Элиша

— Вероятно, поздно, — уклончиво ответил Майк. — Мы две недели не виделись.

— Ты потом будешь есть? — спросила Джессика, хотя и это знала заранее.

Майк замялся.

— Не, думаю, мы что-нибудь поедим, — сказал он почти виновато и отвёл взгляд. — Тебе не нужно меня ждать, — добавил он.

Джессика добилась своего. Она тепло улыбнулась ему.

— Ладно, милый, хорошо проведи время. Передавай Свени привет. — Она подошла и поцеловала его. — Я люблю тебя.

Ему не нужно было испытывать угрызения совести. Лёгкого ощущения того было вполне достаточно.

— Я тебя тоже, — сказал Майк.

Он поцеловал жену и дочь и ушёл.

†

Повинуясь внутреннему чувству — а точнее потому, что его друг не взял трубку, — Майк поехал в мастерскую.

Его догадка подтвердилась. В мастерской стоял чёрный А8, Свенссон стоял на коленях позади машины, вооружённый феном, и удалял надписи с крышки багажника. Он не любил такие вещи.

Когда Майк вошёл, Свенссон обернулся. Он выглядел раздражённым. Потом улыбнулся.

— О, дед, загорел-же ты.

Они пожали друг другу руки.

— Как ты? — спросил Майк.

Свенссон пренебрежительно махнул рукой.

— Меня тошнит.

Майк огляделся. Инструменты валялись где попало — это было не в стиле Свенссона.

— Что случилось?

Майк достал пачку Марлборо и протянул ему. Свенссон взял сигарету и дал ему прикурить.

— Эти плёнки, — ответил он, затянувшись. Майк посмотрел на Ауди. Задние стёкла были затонированы. — Я сегодня должен был только прокладку ГБЦ на том Гольфу поменять. На это и трёх часов не ушло — причём я был один. Потом хотел затемнить стёкла. И чуть с ума не сошёл. — Свенссон говорил раздражённо. — С половины десятого и до сих пор с этим вожусь. Заднее стекло два раза переделывал.

Он явно злился.

— Когда ты в последний раз клеил? — спросил Майк.

— Года три назад.

— Ну пойдёт ведь после такой паузы.

— Пойдёт. Я тут чуть не свихнулся.

Свенссон вздохнул и начал отполировывать остатки клея с крышки багажника. Майк осмотрел стёкла.

— Да нормально получилось, — сказал он с одобрением.

— После семи часов, — продолжал раздражаться Свенссон.

Лучше пусть злится из-за этого, подумал Майк, чем из-за другого.

— Как Ханна? — спросил он.

И увидел, как лицо друга посветлело.

— Уже два дня без остановки катается на ТТ. Только что была тут, ты с ней буквально разминулся. — Свенссон усмехнулся. — Ты бы её видел, дед. Честно, тебе бы понравилось. Шарф на шее, солнечные очки на носу. Стильная такая. — Свенссон засмеялся. — Она работу нашла на каникулы, до универа, — продолжил Свенссон. — Может, и на время учёбы тоже, но не сказала, где и кем. Хочет сама платить за машину. Я бы оформил её на себя и мог бы всё оплатить, но она захотела сама. В отпуск не едет. — В его голосе звучала глубокая гордость. — Она выросла.

Слава Богу, что у него есть Ханна, подумал Майк.

Его младшая сестра была центром жизни Свенссона, она всегда была для него всем. Он утешал её, слушал, защищал и помогал, как только мог — он был её старшим братом всей душой. Он во многом воспитывал её сам, их родители часто были в разъездах. Он баловал её, когда она была маленькой, и всегда был рядом, когда она взрослела. И она обожала брата такой любовью, какую он сам раньше нигде не мог себе представить — пока не встретил Лизу и не стал отцом. Но даже когда Свенссон женился на любви всей своей жизни и у него родилась дочь, он продолжал заботиться о сестре.

