Записки эмигранта

А рядом с трибуной для зрителей пара кроликов сделала нору и создала семью. Кроликами здесь никого не удивишь, болтаются, где ни попадя, но вот появившийся выводок из 7-ми крольчат привлек всеобщее внимание — 6 черненьких и один рыжий. Кто-то фотографировал, кто-то пытался погладить. А однажды некая ворона сидела возле «детворы» и задумчиво оценивала их, видимо, решая, кого съесть. Но потом, наверное, поняла, что «корм не в коня», и ретировалась. Кстати, вездесущие иссиня–черные ее соплеменницы, вероятно, дальтоники — приравнивают себя к белоснежным, нахальным чайкам. Чаще всего эта компания или сидит и противно кричит с осветительных столбов, либо ошивается в центре футбольного поля. Но там искусственный газон, нечем поживиться, и потому они долго не задерживаются.

Иногда на моей чемпионской, 4-ой дорожке появляется какой-нибудь бывший «хунвейбин» или индус, или «абориген». Этого я стерпеть не могу - должен его обогнать (правда, не всегда получается). Ходит здесь один китаец, на вид полностью местный, лет на 10 младше меня. Ходит быстро и легко. Я его заприметил и решил «сделать». Не знаю, отметил ли он меня, но однажды, после нескольких кругов, я настиг его и начал перегонять. Он вдруг «включил форсаж». От неожиданности, и чтобы не быть в зоне вредных отравляющих газов, я сбросил скорость, отстал, и…простил, с кем не бывает... Но, услышав за спиной еще пару аналогичных залпов, начал плохо думать о китайцах вообще, и даже решил, что пердеть на стадионе – их национальная черта. Продолжая движение, установил связь в этом вопросе между нынешним Китаем и Соединенными Штатами начала прошлого века — вспомнил «Регтайм» Доктороу: «Америка пердела на весь мир» (фраза эта навсегда запала в память, потому как в конце 70-х так свежо и смешно только начинали писать и говорить). Однако на этом же витке мне пришлось несколько подкорректировать в лучшую сторону свое мнение о китайских «спортсменах»: выяснилось, что неприличные звуки издавались женщинами…, делающими упражнения с веером – его резкое раскрытие сопровождается звуком, очень похожим на запрещенный в приличном обществе. Впрочем, понятие «приличное общество» теперь сильно изменилось, и во всех направлениях. Чтобы не выглядеть голословным достаточно вспомнить историю с гей-вопросом, который недавно, в том, воистину приличном обществе, считалось даже неловко трогать. А сегодня? Такое впечатление, что скоро особи традиционной ориентации останутся в меньшинстве, будут чувствовать себя неполноценными, и, кто знает, возможно, появятся таблички «Вход только для однолюбов»!

А что такое приличное общество в эмиграции? И где оно? Здесь, в Ричмонде, процентов 80 – 90 китайцев и, судя по «форсажу», оно у них совсем другое. Их большинство особенно ощущается вечером, на том же стадионе. Сюда приходят семьями, и не только для спортивных упражнений, а просто, на прогулку, для встречи знакомых. Наблюдая это узкоглазое сообщество, с улыбками и смехом движущееся по овалу спортивной арены, я переименовал Ричмонд в маленький Пекин.

И вот однажды, вечерком, мы с женой тоже вышли на «променад». Прошли круг, и вдруг видим…впереди, метрах в 15-ти, идет…Турецкий. «Не может быть! Потому, что не может быть никогда! Но ведь вот, он! Ну, точно, он»! Мы прибавили шаг, и по мере сближения я все больше убеждался, что не ошибся – это Радька! Когда до него осталось несколько шагов, громко позвал: «Рад». Он не оглянулся. Попробовал еще раз – тот же эффект. Тогда я, подойдя почти вплотную, позвал: «Ту–рец–кий»! — при этом почти проглотил первые два слога и сделал ударение на последнем. Он обернулся. В первое мгновение я узнал Радима и раскрыл объятия... Но…он поднял руки, как бы защищаясь, и испуганно произнес что-то вроде “No! No! I’m not “…”. Не понимая сказанного, я вдруг увидел что-то китаезное в его физиономии и понял, что ошибся, это – не мой питерский товарищ.

