Путь Хайдеггера. Том 28. Путеводитель по GA 99 - 100

Время-пребывание близости.

Weile — не хронологическая длительность, а то время, которое дарит себя, когда его не исчисляют. Близость (Nähe) — не малое расстояние, а то, что даёт расстоянию быть расстоянием. Время-пребывание есть способ, которым близость длится.

Мир. Со-бытие различия. Послание тишины слова.

Три слова, разделённые точками, не перечисляют разные вещи, но называют одно и то же с разных сторон. Послание (Geschick) — то, что не производится, а приходит. Тишина слова — не беззвучие, а то, благодаря чему звук может быть слышим как звук.

Предполагать различие в рас-своение.

Предполагать мир к языку. Пред-полагать расположение для Сбытия.

zu-muten — пред-полагать, требовать, притязать. Расположение (Gemüt) — не эмоция, а настроенность мысли, её способность быть тронутой сбытием. Пред-полагание есть принесение расположения в дар сбытию, а не извлечение из него.

Язык есть пра-весть мира.

Ur-Kunde — то, что свидетельствует из первого истока, не нуждаясь в подтверждении. Язык не сообщает о мире; он есть само свидетельство мира о себе.

Пра-весть: 1) со-бытийствующее, про-светляющее сбережение различия; 2) свидетельствующее охранение.

Про-светляющее (lichtende) — не создающее свет из тьмы, а открывающее просвет, в котором нечто может появиться. Сбережение (Bergung) — спасение, укрытие, сохранение. Первый аспект: событие собирает различие в просвет. Второй: оно свидетельствует о себе как об охранении.

Мышление: сведущесть пра-вести.

Kundschaft — не абстрактное знание о, а интимное знакомство с, способность ориентироваться в том, что само себя не раскрывает полностью.

Мышление: сказание различия.

Сказание не высказывает суждения о различии; оно даёт различию голос, оставаясь само в тени.

Сказывать: приносить к языку мир, который приходит к нему.

Мир не создаётся языком; мир приходит к языку, и сказывание есть не творение, а услужение этому приходу.

Мышление: настраивать на мир. Настраивать в щажение. Настраивать: давать слышать в слух тишины.

Stimmen — настраивать, как настраивают музыкальный инструмент, но также и «быть верным», «соответствовать». Щажение (Schonung) — не пассивное сохранение, а бережное обращение, которое не навязывает свою волю. Давать слышать (Gelören lassen) — не передавать информацию, а открывать слух как орган принадлежности к тишине.

Мышление: иметь-слышание: иметь в слухе тишину слова различия.

Gehörthaben — перфект от hören, но с префиксом *ge-*, указывающим на завершённое, ставшее состоянием. Иметь-слышание — не способность, которую можно упражнять, а дар, который либо есть, либо нет.

Сравнение: слух и зрение.

Когда мы понимаем слух и зрение как дальние чувства, то дело здесь не столько в восприятии удалённого, сколько в том, что нечто как нечто удалённо присутствует, т.е. возникло из дали близости — присутствие.

Fernsinnse (Хайдеггер пишет слитно, играя с Fernsinne) — дальние чувства в отличие от осязания и вкуса. Обычно их ценят за способность схватывать удалённое. Здесь же совершается поворот: важна не удалённость, а само событие удаления. Близость не противоположна дали; даль возникает из близости как её модус.

«Иметь» в смысле перфекта (τέλεον — ἐντέλής).

Греческие термины указывают на завершённость, полноту, то, что дошло до своего конца. Иметь — не обладать, а быть в состоянии завершённого свершения.

Слышание мира — поворот зрения в слух.

Зрение — метафора метафизики: созерцание, эйдос, теория. Слух — метафора мышления события: внимание, послушание, ответ. Поворот — не отказ от зрения, но его превращение, так что видеть начинает означать слышать тишину.

Иметь: имущество собирания-урожая. Сведущий сведущести.

Lese — сбор винограда, урожая. Имущество не как собственность, а как накопленное знание, которое не отчуждается. Сведущий — тот, кто владеет сведущестью, но не господствует над ней.

Знание.

Знание (vidi, οἶδα, ὄδα) есть иметь-случившееся лик вида присутствующего.

Латинское vidi (я видел) и греческие формы перфекта от horáō указывают: знание есть результат свершившегося видения. Лик (Angesicht) — не субъективное восприятие, но то, что поворачивается к нам как лик. Вид (Aussehen) — эйдос, идея, форма. Присутствующее даёт себя знать, являя свой лик.

