Полная версия
Амир, все еще стоявший у окна, повернул голову. Его глаза впились в сестру с изучающим выражением. Будто он впервые увидел перед собой не привычную мишень для издевок, а кого-то, кого стоит опасаться.
– Что ж, – сказал он медленно, отходя от окна и направляясь к своему месту напротив Ясмин. – Раз сестра так бодра, может быть, сразу перейдем к делу? Восточная арена. Городок ученых. Разбойники отравили колодец. Народ в панике. Какие будут предложения?
Глава 4.
– Нужно закрыть городок и залить его огненными стрелами, – произнес советник Рашид, не прерывая мерного перестука агатовых четок. Голос его звучал сухо и деловито, словно он предлагал не сжечь сотни людей заживо, а подрезать засохшую ветвь виноградной лозы. – Отрежем больную часть – и избежим набегов этих варваров в будущем. Пустынники поймут, что империя не торгуется, и отступят в свои пески.
По залу прокатился одобрительный гул. Несколько голов качнулись в такт словам, словно колосья под ветром.
– Поддерживаю, – подал голос советник Тахир, грузный мужчина с маслянистым блеском в глазах. – Восточная арена всегда была обузой. Библиотека? Кому нужны эти пыльные свитки, когда караваны с юга приносят живое золото? Закрыть, сжечь, забыть.
– Именно, – прошелестела госпожа Наира, подаваясь вперед. Пурпурный тюрбан качнулся, как распустившийся цветок. Она небрежно бросила на стол пергаментный свиток; тот развернулся, явив всем алую восковую печать с изображением трех башен. – Я уже позаботилась о необходимых мерах. Башня магов согласна предоставить огненных ткачей для зачистки арены. У меня есть все нужные соглашения. Осталось только подписать приказ.
Она посмотрела на Ясмин – не прямо, а искоса, словно рассматривая забавную безделушку.
Амир промолчал, но уголки его губ дрогнули. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе, и стал похож на зрителя в первом ряду театра, где дают занятную пьесу.
– А что же наш доблестный генерал? – вдруг вклинился Тахир, поворачиваясь всем корпусом к колонне, у которой стоял Джарван. Маслянистые глазки сощурились. – Его солдаты который месяц бездействуют. Только и делают, что держат дороги в порядке. А тем временем караваны кормят даже людей ятагана. Ведь так, генерал?
В зале повисла тишина. «Люди ятагана» – старая кличка наемников-пустынников, которые грабили караваны с юга. Сравнивать с ними имперского генерала было почти прямым оскорблением. Почти – потому что всегда можно было сослаться на «невинное замечание».
Джарван не шелохнулся. Он по-прежнему стоял у колонны, скрестив руки, и его коричневые глаза с зеленоватым отливом остались спокойными, как гладь подземного озера.
– Мои солдаты охраняют три тысячи миль имперских дорог, советник Тахир, – ответил он ровно. – Караваны идут по расписанию, пустынники обходят гарнизоны стороной. Если у вас есть доказательства обратного – прошу предъявить. Если нет – оставим риторику.
Тахир побагровел.
– Вы забываетесь! Кому вы служите, генерал? Императрице? Или, может, принцу? Или ваш нейтралитет – просто способ усидеть на двух стульях?
– Я придерживаюсь нейтралитета, – произнес Джарван так спокойно, что даже факелы на стенах, казалось, перестали потрескивать. – И подчиняться не буду ни людям Амира, ни людям Ясмин. Я подчиняюсь империи. Той, что стоит на четырех аренах и держится на законе. Если совет желает оспорить закон – я слушаю.
Амир чуть наклонил голову, разглядывая генерала с новым интересом. Цепкие глаза блеснули – не зло, но расчетливо. Джарван только что дал понять, что не станет марионеткой ни одной из сторон. А это означало, что его можно либо склонить, либо убрать.
Ясмин воспользовалась паузой. Она глубоко вдохнула и заговорила:
– Городок еще можно спасти.
Головы повернулись к ней. Кто-то удивленно, кто-то с плохо скрываемым раздражением. Наира вскинула подбородок, и перстни на ее пальцах звякнули.
– Отравленный колодец можно очистить, – продолжила Ясмин, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Если послать туда магов воды и инженеров, если восстановить укрепления и дать жителям надежду, восточная арена выстоит. Мы не можем просто так взять и закрыть...
