Отказник
Глава 1. Трущобы
Серый свет сочился сквозь треснувший пластик окна, падая на стол, за которым сидел Кирилл. За окном, в ущелье между панельными домами, клубился туман — смесь выхлопов, испарений и вечной сырости. Небо над Периферией никогда не бывало чистым. С тех пор, как случился Великий Сбой в сорок втором, никто не помнил настоящего неба. Говорили, раньше оно было голубым, даже синим, а по ночам на нём зажигались звёзды — тысячи, миллионы маленьких огоньков. Кирилл не верил в это. Для него небо всегда было серым, как бетон, как стены его комнаты, как жизнь, в которой не было ни просвета, ни надежды.
Кирилл смотрел на свои руки. Грязные, с обломанными ногтями, в мелких порезах. Рабочие руки. Руки того, кто разбирает старые блоки питания на запчасти. Он делал это с четырнадцати лет, когда отец перестал возвращаться домой. Сначала были другие нулевые, которые платили кредитами за детали, потом — редкие заказы от перекупщиков из Среднего города, которые не гнушались иметь дело с теми, у кого нет уровня. Платили мало, но этого хватало, чтобы не умереть с голоду. Он перевёл взгляд на угол комнаты, где на ржавой вешалке висела его единственная куртка — стёганая, с выцветшей нашивкой «Архитекторы. Ремонтный корпус». Когда-то её носил отец. Теперь она была самым дорогим, что у него оставалось. Он надевал её только по особым случаям — или когда было особенно холодно. Сегодня было и то, и другое.
Он попытался вызвать интерфейс.
Мысленная команда — и перед глазами должно было появиться прозрачное окно с параметрами, уровнем, списком навыков. Так было у всех. Так работал мир уже полвека. Он помнил, как отец показывал ему свой интерфейс — тогда у того был двадцать третий уровень, неплохой для ремонтника, и несколько навыков, которые позволяли чинить почти любую технику. Кирилл смотрел на эти цифры и верил, что однажды у него будет так же. Но вместо привычных строк в воздухе повисла только пустота. Тёмная, холодная, немая. Она висела перед глазами, как напоминание о том, что он не такой, как все. Что он — ошибка.
— Чёрт, — выдохнул Кирилл. Он знал, что ничего не изменится. Уже десять лет, как его интерфейс перестал откликаться. В тот день, когда погиб отец, что-то сломалось в нейрочипе. Система «Эгида» больше не признавала его игроком. Он стал «нулевым». Тем, у кого нет уровня, нет прав, нет будущего. Иногда он думал, что это было наказанием. За то, что не смог спасти отца. За то, что остался жив, когда тот погиб.
Снаружи послышались шаги. Кто-то шлёпал по мокрому асфальту, шуршал пакетами, кашлял — надрывно, с хрипом. Кирилл не стал оборачиваться. Это соседка, тётя Зина, которая каждое утро тащила с рынка просрочку. Она тоже была нулевой, но её чип хотя бы показывал уровень — жалкие три единицы, без единого навыка. Эгида считала её «биомассой», и только. Она не жаловалась. Она вообще никогда не жаловалась, только кашляла и таскала свои пакеты, и иногда, когда ей особенно не везло, плакала по ночам — тихо, чтобы никто не слышал.
Раздался стук в дверь. Даже не стук — условный сигнал: три коротких, два длинных. Свой. Кирилл не ждал гостей, но этот сигнал знал с детства. Так стучал Леха, когда хотел что-то предложить — обычно что-то незаконное, иногда опасное, всегда отчаянное.
— Входи, — сказал Кирилл, не поднимая головы.
Дверь открылась, и в комнату ввалился Леха. Коренастый, с квадратной челюстью и вечно опухшими глазами. Он носил старую спецовку, перепачканную мазутом. Леха был нулевым, как и все здесь, но он не сдавался. Каждый месяц придумывал новую авантюру, каждый раз рисковал, и каждый раз ему везло. Пока везло.
— Живой? — спросил Леха, плюхаясь на табурет. Тот жалобно скрипнул, но выдержал.
— Пока да, — ответил Кирилл.
— Хорошо. А то я думал, вчерашняя чистка до вас добралась.
