Я (не) ваша проблема, господин декан!

Я выдохлась и перевела дух, ожидая его решения. В ушах неприятно звенело.

– Идёмте, Фолл, – Мортейн остался глух к моим мольбам.

Всё. Приплыли.

Он развернулся и быстро зашагал к выходу из актового зала. Я засеменила следом, стараясь не отставать. Шаг у ректора был таким, что мне приходилось почти бежать, но я не стала жаловаться. Он уже и так пялился на меня как на сумас точнее, девушку со странностями.

– Твой отец упоминал, – поделился Мортейн на ходу, не сбавляя темпа, – что твой дар иногда сбоит. Но во время экзаменов он работал как часы, я ведь прав?

От неожиданности я едва не споткнулась, однако всё же удержалась на ногах. Как-то не ожидала, что ректор затронет эту тему в первые минуты нашего знакомства. Видимо, он из тех, кто сходу берёт быка за рога.

– Так точно, господин ректор, – хрипло ответила я. Горло царапало, будто я глотнула щедрую порцию песка. – Я боялась, что перенервничаю, всё испорчу и месяцы подготовки пойдут насмарку, но у меня получилось. Почти без ошибок, комиссия увидела лишь мелкие недочёты.

Мортейн кивнул, не оборачиваясь и не сбавляя скорости. Пахло, кстати, от него просто потрясающе – лимон, имбирь и что-то древесное с колкой, свежей ноткой магии.

– Поэтому я должен лично объяснить господину Найреллу особенности твоей магии. – он свернул к лестнице и с той же скоростью начал подниматься по ступенькам. – Видишь ли, он привык не доверять словам студентов, которых ещё не знает.

– Угу, – промычала я. – Догадываюсь.

На этажах пахло по-разному. На втором – порохом, маслом для смазки деталей и чем-то кислым. На третьем – пряным, бьющим в ноздри ароматом трав, настоек и притираний. Воздух на четвёртом, наоборот, был свежим и бодрящим, как будто на улице не начало осени, а зима в самом разгаре.

А пятый был пропитан запахами чернил, воска и бумаги.

Между четвёртым и пятым я услышала знакомый голос.

– Мать моя драконица.

Я подняла голову, не веря своим ушам. На верхней ступеньке, облокотившись на перила, стоял тот самый рыжий дракон из Райской птички. Волосы собраны в хвост, руки скрещены на груди, а на губах довольная ухмылка.

Глядя поочерёдно то на меня, то на Мортейна, он присвистнул и восхищённо выдал:

– У тебя талант влипать в неприятности, милашка!

Я уже открыла рот, чтобы огрызнуться на дерзкое "милашка", но ректор меня опередил.

– А ты почему здесь? – поинтересовался ледяным тоном. – Ты должен быть с выпускниками.

Рыжий расслабленно потянулся и без капли сожаления в глазах протянул:

– Виноват, господин ректор. Одна нога здесь

Не закончив фразу, он ловко перепрыгнул аж через четыре ступеньки и понёсся вниз, почти не касаясь пальцами перил.

Я проводила его изумлённым взглядом. Значит, он тоже студент?

Скорее всего, а то на преподавателя не тянет.

– Кто это? – осторожно полюбопытствовала.

Мортейн вздохнул и неохотно процедил сквозь зубы:

– Моя головная боль. И, как вижу, вы уже знакомы.

– К сожалению, так получилось, – буркнула я, но ректор уже шагал дальше.

Пятый этаж встретил гомоном. У дверей группками кучковались первокурсники – глазели на таблички, перешёптывались, толкались. Кто-то нервно смеялся, пытаясь разрядить напряжение несмешными шутками, кто-то поправлял одежду, а кто-то просто стоял с потерянным видом.

Завидев Мортейна, народ торопливо расступился, и как бы я ни старалась держаться за его спиной, всё равно ловила на себе целое ассорти взглядов – удивлённые, недоумённые, и даже завистливые.

Мол, кто она такая?

Почему ректор лично её сопровождает?

Данте Мортейн остановился у массивной двери из тёмного дерева. Резная, с гербом факультета: скрещённые меч и лук. И табличка Факультет Арсенал. Декан Г. Найрелл.

Под ложечкой неприятно засосало, а ректор потянул на себя дверную ручку, не удосужившись постучать.

– Габриэль, – сказал, переступая порог, – отвлекись ненадолго. Я привёл к тебе особенную студентку.

