Записки эмигранта

Валентин Таранов

Записки эмигранта

Глава

«Заговори, чтобы я тебя увидел».

Сократ

«…ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий,

правдивый и свободный Русский язык»

И.С.Тургенев

От автора

Это своеобразная Википедия жизни начинающего эмигранта первой четверти XXI века, представляющая собой винегрет из зарисовок, заметок, статей, хроник, эссе, этюдов, e-mailов.

Эмиграция образовалась как-то неожиданно. Уезжая в декабре 2012 г., имел не шуточные планы. Хотелось пожить пару лет подле семьи дочери, подышать свежим канадским воздухом, соприкоснуться с образом жизни и природой этой страны.И. конечно, кое-что сделать.

Освоить более-менее язык.

Написать монографию по специальности (в развитие основных положений фундаментального труда Д.Д.Баркана «Динамика оснований и фундаментов»). Изложить в ней новый, современный подход к расчету фундаментов машин, основанный на экспериментальном построении «передаточной функции», характеризующей колебания системы «невесомый штам» – грунт»). Такая серьезная задумка вполне могла быть реализована, поскольку исследования всех форм колебаний (вертикальных, горизонтально-вращательных, крутильных), которым автор посвятил свою судьбу, были закончены, а результаты разбросаны по разым научным сборникам и журналам.

Вернуться, поработать в университете с год, может быть, взять одного-двух онлайн-аспирантов…, а дальше. – посмотрим. Но все сложилось не так (см.причины в книге «Записки для дочери. Часть III»). И невольно вспоминается известное изречение – шутка: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи Ему о своих планах»).

У человека, познакомившегося с этой книгой, по-моему, обязательно должно возникнуть ощущение ее незавершенности. И в этом не будет ничего удивительного, потому как время, в котором она писалась, оказалось каким-то зыбким, переменчивым. Все колеблется. Все неустойчиво. Многое замешано на лжи, которая доминирует в интернете, в отношениях между государствами, и которая все глубже проникает в человеческую среду. Коронавирус, пришедший в мир в 2019 году, со всей наглядностью только высветил безобразия, что творятся повсеместно. убожество, некомпетентность и беспомощность властей.

Все меняется. И в первую очередь – люди. Во всех странах, во всех слоях общества, в том числе и в эмигрантской среде. В книге как раз и делается попытка показать эти изменения.

Книга писалась долго, с 2013-го по 2019-ый гг. Писалась неспеша, с любопытством к происходящему вокруг, без какого-либо плана и стержня. На далекой Родине бушевали страсти, а мы здесь познавали новые природу, обычаи, привычки, правила жизни и пр. Хотелось что-то записать напамять. Записывал. Постепенно набрался приличный объем квантов, которыми время от времени делился с друзьями, товарищами, знакомыми. Через некоторое время начали приходить отзывы, на которые нужно было реагировать. Иногда прибегал к рифмоплетству, иногда – к прозе…

Так и сложилась эта книга.

Мне похвала твоя приятна,

Зовет меня за стол обратно.

Но… нет идей как таковых,

Как и денег никаких

Для поездок заграничных,

Впечатлений необычных,

Чтоб легли в концовку сказа

Об эпохе нашей уходящей,

Воспоминаньями маняящей,

Друзей с собою уводящей…

КНИГА I

НА ЗЕЛЕНЫХ ГАЗОНАХ ВАНКУВЕРА

ПРОБА ПЕРА,

или Как я сотрудничал с газетой «ВАНКУВЕР ЭКСПРЕСС»

Телеф. звонки, и-мейлы

Листая газету, я добрался до рубрики «Объявления», где, вдруг, обнаружил: «Редакция приглашает к сотрудничеству творческих людей». Не без основания считая себя личностью креативной и прожив в эмиграции уже более 3-х месяцев, я решил, что пора бы наладить хоть какой-то заработок.

Однако кого они имеют в виду под «творческими людьми»? — И тут же позвонил по указанному телефону. Приятный густой баритон спросил:

— Да?

— Я по объявлению…- Молчание.