Кирилл поморщился. Чистка. Красивое слово для того, что Архитекторы делали раз в квартал: отлавливали нулевых, проверяли их уровень, и тех, у кого параметры застыли, отправляли в переработку. Официально — «деактивация неэффективных элементов». Неофициально — убийство тех, кто не может прокачаться. Убийство тех, кто родился не в том месте, не с теми генами, не с тем чипом. Архитекторы называли это оптимизацией. Нулевые называли это смертью.
— У нас в квартале восьмерых забрали, — продолжил Леха, понижая голос. — Старика Григория, который в двадцатой квартире жил. Семью с третьего этажа — мать с дочкой, девочке всего пять было. И ещё девчонку, которая за хлебом ходила. Рыжую.
— Алису? — Кирилл напрягся. Он не знал её хорошо, но она была из тех, кто ещё не потерял надежду. Она ходила с прямой спиной, не сутулилась, как остальные нулевые, и смотрела людям в глаза. Это было опасно. Это привлекало внимание.
— Не, Алиса жива. Я её сегодня утром видел, она к складу побежала. — Леха помолчал, потом добавил: — Ты бы тоже не сидел на месте. В любой момент могут прийти.
— Куда мне идти? — Кирилл обвёл рукой комнату. Стол, стул, кровать с продавленным матрасом, старый холодильник, который гудел через раз, и стены, покрытые пятнами сырости. — У меня даже интерфейса нет. Я для них — пустое место. Может, и не заметят.
— Заметят. — Леха подался вперёд, понизил голос до шёпота. — Слушай, есть разговор.
Он оглянулся на дверь, будто кто-то мог подслушивать, хотя в доме, кроме них, жили только такие же нулевые, которые думали лишь о том, как дожить до вечера. Стены здесь были тонкими, и если кто-то плакал, это слышали все. Но никто никогда не жаловался. Жалобы не имели смысла.
— На складе «Архитекторов» в седьмом секторе видели свет, — сказал Леха. — Там что-то везут. Артефакты, говорят. Если разживёмся одним, можно будет обменять на кредиты или даже на чип.
— Обокрасть Архитекторов? — Кирилл усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты в своём уме?
— А что нам терять? — Леха сжал кулаки. — Ты посмотри на нас: нулевые, без навыков, без прав. Чистка каждый год нас выкашивает. Может, нам повезёт?
— Может, нас просто убьют.
— И так убьют. — Леха посмотрел ему в глаза. — Рано или поздно. Всех убьют. Хочешь сдохнуть в этой дыре, как старик Григорий? Или попробовать вырваться?
Кирилл замолчал. Леха был прав. Нулевым не давали дожить до старости. Система считала их балластом, и Архитекторы исправно чистили ряды. Если бы не подпольные схроны и такие же отчаянные, как Леха, их бы уже давно всех переработали. Но даже схроны не спасали. Архитекторы находили их один за другим.
— Кто ещё? — спросил Кирилл.
— Пока только я. — Леха откинулся на спинку стула. — Но можно позвать Алису. У неё интуиция — она чует опасность. Без неё на такое дело не сунусь.
— Алиса не пойдёт.
— Почему?
— Она не дура. Рисковать единственным, что у неё есть, ради сомнительной удачи — это не её метод.
— А твой? — Леха прищурился.
Кирилл не ответил. Он встал из-за стола, подошёл к окну. Внизу, в тумане, двигались фигуры. Нулевые спешили по своим делам, стараясь не попадаться на глаза патрулям. Женщины тащили вёдра с водой из колонки, мужчины переругивались у покосившегося гаража, дети играли в мяч на разбитой асфальтовой площадке. И над всем этим висела давящая тишина — та, которая бывает, когда люди знают, что в любой момент могут прийти и забрать кого-то из них. Вдалеке, за сеткой колючей проволоки, начинался Средний город. Там были чистые улицы, яркая подсветка, магазины с едой, которую нулевые видели только на картинках, и люди с уровнями выше тридцатого. Они не знали, что такое чистка. Они даже не думали о ней.
— Где встреча? — спросил Кирилл, не оборачиваясь.
— В шесть, у старого моста. Если надумаешь — приходи.
Леха поднялся, хлопнул его по плечу и вышел, тихо прикрыв дверь. Его шаги застучали по лестнице, потом стихли.
Кирилл остался один. Он снова попытался вызвать интерфейс. Мысленно сконцентрировался, ожидая хотя бы отблеска системы, хотя бы намёка на то, что он всё ещё часть этого мира. Но перед глазами была только пыльная комната, туман за окном и серость. Ни окон, ни уровней, ни навыков. Только он и его пустота.