Глава 7

Я-то надеялась продержаться весь разговор за широкой ректорской спиной, а он шагнул в сторону, и я оказалась прямо под прицелом тёмных глаз Найрелла.

Декан сидел за столом и с мрачным видом заполнял какой-то документ, используя для этого традиционное белое перо и тёмно-синие, мерцающие чернила. Острие тихо царапало бумагу, но замерло, стоило ему поднять голову.

Сперва дрогнули скулы. Потом глаза недобро сузились. А секундой позже перо в его пальцах звонко хрустнуло и на бумагу брызнули чернила.

В этот момент я уже переступила порог, но уже захотела обратно. Может, ещё есть возможность попятиться, закрыть дверь и попросить перевод на другой факультет? Любой, где декан – это благообразный старичок с добрыми глазами.

Или лучше женщина – пускай суровая и строгая, точно валькирия. Но такая, которая не сверкает молниями из-под ресниц.

– То, что она особенная, я уже понял, – наконец, выдавил декан. – Имел счастье убедиться.

Тяжело выдохнув, он откинулся на спинку кресла. Бросил, не глядя, остатки пера в мусорную корзину и добавил с явной неохотой:

– И до последнего надеялся, что это чудо забрело в нашу академию по ошибке.

Я молчала. Понимала, что любое неосторожное слово может стоить мне не просто учёбы, но и, возможно, будущего. Под ложечкой засосало так, что перехватило дыхание.

Данте Мортейн с любопытством в глазах перевёл взгляд с декана на меня.

– О, так вы уже знакомы? Боюсь спросить, при каких обстоятельствах.

Ну как бы вам сказать Я не позволила вашему подчинённому украсть из ресторации смазливую певицу?

– Это случайно получилось, – хрипло прокаркала я. Горло как назло неприятно запершило. – И я в тот момент не знала, что вы – господин Найрелл, мой будущий декан.

– Не знала, – повторил Габриэль без капли эмоций в голосе.

Ректор не вмешивался. Просто стоял у двери и наблюдал, скрестив руки на груди. А в глазах странный интерес, как будто ему было известно гораздо больше, и он лишь наблюдал за нашей реакцией как за спектаклем.

Найрелл неторопливо поднялся. Обогнул стол, на ходу сминая испорченный лист в корзину, на котором я успела разглядеть некрасивую кляксу от невысохших чернил.

Надеюсь, это был не мой приказ о зачислении.

Я торопливо скользнула взглядом по кабинету: шкафы с папками, стол, заваленный бумагами, на стенах красивый меч под стеклом, в рамочке. Пахнет свежо, как будто окна настежь открыты.

И ни одного тяжёлого предмета рядом. Нечем, если что, обороняться.

Найрелл сокращал расстояние. Каждое движение плавное, как у хищника. Выверенное.

По спине пробежали мурашки, а следом скатилась крупная капля пота – точно от шеи вниз, по позвоночнику. В кабинете вдруг стало тесно и воздух так уплотнился, что я могла глотать его ртом, как кисель.

– Найрелл, не дури, – ректор оставался на удивление спокойным. Хотя что ему, его жизни ничего не грозило.

Тот проигнорировал и остановился в шаге от меня. Наклонил голову, рассматривая меня как насекомое, которое ползёт по голой коже, и которого вот-вот стряхнут резким щелчком пальцев.

– То есть, – поинтересовался неестественно спокойным голосом, за которым, я уверена, последует взрыв. – То есть, если ты бы знала, что я – твой будущий декан, ты бы не вмешалась?

Вопрос с подвохом, тут и дураку понятно. Сразу несколько ловушек в одной фразе.

С ответом я не торопилась. Подумала секунду, другую, тщательно взвешивая каждое слово. Если я скажу да, то совру и буду выглядеть трусихой. Брякну нет и подтвержу, что мне плевать на авторитеты.

Тянуть с ответом было нельзя и я решилась. Встретила его тяжёлый, прожигающий до косточек взгляд с той самой искрой в глубине, и отчеканила едва не по слогам:

– Я бы сделала всё так же.

Найрелл коротко усмехнулся. Точнее, оскалился, но я не отступила и добавила:

– Только знаете, господин декан, я бы не стала грозить вам стражей.

– Неужто?

– Я бы пригрозила вам ректором, – выдала ему, краем глаза заметив, как Мортейн зачем-то прикусывает нижнюю губу. – А ещё накатала бы на вас жалобу для убедительности. Служебные разбирательства, знаете ли, могут нехило подпортить карьеру.