Иметь-случившееся: возвратившийся из зрения в смысле схватывания.

Знание не остаётся в акте зрения; оно возвращается из него, неся с собой то, что было увидено. Схватывание (Fassens) — не насильственное овладение, но понимающее удержание.

В повороте, со стороны человека, знание становится вспоминающим мышлением.

Здесь автор вводит новое определение: Andenken — воспоминающее, вспоминающее мышление. Не память о прошлом, а возвращение мысли к истоку, который никогда не был настоящим. Со стороны человека — поворот не производится человеком, но человек в нём оказывается, и тогда его знание перестаёт быть представлением и становится вспоминанием.

Близость.

Близость: приближающее приближение рас-своения различия в не-сказанное.

Nahende (приближающее) — то, что само приближается; Nähern (приближение) — акт приближения. Рас-своение не удаляет; оно приближает, отдаляя. Не-сказанное — цель и исток этого приближения.

Принадлежать-слухом к близости: собраны, слыша её, в её окрестность.

Gehöret — образование от hören с приставкой *ge-*, указывающей на собранность. Окрестность (Gegend) — не местность вокруг чего-то, а открытое пространство, в котором близость может быть близостью.

Окрестность: освобождающее пребывание-в-дали в различии.

Entweilen — пребывание, но с приставкой ent-, указывающей на удаление. Быть в окрестности — значит быть далёким, но так, что эта даль и есть способ пребывать вблизи.

Предварительное.

Предварительное есть пред-слышащее. Пред-слышащее есть близость.

Vor-Hörige — то, что принадлежит слуху заранее, до всякого актуального слушания. Близость даёт себя слышать не после, а до.

Как близость остаётся забытой в τῷ γὰρ αὐτό... (в присутствии присутствующего друг к другу).

Ссылка на неполный греческий фрагмент (возможно, имеется в виду Парменид, фр. 8 или Аристотель, Метафизика). Присутствие присутствующего (Anwesen des Anwesenden) — метафизическая схема, где одно сущее находится «при» другом. В этой схеме близость как таковая не мыслится.

Как на это «при» — совместное-прибывающего — ещё нет близости. Это «при» присутствует лишь сначала в ἀλήθεια и даже не как это.

«При» (Bei) — предлог, означающий совместное присутствие. Zunächst — сначала, поначалу. Alétheia (несокрытость) — греческое слово для истины, но здесь оно указывает на более ранний, ещё не метафизический опыт. Автор фиксирует решение: даже в самом начале западной мысли близость уже была упущена, она присутствовала только как возможность, да и то не в качестве самого «при».

Близость как собственное забвение (рас-своение в тайну).

Забвение близости не есть потеря; оно есть способ, каким близость себя осуществляет. Рас-своение в тайну (Rat — совет, тайна, загадка) — не затемнение, а углубление события.

Предварительное в-хождения в то же самое различия.

Selbe — то же самое, в отличие от Gleiche (одинаковое, однообразное). То же самое предполагает различие внутри себя; одинаковое стирает различие.

Не вечное возвращение одинакового (предельное опостоянение присутствия), а внезапное в-хождение в то же самое.

Полемика с Ницше. Вечное возвращение — последняя форма метафизики, где время подчинено постоянству. Внезапность (jäh) — не хронологический момент, а качество события, которое не выводимо из предшествующего.

Поворот забвения различия. То же самое: мир как рас-своение в различие.

Освобождение мышления.

Освобождение мышления из представления (т.е. из метафизики и её институций: наук, искусства, культуры, историзма, техники) совершено, как только оно в качестве вспоминания в-истолено в сведущесть пра-вести мира.

Eingelöst — в-истолено, обменено на ценность. Метафора денежного обращения: мысль как монета, которая была выпущена из обихода представлений и вложена в сведущесть пра-вести. Освобождение не есть разрушение институций; оно есть их покидание, оставление их в их значимости, но без подчинения им.

В каком смысле мышление впервые ищет искомое? Искать: быть на следу; после-следить, про-слеживать по следу со-бытия мира. Искать: потому что забыто — но забвение оставляет след в ἀλήθεια.

Искомое (zu-Suchende) — то, что не дано в наличии. След — не знак, указывающий на отсутствующее, а само присутствие отсутствия. Забвение не уничтожает; оно оставляет след, по которому мысль может идти.