— Меня интересует, что значит «творческие люди»?

— Пишущие, — лаконично, после маленькой паузы, ответил Баритон.

Я не сдавался. – Пишущие под заказ или по собственному желанию? – Баритон, после небольшой заминки, сказал – По собственному…—Я чуть подождал и…положил трубку.— Почему так немногословен этот Баритон? Что у них много предложений? Вряд ли! Не давали бы объявление. Ладно. Надо звонить еще.

На следующий день набрал тот же номер.

— Да?

— Я вчера с Вами разговаривал? О «творческих людях»...

— Да, да.

— Как Вас зовут?

— Алексей.

— Меня Глеб (сразу решил — все, что напишу здесь — только под псевдонимом). Мне непонятно, что нужно делать, чтобы реализовалось Ваше приглашение.

— Вы пишете?

— Да. Но только тогда, когда есть желание. Я – не литератор, я — строитель.

— Вы заинтересованы просто в публикации или и в заработке тоже?

— До сего дня литературным трудом я не зарабатывал, скорее наоборот. Но сейчас, недавно попав сюда,… я, пожалуй, заинтересован.

— Вы пришлите нам что-нибудь, мы посмотрим и, если материал подойдет, свяжемся с Вами, договоримся о встрече, где и побеседуем более обстоятельно.

— Хорошо. Всего доброго.

— И Вам.

«Лавра», конечно, «Святогорье»! Очерк, безусловно, наиболее цельный, законченный, и апробирован, многим был по нраву.Сел за компьютер. И тут же подумал о И.В.М. (поэт, писатель, переводчик).

Инна Владимировна! Привет из Канады.

Как обещал - вот Вам небольшой очерк.

Посмотрите и обязательно отзовитесь.

Всего наилучшего. В.Т.

Спасибо большущее - и за то, что в гуще новых впечатлений не забыли нас, грешных, и за Святогорье! Так хорошо было окунуться в эту красоту, величие природы и души человеческой - пусть и в разное время. Когда-то, давным-давно, мы дотопали туда из Изюма, поставили палатку в дубраве на "мирском" берегу. Тогда ещё ни туристы, ни паломники там не кишели. Какой-то старик из местных показал нам место, где в войну танки бросались со скалы в надежде на переправу. Пили удивительно вкусную, холодную до ломоты в зубах, воду копанок-крейдянок, щипали мелкую землянику... С тех пор я много раз собиралась туда съездить - и так и не собралась. Там, на Кремянце, воевал в тяжком сорок втором дорогой мой человек - папин воспитанник, бывший детдомовец, бывший коммунар, моя дорогая няня - Иван Васильевич Макогон - художник-баталист и скульптор - самое светлое воспоминание моего детства. Вы просто не представляете, как много Вы сейчас всколыхнули. Но мне кажется, Вы зря себя называете ОН: пишите, как есть - Я. Ещё раз спасибо! Привет всем Вашим, меня не знающим. Пусть Вам будет хорошо! Найдите свой вектор в новых обстоятельствах - я верю, это Вам удастся.

Да, вот ещё: в воскресенье отправила с оказией сто двадцать экземпляров "Страны моего детства" в Россию - в Питер и Кронштадт. Если найду у себя электронный вариант, пошлю и Вам. С самым искренним теплом - Ваша И.М.

Ин Вл! Спасибо, что быстро откликнулись. Спасибо за добрые пожелания и критическое замечание.

Об "Я" и "Он" должен сказать несколько слов, они уже имеют свою историю. Первоначально было "Я". В таком виде дал очерк своему приятелю. Одобрил, но посетовал на некоторую камерность и посоветовал распространить написанное на широкого читателя. Это предложение совпало с моим желанием выйти из только Воспоминаний, немного пофантазировать, добавить истории, политики и т.п. Так появился "Он".

Когда готовил к изданию PS, долго не мог решить, кого оставить. Так они и "висели" рядом. А потом предотъездные хлопоты смазали остроту "проблемы", времени было все меньше, и в книгу попал "Он". Теперь же, после Вашего профессионального замечания, опять засомневался, и, думаю, что в книге правильнее было дать "Я". Но..., "что написано пером...".