Воцарилась такая звенящая тишина, что в ушах аж заломило.

Найрелл медленно перевёл взгляд на Мортейна. Тот стоял, по-прежнему скрестив руки на груди с закушенной губой, а глаза блестели так, словно он стал свидетелем лучшего представления в его жизни.

Декан снова посмотрел на меня. Наклонился ближе, и я почувствовала аромат кофе и лимона, а также уже знакомые нотки озона, от которых так странно ёкнуло внутри.

– Я же говорил тебе брысь с глаз моих, – прошипел он тихо, чтобы слышала только я.

Воздух между нами стал колким, как иней.

Не глядя на Мортейна, он спросил:

– Как её зовут?

– Джейн Фолл, – спокойно ответил ректор и тем же тоном добавил, будто речь шла о расписании или планёрке. – Габриэль, без глупостей. Она студентка, и с этой минуты ты несёшь за неё ответственность.

Найрелл пропустил его слова мимо ушей, точнее, сделал вид, что не расслышал.

– Джейн Фолл, значит, – повторил, растягивая слоги, и недобро улыбнулся. Опасно-предвкушающей улыбкой.

– Что ж, Джейн Фолл Я тебя предупредил.

Глава 8

Причём сказано это было таким тоном, будто он уже вынес мне приговор, скрепив своей деканской подписью. И сейчас добавит, мол, беги, спасайся, пока можешь. Брысь за ворота и забудь вообще про Академию Бастион.

Под кожей разливался тягучий холод, как будто меня медленно окунали в ледяную прорубь, начиная с поджавшихся пальцев ног.

А потом я в полной мере ощутила его магию.

Она накатила волной. По коже скользили тысячи маленьких грозовых разрядов, острых как иголки. Волоски на руках и затылке встали дыбом, дыхание перехватило. В один момент мне даже показалось, что одно неосторожное движение, и эти колючие молнии пронзят меня насквозь!

Это было больно, унизительно и неприятно. Как будто чужая магия искала на мне слабое место, куда можно побольнее надавить и подчинить, поставив на колени!

И вместо того, чтобы сдаться и просить его остановиться я разозлилась.

Нет, уж, декан Найрелл. Очень по-взрослому давить магией на студентку.

Не подчинюсь и не позволю!

Парой резких движений я выпрямила спину и расправила плечи, ощущая, как похрустывают позвонки. И заставила себя выдавить улыбку.

– Я вас услышала, господин декан, – произнесла недрогнувшим голосом, а затем вежливо добавила. – Выдайте мне, пожалуйста, пропуск, список литературы, допуск в общежитие и всё, что требуется первокурснику.

Ответом мне стал тихий, едва уловимый скрип зубов. Неприятные ощущения от молний разом прекратились.

Мортейн, наблюдавший за нами, как учёный маг за лабораторными мышами, поторопил декана:

– Габриэль, предоставь студентке нужные документы, потом займись теми, кто ждёт в коридоре. А я пойду, надо поприветствовать остальные курсы.

Я проследила за ректором, который вот так просто решил оставить меня с тем, кто без предупреждения прощупал своей магией будущую ученицу!

С тихим, но отчётливым щелчком дверь закрылась, оставляя нас вдвоём.

Не знаю, чего я ждала. Может, что Найрелл снова начнёт угрожать и демонстрировать грани своего опасного и неприятного магического дара, но он просто развернулся и направился к столу. Сел в кресло – плавно, без единого лишнего движения и взял одну из папок, что стопкой возвышались под рукой.

– Вот, – сухо произнёс, протягивая мне папку через стол. – Здесь всё. Информация и допуски.

Картон был тёплым на ощупь, с тиснёной эмблемой академии на тёмно-синей поверхности. Найрелл тем временем открыл верхний ящик и достал плоскую металлическую коробочку.

– Пропуск. Имей в виду, потеряешь или сломаешь – новый не выдаю. Никому.

Я молча кивнула. Если думает, что я начну спорить – не дождётся.

Сунув папку под мышку, я открыла коробочку и увидела браслет. Тонкая серебристая цепочка – почти невесомая, и плоский прямоугольник с выгравированным на нём названием нашего факультета.

Затаив дыхание, я достала браслет. Прохладный металл цепочки мелодично звякнул, скользнув по ладони, и как только я надела его на запястье – браслет сам собой подстроился под руку. Не болтался свободно, но и не передавливал кожу.