«Елки-палки. Что делать?». И тут выплыло спасительное “sorry”. Извинительно улыбаясь, складывая по—японски ладони и кланяясь, я произнес это слово раз 10; присутствие возле меня женщины, видимо, несколько успокоило его, но испуг в глазах не исчез.

Разошлись. «Как же он сказал, черт возьми? То ли gay, то ли that guy? Ты не помнишь?» — это уже вопрос жене. Она только выразительно на меня взглянула. Потом… итернет помог сконструировать два варианта: 1) Я не гей; 2) Я не тот, за кого вы меня принимаете. Как бы там ни было, но больше ни разу на стадионе мой Ту— рец—кий не появлялся.

Очень надеюсь, что этот казус не превратится в casus belli и Китай не начнет военных действий ни против Украины, ни против Канады.

2014

Д

омашний концерт

Объявление в газете было коротким: Всем, Всем, Всем любителям классической музыки! Только для вас 16 ноября 3.00 pm по адресу…состоится концерт классической музыки. Чайковский, Бах, Лист. Вход бесплатный. Вы можете послушать звучание 2-х роялей из лучших концертных залов мира в исполнении настоящих виртуозов. Количество мест ограничено. За справками звонить №…

Что это? – подумал Глеб. И забыл. А через недельку услышал от Светланы: - Есть в Ванкувере странный богатый человек, бывший технарь, но большой любитель музыки. Собирает в своем доме желающих послушать классику. Бесплатно. Я однажды была. Понравилось. Вот, зовет снова. Не хотите пойти?

— Конечно, хотим! Однако непонятно – концерт в частном доме, для незнакомых людей, бесплатно?...О таком лишь в книжках читал. XIX век.

— Ну, я же вам говорю – бывает! Ведь я же была, слушала.

…Дом, где-то на 5Rd, внешне ничем особо не отличался от соседних. Как только Глеб переступил порог, сразу же обратил внимание на снующую среди пришедших энергичную даму в черном. Очень бальзаковского возраста, типичной еврейской внешности и форм, она приветствовала многих гостей по-русски и, обронив две-три фразы, переходила от одного к другому. Ощущалось, что здесь она — «первая скрипка» и администратор в одном лице. Как позже выяснилось, это была Galina Mannheim – когда-то выпускница Киевской консерватории, а ныне дающая частные уроки музыки, в т.ч. и хозяину дома. Это и по ее инициативе возникают такие музыкальные дни, где подавляющее большинство публики составляют русскоязычные любители — иммигранты.

Внутри дома, на первом этаже, прихожая – гардероб, кухня и гостиная – небольшой концертный зал человек на 50. Оформлен в стиле рококо: позолоченная лепнина потолков, стен, зеркал, люстры и нескольких бра, резная, опять же с позолотой, мягкая мебель с обивкой из парчи или шелка (хозяин, когда-то очарованный дворцами Санкт-Петербурга перенес в свой дом стиль, подсмотренный там); большой мраморный стол, нарушающий стройность простых, явно арендованных, стульев для неизвестных гостей-меломанов...

В высотной, метров 6-ти, части зала, с зашторенным огромным окном, впритык, два главных объекта – блистающие черным лаком рояли – огромный, фирмы Fazioli (поставленный прямо из Италии), и поменьше – уже привычный Steinway.

На второй этаж ведет шикарная, с изгибом, лестница, на нижних

ступенях которой размещались запоздавшие любители высокого искусства.

Все расселись…Концерт начинали Рахманинов и Лист в интерпретации некоего Bryan Moon. А потом появился хозяин дома и мероприятия, уроженец Шанхая, живший и работавший в Англии, и, наконец, осевший в Ванкувере – Anthony Lee. Маленького роста человек, в концертном фраке, белоснежной манишке, бабочке и с бутоньеркой в петлице очень походил на японского императора Акихито; и держался также импозантно. Профессиональным жестом откинув фалды фрака, он сел за Fazioli, и …не очень выразительно исполнил Баха и Сен-Санса. Следующие несколько музыкантов звучали примерно также. Все ждали 1-ый концерт Чайковского.