— Эгида, — прошептал он. — Ты меня слышишь?
Тишина. Даже стены, казалось, затаили дыхание.
В углу, на полу, валялся старый планшет. Когда-то он показывал базовые сведения о системе, но давно разрядился, и зарядки в трущобах не было. Кирилл подошёл, поднял его. Экран был треснут, пластик поцарапан, но на нём ещё можно было разобрать старую заставку: логотип Эгиды — щит, увенчанный короной, и девиз: «Защита. Порядок. Развитие». Он смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри поднимается что-то горькое. Защита. От кого? Порядок. Для кого? Развитие. Куда?
Он швырнул планшет в угол. Пластик хрустнул, но не разбился. В этом доме ничего не разбивалось. Даже надежда.
За стеной послышался кашель — тётя Зина, видимо, разогревала вчерашнюю баланду. Кирилл вспомнил, что сам не ел со вчерашнего дня. В холодильнике, который работал через раз, было две банки тушёнки и хлеб, начавший покрываться плесенью. Он отрезал горбушку, счистил зелёные пятна ножом и съел, запивая водой из-под крана. Вода пахла ржавчиной и хлоркой, но выбора не было. Он пил медленно, чувствуя, как вода стекает по горлу, оставляя металлический привкус.
Потом он надел куртку — ту самую, отцовскую. Она была велика ему, рукава приходилось закатывать, но внутри было тепло. Тепло, которое отец оставил ему. Единственное, что осталось.
Он вышел.
Лестница пропахла мочой и сыростью. Стены были покрыты слоем плесени, которая в свете тусклой лампы казалась живой, пульсирующей. На площадке второго этажа сидел подросток, тощий, с бритой головой, и пытался зажечь окурок. Его руки дрожали, спичка ломалась, он ругался сквозь зубы.
— Здорово, Кирилл, — сказал он, не глядя. — Слышал, у вас вчера были?
— Были.
— Забирали кого?
— Восьмерых.
— У нас троих. Мать с дочкой и парня, который в девятом подъезде жил. Смешной такой, всё говорил, что у него уровень вот-вот поднимется.
— И что?
— А ничего. Не поднялся.
Подросток наконец закурил, глубоко затянулся. Дым смешался с запахом сырости, и Кирилл почувствовал, как защипало в носу.
— Ты иди, — сказал подросток. — Не стой тут. Патрули сегодня злые.
Кирилл спустился вниз, вышел во двор.
Периферия просыпалась. Женщины тащили вёдра с водой из колонки, мужчины переругивались у покосившегося гаража, дети играли в мяч на разбитой асфальтовой площадке. Кто-то выносил мусор, кто-то тащил дрова, кто-то просто стоял и смотрел в одну точку, как будто ждал, когда всё это кончится. Но всё не кончалось.
Кирилл двинулся к мосту. Не потому, что решил идти с Лехой, а потому, что больше идти было некуда.
Он шёл и смотрел по сторонам. Вот старуха, сидящая на ящике, с пустым взглядом — у неё интерфейс показывал уровень два, и она давно перестала надеяться. Вот мужчина лет тридцати, с трясущимися руками, у которого на предплечье был выжжен значок — когда-то он был в D-ранге, но потерял всё, и теперь бродил среди нулевых, как живой мертвец. Вот группа подростков, которые что-то горячо обсуждали — у них ещё теплилась надежда, что уровень поднимется, что они вырвутся, что однажды они увидят чистое небо.
Кирилл знал, что это иллюзия. Без доступа к инстансам, без учителей, без системы наставничества нулевые обречены. Их уровень либо застывает на месте, либо растёт так медленно, что чистка настигает быстрее. Он видел это сотни раз. И всё равно не мог перестать надеяться. Глупо, но не мог.
Он дошёл до моста. Старая конструкция, переброшенная через канал, по которому когда-то ходили баржи. Теперь канал зарос тиной, вода в нём была чёрной, маслянистой, и пахла тухлыми яйцами. Мост превратился в место встреч тех, кто не хотел, чтобы их видели. Здесь собирались контрабандисты, перекупщики, те, кто торговал информацией. И те, кто просто хотел рискнуть в последний раз.