— Где Каплер? — спросил Майк.

— В банке. Я с обеда тут один, — ответил Свенссон. — Было приятно тихо. — Он встал, потянулся и с довольным видом посмотрел на Майка. — Ну что, чем займёмся?

Настроение у него, похоже, улучшилось.

— Поесть? — предложил Майк.

— Хорошая идея. — Свенссон нахмурился. — Эм… может, устроим шашлыки?

— Да, — сразу ответил Майк, заметно оживившись.

— Ян! — заорал Свенссон.

Майк вздрогнул.

— Ты сдурел? — поинтересовался он.

— Не. — Свенссон расплылся в широкой улыбке. — Мне просто лень за угол идти, — пояснил он. — Ян! — крикнул он снова.

Майк посмотрел на него вопросительно.

— Ты же сказал, что один здесь, — сказал он, демонстративно ковыряя в ухе.

— Так и было. — Свенссон продолжал ухмыляться. — У него был школьный день. Сейчас свою тачку к выходным чистит.

В этот момент из-за угла появился ученик.

— Что? — спросил он.

— Мы тут собираемся гриль раскочегарить, — ответил Свенссон. — Ты с нами?

Ян не раздумывал. Его мастер и его друг иногда бывали высокомерными, но в целом классные мужики. Яну у Свенссона было лучше, чем большинству из его группы — в других мастерских мастера держали учеников на дистанции. Свенссон мог устроить разнос, если ты накосячил, но он знал своё дело, поэтому ругал всегда по делу и никогда не высмеивал.

— С удовольствием, — сказал Ян.

— Отлично. — Свенссон явно был доволен. Он достал бумажник и дал Яну деньги. — Дуй, купи мясо, уголь и выпивку.

— Почему я? — спросил Ян, но без серьёзного возражения.

— Сколько ты уже тут, год? — высокомерно поинтересовался Свенссон. — Слушай сюды, парень. В немецком ремесленничестве тысячи лет действует закон: ученики всегда делают то, что им говорят мастера. — Свенссон поднял палец. — Когда мы были учениками — мы были на побегушках. Когда станешь мастером — ты будешь гонять. А пока, — он ткнул Яна пальцем в грудь, — ты ученик. — Он явно был доволен своей речью и внимательно посмотрел на Яна, понял ли тот смысл. — Давай, бегом!

— Есть, повелитель, — ответил Ян покорно.

— Вот так, — довольно улыбнулся Свенссон.

— На А8 поеду? — с надеждой спросил Ян.

Свенссон оценивающе посмотрел на него и постучал себя по лбу.

— Ты что, ацетона нанюхался?

— Я тогда за грилем, — поспешил вставить Майк. — Пока ты и меня не отчитал. Где он?

— Хорошо, — довольно протянул Свенссон. — В сарае. — Он протянул Майку ключ. — А я пока покурю.

— Иногда ты реально противен, — заметил Майк.

— Это точно, — спокойно согласился Свенссон.

По его улыбке было видно — ему весело. Такого настроения у него давно не было. Майк вдруг обрадовался ещё сильнее.

†

Конечно, Яну тоже пришлось и жарить — но это он и предчувствовал. По крайней мере, оба старика подготовили всё остальное, пока он ездил за покупками. За его выбор они его особо не похвалили, но и не поругали — а это уже было неплохо.

Теперь они сидели в старых автомобильных сиденьях, которые Свенссон когда-то вытащил из разбитой машины, и разговаривали об автомобилях. Обычно с этого они и начинали — прежде чем перейти к политике, более жёстким наказаниям для рецидивистов или к возникновению сингулярностей.

Они были на девять лет старше, многое пережили — в основном вместе, — но никогда не делали вид, что знают всё, а продолжали учиться, особенно друг у друга. Оба выросли в деревне, у них были братья и сёстры, и это дало им более глубокое отношение к жизни, чем у Яна. Он вырос в городе, единственным ребёнком. Ян про себя усмехнулся: для него они великодушно тоже поставили сиденье — на потом, когда он закончит с грилем.

