— Я пытаюсь понять, — ответил Кирилл, не отрывая взгляда от мерцающих строк. — Это… не как у всех. У нормальных людей там уровни, навыки, параметры. Чётко, стабильно. А у меня — каша. Цифры скачут, половина строк нечитаема. Иногда мне кажется, что я вижу что-то на другом языке.
— Покажи.
— Не могу. Это в голове.
— Опиши.
Он закрыл глаза. В темноте век интерфейс стал виднее — холодное свечение, похожее на свет старого монитора. Кирилл попытался сфокусироваться, мысленно «развернуть» панель, как это делали все игроки. Она подчинилась, но вместо чётких столбцов выдала очередную порцию ряби. Символы плыли, переворачивались, иногда складывались в слова, которые он мог прочитать, а иногда — в нечто совсем чуждое, похожее на язык, которого не существовало.
— Класс «Отказник», — начал он медленно, проговаривая каждое слово, чтобы не упустить. — Уровень… не определяется. Пишет «0» и три знака вопроса в скобках. Параметры… — он помолчал, пытаясь разглядеть то, что было за рябью. — Параметры вообще не фиксируются. Там просто пульсирующее пятно, как будто система не может их измерить. Навыки: «Анализ уязвимостей» — активен. Я уже использовал его у моста. И ещё что-то серое, заблокировано. Там написано: «Откроется после первой жертвы».
— Жертвы? — Алиса нахмурилась. Её брови сошлись на переносице, в глазах появилась та самая настороженность, которая, наверное, и была её интуицией. Она поджала губы, и Кирилл заметил, как её пальцы сжали край ящика, на котором она сидела.
— Я тоже не понял. Система сказала что-то про цену, когда я ударил того Архитектора. А потом… — он замолчал, пытаясь поймать ускользающее ощущение. Что-то было не так. Что-то важное выпало из памяти, оставив после себя дыру. Он знал, что там что-то было, но не мог вспомнить, что именно. Словно кто-то взял ластик и стёр кусок его жизни.
— Что?
— Я забыл что-то. Важное. Не могу вспомнить, что именно. Знаю, что было, но оно исчезло. Как дыра в памяти. Будто там, где должно быть воспоминание, теперь пустота. Ощущение, что я должен что-то помнить — лицо, имя, событие, — но нет. Ничего.
Алиса отложила нож, который до этого чистила, и подалась вперёд. Её глаза — тёмные, с золотистыми искрами, которые иногда вспыхивали в свете фонаря — смотрели на Кирилла с тревогой. Она редко проявляла эмоции, но сейчас напряжение чувствовалось в каждом её движении, в том, как она дышала, как её плечи были напряжены.
— Интуиция говорит, что это опасно, — сказала она тихо. — Твой класс — не просто баг. Это что-то другое. Он требует плату. И если ты продолжишь его использовать…
— Я знаю. Но выбора нет. Ты видела, что было у моста. Архитекторы назвали меня «код 00-Отказник». Они не просто хотели задержать — они шли именно за мной. Я для них что-то особенное.
— Может, нам уйти дальше. В глухие сектора, где система работает хуже. На юг, например. Там, говорят, есть общины, которые живут вне сети.
— Нет таких мест, — покачал головой Кирилл. — Эгида везде. Даже если чип не работает, она всё равно знает, где ты. Я чувствую это — она всегда где-то на заднем плане, даже когда интерфейс молчит.
В этот момент в глубине тоннеля раздался звук. Металлический скрежет, от которого по бетону побежали мурашки, и следом — шаги. Не один человек, несколько. Кто-то шёл, не скрываясь, и от этого становилось ещё страшнее. Кирилл вскочил, активируя «Анализ». Мир перевернулся: стены стали полупрозрачными, красные линии вспыхнули на трещинах, на скрытых пустотах за облицовкой, на ржавых рельсах, уходящих в темноту. Он видел всё, что было нестабильно, уязвимо, сломано. Но врагов не обнаружил. Живых — во всяком случае.
— Свои, — раздался голос из темноты, и Кирилл узнал его. Этот голос он слышал сотни раз на лестнице, во дворе, в тесных разговорах о том, как дожить до следующей чистки.
Из проёма, где когда-то был турникет, вывалился Леха. Его спецовка была порвана в трёх местах, на щеке запеклась кровь, правая штанина выше колена почернела от грязи. Он тяжело дышал и опирался на плечо парня в кожанке — Витька, как тот представился позже. Леха был бледен, его губы побелели, а глаза лихорадочно блестели.