Однако, боясь утомить Вас своими терзаниями, на этом закончу. Желаю всего доброго. Ваш В.Т.

Т ЕЛЕПАТИЯ! Я только раздумывала, послать ли Вам хулиганское поздравление, или Вам сейчас не до того - и вот Ваш и-мейл! Очень рада, что Вы засели за тетрадь. Не знаю, как Вам будет комфортнее - Я или Он: в любом случае желаю Вам успеха и верю, что он придёт.

У меня кое-что вышло в журналах "Радуга" (Киев) и "Славянин" (Харьков). Если хотите. перекину Вам, только чуть позже. А как у вас с английским?

Самые лучшие пожелания всему воссоединившемуся семейству!

Мы сейчас живём по оккупационному времени - на два часа от Москвы. Организму это совсем не нравится, но - нэзалежнисть обязывает. Да, вот что: если выберете Он, тогда не путайте в тексте Он и Я, а прибегайте к несобственно прямой речи, когда просится Я. Ну, посмотрим на материале. Успеха! Вам надо писать. Happy New Year! Every luck and success to you and your folk! Yours , very sincerely , I . M .

Задумался…, и решил вернуться к «Я». Немного поработав над текстом, тут же отослал его. На календаре значились мартовские иды.

Прошло несколько дней. Никаких движений «Экспресс» не делал. Подождал еще… Все по-прежнему. Помня правило редакций научных журналов, не возвращать отклоненные статьи без каких-либо объяснений, решил, что мои творческие возможности эту газету не устраивают. Но как-то за ужином один «уже абориген» сказал, что здесь, для того, чтобы чего-нибудь добиться, нужно постоянно напоминать о себе. И я отшвырнул свою интеллигентскую щепетильность.

Автоответчик, тем же баритоном, сначала по-английски, затем и по-русски, попросил оставить сообщение или перезвонить попозже. Выбрал второе и позвонил часов через 5.

— Да?

— Это Глеб. Согласно договоренности я…

— Да, да, – перебила трубка. – Мы получили Ваш и-мейл. Но очень бегло с ним познакомились. Нужно посмотреть более внимательно…

— У меня нет опыта общения с редакциями газет, и я думал, что, если молчите, то образец не представляет интереса. Однако хотелось бы, чтобы была хоть какая-то реакция…

— Мы внимательно посмотрим Ваш материал и обязательно ответим.

— Значит, отзоветесь!? Ну, тогда жду. Всего доброго.

— Спасибо.

Больше звонить не стану. Если они за этим очерком не увидят моих «талантов», значит одно из двух: 1) или их нет (но тогда, почему нравится прочитавшим?), 2) либо газета ограничена в своих возможностях (во многих смыслах). Жаль, конечно, если не удастся встать на этот путь, сегодня он для меня, пожалуй, единственный.

Прошло немало времени. Я убедился, что и здесь водятся трепачи, и вычеркнул напрочь из памяти свою попытку со смешанным чувством досады и недоумения — Какого черта им еще надо? Ведь написано-то хорошо. И вдруг…и-мейл:

Пятница, 26 апреля 2013, 14:46. Глеб, мы прочли очерк. Все хорошо читается и для многих он был бы очень полезен.

Мы редко платим за разовые работы, потому что нам нужно, чтобы читатели шли на автора раз за разом. Но что-то мы можем выделить. На какую сумму вы рассчитываете? В этом выпуске есть смысл опубликовать, коль скоро Пасха. Правда, для одной публикации текста многовато. Но и делить на 2 части будет не просто.

Кстати, там подпись другого человека. Жду ответа. С уважением, Алексей.

Алексей, здравствуйте. 1) "Лавра" — не единственный материал, который может представлять интерес для читателя и редакции.

2) Очерк цельный, но, несмотря на Пасху, можно его дать с анонсом (продолжение в след. №) или сократить. Если еще есть время, можно подъехать, обсудить и поработать над текстом.

3) Гонорар - на Ваше усмотрение.

4) Подпись - псевдоним.