Он начал раздувать огонь, одновременно слушая их. Сейчас речь шла о машине знакомого Майка, которая плохо работала.

— Я думаю, дело в зажигании, — как раз говорил Свенссон.

— Мастер… — слово «зажигание» заставило Яна насторожиться. — А что такое ток покоя?

— Это отключение, чтобы катушка зажигания… — Свенссон осёкся и резко посмотрел на него. — Ты нахал! — Он покачал головой. — Это же вопрос из твоей учебной тетради. — Он ткнул Майка локтем в бок. — Молодёжь нынче, а? — возмутился он. — Сам выучишь, — безжалостно постановил он.

Ян обречённо вздохнул. Майк посмотрел на него с лёгкой, чуть насмешливой жалостью. Свенссон пошёл к разбитой машине за мастерской, чтобы снять распределитель — Майк хотел попробовать его на машине своего знакомого.

†

Марайке в этот пятничный вечер осталась в офисе и работала сверхурочно. Так ей теперь нравилось больше — она могла работать в своём собственном ритме. Ей не нужно было подстраиваться под коллег, и она не чувствовала себя зажатой, как это бывает у каждого, кто только начинает среди более опытных. К тому же вся эта офисная атмосфера начала её понемногу утомлять. В индустрии моды каждый хотел прикоснуться к её блеску. Многие старались вести себя так, как, по их представлению, ведут себя звёзды — точнее, как они это видели в журналах и по телевизору. Марайке тоже нравился этот лёгкий привкус большой жизни, но она ещё не обладала той естественностью, что была у других. Она ещё не стала такой гладкой и непринуждённой, как они, и со временем эта манера держаться начала её откровенно утомлять — для неё это было уже слишком.

Марайке отправила последнее письмо и потянулась — она разобрала внушительную стопку дел. Она взяла жакет и вышла; платок она сняла ещё раньше, когда остальные ушли на выходные.

На улице было тепло и солнечно. Марайке посмотрела на часы — было только немного за шесть. Ей казалось, что уже позже: она успела сделать очень много. Марайке неторопливо пошла к парковке.

Мужчина, который несколько недель назад её отшил, копался под капотом старой выцветшей машины. Она поглядывала, не появится ли он, но с того памятного дня больше его не видела. Она злилась на него и одновременно… Нет, не была им очарована — скорее испытывала интерес, сама не понимая почему.

Когда Марайке поравнялась с ним, он, видимо, услышал её шаги, поднял голову и посмотрел на неё. Она хотела его проигнорировать, но он улыбнулся ей и кивнул, прежде чем снова опустить голову. Марайке нахмурилась. Похоже, тогда он действительно не пытался её поставить на место — не хотел мстить за её грубость. Марайке, незаметно глубоко вдохнула.

— Марк? — позвала она. — Он повернул голову и вопросительно посмотрел на неё. — Ты всё ещё слишком занят, чтобы сходить выпить со мной кофе? — она старалась, чтобы это прозвучало легко, почти шутливо. — Или чего-нибудь другого?

Сначала Марайке показалось, что он сейчас улыбнётся и согласится. Но это ощущение исчезло. Он выглядел так, будто хотел ей что-то объяснить. Но затем просто стоял и смотрел на неё.

†

Свенссон смотрел на неё. Она напоминала ему Лизу, и на короткое мгновение ему показалось, что если он проведёт с ней немного времени, то хотя бы на эти несколько минут будет так, словно Лиза рядом с ним.

— Может, хочешь жареного на гриле? — нерешительно спросил он.

Пока она, удивлённая его предложением, раздумывала, Свенссон уже желал, чтобы она отказалась — так же сильно, как ещё мгновение назад надеялся, что она согласится.