— Живы, — выдохнул Леха, сползая на пол. — Еле ушли.
— Вас не поймали? — спросил Кирилл, помогая ему сесть поудобнее.
— Почти. Эти дроны… они везде. Мы спрятались в коллекторе, отсиделись. Но когда вылезли, увидели… — Леха замолчал, перевёл дыхание, и Кирилл заметил, как дрожат его руки. — Там такое творится.
— Что? — Алиса подала ему флягу с водой. Леха жадно глотнул, вода потекла по подбородку, смешиваясь с запёкшейся кровью.
— Чистка. Не плановая, не квартальная. Настоящая. Архитекторы объявили тотальную зачистку всех нулевых в трёх секторах — нашем, седьмом и девятом. С утра. Без предупреждения. Без проверок.
Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось. Он вспомнил лица соседей: тётю Зину, которая каждое утро тащила просрочку с рынка, её вечно кашляющий голос, её усталые руки; подростка с окурком, вечно сидевшего на лестнице, с его смешными историями о том, как он станет топ-игроком; мать с дочкой из девятого подъезда, которая ещё вчера угощала его пирожками, тёплыми, пахнущими корицей, которые он не ел уже много лет. Они даже не знали, что обречены. Они, наверное, спали, когда пришли дроны.
— Что значит «тотальная»? — спросил он, хотя уже знал ответ.
— Значит, что никого не будут проверять, — ответил Витька. Голос у него был хриплый, прокуренный, и пахло от него дешёвым табаком и потом. — Просто придут и уничтожат всех, у кого уровень ниже десятого. Без разбора. Чтобы наверняка. Дроны-чистильщики обрабатывают кварталы квадрат за квадратом. Сжигают всё. Людей, дома, укрытия — всё.
— И люди?
— Кто успел — бежит. Кто не успел…
Витька не договорил. Кирилл подошёл к выходу из зала — туда, где тоннель уходил в сторону Периферии. Издалека доносился низкий гул. Не взрывы, нет. Это работали дроны. Ровный, методичный звук, от которого вибрировали стены. Система выжигала целые кварталы, не оставляя шансов. Он представил свой дом. Старую панельную пятиэтажку с облупившейся краской, проваленными ступенями на третьем этаже, вечно мокрым подвалом, где по ночам собирались крысы. И людей, которые там остались. Они не знали, что их имена уже вычеркнуты из базы Эгиды, что система больше не считает их даже биомассой.
— Надо вернуться, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо, как из пустоты.
— Ты с ума сошёл? — Леха попытался встать, но зашипел от боли и снова сел, схватившись за бок. — Там чистка! Тебя они ищут в первую очередь! Ты слышал — «код 00-Отказник». Для них ты ценнее, чем все нулевые вместе взятые.
— Тем более надо. Если они ищут меня, значит, там, где я появлюсь, они будут концентрировать силы. А значит, другим будет проще уйти.
— Это не логика, это самоубийство.
— Возможно. Но там люди. Мои соседи. Они ни в чём не виноваты.
— Виноваты, — горько усмехнулся Витька, достав из кармана смятую пачку дешёвых сигарет. — Они нулевые. Для Эгиды это уже преступление. Система не прощает тех, кто не может прокачаться.
— Я всё равно пойду. — Кирилл повернулся к Алисе. — Ты со мной?
Она молча встала и взяла нож. Легко, без лишних слов. За годы, что они знали друг друга, Кирилл привык к её манере: если решение принято, она не тратит время на уговоры. Она просто делает.
— Леха, оставайся здесь, — сказал Кирилл. — Залечи рану. Если мы не вернёмся через два часа — уходите в обходные тоннели, на юг. Там, говорят, есть община, которая прячется в старых бункерах.
— Да вы оба… — Леха махнул рукой, потом сплюнул на пол. — Ладно. Через два часа. Но если не придёте, я не буду вас ждать. У меня тоже есть шанс выжить, и я не собираюсь его терять.
— Не надо, — кивнул Кирилл.
Они с Алисой двинулись в тоннель, оставив Леху и Витька в тусклом свете фонаря. За спиной ещё долго слышался кашель и тихие ругательства, а потом они стихли, и осталась только темнота и звук их шагов.
***
Периферия изменилась до неузнаваемости.