Леха был уже там. С ним стояли двое: парень с длинными волосами, в кожанке, и девушка, закутанная в шарф так, что были видны только глаза. Кирилл узнал её — это была Алиса. Она стояла чуть поодаль, держась прямо, и смотрела на него спокойно, без страха.
— А ты говорил, она не пойдёт, — усмехнулся Леха.
— Передумала, — ответила Алиса. Голос у неё был тихий, но спокойный. — Интуиция говорит, что сегодня можно рискнуть. Но предупреждаю: если что-то пойдёт не так — мы уходим.
— У нас ничего не пойдёт не так, — хмыкнул парень в кожанке. — Я уже разведал. Склад седьмого сектора. Туда привезли контейнер с маркировкой «Класс А». Там могут быть артефакты восстановления.
— Откуда знаешь? — спросил Кирилл.
— Работаю грузчиком у них. Своими глазами видел. Охрана — два человека, оба D-ранга. Если подойти с тыла, можно вскрыть контейнер, пока они обход делают.
— А если заметят?
— Тогда бежим. Но у нас есть Алиса, она заранее почувствует.
Кирилл посмотрел на Алису. Она поймала его взгляд и чуть заметно кивнула. Между ними было негласное понимание: они оба знали, что это авантюра, но у них не было выбора. Чистка шла по кварталам, и рано или поздно она доберётся до них. До всех.
— Идём, — сказал Кирилл.
Они двинулись вдоль канала, держась теней. Справа тянулись заборы и глухие стены складов. Слева — мутная вода, в которой плавал мусор. Город здесь, на границе Периферии и Среднего кольца, был похож на зону отчуждения: глухо, пустынно, только изредка проезжали патрульные машины, их фары выхватывали из темноты куски ржавого металла, обрывки проводов, чьи-то брошенные вещи.
— Стой, — вдруг сказала Алиса, остановившись.
Все замерли.
— Что? — шёпотом спросил Леха.
— Не знаю… — Алиса закрыла глаза, прислушиваясь к себе. — Чувство. Сзади что-то не так.
Они обернулись. В тумане ничего не было видно. Но Кирилл тоже ощутил странное беспокойство. Может, заразился от Алисы, а может, просто нервы. В воздухе было что-то тяжёлое, давящее, как перед грозой.
— Подождём, — решил Кирилл. — Алиса, сколько?
— Минуту.
Они замерли. Тишина была плотной, как вата. Даже вода в канале, казалось, перестала журчать. Кирилл слышал только собственное сердцебиение — глухое, частое, как у загнанного зверя.
А потом тишину разорвал вой сирены.
— Патруль! — выдохнул парень в кожанке. — Откуда?!
— Бежим! — скомандовал Кирилл.
Они рванули вперёд, но впереди из тумана вынырнули две фигуры в бронежилетах с синими щитами на груди — символом Архитекторов. За спиной тоже послышался топот. Их загнали в ловушку.
— Попались, — сквозь зубы процедил Леха.
Кирилл огляделся. Слева — канал, справа — высокая стена склада, сзади и спереди — патрульные. Выхода не было.
— Сдавайтесь, — раздался усиленный динамиком голос. — Нулевые, вам некуда бежать.
— Зачем вы здесь? — крикнул Кирилл. — Мы ничего не сделали!
— Вы собрались для совершения преступления. Это зафиксировано системой. Приказ на задержание.
— Системой? — переспросил Кирилл. — У нас даже интерфейсов нет. Какая система?
Вместо ответа патрульные начали медленно сходиться. Их шаги были синхронными, механическими, и от этого становилось ещё страшнее.
Алиса взяла Кирилла за руку. Её ладонь была ледяной, но он чувствовал, как она дрожит.
— Я не чувствую угрозы, — прошептала она. — Это странно. Интуиция молчит. Будто их здесь… нет.
— Как это — нет? — не понял Кирилл.
— Будто это не люди. Или не совсем люди.
Он посмотрел на приближающихся Архитекторов. Те двигались синхронно, механически. В их движениях было что-то неестественное, слишком плавное, слишком одинаковое. Как у машин.
— Автоматоны? — предположил Леха.
— Нет, — покачала головой Алиса. — Автоматоны проще. Это… другое.