†

Марайке посмотрела на него. Она не могла понять, почему он сделал это предложение. Стоит ли это выяснять? спросила она себя. Она слегка наклонила голову — движение, которое могло намекать, что она, возможно, подойдёт. Тень улыбки мелькнула на лице Свенссона и исчезла, будто её и не было.

— Ладно, — сказала она наконец.

— Подходи, — сказал он и махнул рукой.

По нему нельзя было понять, что он рад её согласию. Он развернулся и ушёл.

Что это вообще за человек? подумала Марайке.

С чувством любопытства, смешанного с упрямством, она обошла забор. Подойдя к въезду в мастерскую, она увидела, что ворота открыты. В них сидели он и какой-то незнакомый мужчина. Рядом дымился гриль, у которого возился молодой ученик.

†

— Это та самая, о которой ты мне рассказывал? — тихо спросил Майк.

— Да, — подтвердил Свенссон.

Ян ухмыльнулся злорадно. Разговор между Свенссоном и этой женщиной он тогда слышал. Майк тем временем внимательно рассматривал Марайке.

— Она довольно сильно похожа на Лизу.

— Я это засёк, — глухо сказал Свенссон.

†

Марайке подошла с достоинством. Она остановилась примерно в метре от гриля, слегка наклонила голову и посмотрела на них сверху вниз. Ничто в ней не напоминало о разговоре трёхнедельной давности.

— Здравствуйте, — сказала она уверенно.

— Привет, — сказал мужчина, которого она не знала.

Ни один из них не встал.

— Это Майк, — сказал Свенссон. — Яна ты уже видела. — Марайке пожала им руки. Свенссон кивнул на сиденье рядом с собой. — Садись, — предложил он.

— Спасибо.

Марайке села. Свенссон поднялся и, шаркая, пошёл к открытому сараю. Вернулся он, таща за собой ещё одно сиденье, молча поставил его рядом с остальными и снова сел.

†

Вот так, довольно подумал Ян, вот такой матёрый у меня мастер. Другой заставил бы ученика тащить сиденье, чтобы показать, кто тут главный.

— Как вкусно пахнет, — сказала Марайке.

Это была банальность, она сама это понимала, но напряжённое молчание в воздухе нужно было как-то разрядить. Хотя, по мнению Яна, всё шло пока вполне неплохо.

— Сейчас будет готово, — пообещал он.

— И что? — спросила Марайке.

— Не курица, — ответил Свенссон. — Только мужская еда.

Марайке рассмеялась.

— А это что?

— Мёртвая свинья, — объяснил Майк.

— Звучит неплохо, — сказала Марайке и вдруг почувствовала себя вполне уютно.

— Твоя очередь, — сказал Свенссон своему другу.

Майк молча встал и ушёл. Вернулся он с ещё одной бумажной тарелкой и пластиковыми приборами.

— Хочешь пива? — спросил он Марайке.

— А что ещё есть? — поинтересовалась она.

— Кола.

— Тогда лучше колу, мне ещё ехать.

— Ха, — сказал Майк и сел.

Свенссон поднялся.

— Там же ещё есть, — Марайке показала на открытую бутылку.

— Я из горла пил, — ответил Свенссон и ушёл назад.

Он принёс ещё одну бутылку и бумажный стакан.

— Готово, — объявил Ян.

†

Некоторое время они ели молча. Свенссон, казалось, не замечал напряжения — или просто игнорировал его, — но оно было. Марайке старалась не думать об этом, но получалось плохо, особенно потому, что Ян всё время ухмылялся себе под нос. Майк тоже улыбался — только глазами, — и это ещё больше её сбивало с толку, хотя улыбка у него была добродушная.