Габриэль Найрелл тем временем уткнулся в бумаги, делая вид, что моё присутствие его ни капельки не беспокоит. И вместо того, чтобы уйти, я вполголоса спросила:

– Господин декан, разрешите вопрос?

Он с явной неохотой поднял глаза, и я снова увидела в них крошечные отблески молний.

– Ну, попробуй.

– Вы на удивление спокойно отдали мне всё, что требуется для учёбы. Папку, пропуск, допуски, – я сделала паузу, собираясь с духом. – Признайтесь честно, в чём подвох?

Глава 9

Найрелл посмотрел на меня так, будто я спросила почему трава зелёная, а небо голубое. Но всё же соизволил ответить:

– Потому что, Фолл, ты здесь долго не продержишься.

Сказал и снова уткнулся в бумаги, будто я уже ушла, и всё, что мне оставалось – это выругаться про себя.

Козёл, – в своей голове я не стеснялась в выражениях. – Гад и хам надменный.

Внутри всё кипело и грозилось вылиться наружу, но я чудом удержалась и твёрдо отчеканила:

– Не дождётесь, господин декан. Через пять лет вы лично вручите мне диплом.

Развернулась и сопровождаемая гробовым молчанием вышла за дверь. С той стороны уже собралось человек десять. Шесть парней и четыре девчонки, смотревшие на меня с искренним недоумением.

Я буркнула, не глядя:

– Заходите. Декан в потрясающем настроении.

И пошла прочь, не дожидаясь их ответа.

Спустившись на два пролёта, я прислонилась спиной к прохладной каменной кладке и только тогда выдохнула с облегчением.

Вот же повезло с факультетом.

Но к счастью, ректор Мортейн чётко обозначил Найреллу, что он на моей стороне.

В голове шумело, а сердце колотилось так, будто я пробежала кросс по пересечённой местности. Медленно выдохнула и открыла папку с направлениями.

– Так, что тут у нас, – я нарочно бормотала вслух, чтобы отвлечься от неприятного разговора в кабинете. – Это для общежития, ага список литературы и справочных пособий, угу талон на получение нескольких комплектов формы, м-м

Ещё там были план территории и брошюра с общей информацией об академии.

– Ладно, – сунула папку под мышку и принялась спускаться на первый этаж. – Сперва закину сумки, потом книги, потом форма. А вечером можно будет и прогуляться по территории. Посмотрю, что и где.

На улице вовсю играла бодрая, праздничная музыка, но самого оркестра я не заметила. Зато соблазнительно пахло свежей выпечкой и, присмотревшись, я увидела справа несколько палаток, перед которыми выстроилась очередь из студентов.

Есть не хотелось – спасибо радушному приёму декана. Я обогнула фонтан и пошла вдоль главного здания, как вдруг услышала:

– Да я тебе точно говорю, в прошлом году оркестра не было.

– Видимо, поступил очередной богатенький отпрыск.

Я замедлила шаги и увидела на одной из лавочек двух миловидных блондинок. У одной на коленях стояла белоснежная коробка, перевязанная алой лентой. На боку изящными завитушками было выведено название дорогущей кондитерской. Вчера я заглянула туда по незнанию и чуть в обморок не рухнула от цен.

Вторая лениво помешивала чай в картонном стаканчике. Причём не ложкой или палочкой – она водила пальцем над поверхностью, и жидкость подчинялась её движениям.

– А говорят, в Бастион не берут по блату, – вздохнула первая

– Ты чего, до сих пор в эти сказки веришь? – усмехнулась вторая.

Я прошла мимо, стиснув зубы. Зачем ссориться и портить всем настроение?

Пускай думают, что хотят. Папа, с блеском окончивший Бастион, всегда говорил, что равенство – главное достоинство этой академии. Поблажек не было ни для кого, хоть ты бедняк, хоть будущий король. Все живут в одинаковых условиях.

И как назло в голове тут же всплыл голос Найрелла:

Потому что, Фолл, ты здесь долго не продержишься.

– Не дождётесь, – проворчала себе под нос и ускорила шаг.

Общежитие оказалось длинным трёхэтажным зданием из светло-жёлтого камня. Напротив – такое же, из дверей которого выходило несколько парней.

Между ними располагалась широкая площадка с турниками, верёвочными лестницами и бревном для равновесия, и её ровной лентой опоясывала беговая дорожка.

Я толкнула дверь женского корпуса всё ещё пытаясь в полной мере осознать, что это место станет моим домом на ближайшие пять лет.