Когда они выбрались на поверхность через аварийный люк за старым гаражным кооперативом, мир, который Кирилл знал с детства, превратился в пепелище. Дома стояли, но окна были выбиты, стёкла плавились от жара, стены покрылись копотью. Над кварталами висела серая пелена — не туман, а гарь. Горели мусорные баки, перевёрнутые машины, всё, что могло гореть. Воздух был тяжёлым, пахло горелым пластиком, палёной проводкой и чем-то сладковатым — тем самым запахом, который остаётся после работы термических излучателей. Кирилл закашлялся, и Алиса прижала рукав ко рту, чтобы дышать через ткань.
В небе кружили дроны. Не те, что они видели раньше — патрульные, с синими огнями. Эти были чёрными, с красными полосами на корпусе, размером с небольшую собаку. Они двигались ровными рядами, прочёсывая улицу за улицей, и каждые несколько секунд один из них выпускал короткий луч вниз — туда, где могло быть укрытие. Земля после такого луча вспучивалась и покрывалась коркой спекшегося шлака. Кирилл видел, как один из лучей попал в подвал, где когда-то хранились овощи, и оттуда повалил дым.
— Чистильщики, — прошептала Алиса, прижимаясь к стене. — Они не просто ищут — они уничтожают всё, что может служить укрытием.
— Сканеры?
— Есть и сканеры. Они ищут чипы. Любой активный чип для них — цель.
— У меня чип неактивный.
— Но он есть. И твой класс генерирует аномальное излучение. Для них ты как маяк. Чем ближе ты к дрону, тем сильнее сигнал.
Они спрятались за обломком стены — когда-то здесь был ларек, теперь только груда арматуры и пластика. Рядом, на асфальте, лицом вниз лежала женщина. Кирилл узнал её — она жила этажом выше, торговала на рынке самодельными зарядками для старых планшетов. Её уровень был четыре. Теперь он не имел значения. Она не шевелилась, и под ней растекалась тёмная лужа. Кирилл смотрел на неё, и в голове билась одна мысль: она умерла, потому что он не смог её защитить. Он отвернулся.
— Нам нужно к моему дому, — сказал он, сверяясь с маршрутом в голове. — Там тётя Зина, и парень, который всегда курил на лестнице.
— Если они ещё живы.
— Узнаем.
Они двинулись перебежками, используя «Анализ» Кирилла, чтобы видеть зоны покрытия дронов. Навык работал лучше, чем он ожидал. Красные конусы — сектора обзора, линии сканирования, зоны поражения — всё это накладывалось на реальность, как карта поверх карты. Между красными пятнами оставались узкие коридоры, иногда шириной всего в метр, где можно было пройти незамеченными. Кирилл вёл Алису за руку, и каждый раз, когда конус приближался, они замирали, затаив дыхание.
Но чем ближе к дому, тем плотнее становилась сеть.
— Они специально уплотняют вокруг, — понял Кирилл, глядя, как конусы дронов перекрывают друг друга, оставляя всё меньше просветов. — Ищут меня. Или отрезают пути к отступлению. Загоняют в кольцо.
— Может, не стоит рисковать? — Алиса была спокойна, но Кирилл заметил, как её пальцы сжимают рукоятку ножа, как побелели костяшки. — Если они тебя поймают, всё было зря.
— Там люди. Я не могу их бросить.
Они пробрались во двор через дыру в заборе. Дом стоял, но первый этаж был разворочен — дрон-чистильщик прошёлся по стене, оставив рваную рану, сквозь которую была видна лестничная клетка. Стёкла в подъезде выбиты, дверь сорвана с петель. Кирилл вбежал внутрь. Лестница была завалена обломками штукатурки, пахло газом, гарью и чем-то ещё — знакомым, но неуловимым.
— Тётя Зина! — крикнул он, перепрыгивая через груду кирпичей. Голос эхом разнёсся по пустому подъезду, ударился в стены и затих.
Тишина.
Он поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру соседки была открыта, сорвана с петель. Внутри — пусто. Стол перевёрнут, посуда разбита, старый телевизор валяется на полу, раздавленный. Но тела нет. Ни крови, ни следов борьбы — просто пустота и разгром. Кто-то искал здесь что-то очень тщательно.
— Успела уйти, — выдохнула Алиса, заглядывая в комнату. — Или её забрали.