В мышлении События высочайшая критика (истины, не только познания, не только разума) едина с глубочайшим свидетельствованием для пра-вести События.

Критика здесь — не отрицание, а различение, установление границ. Свидетельствование — не сообщение фактов, а бытие-свидетелем того, что само себя не высказывает.

Оба остаются позади неизбежного мышления: что сообщается учение (о чём?); что человек пересоздаётся для этого учения или для других целей. Всему предшествует, что истина События взывает в существе человека.

Учение (Lehre) — систематическое знание, которое можно передать. Пересоздание человека — проект воспитания, политики, религии. Всему этому предшествует взывание (anspricht) — обращение, которое не есть приказ и не есть предложение, а есть само событие, в котором существо человека оказывается уже затронутым.

Вещь (Ding).

Вещь есть рас-сваивающее собрание мира в время-пребывающее. Золото её добротности.

Вещь не есть предмет, противостоящий субъекту, и не есть единичный носитель свойств. В данном определении автор вводит радикально иное понимание. Enteignende Versammlung — рас-сваивающее собрание: вещь не присваивает мир, не сводит его к себе, но, напротив, отпускает мир в его событийность, собирая его при этом в единичное пребывание. Weilige — то, что имеет время-пребывание (Weile), не хронологическую длительность, а качественное длящееся присутствие. Добротность (Gediegenheit) — не моральное качество, а металлургический термин: чистота, плотность, неразбавленность примесями. Золото вещи — её способность быть целиком тем, что она есть, не распадаясь на функции и свойства.

У-словие и повод. Нет ничего безусловного.

Be-dingnis — игра слов: Bedingnis (условие, обстоятельство) и Ding (вещь). Вещь не есть условие в кантовском смысле — она не делает возможным нечто другое. Скорее, она есть «со-вещное» условие, которое само зависит от вещи. Повод (Anlaß) — не причина, а то, что даёт событию случиться, не будучи его основанием. Итоговая формула: нет ничего безусловного — критика всякого абсолюта, будь то Бог, субстанция или трансцендентальное Я. Всё существует только в событийной зависимости от вещей мира.

Вещь есть охранение собственности мира.

Eigentum — собственность, но не как юридическое владение, а как то, что собственно, исконно принадлежит миру. Мир не владеет собой; он нуждается в вещи, чтобы быть охранённым. Охранение (Wahrnis) — деятельное блюдение, не консервация, а удержание в открытости.

У-словлено: одарённое вещами есть мир.

Be-dingt — снова игра: то, что обусловлено вещью, и одновременно то, что имеет вещный характер. Мир не предшествует вещам как их основание; он сам есть дар, который получает себя только через вещи. Без вещей нет мира; но и без мира вещи не были бы вещами.

Вещь: собственность (-tum: стояние и у-держание).

Суффикс -tum (как в Eigentum, Königtum) указывает на состояние, положение, удержанность. Стояние (Stand) — не статика, а достоинство, место. У-держание (Ver-Halt) — то, что себя удерживает и тем самым даёт себя слышать как паузу, как молчание.

Истинно-властвующее место. Охранение раз-лично со-своенного.

Wahrwaltende Stätte — место, которое истинно-властвует, то есть управляет, но не как господство, а как блюдение истины. -heit — суффикс абстрактных существительных, указывающий на состояние. Vereigneten — со-своенное, то, что приведено к своему собственному через событие. Охранение различно: оно не смешивает, но и не разделяет; оно держит различное в различении.

В собственности совершилось забвение различия.

Это ключевой тезис. То, что мы называем собственностью (мира, вещи, события), не есть нечто, что можно помнить или забыть. Забвение — не потеря памяти, а способ, каким собственность себя осуществляет. Вещь помнит мир, забывая различие; и именно это забвение и есть её вещность.

Вещь и близость.

Вещь не находится на расстоянии от нас, которое можно измерить. Она есть близость — не малое расстояние, а событие, в котором расстояние впервые становится возможным.

Вещь (ни общее, ни особенное; ни абстрактное, ни конкретное).

Отрицательные определения освобождают вещь от традиционных категорий. Общее — род, понятие; особенное — индивидуальный случай. Абстрактное — мысленная конструкция; конкретное — чувственно данное. Вещь не подпадает ни под одну из этих пар. Она единична, но не как экземпляр рода; она конкретна, но не как объект восприятия.