Надеюсь на встречу, которая, верю, будет обоюдно полезной.

С уважением. Глеб.

Вчера, 23:49

Глеб, доброе время суток!

Мы решили его поставить целиком. Дело, конечно же, не в Пасхе. Но этот праздник может наложить какое-то чувство у тех. кому это близко.

Я готов заплатить 40 дол.

Приезжайте. Поговорим.

Мне понравилось Ваше описание. Чувствуется, что Вы это сделали от души и очень проникновенно.

С уважением, Алексей.

Алексей! Спасибо за добрые слова. Печатайте, я согласен.

Относительно "приезжайте"... Куда, когда? На всякий случай, мой телефон…

С уважением. Глеб.

Прошло еще несколько дней. После вербного воскресенья вышел очередной номер «Ванкувер Экспресс» с «Лаврой» на полный разворот. Странно, но эта публикация не вызвала у автора никаких радостных эмоций. Он только бегло и с ленцой просмотрел ее, увидел, что нет двух фотографий и, кажется, сохранен весь текст с привнесенными помарками.

В последующие дни никто из немногих и не частых знакомых не обмолвился о появлении на двугазетном, русскоязычном ванкуверском горизонте нового интересного автора. И я вспомнил о редакции и необходимости встречи дней через пять. Позвонил. Попал на автоответчик. Промолчал. Но буквально минут через 5-7 раздался звонок и знакомый Баритон, в присущей ему лаконичной манере, заявил о себе. Оказалось, перезвонил в ответ на звонок, не зная, с кем говорит. После взаимной деаномизации (здесь установления личностей) разговор приобрел какой-то нехороший оттенок. Алексей то ли был чем-то огорчен, то ли ему было некогда, но на мои дружелюбные вопросы, задаваемые с улыбкой, отвечал однословно и раздраженным тоном. Что же ты совсем не чувствуешь, с кем говоришь?! Не понимаешь, что перед тобой человек, совсем не ориентирующийся в городе. Зачем объявление давал?— Тем не менее, договорились о встрече на следующей неделе.

По окончании беседы у меня осталось ощущение, что я проглотил камень и, одновременно, твердая решимость пойти на рандеву. Никаких надежд на эту встречу, которые я лелеял раньше (заинтересованность редакции, более-менее постоянная занятость), уже не было. Но все же, мне было любопытно взглянуть на этого неровного человека, посмотреть ему в глаза и что-то услышать…

Разговор с редактором

В назначенный день, вместе с женой, не без проблем, связанных с языком, точнее, его отсутствием, мы прибыли на нужную станцию метро. Выйдя на улицу и, глядя (по наводке) прямо перед собой, не увидели не только ожидаемой рекламы популярной газеты, но и никаких опознавательных знаков. Перед нами жила обычной жизнью большая транспортная магистраль, и в какую сторону двигаться, было совершенно непонятно. Все попытки «заговорить» с пешеходами оказались не очень успешными и закончились на ноте веселого отчаяния – А, сами разберемся! И таки разобрались, правда, минут через 15.

Нужный номер оказался над дверью, очевидно требующей ремонта. Приветливая женщина в первой комнате на чистом русском языке кивнула в сторону открытой двери следующей, где за компьютером сидел светловолосый мужчина в рубашке с коротким рукавом.

— Здравствуйте. Я - Глеб.

— Присаживайтесь, – поднялся навстречу хозяин (лет 50+, среднего роста, плотный).

— Это моя супруга, Наташа. – Я уже привычно опустил отчество.

— Сейчас, я закончу кое-что…и поговорим. – Поклон в сторону дамы.— Тут такой у нас бардак, прошу прощения…— и уткнулся в ноутбук.

В комнате, в навал, лежали разные, видавшие виды вещи, и создавалось впечатление, что редакция готовится к переезду.

Алексей поднял глаза:

— Ну, расскажите о себе, в двух словах. Как долго вы здесь? К детям приехали?

Идя сюда, я, конечно, продумал, о чем пойдет речь. Более того, набросал ряд вопросов и был готов даже к роли интервьюера. Потому коротко ответил, не забыв упомянуть и статью «Ванкувер предолимпийский».