В антракте Глеб совершил вполне легальную экскурсию на кухню, которая оказалась огромной, удобной и роскошной, конечно же, оформленной в унисон с дворцово-питерскими интерьерами. В этом закулисье отдыхали исполнители, не обращая внимания на немного стесняющихся зевак. Главного Маэстро освежала веером-опахалом его личная молоденькая китайская одалиска, которая среди пришедшей публики зафиксировалась как гейша, но, как выяснилось позже, была полноправной женой. Неиссякаемо энергичной Галины здесь не было, она общалась со знакомыми в «фойе».

Внимание Глеба привлекла большая картина маслом, повторяющая фотографию на каминной полке в гостиной. На ней изображена королева Елизавета II, вручающая инженеру Энтони Ли награду за заслуги в деле повышения боеспособности британского подводного флота.

2-е отделение началось увертюрой к «Детям капитана Гранта», Дунаевского. Затем пришло время П.И.Чайковского,

Anthony

Lee

&

Galina

Mannheim

. Ну, что сказать…Если бы пару месяцев назад Глеб не слушал в

Orpheum

Theatre

симфонический оркестр с солисткой

Amanda

Chan

…все было бы неплохо. Но он слушал…И потому было с чем сравнить…Однако смелость, азарт и бескорыстие, с которыми было исполнено Великое произведение в четыре руки на двух великолепных инструментах, произвели на него впечатление, и он покидал гостеприимный дом с чувством искренней благодарности. 2015

Трофейное кино

В преддверии 70-летия Победы в Великой Отечественной войне русскоязычная община Ванкувера не сидит сложа руки. Из номера в номер в двух русскоязычных газетах появляются воспоминания ветеранов и детей войны, которые, каждый, в силу своего умения, стараются рассказать о наиболее памятных отметинах, оставленных войной в их судьбах. У одних это получается лучше, у других хуже, но не это главное , а главное в том, что они помнят, и стараются донести до других эту страшную память.

Радио «Вера» тоже не молчит—по понедельникам, вот уже с месяц, дает в записи левитановские сводки Совинформбюро о последних днях войны.

Прошло уже несколько встреч, посвященных героям борьбы с фашизмом, и каждая такая встреча собирала полный зал. Последняя, и тема, напрямую не имеющая отношения к войне, но, безусловно, из нее вытекающая. Вот о ней-то этот короткий рассказ – отчет.

Аудитория, собравшаяся в малом зале «штаб-квартиры» общества Most–Bridge 19 апреля 2015года, была традиционной – 3-й возраст, категория 70+! Т.е. народ, которому в конце войны было лет 6 -10. И у которого именно тогда, в 1945-ом, открывались глаза и уши, и …рот. Потому как смотреть эти фильмы с закрытым ртом было невозможно. Конечно, каждый из пришедших ожидал, в первую очередь, встречи с когда-то полюбившимися героями, хотел вернуться хотя бы на часок — другой в ту, детскую атмосферу восторга от увиденного на экранах невиданного ранее зрелища. Но автор мероприятия «не оправдал» надежд и ожиданий гостей. Будучи профессиональным режиссером—кинодокументалистом, историком кино, он не мог ограничиться лишь показом фрагментов самых любимых и известных фильмов. Он поступил иначе — построил свой рассказ на истории возникновения и трансформации феномена под названием «Трофейное кино», на критике инициаторов и исполнителей этого проекта. Во главу угла он, естественно, поставил главного цензора, от настроения и позиции которого зависели не только судьбы людей, но и той или иной «фильмы». Режиссер показал, как «во благо зрителю» изменялись акценты и концовки в фильмах. Не забыл коснуться и юридической стороны демонстрации трофейных фильмов, за которые не было заплачено ни копейки, но которые рассматривались как некая мизерная доля контрибуции за понесенный страной в войне колоссальный ущерб.