Марайке украдкой разглядывала Свенссона и его друга. Они могли бы быть братьями, если бы не были такими разными. Если у Свенссона плечи были широкие, то у Майка — просто устрашающе огромные, как и всё остальное. Он был мощно сложен, но двигался с той же лёгкостью, что и Свенссон. Лицо у него, в отличие от Свенссона, было круглым, волосы — чёрные, щёки полные. Борода гуще и тоже чёрная. Они не могли быть братьями, но в их лицах и в том, как они общались, было что-то, присущее людям, выросшим как одна семья.

— Спасибо, Ян, вкусно было, — сказал Свенссон, доев свой стейк. — Будь я шефом, я бы тебе зарплату поднял.

— Да, было очень вкусно, — сразу добавила Марайке. Это прозвучало немного натянуто. — Спасибо, — сказала она проще, и это вышло гораздо лучше.

— Я, пожалуй, ещё кусок возьму, — сказал Майк.

— Давай один на двоих? — предложил Свенссон. — Ян, налей деду ещё пива.

— Тогда я не смогу ехать, — сказал Майк.

Он разделил стейк и положил половину на тарелку Свенссона.

— Я тебя отвезу. А ты, — это было Яну, — пей колу.

Ян с кислым видом, но молча, отставил бутылку пива и взял ту, из которой пил Свенссон. Тот встал и ушёл за угол. Послышалась отрыжка. Свенссон вернулся довольный.

— Хорошо приготовил, — сказал он и хлопнул Яна по плечу.

Майк повторил процедуру — только отрыжка у него получилась погромче. Ян усмехнулся. Эти двое могли с закрытыми глазами перебрать двигатель, но при этом любили играть в такие вот игры, как подростки. И делали это естественно, им даже не нужно было договариваться.

Марайке постепенно расслаблялась. Вот это мужики, подумала она и с трудом сдержала смех. Вдруг, повинуясь порыву, она встала и тоже пошла за угол. Настоящей отрыжки у неё, конечно, не вышло, но она рассмеялась.

— Да это вообще ни о чём, — оценил Свенссон, когда Марайке, слегка смущённая, вернулась, но посмотрел на неё с одобрением. — Ян, дай ей ещё кусок.

— Нет, спасибо. Я правда сыта, — со смехом отказалась Марайке.

Теперь она чувствовала себя полностью свободно. Принять приглашение было хорошей идеей.

У Яна зазвонил телефон. Он ответил и отошёл на несколько шагов.

— Я поеду, — сказал он после разговора, попрощался и ушёл.

†

— Нормальный парень, твой ученик, — заметил Майк.

— Да, из него будет толк, — согласился Свенссон.

Снова воцарилось молчание. Марайке сделала глоток из своего стакана.

— Ну и что сказал старик про твою новую тачку? — спросил Майк.

— Конечно, расстроился, что я не у него купил. — Свенссон пожал плечами. — Сказал, мол, и поменьше машина сгодилась бы. Я хотел ему объяснить, но мне, если честно, вообще по барабану. Он ещё что-то вякнул — мол, как я себе это позволяю.

— А ты? — усмехнулся Майк.

— Скромность украшает, но без неё жить проще, — сказал я ему, — Свенссон звучал чуть раздражённо. Майк и Марайке рассмеялись. — Что? — спросил Свенссон своего друга. — Так твоя бабуля всегда говорила.

— Ну да, — скептически протянул Майк.

— Именно, — подтвердил Свенссон, уже спокойнее. — Правда, при этом она всегда как-то хитро ухмылялась, — добавил он задумчиво.

— Ключ от мастерской он у тебя не забрал? —спросил Майк, снова серьёзно.

— Ещё чего. Я ему нужнее, чем он мне. — Свенссон сделал глоток. — Я вообще тут из-за Яна. Ну и потому, что мне самому иногда надо своей машиной заняться.

— Так и думал.

— Это твоя машина? — спросила Марайке, показывая на стоявший за ними в мастерской А8.

— Да, — коротко ответил Свенссон.

— Красивая, — сказала Марайке с впечатлением.

В её мире такие вещи имели значение.