Уютный холл встретил прохладой. Стены были выкрашены в светлый, кремовый цвет, на полу серая плитка без единой соринки. У дальней стены примостилась длинная скамейка из тёмного дерева, а над ней пробковая доска для объявлений, на которой уже висело приколотыми несколько листков.

Рядом со скамейкой стояла кадка с фикусом, а слева от входа – стойка, за которой обычно сидит комендантша.

Но вместо взрослой женщины за ней была молодая девчонка лет двадцати с каштановыми кудряшками, собранными в два неряшливых пучка подобно рожкам. Бросив на меня быстрый взгляд, она продолжила вещать трём первокурсницам, которые переглядывались с потерянными лицами.

– Таковы правила, увы, – вздыхала она. – Либо берёте те ключи, что даю я. Либо

Она сделала таинственную паузу и красноречиво понизила голос:

– за добровольное пожертвование на нужды общежития вы сами выберете любую свободную комнату на третьем этаже.

Одна из девчонок вздохнула, вторая полезла в кошелёк. Третья принялась шарить по карманам, и тут из подсобки вышла пожилая женщина.

Строгое коричневое платье, неизменная эмблема на груди, а в руках тряпка, которая тут же угрожающе взметнулась над головой кудрявой девушки:

– Виола! Совсем обнаглела? Брысь немедленно, пока я ректору не рассказала о твоих выходках!

Виола ловко увернулась и заверещала, неуклюже пытаясь выбраться из-за стойки.

– Ай-ай-ай, ну бабушка! Я ж не для себя, ай! Между прочим, я собирала на новую доску для объявлений! Для тебя же старалась! Ой!

Она шустро смоталась вверх по лестнице в конце холла, а женщина виновато посмотрела на трёх растерянных студенток.

– А вы тоже хороши, развесили уши, – беззлобно проворчала комендантша. – Она сама ещё студентка. Дали боги внучку-непоседу, думала, хоть академия её уму-разуму научит.

Она взмахнула рукой, поджала губы и вручила девушкам ключи.

Те хором поблагодарили и друг за другом потянулись к лестнице.

Я подошла к стойке и протянула направление.

– Добрый день! Меня зовут Джейн Фолл, факультет Арсенал.

Женщина глянула вперва на бумагу, затем на меня и устало улыбнулась.

– Одетта Вьен, приятно познакомиться. Держи, – она протянула мне такой же железный ключ на ободке. – Там уже как раз заехала соседка. Второй этаж, комната двести пять.

Второй этаж встретил почти стерильной чистотой. На подоконниках стояли горшки с фиалочками, на стенах – кашпо, а в углах кадки с неизменными фикусами. Кто-то, видимо, госпожа Вьен, очень любила растения. Причём каждый горшок едва заметно светился магией.

Интересно, для чего?

Но что меня ещё сильнее поразило – так это белая, пушистая дорожка в коридоре.

Серьёзно? – изумилась я. – Да она уже завтра станет серой.

Дверь в мою комнату была приоткрытой. Внутри никого, зато обе кровати были с горкой завалены разнообразным барахлом. Платья, кофты, какие-то коробки, шляпная картонка, свёртки.

Я аж растерялась: обе кровати уже заняты?

А моя-то где?

Сумки уже неприятно оттягивали плечи. Я шагнула вперёд, и вдруг сзади раздался испуганный вопль:

– Пригнись! Убьёт же!

Глава 10

Инстинкты сработали безупречно. Я в ту же секунду бросилась на пол - животом вниз, руки прикрывают затылок. Над головой пролетело что-то массивное и с силой грохнулось на пол между кроватями.

Приподняв голову, я увидела огромный чемодан цвета слоновой кости. От удара он раскрылся и из него вывалилась ещё одна гора роскошных платьев.

Изумлённый взгляд застыл на кружеве, которое приземлилось перед самым моим носом.

– Извини, пожалуйста! Не задело? – над головой раздался тот же самый голос, но уже спокойный, с лёгкой хрипотцой. – Задумалась, а у меня левитация всё ещё работает нестабильно.

– Да вроде нет, – пробормотала я, поднимаясь на четвереньки.

Задрав голову я увидела роскошную красавицу, похожую на картинку из модного журнала. Тёмные волосы уложены в идеальные локоны, большие глаза с кукольными ресницами выражали неподдельную тревогу, а платье на ней стоило больше, чем мой отчий дом. Вчера я проходила мимо столичного салона и видела подобное с ценой на витрине.