Вещь: собственность: при-игра. Мирское при-игры.

Bei-Spiel — пример, но буквально: при-игра, то, что играет «при» чём-то. Игра здесь не случайность, а событийный способ бытия, в котором ничто не фиксировано. Мирское при-игры — мир играет себя в вещи, и вещь есть эта игра.

Чтение и слушание.

Когда мы читаем, мы слышим глазами; это слышание слышит острее, слышит непрерывнее.

Здесь совершается поворот от обычного понимания чтения как визуального восприятия знаков. Чтение — не распознавание букв, а внутреннее слушание того, что несёт письмо. Глаза становятся органом слуха. Острота и непрерывность — свойства слуха, перенесённые на зрение.

Становится ли от этого сказанное читаемого существенно более слышимым?

Не при механическом чтении вслух, а при внутреннем слышании глазами. Сказанное (Gesprochene) письменного текста может быть слышимее, чем устная речь, потому что оно очищено от случайных интонаций и жестов.

Говорит ли поэтому записанное собеседование громче, внятнее, потому что оно говорит тише?

Парадокс: тишина письма делает голос собеседования громче. Устная речь часто заглушает себя собственным шумом; письменное слово молчит, и в этом молчании сказанное может прозвучать чище.

Но какое собеседование является записанным? Только то, что записано? Только то, что как можно точнее подражает устному собеседованию?

Автор ставит под вопрос обычное представление о записи как копировании речи. Если запись только подражает, она остаётся вторичной и никогда не достигает существа собеседования.

Или записанное собеседование говорит на другом языке? Говорит ли оно иначе? Говорит ли оно язык как собеседование мира?

Поворот: письмо имеет свой собственный язык, не сводимый к устному. Этот язык может быть ближе к собеседованию мира, потому что он не обременён ситуативностью и жестом.

Но как многое остаётся незаписанным! Не есть ли это живое в говорении — мелодия и ритм? весь жест озвучивания? Тем не менее —

Возражение: живая речь обладает тем, чего нет в письме. Автор не отвергает этого, но оставляет вопрос открытым («Тем не менее —»). Мелодия и ритм могут быть утрачены, но письмо обретает нечто иное: устойчивость, тишину, способность к многократному слышанию без искажения.

О не-броском.

В каком смысле над не-броским тяготеет самый соблазнительный видимость? Как только ты называешь его, ты уже ему подвержен, и имя «не-броское» принадлежит к похваляющимся словам!

Парадокс самореференции. Не-броское (Unscheinbare) — то, что не бросается в глаза, не стремится к эффекту. Но как только мы даём ему имя, оно перестаёт быть не-броским. Имя уже «похваляется», уже привлекает внимание. Автор фиксирует решение: нельзя тематизировать не-броское, не предав его; его можно только хранить, не называя.

Не-броское наиболее сохранено в не-понятном, которое никогда не становится понятным, потому что оно требует принадлежать к делу, к раз-личию.

Не-понятное (Unverständliche) — не то, что может быть понято позже, после дополнительных усилий. Оно принципиально не переводимо в понятие. Понять — значит свести к чему-то знакомому, известному. Но раз-личие не позволяет себя свести; оно требует не понимания, а принадлежности. Можно только быть при деле, входить в раз-личие, но не «понимать» его как объект.

Собеседование и язык.

Собеседование есть собеседование языка. Язык есть пра-весть мира.

Язык не есть средство для собеседования; собеседование есть способ, каким язык себя осуществляет. Пра-весть (Ur-Kunde) — исходное свидетельство, которое не требует подтверждения.

Собеседование есть сведущесть пра-вести. Собеседование раз-ведывает пра-весть.

Сведущесть (Kundschaft) — не знание о, а знакомство с, интимная ориентированность. Раз-ведывать (erkunden) — не исследовать аналитически, а выведывать, выспрашивать, идти по следу.

Собеседование есть пред-земье ландшафта вечера.

Vorland — пред-земье, прибрежная низменность, область перед чем-то. Ландшафт вечера (Landschaft des Abends) — Запад как вечерняя земля, где день западной мысли склоняется к закату. Собеседование есть область, где этот вечерний ландшафт впервые становится обитаемым.

Собеседование есть окрестность раз-личия. Собеседование языка обретает местности ландшафта.