Кирилл вдруг почувствовал, что его голова начинает кружиться. Перед глазами поплыли цветные пятна, звуки стали приглушёнными, далёкими. Он попытался сфокусироваться, но мир стал расплываться, как акварель под дождём. И сквозь этот туман он услышал только собственное дыхание — тяжёлое, прерывистое.
А потом в его сознании что-то щёлкнуло.
Впервые за десять лет перед ним вспыхнул интерфейс. Но он был странным — строки переливались, дрожали, некоторые символы были нечитаемы, и все они горели багровым, как кровь. В центре, красным по чёрному, горела надпись:
[ОШИБКА: КЛАСС НЕ ОПРЕДЕЛЁН]
[АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА…]
[ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ. ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ…]
— Что с тобой? — услышал Кирилл голос Алисы, но он доносился будто издалека, сквозь толщу воды.
Он хотел ответить, но не смог. Тело перестало слушаться. Перед глазами замелькали строки, одна за другой, и каждая пульсировала, как живая:
[СБОР ДАННЫХ…]
[АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ…]
[КЛАСС: ОТКАЗНИК — АКТИВИРОВАН]
В тот же миг его пронзила резкая боль — как будто кто-то вонзил иглу прямо в основание черепа и начал медленно проворачивать. Кирилл вскрикнул и упал на колени, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Кирилл! — Алиса попыталась его удержать, но её руки прошли сквозь его плечи. Или это ему показалось?
Патрульные остановились. Впервые их движения синхронно замерли. Они смотрели на Кирилла, и в их глазах — точнее, в тёмных провалах шлемов — что-то изменилось. Они не двигались, не говорили, просто смотрели. И в этом взгляде было что-то, от чего кровь стыла в жилах.
— Аномалия, — произнёс один из них голосом, похожим на синтезатор. — Код: 00-Отказник. Требуется захват.
— Бегите! — крикнул Кирилл, не понимая, к кому обращается.
Но Леха и парень в кожанке уже рванули назад, туда, откуда пришли. Алиса осталась. Она держала Кирилла за плечи, пытаясь поднять, её лицо было бледным, как мел, но глаза горели.
— Вставай! Слышишь?! Вставай!
Он встал. Не потому, что захотел, а потому что тело вдруг наполнилось энергией. Интерфейс больше не мерцал — он горел ровным, но искажённым светом. В углу зрения появилась строка:
[УРОВЕНЬ: 0 (???)]
[ПАРАМЕТРЫ: НЕ СТАБИЛЬНЫ]
[ДОСТУПНЫЕ НАВЫКИ: АНАЛИЗ УЯЗВИМОСТЕЙ]
Кирилл не понимал, что происходит, но когда первый патрульный протянул к нему руку, он сделал то, что подсказывал новый навык.
Он увидел.
Прямо на теле Архитектора вспыхнули красные линии — там, где броня была тоньше, где сочленения пластин давали слабину, где под шлемом угадывался разъём нейрочипа, не защищённый экраном. Он видел всё: каждую трещину, каждую слабость, каждую точку, где можно ударить, чтобы враг упал.
Кирилл ударил.
Кулак вошёл точно в красную метку. Патрульный пошатнулся, из его шлема посыпались искры, и он рухнул на землю, как сломанная кукла. Второй, не раздумывая, выбросил вперёд электрошокер, но Кирилл уже сместился — тело двигалось быстрее, чем он привык, быстрее, чем он думал. Удар ногой в колено — и второй охранник рухнул, забившись в судорогах.
— Что за… — выдохнул Леха, который всё же вернулся. Он стоял в пяти шагах, с открытым ртом, и смотрел на Кирилла как на привидение.
— Не знаю, — ответил Кирилл, глядя на свои руки. Они горели — не огнём, а странным багровым светом, который пульсировал в такт сердцу. — Но нам надо уходить. Быстро.
Он схватил Алису за руку, и они побежали. Позади раздавался вой сирены, но теперь он звучал иначе — тревожно, призывно, как сигнал к большой тревоге. Словно система поняла, что произошло что-то нештатное. Что-то, чего не должно было случиться.
Они бежали через дворы, перелезали через заборы, петляли между гаражами. Леха и парень в кожанке отстали, но Кирилл не мог остановиться — внутри него всё кипело, интерфейс мерцал, подкидывая новые строки:
**[ОБНАРУЖЕНА НЕИЗВЕСТНАЯ СТРУКТУРА]**
**[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: АКТИВАЦИЯ КЛАССА ТРЕБУЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ]**
**[ЦЕНА: ВОСПОМИНАНИЕ]**
— Что значит «цена»? — прошептал он, но система не ответила.