— Если бы забрали, был бы порядок. Архитекторы не громят квартиры, когда забирают нулевых. Они просто приходят и уводят. А это… — Кирилл обвёл рукой разгром. — Это искали что-то.
— Тебя.
— Возможно.
Они поднялись на третий этаж. Здесь разрушений было меньше, но дверь в квартиру, где жил парень — тот самый, что постоянно курил на лестнице, — была приоткрыта. Изнутри доносился слабый стон. Кирилл толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Парень сидел на полу в коридоре, прижавшись спиной к стене, и зажимал рукой рану на боку. Кровь текла сквозь пальцы, оставляя на полу тёмные пятна. Он был бледен, губы посинели, но глаза ещё смотрели осмысленно.
— Кирилл? — прошептал он, поднимая мутный взгляд. — Ты… ты зачем пришёл? Они за тобой охотятся.
— Знаю. Пойдём, надо выбираться.
— Не могу. — Парень мотнул головой, и его лицо исказилось от боли. — Нога сломана. И чип… они его заглушили. Я теперь вообще без интерфейса. Даже уровня не вижу.
Кирилл наклонился, подхватывая парня под руку. Тот был лёгким — кожа да кости, давно не ел нормально. Кирилл закинул его руку себе на плечо, придерживая за пояс. Парень застонал, но не отстранился.
— Алиса, прикрой.
Они спустились на первый этаж. Во дворе было тихо — подозрительно тихо. Дроны не гудели, патрульные не перекликались. Только ветер шуршал обгоревшими листьями, и где-то далеко слышался треск пожара.
— Не нравится мне это, — сказала Алиса, оглядываясь. — Слишком пусто.
— Давай к подворотне, там переход на соседнюю улицу.
Они вышли во двор, и в этот момент небо разрезал луч прожектора. Яркий, белый, он упёрся прямо в них, ослепив на секунду. Кирилл зажмурился, чувствуя, как глаза жжёт от света.
— Стоять! — раздался механический голос, усиленный динамиками. — Обнаружена аномалия. Код 00-Отказник. Немедленно прекратить сопротивление.
Из-за угла выкатился дрон — чёрный, с красными полосами. За ним, синхронно, как механические куклы, вышли два патрульных в синей броне. У одного был электрошокер, у другого — сетемёт, оружие для захвата живьём. Они двигались медленно, уверенно, как охотники, которые знают, что жертва никуда не денется.
— Беги! — крикнул Кирилл, толкая Алису с раненым в сторону подворотни. — Я их задержу!
— Кирилл, нет!
— Беги, кому сказал! Это я им нужен. Без меня вас не тронут.
Алиса секунду колебалась. Он видел её лицо — бледное, с широко открытыми глазами, на губах замерло слово, которое она не успела произнести. Потом, подхватив парня, она рванула к проходу между домами. Кирилл видел, как её фигура растворилась в темноте, и только тогда повернулся к дрону.
Тот завис в трёх метрах, нацелив на него излучатель. Внутри головы что-то щёлкнуло — интерфейс вспыхнул ярче, строки побежали быстрее:
[ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА. УРОВЕНЬ: 4]
[АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ ЗАВЕРШЁН]
[АКТИВИРОВАТЬ «ИСКАЖЕНИЕ»?]
[ЦЕНА: ВОСПОМИНАНИЕ]
Кирилл мысленно нажал «да». У него не было выбора.
Мир дёрнулся, как при падении. Цвета вывернулись наизнанку, звуки стали резкими, как разбитое стекло. Он смотрел на дрона и видел не металл и пластик, а линии кода, которые текли внутри него, связывая каждую деталь, каждый чип, каждый алгоритм. Миллионы строк, но «Анализ» показал ему главное — узел управления, тонкую нить, соединяющую дрон с сетью Архитекторов.
Он потянулся к этой нити — и изменил её.
Не физически. Он просто представил, что команда «атаковать» должна стать командой «атаковать ближайшую цель». И код подчинился. Это было странное чувство — управлять реальностью, как программой, которую можно переписать на ходу.
Дрон дёрнулся, издал пронзительный писк, развернулся на сто восемьдесят градусов и выпустил заряд прямо в патрульных. Те рухнули, сражённые собственным оружием, задымились, заискрили. Запахло палёной проводкой и чем-то ещё — тем самым сладковатым запахом, который Кирилл уже начинал узнавать.
