усложнение. В конце она добьётся своей цели. Я прошу вас — больше без предупреждения и совещаний не принимать подобных решений.

«Я прошу. Я умоляю. Я, который никогда ни у кого ничего не просил. Делайте со мной всё, что захотите. Но не трогайте её».

Король и Королева переглянулись. Долго, молчаливо. В возникшей паузе я отчётливо слышал, как тикают настенные часы и как тяжело, гулко молотит моё собственное сердце.

— Мы услышали тебя, мальчик, — наконец ровно проговорила Королева. — Ступай.

Я не поклонился. Развернулся и пошёл к выходу, оставляя на белом мраморе липкие кровавые следы.

«Они не услышали».