— Мне она тоже очень нравится, — отозвался Свенссон.

Это прозвучало или упрямо, или слегка раздражённо — Марайке не была уверена.

— Вы оба мастера? — спросила она.

— Ага, — ответил Майк. — И это тоже.

— А сколько вам лет?

— Двадцать девять, — сказал Свенссон, — дед немного старше.

— Почему «дед»? — заинтересовалась Марайке.

— Потому что он старше, — пожал плечами Свенссон.

— На сколько?

— На десять дней.

— А он тебя как называет? — рассмеялась Марайке.

Свенссон не ответил.

— Свени, — ответил за него Майк с усмешкой. — Даже не спрашивай, — быстро добавил он, пока Марайке не задала следующий вопрос.

— Мило, — улыбнулась она.

— Мило, — ядовито повторил Свенссон. — Тьфу.

Майк рассмеялся.

— И давно вы уже мастера? — продолжила Марайке.

— Почти шесть лет, — ответил Свенссон. — А что?

— Да так, — уклонилась Марайке.

Как может обычный мастер, да ещё такой молодой, так мало работать и при этом позволить себе такую машину? подумала она.

В её мире это были важные вопросы. Марайке выросла в обеспеченной семье, в соответствующем окружении, ей никогда ни в чём не приходилось себе отказывать. Раньше она почти не сталкивалась с людьми из более простых условий — разве что мельком, во время учёбы и работы, — и их мир её мало интересовал. По сути, только после той стычки с этим самым человеком, который сейчас сидел рядом с ней, Марайке начала понимать, что люди — это не просто сумма их одежды и прочих вещей. Эти двое были другими, не такими, как мужчины из её круга. Они говорили прямо, без обиняков. В её окружении никто бы на такое не решился. Эти не пытались произвести на неё впечатление. Они просто позволили ей быть частью их вечера — без условий и ожиданий. Хотя, будь она мужчиной, было бы ли так — другой вопрос. Женский бонус работает везде, усмехнулась про себя Марайке.

В последнее время она всё больше благодарила отца, которого очень уважала. Это он настоял, чтобы перед учёбой она сначала получила профессию и поработала — и не в его компании. А после учёбы — ещё где-нибудь, прежде чем идти к нему. Он говорил, что это расширит её кругозор. И он снова оказался прав.

Пока Марайке молчала, Свенссон и Майк разговаривали между собой. Она прислушалась. Они говорили о звёздах — разговор, похоже, начался уже давно.

— Вселенная может быть, — говорил Майк, — геоцентрической. Всё зависит от точки отсчёта. И она может быть не само-упорядочивающейся.

— А какой? — спросил Свенссон.

— Такой, какой мы её сейчас видим — созданной, — задумчиво продолжил Майк. — Чтобы у Земли было пространство, где двигаться. Всё как-то слишком уж подогнано под жизнь, причём на Земле, тебе не кажется?

— А как же все эти древние звёзды, которые постоянно взрываются? — возразил Свенссон. — Слишком уж странно выходит.

— Вино на свадьбе Он тоже создал уже выдержанным — в одно мгновение, — заметил Майк.

— Тоже верно, — задумчиво сказал Свенссон.

Вот это да, подумала Марайке, ну и темы у них… Но аргумент был сильный, она запомнила его. В её окружении подобные разговоры тоже случались — только с кучей лишних, пустых слов. И это были не разговоры, а споры, где каждый в итоге оставался при своём мнении. Вдруг Марайке слегка передёрнуло. Свенссон вопросительно посмотрел на неё.

— Становится прохладно, — сказала она.

— Ах. Надень свой жакетик, — предложил он.

— Ой, точно. — Марайке, смущённо улыбаясь, надела жакет. Потом снова включилась в разговор. — Вы женаты?

Свенссон покачал головой и взглянул на друга.

— Я да, — сказал Майк, — и у меня есть дочь. — Он быстро сменил тему. — А тебе сколько лет?