— В двух словах – вот так. Но это – в двух.

— Да. Что Вас подвигло написать «Лавру»?

— Вы знаете…Наверное что-то было заложено в подсознание в том детском возрасте, когда попал туда впервые. Давно хотел там побывать, но никак не получалось.

— Написано хорошо так, интересно, с душой, с любовью.

— Но пришло время, мне захотелось написать книжку Воспоминаний. И когда я ее закончил и оказался в Святых Горах, то по инерции… Там очень хорошая аура,— улыбнулся.

— В книге, наверное, много лирики?

— Нет, там много всякого. Это книжка очень личная: для себя, дочери, для близких друзей, для хороших знакомых.

— Вы, наверне, еще что-то писали?

— Нет. Ни в какие газеты, журналы я ничего не писал.

— В журналы, сборники ты же писал, - напомнила Наташа.

— Ну, это были профессиональные, технические статьи.

— Вы издали ее? – спросил редактор.

– Да. Книжка есть!

– Это было непросто?

– Ой, это было очень трудно, очень дорого…(и решил перехватить инициативу) — Вы откуда? Из Украины, России?

— Из Екатеринбурга.

— Понятно. Ну, Вы представляете себе, что это такое там, сейчас. Украина – тоже самое, даже отстает. В общем, все было сложно. Это же Воспоминания, а значит и текст, и письма, и рисунки, и фото, и т.д. Сделал всего полсотни экземпляров, но все равно, очень доволен. Книга большая, 500 с лишним страниц.

– Да, это большая книжка.

— Иногда возникает бредовая мысль издать ее здесь, приличным тиражом, но понимаю — это нереально. Да и кому она будет нужна, интересна? Не знаю...

– Сложно. В нашем мире никому ничего не нужно.

– Ну, я думал, что это только в нашем мире, в том..., но вижу, что и здесь не лучше – улыбнувшись, «смягчил» гость.

– Еще хуже, — подвел черту его визави. — У меня была очень большая библиотека…— Редактор грустно улыбнулся.

Ну, вот и пришло время для интервью, — почувствовал гость, и спросил: — Вы давно здесь? Библиотеку привезли оттуда?

— Давно. Оттуда…частично. Что-то покупал, собирал, как-то так. В одно время нам сюда приносили очень много книг, связками, ящиками. Из них собирал. И замечательные были вещи, и разного характера, и классика, и обычное чтиво. Я не раз писал о них в газете – предлагал, забирайте. Но они долго лежали, никто не приходил. А потом свою библиотеку я роздал. Оставил у себя только старые книги: Пушкина, друзей его и т.п. Даже после моего объявления, в конце концов, пришли 5 человек. Это было настолько поразительно и грустно…

— Знакомое чувство, — с участием сказал я. — Когда мы уезжали, то оставили столько книг, что их можно было погрузить на небольшую телегу. А с собой привез максимум сотню томиков, и то не сразу, и с оплатой дополнительного багажа. Не признаю электронную книгу, должен обязательно подержать в руках, полистать. И добавил, кивнув на ноутбук, — Ну, вот же причина, он же все перекрывает.

— Да! – поддержал хозяин, кивнув головой.— Молодежь не умеет и не хочет читать. «Не учите меня жить, лучше помогите материально». Раньше это было смешно, а сегодня стало правдой жизни, — рассмеялся. — Никому ничего духовного не надо.

— А как же тогда делать газету?

— Как-то делаем. Есть молодежь, которая увлекается литературой, но это редкость. Вот, есть молодая девочка, которая увлечена книгой, но при этом у нее уже другие интересы, связанные с работой. Они все работают как сумасшедшие, что взрослые, что дети. Самое главное, что мешает книге, это погружение в трудовую деятельность. Капитализм! Сейчас многие увлеклись познанием себя, мира, читают мемуары какого-нибудь миллионера, их интересует его виденье, как он развивался. У нас, в наше время, было гораздо больше свободного времени. Было время подумать, помыслить. Здесь…нереально. Я вчера приехал домой в 10 и сел работать. Приезжаю в 11 и продолжаю работать. – Он снова засмеялся.