Безусловно, вряд ли кто-нибудь из пришедших ожидал увидеть трофейное кино в такой трактовке. Но эта неожиданность никак не уменьшила интерес гостей ни к авторскому тексту, ни к происходящему на экране. Видимо,автор рассчитывал на это, и в то же время не забыл потешить своих гостей знакомыми с детства кадрами и мелодиями, попутно рассказав о некоторых судьбах некогда известных актеров (уделив особое внимание Ла Яне и Эмилю Яннингсу, о которых неискушенный советский зритель понятия не имел). Когда, еще в начале показа, зазвучала первая песенка Д’Артаньяна (из мюзикла 1939г.), которую пацаны той поры, не заморачиваясь непонятной зарубежной абракадаброй, очень похожей на «Вар-вар-вар-вар-ва-ра», тут же переделали на свой, понятный лад: «Вор-вор-воришка| Залез ко мне в карман| И вытащил оттуда| Поломанный наган» (это – «девчачий» вариант, пацанячьи были менее безобидны), зал насторожился, однако еще не был готов подхватить. Но когда на экране появились и тогда малоизвестные Нельсон Эдди и Джанетт Макдональд, и пошли первые аккорды из «Роз-Мари»…, с сотней пожилых людей что-то случилось — то ли они начали дышать в унисон мелодии, то ли подпевать, но явственно, хоть и едва слышно, звучало Цветок душистых прерий, твой смех нежней свирели; твои глаза как небо голубое…Правда, когда с экрана раздался знаменитый клич Тарзана…все-таки никто не осмелился его подхватить, но по залу прошелестел радостный вздох узнавания.

Вспыхнул свет. Показ закончился.

— Ребяты, вопросы есть? — улыбаясь, спросил ведущий. — И понеслось…

— Скажите. А кто сыграл Д’Артаньяна? И сколько ему тогда было лет?

— Дон Амичи. Он, кажется, 1908г.р., фильм вышел в 1939,значит— 31 год! Он стал довольно успешным и популярным актером, лауреатом «Оскара». Кстати сказать, музыку к «Мушкетерам» написал Самуил Покрасс, эмигрант из СССР, автор знаменитого марша «Красная армия всех сильней».

— А можете что-то рассказать об Эдди и Макдональд?

— Коротко—любовь! Любовь сопрано и баритона. Любовь на экране и по жизни. Они не были женаты, но по их истории можно снимать кино. 8 совместных фильмов. «Роз-Мари», пожалуй, лучший. Наверное, потому, что действие разворачивается в наших канадских прериях.

— Володя! Вы ничего не сказали об «Острове страданий».

— Это я схитрил. Для того, чтобы спросили. Как я вам уже рассказывал, для конспирации контрабанды фильмов союзников советские власти меняли названия. Оригинальное название — «Одиссея капитана Блада». Фильм вышел в 1935 году. Вы помните — приключения врача, ставшего по воле случая пиратом. Питера Блада и его возлюбленной Арабеллы Бишоп. В главных ролях Эррол Флинн и Оливия де Хевилленд. Ему было 26. Это первая роль Флинна, в Голливуде, и она сразу же подняла его на вершину славы. Все последующие его герои — это опять же благородные пираты (вспомните капера Джеффри Торпа в «Королевских пиратах», оригинальное название «Морской ястреб»), смельчаки и галантные кавалеры. Его фильмы несколько раз номинировались на «Оскар», но заветную статуэтку он так и не получил. Складывается впечатление, что свое актерское амплуа он перенес на реальную жизнь — совершил несколько серьезных морских путешествий на своей яхте, но главное— пиратствовал в женском море. Здесь, в 1942году, он попал в жестокий шторм, едва не закончившийся 30-летнм заключением, но все-таки вышел сухим из воды и, как это обычно бывает, увеличил свою популярность среди женщин. В последние свои годы стареющий плейбой увлекся 15-летней маленькой мисс Америка, в сопровождении которой в 1959 г. прибыл в наш славный город, где скоропостижно скончался от сердечного приступа (было ему 50 лет).

Его неоднократная партнерша, обладательница 2-х «Оскаров», Оливия де Хевилленд, благополучно здравствует и поныне, и в следующем году собирается отмечать свой 100-летний Юбилей.

— Владимир Иванович! А Вы сами в те времена смотрели эти фильмы?

— А как же! Рассказать как это было? — Одобрительный гул. — Ну, тогда слушайте. В 1948-ом, когда началась эта киноканитель, мне было 9. Жил я в 5-ти минутах ходьбы от кинотеатра. Назывался он тогда «Октябрь», потом «Жовтэнь». Размещался в двухэтажном здании, в общем ряду застройки главной улицы района. Кинозал на первом этаже, человек на 350 — разбит на две части продольным проходом, 4 деревянных кресла слева и, кажется, 8— справа; 31 ряд и два поперечных прохода к выходам. На первом же этаже небольшое фойе и крохотный буфет. На второй этаж ведет лестница, слева от которой, за темным занавесом, вход в зал, справа—служебное помещение. Наверху, большое прямоугольное помещение, туалетные комнаты, кресла по периметру, над лестницей небольшая эстрада, где перед вечерними сеансами иногда играли дуэт или трио музыкантов, и всегда находились желающие потанцевать.