Кирилл пошатнулся. Голова раскололась болью, как будто кто-то провёл раскалённым прутом по мозгу. Он попытался вспомнить имя парня, которого только что спасал, — но не смог. Имя исчезло. Лицо ещё оставалось, он видел его перед собой, но имени не было. Оно ушло, как вода сквозь пальцы. Он попытался вспомнить, как его звали. Сосед. Третий этаж. Курил на лестнице. Все звали его… как? Никак. Пустота. Он чувствовал, что там, где должно быть имя, теперь зияет чёрная дыра.
— Вот, значит, какая цена, — прошептал он, держась за голову.
Дрон, лишившись управления, закружился на месте, чиркнул лучом по стене и рухнул на асфальт, разбрызгивая искры. Но его сигнал тревоги уже ушёл в эфир. Кирилл услышал, как нарастает гул — ещё дроны, ещё патрульные. Целая стая, и все знают, где он.
Он побежал, но не за Алисой. Он побежал в другую сторону, к рынку, к пустырям, к старым складам — туда, где можно было петлять, прятаться, отводить угрозу от тех, кто остался в тоннелях.
Дворы, арки, разбитые улицы. Он бежал, задыхаясь, полагаясь на «Анализ», который показывал зоны обзора. Конусы сканеров становились всё плотнее, просветы между ними сужались. Он проскакивал в последний момент, иногда в метре от луча, чувствуя, как воздух нагревается от проходящего рядом излучения.
Но сеть сжималась.
Он выскочил на открытое пространство — бывшую рыночную площадь. Когда-то здесь торговали овощами, контрабандой, старыми чипами. Теперь площадь была пуста, выжжена, покрыта слоем сажи. И в центре её он замер.
Вокруг, по кругу, стояли патрульные. Десять, двадцать, больше. Их броня сверкала в свете прожекторов, а над головами роились дроны, создавая купол, из которого нельзя было выбраться. Ни одной щели, ни одного просвета. Кирилл понял, что его заманили. Сеть сжималась не случайно — его гнали именно сюда, на эту площадь, как зверя в загон. И он попался.
Из рядов вышел человек. Не в броне, а в чёрном костюме, с нашивкой Архитектора на груди — золотой щит на синем поле. Его лицо скрывала маска, но голос звучал спокойно, почти дружелюбно. Голос человека, который уверен, что всё идёт по плану.
— Кирилл Воронов. Код 00-Отказник. Ты даже не представляешь, как долго мы тебя ждали.
— Кто вы? — спросил Кирилл, оглядываясь в поисках выхода. Но выхода не было.
— Тот, кто даст тебе выбор. — Человек сделал шаг вперёд, разводя руки, словно демонстрируя добрые намерения. — Твои способности уникальны. Ты можешь стать ценным активом. Сдайся добровольно, и мы сохраним жизнь твоим друзьям. Нулевым, которые прячутся в тоннелях. Тем, кого ты только что отправил в подворотню. Тебе ведь важно, что с ними станет?
— Не трогайте их.
— Это зависит от тебя. Системе не нужны нулевые. Они — ошибка, которую можно исправить. Но ради такого экземпляра, как ты, мы готовы на уступки.
Кирилл сжал кулаки. Интерфейс пульсировал, предлагая снова активировать «Искажение», но он знал цену. Ещё одна жертва — и он забудет что-то ещё. Возможно, нечто важное. Возможно, себя. Или Алису. Или то, ради чего он вообще здесь оказался.
— Я не сдамся, — сказал он. Голос звучал твёрже, чем он ожидал.
— Жаль, — вздохнул человек в чёрном. — Тогда мы заберём тебя силой. Но знай: ты нужен нам живым. Поэтому постараемся не повредить. Немного боли — это нормально. Система так устроена.
Он взмахнул рукой, и дроны двинулись вперёд. Патрульные синхронно подняли оружие. Кирилл приготовился к последнему бою. Он знал, что не выстоит против двадцати обученных бойцов и роя дронов. Но он мог заставить их потратить время. Мог выиграть минуты для Алисы. Для тех, кто ждал в тоннелях.
Интерфейс вспыхнул последним предупреждением:
[АКТИВИРОВАТЬ «ИСКАЖЕНИЕ»?]
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕОБРАТИМАЯ ПОТЕРЯ ПАМЯТИ]
[ВЫ УВЕРЕНЫ?]
— Да, — прошептал Кирилл, и мир снова дёрнулся.