Они выскочили к заброшенному зданию школы. Алиса, тяжело дыша, указала на пролом в стене. Кирилл затащил её внутрь, и они рухнули на пол, среди битого кирпича, ржавой арматуры и вековой пыли, которая поднялась облаком, заставляя кашлять.
Сирена осталась снаружи, постепенно затихая, но всё ещё слышная, как напоминание о том, что они в бегах.
— Ты как? — спросила Алиса, когда дыхание выровнялось.
— Не знаю, — честно ответил Кирилл. — У меня появился интерфейс. И какой-то навык. Я их… сломал.
— Я видела. Они не ожидали.
— Я тоже.
Он поднял руку. Костяшки были сбиты в кровь, но под слоем грязи он заметил странное свечение — едва заметное, словно под кожей горела лампочка. Свет пульсировал, то разгораясь, то затухая, и Кирилл чувствовал, как это свечение связано с чем-то внутри него, с тем новым, что проснулось.
— Что со мной происходит?
Алиса молчала. Её интуиция, возможно, уже подсказывала ответ, но она не спешила его озвучивать. Она просто смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не видел раньше. Не страх. Не жалость. Понимание.
— Нам нужно найти убежище, — сказала она наконец. — Не здесь. Архитекторы будут искать.
— Где?
— Есть одно место. Заброшенное метро. Там прячутся такие, как мы. Я знаю дорогу.
Кирилл кивнул. Он попытался убрать интерфейс, и на этот раз тот послушался — медленно, неохотно, но исчез, оставив после себя только лёгкое мерцание на периферии зрения.
Они выбрались через задний выход и углубились в лабиринт дворов, держась подальше от патрулей. Сзади всё ещё слышались сирены, но они становились тише, дальше.
Позади осталась Периферия. Впереди был неизвестный мир, в котором у Кирилла вдруг появился уровень. И класс. И враги, о существовании которых он даже не подозревал.
Он шёл и чувствовал, как внутри него разрастается странное, пугающее чувство. Это не была уверенность. Это была тревога. Потому что где-то в глубине сознания уже начало стираться одно воспоминание — то, которое он отдал за первый удар. Он пытался вспомнить, что это было, но находил только пустоту. Белую, холодную пустоту, которая росла с каждым шагом.
И он не мог вспомнить, что именно потерял.
Глава 2. Чистка
Заброшенное метро пахло плесенью, ржавчиной и чем-то сладковатым, от чего кружилась голова. Этот запах въелся в бетон ещё пятьдесят лет назад, когда станцию закрыли после Великого Сбоя. Теперь здесь обитали крысы, грибок и те, кого система считала отбросами. Кирилл сидел на бетонном полу, прислонившись спиной к стене, покрытой мхом цвета запёкшейся крови, и пытался разобраться в том, что появилось в его голове. Вокруг было темно, только один фонарь — старый, на аккумуляторах — отбрасывал жёлтый круг света. В этом круге лежали окурки, пустые банки и чей-то рваный ботинок. Алиса сидела напротив, на ящике из-под патронов, молча наблюдала за ним. Её лицо было спокойным, но Кирилл чувствовал, что она напряжена. Всё тело Алисы было как струна, готовая лопнуть в любой момент.
Интерфейс не исчезал.
Он висел перед глазами, слегка подрагивая, как плохо настроенный голограф. Параметры прыгали, меняли значения, иногда превращались в иероглифы, которых Кирилл никогда не видел. В правом верхнем углу горела надпись: **[УРОВЕНЬ: 0 (???)]**. Ниже — **[КЛАСС: ОТКАЗНИК]**, и эта строка пульсировала багровым, словно предупреждение. Казалось, система сама не знает, как обращаться с ним, и просто показывает ошибку за ошибкой. Иногда всё поле интерфейса заливалось рябью, как старый телевизор, который ловит помехи, и тогда Кирилл чувствовал, как в голове начинается глухая, давящая боль.
— Ты уже час сидишь, смотришь в никуда, — раздался голос Алисы. Спокойный, ровный. Она умела ждать. Она умела молчать. Но сейчас в её голосе Кирилл уловил то, что не мог назвать — не страх, но что-то очень близкое к нему.