Небольшой кассовый зал, в двух шагах от входа, при ажиотажном спросе не вмещал всех желающих, очередь выплескивалась на улицу и змеилась перед кинотеатром, заполняя весь тротуар. И чтобы ожидающим было чем заняться, через дорогу, возле покосившейся калитки своей избушки, на низзенькой скамеечке, всегда сидела бабушка и продавала семечки. А среди очереди сновала пара бабушек с нашим главным лакомством — красными леденцами в виде петушков на палочке.

Мы, пацаны, ничего еще не читавшие, понятия не имевшие ни о Дюма-отце, ни о Рафаэле Собатини, по два-три раза смотрели фильмы о благородных мушкетерах и пиратах, или справедливых мстителях, после чего запоминали имена Д’Артаньяна, Питера Блада, Зорро, и бредили ими. А дома я слышал имена Дина Дурбин, Франческа Гааль, Марика Рёкк, Эррол Флинн, Роже Дюшен и др., и, конечно, потом смотрел «Петер», «Маленькая мама», «Сестра его дворецкого», «Девушка моей мечты», «Сети шпионажа» и прочая, и прочая.

Тогда же, в 1951 или 1952 году, я увидел, как белобрысая девочка с голубыми глазами и большими красными бантами в косах покупает у бабушки семечки. Но это уже другая история…

— Владимир! Вот Вы так интересно рассказали о трофейном кино в своем детстве. О том удовольствии, какое все от него получали. И, наверняка, ни Вам, ни Вашим ровесникам, ни даже Вашим родным, не приходили мысли о контрабанде и воровстве этих фильмов. Почему же сейчас и в интернете, да и у Вас так сильно звучит эта нота, несмотря на 27 млн. погибших, на необходимость восстановления сотен прекрасных дворцов и усадеб, и тысяч городов?

— Да. Хороший вопрос. Вы хорошо меня знаете, как и я вас. Думаю, что наши воспоминания о той стране, из которой мы вышли, настолько негативны, что заслоняют собой почти все то хорошее, что в ней было и есть.

— Володя! А «Большой вальс»?!

— «Большой вальс» … Ну да, конечно. Я был уверен, что вы о нем не забудете. Но это такой фильм, что о нем нужно делать отдельную передачу. Скажу только, что его очень любил Сталин. Что Милица Корьюс родилась в Российской империи, до 18 лет жила в СССР, и даже была солисткой капеллы «Думка». Потом Таллинн, Берлин, США, где она стала примадонной Метрополитен-опера. А блистательно сыграв Карлу Доннер, возлюбленную Короля вальсов, была номинирована на «Оскар». Что ее мать и сестра Тамара погибли в блокадном Ленинграде…

Фильм был снят в 1938г. В советском прокате появлялся дважды, в 1940-ом и 1960-ом. Оба раза имел оглушительный успех. Мы со статной блондинкой с голубыми глазами, но уже без кос и бантиков, смотрели его в нашем кинотеатре на одном дыхании, боясь нарушить очарование от сопричастности к процессу рождения музыки «Сказок венского леса».

Вопросов больше не было. Народ просто подходил к Владимиру, тряс руки, полуобнимал, благодарил за эти два часа возвращения в свое прекрасное, навсегда ушедшее далёко.

2015

Радио «ВерА»

Есть здесь еще один русскоговорящий с акцентом орган, который нельзя обойти вниманием. Это – «Радио «Вера». Его можно определить как местечковое русскоязычное радио с сильным креном в проблемы глобализации. Говорить о нем непросто, потому как организм этот живой, гибкий, в силу своей профессии, говорливый, и к тому же эфирно-виртуальный – ты его слышишь, он тебя – нет, хотя, при желании, можешь задавать вопросы, в т.ч. неудобные. Многие слушатели стали на «Вере» уже «своими» — их узнают по голосам, и они чувствуют себя вполне комфортно, но не вполне уверенно, поскольку микрофон все же в других руках.