Глава 3. Беглец
Площадь всё ещё дышала жаром. Кирилл лежал за грудой обгоревших ящиков, чувствуя, как нагретый асфальт прожигает одежду, и слушал, как стучит сердце где-то в горле. Небо над ним рассекали алые лучи дронов, прочёсывающих каждый метр. Свет скользил по обломкам, выхватывая из темноты очертания разрушенных ларьков, перевёрнутых машин, чьих-то брошенных вещей. Всё это он знал с детства — эти улицы, эти стены, этот запах гари, который теперь стал привычным. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он был не просто нулевым, прячущимся от патруля. Сегодня он был целью.
Он боялся дышать. Каждый выдох казался слишком громким, каждый стук сердца — сигналом для сканеров. Интерфейс горел перед глазами, но теперь он научился не смотреть на него, держать на периферии. В углу зрения пульсировала строка:
[ИСКАЖЕНИЕ: ПЕРЕГРУЗКА, ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ 00:07:18]
Семь минут. Семь минут, чтобы прийти в себя после того, как он развернул дрона на патрульных. Он помнил, как это было: мир перевернулся, цвета выцвели до чёрно-белой гаммы, и он увидел нити кода — золотистые, пульсирующие, они тянулись от дрона к невидимому центру управления, как нити марионетки. Он просто потянул за одну из них, и кукла перестала слушаться хозяина. Это было похоже на то, как если бы он вдруг понял, что мир — это не просто мир, а огромная программа, которую можно переписать.
А потом пришла боль. Не физическая — другая. Будто кто-то провёл острым скальпелем по извилинам мозга и вырезал кусочек. Он не знал, какой именно. Просто почувствовал, что что-то ушло навсегда. Теперь, лежа на холодном асфальте, он пытался вспомнить, что именно потерял, но находил только пустоту. Как будто в голове открылась чёрная дыра, и он не знал, что в неё провалилось. Может быть, это было имя, может быть, лицо, может быть, какое-то событие, которое делало его тем, кто он есть.
— Найден аномальный сигнал, — раздался механический голос в динамике дрона. — Сектор 7-Б. Код 00-Отказник. Провожу зачистку.
Кирилл замер, чувствуя, как ледяной пот стекает по спине. Они знали, где он. Не видели, но сканеры засекли выброс энергии в момент использования «Искажения». Сейчас дроны прочёсывали площадь квадрат за квадратом, и через несколько минут его найдут. Он слышал, как они жужжат над головой, как их лучи скользят по земле, выжигая всё, что может служить укрытием.
Он приподнял голову, оглядываясь. Справа — глухая стена склада, покрытая граффити, слишком высокая, чтобы перелезть без навыка. На стене было написано что-то про Архитекторов и свободу, но краска давно облупилась, и буквы почти не читались. Слева — разбитая витрина продуктового магазина, за которой зиял чёрный провал. Осколки стекла блестели в свете прожекторов, как россыпь алмазов, и каждый осколок отражал алый луч, множа его, превращая пространство вокруг в паутину света. Позади — всё та же площадь, открытое пространство, где его расстреляют, как только он высунется. Выход был только вперёд, прямо в руки патрульным.
— Активировать протокол захвата, — голос дрона стал жёстче, металлическим. В этом голосе не было ничего человеческого — только холодная, безжалостная логика машины, которая выполняет приказ.
Кирилл принял решение. Он вскочил, не думая, чувствуя только прилив адреналина, и рванул к витрине. Тело двигалось быстрее, чем он привык, — наследие пробудившейся системы? Или просто страх, который разогнал кровь быстрее, чем когда-либо? Он перелетел через осколки, больно резанув ладонь, и влетел в тёмный зал. Кровь потекла по пальцам, но он не чувствовал боли — только холод и темноту, которые приняли его, как вода принимает утопающего.
Сзади засвистели разряды. Патрульные открыли огонь, но не на поражение — он им нужен был живым. Энергетические шары с глухим шипением врезались в стены, оставляя чёрные подпалины, от которых пахло расплавленным бетоном. Этот запах был резким, едким, он забивал нос и горло, заставлял кашлять. Кирилл упал на пол, перекатился, вскочил. Глаза привыкали к темноте, выхватывая очертания пустых стеллажей, разбитых касс, перевёрнутых тележек. Когда-то здесь продавали еду, нормальную еду, которую нулевые видели только на картинках. Теперь здесь были только пыль, грязь и запах смерти.