— Двадцать шесть.

— Кем работаешь?

— Я заместитель руководителя отдела, — сказала Марайке и показала на здание компании рядом.

— В производстве одежды ничего не понимаю, — признался Майк, — да и всё коммерческое из школы мастеров уже забыл.

— Ну, — Марайке улыбнулась, — я это изучала.

— Ого, — сказал Майк. — И, нравится тебе работа?

— Да, в общем.

— Расскажи.

Майк, похоже, вспомнил, что женщинам нужно уделять внимание. Марайке стала рассказывать о своей работе. Сначала она подумала, что он спрашивает из вежливости, но он задавал уточняющие вопросы, если что-то было не совсем понятно — похоже, ему действительно было интересно. Свенссон тем временем куда-то ушёл, и Майк пересел поближе, чтобы удобнее было разговаривать.

— Неплохая работа, — сказал он наконец.

— Да, — подтвердила Марайке. — А что с Марком? — спросила она спустя некоторое время.

— В смысле? — осторожно переспросил Майк.

— Ну… — Марайке замялась, она знала Майка всего пару часов. — Я… он, наверное, рассказал тебе, что я на него тупо наехала. — Майк кивнул. — Ну а потом я извинилась и пригласила его на кофе. — Она коротко улыбнулась, Майк тоже. — Марк меня отшил. Сказал, что не занят, не гей, и дело в нём. — Марайке замолчала, ожидая, но Майк ничего не сказал. — Я не в его вкусе? — спросила она прямо.

— Да нет. Ты в вкусе любого мужика, и ты это сама знаешь.

— Тогда что? — оживилась Марайке.

— Я тебе не скажу, он должен сам. — ответил Майк. — И сейчас он, похоже, действительно не может. И дело и правда в нём. — Майк задумался. — Если он тебе серьёзно интересен, подожди немного. Если он придёт в себя, даст себя пригласить.

— Тогда зачем он сегодня сам меня позвал?

— Потому что… — Майк замялся. — Мне это тоже непонятно.

Марайке почувствовала, что он уходит от ответа и говорит не всё.

— Что с ним случилось? — продолжила она.

— Оставь, — сказал Майк так, что Марайке поняла: дальше он говорить не будет.

— Вы меня обсуждаете? — спросил Свенссон, подходя из темноты мастерской.

— Да, — подтвердил Майк. — Какой ты лось эдакий.

— А. — Свенссон сел. — Продолжайте.

— Где был?

— Смотрел Яновы отчёты. Решил, что на следующей неделе мне сюда приходить не хочется. — Свенссон криво усмехнулся. — Нашёл рядом с домом библиотеку и ограбил её.

Марайке хотела спросить, любит ли он читать. Но это и так было понятно. Она промолчала. Некоторое время они сидели молча.

— Знаешь, что сейчас было бы хорошо, дед? — вдруг спросил Свенссон.

— Мм?

— Сигары, — тихо сказал Свенссон. — Как тогда.

— Да-а…

Оба уставились перед собой. Марайке откашлялась и посмотрела на часы.

— Уже после одиннадцати. Мне пора ехать. — Она замялась. Ей вдруг захотелось, чтобы они попросили её остаться. Но они молчали. Смотрели в пустоту, словно вспоминали что-то своё. Марайке встала. — Спасибо, вечер был приятный. — Они слегка повернули головы в её сторону и кивнули. Она протянула руку. — Может, ещё увидимся.

— Обязательно, — сказал Майк.

Свенссон ничего не сказал, только кивнул. Они пожали ей руку. Марайке улыбнулась им и медленно ушла.

†

Свенссон ещё несколько мгновений сидел неподвижно, опершись руками о колени. Потом откинулся назад и закрыл глаза. Майк смотрел вслед Марайке, пока она не исчезла из виду. В темноте на гриле едва заметно тлели красноватые брикеты.