Чтобы в целом как-то охарактеризовать этот субъект общения, проще всего было бы повесить на него какой-нибудь ярлык и «танцевать от него». Но мне хочется быть совершенно объективным и, в первую очередь, определить свое отношение к этому Радио, называющему себя «голосом русскоговорящей общины» (community) Ванкувера. Похоже, что так оно и есть, вот только надо понять его позицию и ее влияние на эту самую общину. Для этого следует начать с персоналий.

Принято считать, что музыку заказывает тот, кто платит. Так вот – основателем и спонсором «Радио Вера» является Дмитрий Щиглик, выходец из СССР, а ныне бизнесмен и гражданин USA, видный деятель всемирного сионистского движения. Он довольно часто выступает на своем детище, пытаясь как-то дистанцироваться от него, не вмешиваясь явно в редакционные и повседневные дела. Сразу признаюсь, что мне нравится его подход и оценка нынешнего мира и отношений в нем, и позиция эта мало отличается от моей. Высказывается он прямо и откровенно, что не может не импонировать. И еще нельзя не добавить – после «встреч» с ним я как бы подзаряжаюсь позитивной энергией на весь день, а то и больше (видимо, из-за идентичности точек зрения). Забавно, что почти все его ответы на вопросы обычно начинаются со слова «смотрите», в котором мне слышатся отголоски говора в хасидском местечке на Житомерщине, где я никогда не был, а он жил до 14 лет, и, где, в это трудно поверить, до середины прошлого века большинство жителей говорило на идиш.

Его «правой рукой» и сопродюсером является Александра Герсон. Она – на месте! Можно даже сказать – очень на месте! У нее хорошая голова, которой хватает, чтобы на все иметь собственное, недиссонирующее мнение, никогда не ввязываться в опасную, да и любую, политическую дискуссию, порой стоять «над схваткой» и, при необходимости, «сглаживать острые углы». Так же как и Щиглика, ее можно отнести к «правоверным иудеям» (иногда она даже бравирует этим), но, опять-таки, это никак не мешает ей стараться казаться объективной в оценке тех или иных событий международной и не только жизни. Ее едва ли не единственным недостатком, на мой взгляд, является некоторая приторность, которая проявляется в постоянном применении превосходных степеней в отношении того или иного гостя каждой передачи. Однако это свойство не является природным, в чем я мог убедиться, наблюдая ее гидом в экскурсионной поездке, где было видно, что эта дама знает себе цену (сложенную за счет хорошо подвешенного языка с трудной буквой «р», быстрой реакции на меняющуюся ситуацию, и коммуникабельности в сочетании с умеренной жесткостью). В общем же, она уверенно держит рупор и микрофон «Радио Веры», что подтверждено 2-м местом в недавнем северо-американском конкурсе радиоведущих на русском языке.

Ее постоянный и сейчас единственный помощник – Павел Манугевич. На мой взгляд, ему не хватает профессионализма, ума и …языка. Что касается первого и второго, то я уверен, что радиоведущий, тем более умный, ни в коем случае не должен показывать свое отношение к предмету, о котором говорит гость эфира. Манугевич же делает это сплошь и рядом, тем самым навязывая слушателям еще и свою точку зрения, знать которую совсем необязательно. Поскольку он не скрывает своей антипутинской позиции и сочится русофобией всякий раз, когда речь заходит о России, и поскольку он у микрофона, практически, ежедневно, «Радио «Вера» приобрело ярко выраженный русофобский окрас, который, конечно же, опускает его уровень. Порой я поражаюсь — как можно «смотреть на это сквозь пальцы»…И находится лишь одно объяснение – Павел является отличным фоном для Александры.

И несколько слов о языке Манугевича. Кто знает, как давно он живет в Канаде (по-английски говорит бегло), но в его русской речи нередко ощущается небрежность и проскакивают слова-паразиты, принижающие значимость события или личности. Это недопустимо, хотя, похоже, делает он это неосознанно, в благоприобретенной в черновицком детстве манере местечкового пользования русским языком. Тут требуются несколько образчиков: «…при нем введена вот эта, как ее там, система Obama Care»; «…в этом самом азербайджанском обществе…»; «Россия использует золотовалютные резервы или что там у них есть…».