Gegend — окрестность, но также и область, край. Собеседование не создаёт местности; оно обретает их, находит уже существующие, но сокрытые.

Язык есть земное небо земли.

Земля (Erde) не противопоставлена небу; небо есть то, что земля может иметь как своё собственное, земное небо. Не трансцендентная сфера, а имманентная возвышенность.

Язык говорит. Он говорит собеседование мира. Мир есть со-бытие раз-личия. Мир есть собеседование раз-личия.

Тождества, не сводимые к логической эквивалентности. Мир не имеет другого языка, кроме собеседования; раз-личие не имеет другого события, кроме мира.

Мир мир-ует рас-сваивая.

Weltet — глагольная форма: мир не есть, он мир-ует, совершается как мир. Рас-сваивая (enteignend) — отпуская всё от себя, не присваивая.

Земля есть пашня мира.

Acker — пашня, возделанное поле. Мир не парит над землёй; он укоренён в ней как в своей обработанной почве. Земля не просто материал; она — место, где мир растёт.

Мируя, рас-сваивает она человеческое-существо в не-броское щажения.

Menschenwesen — существо человека, не его акцидентальные свойства. Щажение (Schonung) — бережное обращение, не навязывающее себя.

Мируя, рас-сваивает она божественное-существо в сокровенное решения: святое.

Gottwesen — существо божественного. Решение (Ent-scheidung) — не выбор между альтернативами, а событие, в котором святое отделяется от несвятого. Сокровенное (Verborgene) — то, что не может быть выведено на свет полностью.

Мируя, со-бытийствует она предварительное пред-бывшего, в-хождения в то же самое.

Vorherigen — пред-бывшее, то, что было раньше, но не в хронологическом смысле. В-хождение (Ein-kehr) — возвращение домой через поворот.

Святое есть полнота божественной-славы.

Götter-Herrlichkeit — не множественность богов языческого пантеона, но божественная слава как качество, не принадлежащее ни одному богу исключительно.

Борьба за власть над землёй.

Мы можем предполагать, что одновременно с поворотом забвения упрочивается возможность полного раздробления земли.

Поворот забвения — событие мышления, которое не остаётся только в мысли. Оно имеет обратную сторону: техническое господство над землёй достигает своей крайней возможности — раздробления планеты на ресурсы, территории, объекты управления.

Что со-бытие рас-сваивается в сокровенность не-сказанного.

Поворот и раздробление — не причина и следствие. Они происходят одновременно, как две стороны одного события. Со-бытие уходит в сокровенность, оставляя землю беззащитной перед раздроблением.

Борьба за власть, которая представляет нововременное человечество с его изделиями, есть борьба за устройство этой власти — кем? для чего?

Gemächte — изделия, создания, с оттенком чего-то сделанного, неорганичного. Власть не есть нечто, что кто-то захватывает; она есть способ представления человечества самому себе. Вопросы «кем? для чего?» остаются открытыми — не потому, что ответа нет, а потому, что эти вопросы уже исходят из метафизических допущений.

Это борьба за земное правление, которое, однако, сначала представляется лишь в расширяющемся соответствии национальным, страновым и народным правительствам, но ни из своего завершённого метафизического существа, ни тем более из поворота забвения.

Erdregierung — правление над землёй как целым. Политические формы (нации, страны, народы) — только поверхностное явление. Существо этой борьбы метафизично, но сама метафизика не знает своего существа. Поворот забвения — то, что могло бы прояснить это существо, но остаётся непредставимым в горизонте обычной политики.

О писании и неслышании.

Отказаться от писания — значит остаться неуслышанным. Это необходимо для сказания мышления.

Парадокс: автор, который пишет, знает, что его писанием отказывается от писания в каком-то более глубоком смысле. Быть неуслышанным (ungehört) — не неудача, а условие подлинности. Сказание мышления не требует аудитории; оно говорит, даже когда никто не слышит, и именно тогда оно говорит чище.

Есть ли глагол только словом деятельности или словом тишины? — тишания в рас-своение в раз-личии?

Verbum — латинское «слово», но также глагол как часть речи. Традиционная грамматика определяет глагол как слово деятельности (Tätigkeitswort). Автор предлагает иное: глагол как слово тишины, но не как обозначение безмолвия, а как действие тишания (Stillens) — деятельного успокоения, которое не прекращает движение, но переводит его в иной лад. Тишание совершается как рас-своение в раз-личие.