— Вы такой трудоголик!? – улыбнулся гость, вспомнив, что только пару дней назад прочел толстенную, в 700 страниц, книгу Уолтера Айзексона «Стив Джобс».

— Просто приходится, потому что нужно закрывать, перекрывать... Мне не хочется работать, честно. Но, я должен. Потому что у меня есть все эти долги, даже не долги, а расходы, которые надо закрывать. Постоянно. С другой стороны, когда человек много работает, у него остается очень мало потенциала, чтобы заниматься творческим процессом. Я не успеваю читать, хотя мне нужно, по работе. Раньше, несколько лет назад, у меня всегда лежали 3-4 книги, сейчас — ни одной, нет времени…

Решив, что книжная тема исчерпана, я поинтересовался взаимоотношениями между газетой и радио «Вера», именующим себя рупором русскоязычной общины Ванкувера. Реакция была быстрой, четкой и не эмоциональной:

— Никаких контактов. И даже не буду, и не хочу.— Что-то было сказано еще о непонятности самой идеи и о несогласии с концепцией утреннего радио. Стоп! Дальше не лезь. Бесполезно. Там, где крутятся солидные деньги, черные кошки перебегают дороги и часто бьются горшки. Спросил:

— Газета — Ваша профессия или хобби?

— Вы знаете, я занимался разными вещами: театром, журналистикой и иностранными языками. Я учился на инъязе и занимался филологией, поэтому можно сказать, что это моя профессия.

— В Свердловске? – вступила Наташа.

— Да. У меня было много друзей журналистов и издателей газет. А здесь я это организовал для поддержки русского языка, русской культуры. Не для того, чтобы заработать деньги. Те, кто пытался это сделать для заработка, они все прогорели.

— Например, «Russian salad»? (газета, какое-то время выпускаемая знакомым харьковчанином) – продолжила она.

— Да. Но у него была идея проталкивания своего бизнеса. И поэтому он продержался довольно долго. А чтобы заработать деньги на газете — это совершенно нереально. Я даже сам до сих пор удивляюсь, что мы еще живем. — и улыбнулся.

— А сколько Вашей газете? – не унималась гостья.

— Мы уже существуем 9-ый год. Запрыгнули в последний вагон, и я знал об этом. Понимал, что если не сейчас, то потом не получится. Моя жена потомственный филолог. Ее дед встречался с Есениным. Я, собственно, все это делал для нее. Но потом она, в силу ряда причин, ушла из бизнеса, а мне было жаль его бросить.

Ну, вот, ты был прав: здесь тебе сотрудником не быть,— пронеслось в голове . — Подожди, а как же с идеей – поработать помощником какого-нибудь мемуариста? – и спросил аккуратно:

— У вас здесь нет товарищей, которые хотели бы, и у них есть что рассказать, написать мемуары, воспоминания, что-то еще, но умения и возможностей не хватает?

— Встречаются и пишут иногда. Недавно человек книжечку принес. – Показал небольшую, почти брошюру. — Кстати, тоже был преподавателем, в Киеве. Профессор, 15 лет преподавал в университете, заведовал кафедрой компьютерных систем.

— Ты не знаешь его? – спросила Наташа.

— Нет, но значит, мой коллега.

— Да. Раньше у людей с газетой была бóльшая связь. Сейчас меньше. Это связано с тенденциями, которые происходят. Люди стали…в некотором плане асоциальными.— Он поморщился. — Люди, которые что-то могли бы выдать «на гора» сидят годами в Интернете, колбасятся там, и пишут какую-то ерунду: об огородах, познании себя и пр. И еще…хорошие, приличные люди, которые могут что-то сделать, не активны, практически их не видно.

— Ну, это не только здесь,—со знанием дела добавил гость.

— Конечно. – И опять я понял, что не сведет его газета с человеком, имеющим интересный материал и нуждающимся в моей помощи. Спрятал поглубже улыбку сожаления и спросил: