Колотий. Том II

Постоянные кусты и ветки не давали ей набрать достаточно скорости. Она слышала, как окулис пробирается сквозь деревья, быстро сокращая расстояние между собой и Элен. Казалось, каждое его движение раздавалось вибрациями по всей земле. Чудовище рычало и смело перепрыгивало прогнившие стволы, пока Герти сильнее и сильнее опускала на травмированную кожу окулиса поводья.

Женщина подняла сеткомёт и вновь выпустила снаряд. Герти раздраженно зарычала, когда очередная сеть не попала в цель. Она резко спрыгнула с окулиса и сама начала петлять между деревьями. «Поймай её», — мысленно направила она приказ чудовищу и ускорилась. Окулис взвыл и рванул в противоположную от Герти сторону, пытаясь загнать Элен в ловушку.

Девочка тяжело дышала, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она огибала деревья, перепрыгивая через корни и ветки. Язык почти болезненно пульсировал от постоянных щелчков и гула. Бежать в лес было опасно. Нужно повернуть назад. Она резко повернула обратно и побежала со всех ног, чувствуя жжение в легких. Забор с дырой был так близко. Всего несколько шагов, и она будет в безопасности. Там Рик, Патриция, Ева, Альберт… они помогут ей. Элен уже чувствовала силуэт преграды перед собо. Она ускорилась, сердце болезненно пульсировало в груди. Ещё пять метров. Четыре…

Окулис резко сбил её с ног, заставив Элен вскрикнуть. Удар хвоста чудовища был таким сильным, что весь воздух выбило из и без того кричащих о помощи легких девочки. Её отбросило на несколько метров назад, и Элен с грохотом влетела спиной в высокую березу, чужом не наколовшись на сук. Она беззвучно открыла рот, не сумев даже вскрикнуть от боли. Позвоночник ныл и болезненно реагировал на любое её движение.

Окулис зарычал и рванул к ней. Элен даже не успела прийти в себя и щелкнуть, чтобы увидеть чудовище, когда острые зубы твари сомкнулись на её спортивной кофте, чудом не задев грудную клетку. Она даже не успела вскрикнуть, когда тварь подняла её над землёй. Чудовище начало трясти хрупкое тело девочки, и Элен больно больно прикусила язык.

Времени раздумывать не было. Девочка замахнулась рукой и погрузила когти в опухоль в глазнице твари. Мерзкое бледно-розовое месиво залило ей лицо и плечи, заставив рвоту резко приблизиться к горлу. Окулис зарычал и разжал зубы, резко отстранившись от слепой девочки. Элен с грохотом упала на спину, вскрикнув от боли в позвоночнике. Ей показалось, что от боли на секунду она прозрела, но оказалось, что яркая вспышка света была вызвана ударом.

Чудовище мотало головой из стороны в сторону, вопя и пища от боли. Оно выло, и грузное тело твари едва не раздавило девочке ногу. Элен прижала ступню к себе и судорожно щёлкала из стороны в сторону, пытаясь понять место своего положения.

— Где я... Куда бежать? — шептала она.

Элен вскочила на ноги, пытаясь помочь себе удержаться на ногах с помощью крыльев. Собрав все свои силы, Элен вновь защёлкала и побежала вглубь леса. Она не может привести чудовище к остальным. Почему она не подумала об этом раньше? Сначала нужно оторваться от твари и….матери Евы.

Элен размяла пальцы и направилась к ветвистой высокой ели. Герти в ужасе увидела, как девочка оттолкнулась от земли и схватилась за нижнюю ветвь, подтянувшими с помощью крыльев. Женщина подбежала к дереву следом за Элен. Она с разбегу схватилась за ту же ветвь, что и слепая несколько мгновений назад. Элен карабкалась по дереву вверх, схватая ртом воздух. Паника не давала ей двигаться максимально свободно, но она не позволяла себе остановиться. Элен посмотрела вниз и щелкнула.

— О, нет… — приписала она, видя, как Герти карабкается за ней. Женщина была худой и высокой, и рост в данном случае был её преимуществом. Она без труда дотягивалась до веток и быстро приближалась к девочке.

Добравшись почти до верхушки, Элен замерла. Если она поднимется выше, то будет в ловушке. Да и ветер заставил её поморщиться. Из-за высоты потоки были в несколько раз сильнее, чем на земле. Она сделала вдох и прислушалась. Как только девочку ощутила, что поток затихает, она щелкнула и смогла различить соседнюю ель. Слишком далеко…

— Вот ты где! — услышала голос Герти Элен и вскрикнула, когда женщина схватила её за щиколотку.

— Нет! Пусти меня! — Элен пыталась расцарапать ей лицо, но роста не хватало, и девочка била воздух вокруг себя.

Герти потянула ногу девочки на себя:

— Иди сюда! Сейчас же!

Элен с погрузила когти в толстую ветвь и оторвала от опоры вторую ногу. Она с рычанием направила вторую ступню в лицо Герти. Ей не нужно было угадывать, попала она или нет. Возглас женщины и желанная свобода сказали ей всё достаточно четко. Герти едва удержала равновесие. Кровь хлынула из её рта. Резкая боль в челюсти заставила её завыть. Она чувствовала, как что-то внутри мешает ей двигать языком. «Чёрт! Импланты!» — догадалась женщина. Она аккуратно вытащила верхнюю челюсть изо рта, застонав от боли, когда женщина с силой вырвала сломанную искусственную челюсть из десны.

— Вот же тварь! — завыла Герти и подняла полные слез глаза на девочку.

Элен оттолкнулась и прыгнула в сторону соседней ели. Она изо всех сил размахивала крыльями, и именно это помогло ей перепрыгнуть слишком широкое для ее роста расстояние. Девочка с силой погрузила когти в ствол дерева, вскрикнув от страха. Она повернула лицо обратно и щелкнула. Герти с яростью смотрела на неё.

— Взять её! — заорала она.

Элен поморщилась от низкого визга и замерла. Почувствовав отчетливые вибрации по стволу. Она посмотрела вниз, издав гул, но уже знала, что это было. Окулис обвил своё мощное тело вокруг ели и быстро поднимался вверх. Его разорванный глаз-опухоль свисал пустым мешком из глазницы, напоминая сдутый воздушный шар.

Элен завизжала и быстро защелкала. Ветер был в её сторону. И она не видела ничего. Выбора не было. Девочка раздала пальцы и спрыгнула. Она мысленно надеялась, что внизу не будет невысоких деревьев, которые могут проткнуть ей живот и легкие. Её крылья бешено поднимались и опускались за спиной, пока она пыталась хоть что-то почувствовать эхолокацией. Нечто приблизилось к ней и ударило прямо в грудь. Слишком поздно девочка поняла, что это был хвост окулиса. Она беззвучно открыла рот и резко полетела вниз.

Было так больно, что она не могла даже вдохнуть. «Только бы не крылья! Только бы не крылья!» - просила она. С кряхтением Элен перевернулась на живот и встала на четвереньки. Она с трудом могла вдохнуть: так больно было легкие и ребра. Слёзы ручьями текли по её носу, пока она качалась после ужасного падения.

Вновь щёлкнув, девочка увидела приближающуюся к ней руку. В последнее мгновение она вывернула тело и вскочила на ноги. Спина болезненно завыла от боли, и Элен стиснула зубы с такой силой, что её желваки запульсировали под кожей. Рука Герти прошла мимо плеча девочки, и женщина резко повернулась в сторону убегающей девочки. Рыжие волосы прилипли к потному лбу, когда ярость и злость почти до пика возникли в груди Герти. Она рванула вслед за Элен, сбросив туфли на каблуках.

Деревьев было очень много. Элен едва успевала петлять между растениями, слыша позади себя рычащую женщину. Очередной выстрел сеткомёта заставил девочку обернуться. Снаряд летел в сторону её живота, и Элен резко завернула вправо. Сеть раскрылась, когда нить с грузиком запуталась в её ногах. Девочка нырнула под бревно и вскрикнула, поняв, нога не двигается вперёд. ступни запутались, и, не успев схватиться руками за ветки, Элен покатилась вниз, чувствуя, как влажная земля попадает ей в рот и ноздри. Ей безумно хотелось покашлять, но приземлившись на дно ямы, она едва смогла вдохнуть. Элен вскочила и сплюнула грязь изо рта, чувствуя, как земля хрустит на её зубах. В ужасе она щёлкнула на свои ступни. Сеть до боли впивалась в бледную нежную кожу.

Герти затормозила у склона. Она крепко сжала сеткомёт и направила его в сторону девочки. Без раздумий, женщина нажала на курок, и снаряд полетел вниз. Услышав звук выстрела, Элен щелкнула и прислушалась. Эхолокация вернулась к ней быстрее сети, позволив девочке отползти. Сеть с грохотом приземлилась в метре от неё, заставив слепую в ужасе рвать нити на ногах острыми когтями. Ей некогда было думать об осторожности. Когти впивались в ноги, одновременно разрывая сеть и царапая щиколотки. Элен прикусила губы, заставляя себя продолжать.

— АГХ! — зарычала женщина. Она побежала в сторону приближающегося к ней окулиса и на бегу запрыгнула в белое седло. Схватив поводья, Герти с силой опустила их на обожженную кожу чудовища. Окулис взвыл и бросился вниз по склону. Змеевидное тело позволило ему скользить по песчаной поверхности, быстро сокращая расстояние между собой и жертвой.

Девочка услышала рычание чудовища и уловила его быстрое приближение. Вскочив на окровавленные ноги, Элен быстро захватывала ртом воздух и в страхе металась из стороны в сторону. Но упавшая на нос девочки капля дождя заставила её сердце в панике подскочить.

— Нет! — вскрикнула она, чувствуя влагу на своих руках и лбу.

Дождь. Чёртов дождь! Она жалобно завыла, пытаясь быстро найти подъем из карьера. Элен буквально заставляла себя бежать сильнее, одновременно хлопая крыльями. Она видела перед собой конец обрыва. Видела упавшее дерево, по которому она может заползти обратно наверх и побежать в лесу. Что-то двигалось сбоку. Она вскрикнула и подалась влево, забыв проверить пространство щелчком. Нога резко провалилась в рытвину, и Элен повалилась на землю лицом вперёд. Она подняло голову и издала низкий гул. Что это было справа? Что двигалось так близко? Но там не было ни сети, ни окулиса. Звуки чудовища доносились из-за её спины. Эхолокая вновь резко вернулась к её ушам, и Элен прислушалась. Потом ещё, и ещё...

— Капли... — с ужасом поняла она.

Девочка повернула голову в сторону, как она помнила, подъема из оврага. Но теперь дерево почти исчезло из поля её зрения. Капли дождя создавали сотни ложных сигналов, мешая ей видеть нужное направление. Она в ужасе щелкала, но всё было бесполезно. Перед ней словно была стена. Беспроглядная и бесконечная. Она заставила себя подняться и побежать. Но куда? Куда ей бежать?

Ноги несли девочку вперед. Или назад... или... Она плакала и всхлипывала, чувствуя себя загнанной в ловушку. Эхолокация была повсюду, превратив некогда широкое пространство оврага в непроглядную стену. Дождь лишь набирал обороты, и девочка чувствовала, как капли стекают по её лицо, попадая в слепые глазницы. Она рычала и пищала, вытянув руки вперед. Надежда умирает последней, и она рассчитывала, что каким-то чудом сможет на ощупь найти нужное дерево. Щёлкать было бесполезно. Она не видит. Сила природы лишила её последней надежды. Звук выстрела долетел до её ушей. Она даже не успела вскрикнуть, когда сеть раскрылась позади неё и обхватила крошечное тело Элен. Ноги вновь запутались в верёвках, крылья парализовало от страха и осознания поражения. Девочка едва успела свернуться калачиком, когда гравитация притянула её вниз, и земля приняла Элен в жесткие объятия. Дождь продолжал капать ей на лицо, смешиваясь с влажными дорожками на ее щеках, оставленных солёными слезами. Она открыла рот в беззвучном крике. Никаких сил больше не осталось. Она одна, связанная и уязвимая.

Рычание окулиса быстро приближалось, смешиваясь с шуршанием влажной ткани на теле Герти. Брюки плотно прилегали к покрытым гематомами ногам, заставляя её дрожать от холода. Волосы Герти прилипли к потной и разгоряченной коже лица, пока пряди из хвоста свисали сосульками и тянули голову женщины вниз. Она остановила чудовище в метре от девочки и посмотрела на связанное бледное тельце сверху вниз. Герти спрыгнула с окулиса, слегка погладив его по морде. Монстр порычал, начав слегка елозить на месте. Элен была маленькой и худой, и Герти без особых усилий подняла её за грудки. Девочка открыла слепые глаза, дергая руками в стремлении расцарапать женщине лицо. Но сеть глубоко врезалась в её нежную кожу, и от каждого движения по её туловищу разносились волны тупой ноющей боли.

— Пус...ти... — едва смогла произнести Элен.

Герти грубо тряхнула девочку над землёй, заставив ту запищать от страха и неизвестности. Она хищно улыбнулась и мысленно подозвала окулиса ближе. Чудовище быстро придвинулось к своей хозяйке, пригнув голову. Одним движением Герти закинула Элен поперёк спины твари и запрыгнула позади, прижимаюсь к пленнице:

— Молчи, малышка, иначе после обмена твои друзья получат лишь засохший и прогнивший труп, — она опустила поводья на спину окулиса и направила его в сторону стены.

Глава 17. Семнадцатое декабря

Новый учебный год не принёс Альберту ни одной положительной эмоции. Он молча сидел в кабинете, как затворник, и изредка постукивал черной гелиевой ручкой по столу. Его душа почти три месяца не была спокойна. Каждый раз, когда он просыпался или засыпал, его буквально преследовали призраки собственных слабостей и искушений.

Он уже собирался остановить эксперимент и запретить Аману посещать лабораторию. Когда в блокноте Фейрстоуна появлялись новые и новые зарисовки после безжалостных вскрытий, Альберт чувствовал, как тошнота не отпускала его горло весь день. Да и вообще, рвота стала его постоянным спутником. Иногда он доводил себя до полного изнеможения, когда часами смотрел на статьи Амана, отправленные на конференции. И как же умело парень в них врал…

В начале июля профессор вошел в институт с сильнейшей головной болью. Сегодня был именно тот день, когда он лишит Амана возможности продолжать своё исследование. Он почти бежал в библиотеку, боясь, что по пути потеряет всю свою решимость. Но стоило ему распахнуть дверь лаборатории, как дрожь пронзила всё его тело.

Аман стоял возле операционного стола, крепко держа мелкую черную кошку так, чтобы животное не двигалось. А девушка с кудрявыми рыжими волосами, которые Альберт до безумия любил, перевязывала животному лапу.

Аман сложил заднюю конечность животного в коленном суставе и крепко держал так, что кошка едва ли могла пошевелиться. Герти быстро обвязала бинтом вокруг костей плюсны, затем, протянув его позади ноги с обвязала место берцовой кости. Аман довольно кивал и следил за движениями рук девушки. Если Герти что-то делала не так, он лишь цокал. Но она вздрагивала и быстро исправляла свои ошибки.

Альберт молниеносно приблизился к стору и схватил Герти за локоть. Девушка охнула, не заметив приближения отца:

— Что ты тут делаешь, Герти? — требовательно спросил Альберт.

Герти испуганно посмотрела на отца.

— Я…

— Она мне помогает, Альберт, — быстро ответил Аман.

Альберт перевел свои глаза на мужчину. Аман как всегда был одет с иголочки, и Альберт поморщился, заметив на челюсти юноши розовый след от помады дочери. Живот скрутило от ненависти и злобы. Он медленно посмотрел на Герти и холодно проговорил:

— Иди домой.

Герти вздрогнула. Она сделала шаг к отцу, протянув руку:

— Папа, я просто…

— ДОМОЙ! — рыкнул Альберт, заставив Герти поморщиться.

Аман внимательно смотрел на лица Альберта и Герти. Он считывал каждое движение мускулов и сухожилий, словно от этого зависела его жизнь.

— Герти, — начал парень. — Иди домой. Потом поговорим.

Девушка посмотрела на Амана. Тяжелой походкой она вышла из лаборатории, прикрыв за собой дверь. Альберт сделал шаг в сторону мужчины напротив:

— Что это такое!? Что здесь делает моя дочь?

Аман отрезал бинт и заправил его между лапой животного и повязкой. Грудь кошки размеренно поднималась и опускалась. «Спит», — с облегчением подумал Альберт. Аман нарочито медленно отложил ножницы и посмотрел на профессора:

— Помогала перевязывать лапу. Вы же сами видели.

Альберт стукнул кулаком по столу:

— Хватит ходить вокруг да около. Что Герти здесь делала?

Аман высокомерно приподнял подбородок. Он переложил спящую кошку в переноску и закрыл клетку на ключ.

— Пришла встретиться со мной.

Альберт вздрогнул. Он до боли сжал спинку железного стула и стиснул свои зубы:

— Вы…

— Нет, — резко ответил Аман. — Не беспокойся. Я не трогаю твою дочь. Она такая милая и наивная, что…

— Хватит, Аман! — строго рыкнул Альберт. — Я не хочу слышать ничего об этом. Не нужно к ней приближаться!

Аман поднял брови в искреннем удивлении и хмыкнул:

— Это ещё почему? Она не против.

Альберт побледнел. Он уже собирался ответить парню, когда Аман продолжил:

— Кстати, она не сказала, что передумала ехать в столичный институт? Решила остаться здесь и поступить на юридический факультет в этом университете.

Альберт удивленно вздохнул:

— Что? Когда она это сказала?

Амар хмыкнул:

— Когда я предложил ей остаться.

Профессор зарычал. Он двинулся на мужчина, но Аман быстро скользнул под стол и вынырнул на противоположной стороне:

— Не стоит, профессор! Забыли о записи? Если вас посадят, кто же будет защищать такую невинную Герти? — прошипел Аман, облокотившись на операционный стол.

Альберт замер. Он вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь унять бушующее внутри себя зло. Профессор медленно опустился на стул и подвинул блокнот Амана к себе. Парень торжествующе улыбнулся, смело встав рядом с Альбертом.

— Второй эмбрион замер неделю назад? Почему ты не сказал? — нарочито спокойно произнес Альберт.

Аман недовольно поморщился:

— Замер. Я уже оплодотворил последнюю яйцеклетку методом ПИКСИ. В третий раз должно повести.

Альберт поднял на него глаза.

— Так ты работаешь на везение, а не на результат?

Парень прищурился. Он взял свой блокнот и положил в сумку:

— Осторожнее, Альберт. Ты играешь с огнем.

Аман отвернулся и быстро скрылся за дверью лаборатории. Профессор тяжело вздохнул, осознав, что задерживал дыхание. Он мельком посмотрел на закрытую дверь, чувствую, как последняя искра света угасает в его реальности.

***

Микроскоп с грохотом влетел в стену, когда сердцебиение последнего плода пропало. Аман яростно пинал стулья и столы лаборатории, чувствуя внутри себя неописуемую ярость. Он рвал и метал, пока последние силы не иссякли. Подняв один из упавших стульев, парень приземлился на него с кряхтением и с ненавистью посмотрел на потухший инкубатор.

— Чёртов эмбрион, чёртов инкубатор, чёртов старик! — он вновь подскочил и пнул недавно поднятый стул.

Аман быстро подошел к окну и распахнул его, вдыхая холодный ноябрьский воздух. Ливень стеной приземлился на некогда сухую поверхность земли, превращая золотой осенний пейзаж в непроглядную слякоть. Капли дождя попадали на окно, но парень не двигался. Он смотрел в одну точку перед собой и думал. Струйки воды стекали по его лицу и капали с кончика носа, пока он до боли сжимал подоконник. Аман громко выдохнул и протер лицо одной рукой. Он медленно закрыл окно, повернувшись к холодильной камере. Если он сейчас сдастся, то Альберт окажется прав. Нет! Он не может сдаться. Аман поправил халат и быстро прошел к холодильнику. Точными знакомыми движениями он ввел пароль, и огромная белая дверь открылась.

Яйцеклетки орлиц стояли на противоположной стороне. Аман прошел к нужно полке, и стук его подошвы разносился по камере. Вот они. Две прекрасные яйцеклетки. Человеческий детеныш должен провести в утробе сорок недель при температуре около тридцати семи градусов, в то время, как орлица высиживает яйца сорок пять дней, окружая их высокой температурой. Он взял две яйцеклетки и внимательно посмотрел на обе. Стоит попробовать изменить тактику оплодотворения.

***

У него получилось. Альберт стоял напротив экранов с четким размеренным сердцебиением и вздрагивал на каждый удар. Эмбриону было четыре недели, и Аман буквальное и на шаг не отходил от него. Он сутками следил за показателями и редактировал температуру. Чтобы плод мог получать полезные минералы и витамины, парень подсадил его в кошачью матку. Животное так и не отправилось после аварии, и Аман отказался просто кремировать его.

Видя сердцебиение плода, Аман улыбнулся и прибавил звук, прислушиваясь к ударам:

— Ну разве это не прекрасно, профессор? Гибрид активен, впитывает все, что я ему даю. Даже интересно посмотреть на эту тварь, когда она окончательно созреет.

— А что со вторым эмбрионом? — спросил Альберт, не отрывая глаз от плода.

Аман напряг плечи:

— ДНК даже не прижилось. Оплодотворения не произошло, — он ответил сухо, но сквозь его нарочитую уверенность пробивалось раздражение.

Альберт вздрогнул. Когда Аман предоставил ему отчет об эксперименте, профессора рвало почти весь вечер. Он поднялся со стула и покачал головой.

— А если это будет человек? Если от Homo sapiens в этом будет больше, чем от птицы?

Парень хихикнул:

— Что ж, тогда меня будут называть «папочкой».

Альберт задержал дыхание, видя, как Аман прибавляет тепло в инкубаторе. Он вздрогнул от мысли, что химера будет передвигаться по этой земле так, словно она одна из них.

— Кстати, профессор, что там с яйцеклетками? — внезапно процедил Аман.

Альберт перевел на него взгляд:

— А что с ними?

— Не прикидывайтесь дураком, Альберт. Когда вы предоставите мне материалы? — с холодностью произнес Фейрстоун.

Профессор расправил плечи.

— Никаких материалов больше не будет, Аман.

Парень с недоверием повернулся к Альберту. Казалось, он вечность искал в лице профессора намек на провокацию и ложь. Но не увидев ничего из этого, она медленно отошел от инкубатора и приблизился к Альберту, фактически нарушая его личное пространство.

— Что вы сказали, профессор?

Альберт вздрогнул и вздернул подбородок. Он сложил руки за спиной и выпрямился во весь рост, став почти одного уровня с парнем.

— Я сказал, что я больше не предоставлю тебе человеческих яйцеклеток для твоих экспериментов.

Фейрстоун сузил глаза. Он со всей силы сжал кулаки, и казалось, что Аман готов был наброситься на профессора в ту же секунду. Но он лишь яростно смотрел на Альберта, до боли прикусывая внутреннюю сторону щеки.

— Позвольте узнать, почему? — нарочито вежливо процедил Аман, но его холодный тон пробирал Альберта до самых костей.

Профессор сжал зубы и посмотрел прямо в глаза мужчины:

— Твои эксперименты вышли из-под контроля, Аман. Ты перечишь не просто природе, а самой сути человеческого существа. Такое может больше продолжаться. Ты…

Аман резко зарычал. Он сделал шаг к Альберту и фактически придирался своим лбом ко лбу мужчины.

— Перечу? А не ты ли, Альберт, с радостью принимал гранты, полученные моими исследованиями!? Не ты ли договаривался о поставках животных и лекарств в лабораторию? Не ты ли запатентовал гормональную таблетку для млекопитающих? Альберт, посмотри правде в глаза. Если уж ты хочешь меня потопить, то утонешь и сам!

— Хватит! — резко заорал Альберт и оттолкнул мужчину от себя. — Я не проводил эти эксперименты! Я не…

Аман резко расхохотался, отчего профессор вздрогнул и замолчал:

— Ох, Альберт, — начал Фейрстоун, вытирая слёзы во внутренних уголках глаз. — Какая разница, утонешь ты на глубине шести метров или двух. Мы оба будет мертвецами.

На этот рад кулаки сдал профессор. Он прикрыл глаза и громко выдохнул:

— Значит, мы с тобой увидимся на том свете. Потому что моё решение окончательное.

Он развернулся и пошел в сторону выхода. Аман резко рванул с места и перегородил ему путь. Он схватил профессора за руку и одним движением развернул к себе:

— Что ты делаешь, Альберт!? — процедил он сквозь зубы. — Ты же помнишь о записи, верно?

Профессор быстро взглянул на пальцы Амана, впивающиеся в мягкую плоть его предплечья с невероятной силой. Затем он медленно поднял глаза на своего некогда любимого ученика и ответил ему тихим размеренным голосом:

— Делай с записью всё, что хочешь. Возможно, если я окажусь за решеткой, то точно не поддамся соблазну помочь тебе снова.

Альберт резко вырвал свою руку из хватки Амана и в два быстрых шага выскочил из лаборатории.

***

— Ого! — воскликнула темноволосая высокая девушка. — Никогда не думала, что лаборатория такая светлая и небольшая. Сюда никого не пускают, кроме тебя и профессора. Но выглядит все скучно и однообразно. И что вы тут находите такого интересного?

Вайлет не замолкала ни на минуту. Она говорила с тех самых пор, как Аман пригласил её на свидание. Точнее, это она думала, что шла на свидание. Фейрстоун точно понимал, зачем он терпит постоянную болтовню своей бывшей одногруппницы. Вайлет всегда была посредственным студентом, и на самой первой паре профессора Колотия она покинула класс в начале занятия.

Девушка смело ходила по светлому помещению и трогала микроскопы своими руками. Аман буквально вздрагивал, когда Вайлет взяла чистые стекла и посмотрела сквозь них на лампы. Он сам лично чистил их для утренней процедуры, которую планировал почти неделю.

Ему потребовалось несколько дней, чтобы точно отследить расписание Альберта на сегодня. Ошибки быть не могло. Зная Альберта, она могла стоить ему не только свободы, но и жизни. Аман быстро бросил одинокий взгляд на столик в углу лаборатории. Шприцы, колбы, специальный резервуар для морозильной камеры… он проверил все трижды. Холодные карие глаза вновь посмотрели на девушку перед ним. Вайлет рассматривала пробирки на столе и периодически хмыкала.