Она протянула мне узкую ладошку, увенчанную длинными ногтями, покрытыми жемчужным лаком:

– Меня зовут Кассия, – улыбнулась она и чуть тише добавила фамилию, – Аурэль. Но если поладим, можешь звать меня просто Кэсс.

– Джейн Фолл, – представилась в ответ, принимая помощь и поднявшись на ноги. – Погоди, как ты сказала? Аурэль?

Я вытаращила глаза, мысленно проговаривая про себя её фамилию.

Это же один из сильнейших магических родов! Богатейшие люди в королевстве, чьи портреты печатали в газетах практически ежедневно.

– Ясно, – Кассия без труда считала мою реакцию и вздохнула. – Только давай без ярлыков, ладно?

– Нет-нет, – перебила я, замахав руками, – просто я не ожидала, что ты

Я снова замялась, подбирая слова так, чтобы моя знатная и влиятельная соседка не обиделась.

– способна извиняться?

– окажешься нормальной, – выпалила одновременно с ней.

Кассия замерла, а потом звонко расхохоталась, проходя мимо меня через порог.

– А ты забавная, – выдохнула она сквозь проступившие в уголках глаз слезинки. Изящно смахнула их мизинцем и продолжила. – Пойдём, разберём вещи.

Она подошла к одной из кроватей, ловко сгребла в охапку все вещи до единой, и бросила сверху на раскрытый чемодан.

– Я тут уже похозяйничала немного, – она снова обезоружила меня улыбкой. – Но у меня была причина взять это всё с собой, несмотря на форму. Потом расскажу, если захочешь.

– Без проблем, – я вернула ей улыбку и склонилась над сумкой со своими немногочисленными пожитками.

– А по поводу нормальности, – продолжила она, раскладывая наряды по всем свободным поверхностям, – так меня с детства готовили к поступлению сюда. Сразу как дар проявился. В Бастионе же помешаны на равенстве.

Я разложила по кучкам исподнее, пару ночных сорочек и несколько платьев на выход, поглядывая на шкаф, стоящий на моей стороне комнаты. Вообще-то, их было два, но что-то мне подсказывало, что в один шкаф всё добро моей соседки не поместится.

– У меня все родственники до седьмого колена здесь учились. И деды, и бабки, – болтала она, не отрываясь от своего занятия. – И они мне с пелёнок твердили, что теневым тварям безразлично кого жрать – бедняка или принцессу. На поле боя никому нет дела до происхождения.

Я кивнула. Отец говорил мне то же самое.

– А если нос воротить и тыкать социальным положением? – она на секунду остановилась усмехнулась, сдув с лица непослушный локон. – В момент, когда твоя жизнь будет зависеть от соседа по отряду, он может припомнить всё дерьмо. Извини за прямоту. И оставить тебя лежать там. Вот и всё.

Я с ней согласилась:

– Логично.

– Угу, – промычала Кэсс. И прежде чем я успела что-либо ещё сказать, она небрежно взмахнула рукой. С кончиков пальцев сорвались бежевые искры и платья вмиг уменьшились до размеров кукольных!

– Бытовая магия! – не удержалась я от удивлённого возгласа.

– У нас в роду у всех по два дара, – улыбнулась она, без труда размещая весь свой багаж на полках шкафа. – Мне достались бытовой и зелья.

С Кэсс оказалось неожиданно легко, хотя каждое движение и жест выдавало в ней аристократку до мозга костей. Мне стало стыдно за свою первую реакцию.

– Там, откуда я, из знати только мэр и отставной генерал с семейством, – пояснила ей. – Я про вас лишь по газетам знаю, и то только то, что пишут.

– Ничего страшного, – беззлобно отмахнулась Кэсс. – У нас пять лет впереди, будет время узнать друг друга.

Мы болтали о пустяках и потихоньку обживались. Комната оказалась светлой и уютной – вовсе не похожей на казармы, которые я себе представляла. Две кровати с бежевыми шерстяными покрывалами, между ними две тумбочки с лампой. У окна разместился письменный стол на двоих и два стула. На подоконнике цветок в горшке, на стенах – несколько полок, а у противоположных стенах возвышались платяные шкафы.

– Я думала, тут всё строже. Папа рассказывал, что во времена его студенчества здесь были настоящие казармы, – призналась я, проведя пальцем по подоконнику. Ни пылинки. – А тут уютно. Цветы, фонтаны на улице