– Ваше Императорское Величество, – перебил ее Рашид. Четки замерли в его пальцах. – Мы все ценим вашу... чувствительность. Это похвально. Но вы не хуже меня знаете: восточная арена убыточна. Колодец отравлен. Пустынники наступают. А что вы предлагаете? Мечтать? Надеяться?
Он обвел взглядом остальных, ища поддержки.
– Вы слишком молоды, чтобы помнить, как ваш прадед разделял арены, – подала голос Наира. – Это было жестокое решение, но правильное. Иногда нужно резать по живому. Женское сердце не всегда способно это понять. Особенно если женщина получила трон по наследству, а не по заслугам.
Удар был нанесен мягко, почти ласково – и именно поэтому достиг цели. Ясмин почувствовала, как запылали щеки. «Не по заслугам». «Женское сердце». Даже здесь, в другом мире, старая песня звучала все с теми же нотками снисходительного презрения.
Абу за ее спиной тихонько зарычал.
Но Ясмин не взорвалась. Она закрыла глаза. Всего на миг – но в этом миге перед ней пронеслась картинка из игры. Зара. Дар Неба. Девушка с сияющими ладонями, способная исцелять одним прикосновением. Та, чьи способности в игре были валютой – за них покупали союзников, ими торговали, на них охотились. И она появится в столице. Рано или поздно Зара войдет в Золотой зал, и ее руки засветятся тем самым светом, который способен свести с ума любого, кто ищет власти или наживы.
Ясмин открыла глаза. Ее янтарные радужки поймали свет из окна и на мгновение полыхнули золотом.
– Вы правы, госпожа Наира, – произнесла она, и голос ее зазвучал иначе: тихо, доверительно, с той особой интонацией, от которой даже скептики подаются вперед. – Я действительно не могу опереться на опыт долгих лет правления. Но у меня есть нечто другое.
Она сделала паузу. Ровно настолько, чтобы советники переглянулись.
– Прошлой ночью у меня было видение.
Советник Рашид замер с четками в пальцах. Госпожа Наира медленно опустила руку с перстнями на стол. Амир нахмурился.
– Во сне ко мне явилась Богиня Солнца, Мать земель, – солгала Ясмин, мысленно молясь, чтобы Абу не захихикал у нее над ухом. – Она сказала: если мы спасем городок ученых, если не дадим погибнуть восточной арене, она пошлет нам свой луч. И через время в главный город явится девушка, чьи руки лечат. Чьи прикосновения исцеляют любые раны. Дар Неба, рожденный в Сияющей пустыне.
Зал замер. Пауза длилась, пока биение сердца отсчитывало раз, два, три. Слишком долго. Ясмин уже решила, что перегнула, что сейчас ее поднимут на смех и...
– Видение, – медленно, точно пробуя слово на вкус, произнес Рашид. – Богиня Солнца редко говорит с людьми. Последний раз ее глас слышали во времена вашего прапрадеда.
– Вы утверждаете, что Мать земель говорила именно с вами? – в голосе госпожи Наиры больше не было патоки. Только холод. И интерес. Жадный, лихорадочный интерес женщины, которая уже прикидывала, сколько будет стоить на рынке девушка с исцеляющими руками.
– Именно так, – подтвердила Ясмин.
– И вы готовы подтвердить это перед Башней магов? – подался вперед Тахир. – Перед Хранителями Веры? Перед народом?
– Готова.
Советники переглянулись. Кто-то зашептался. Рашид возобновил перебор четок, но теперь бусины щелкали быстрее. Амир молчал. Он смотрел на сестру. Он не верил. Ни на грош не верил. Но он был достаточно умен, чтобы не говорить этого вслух – по крайней мере, сейчас. Потому что видение Богини Солнца было козырем, который бил все их «разумные доводы». Против прагматизма можно бороться прагматизмом. Против веры – только верой.
– Что ж, – нарушил тишину Джарван, и его глубокий голос прозвучал как гонг, завершающий первый раунд боя. – Если Мать земель дала знак, совет должен это обсудить. Я предлагаю перенести голосование по восточной арене на следующее заседание.
Госпожа Наира поджала губы. Пергамент со свитком от Башни магов она медленно, нехотя, подтянула к себе обратно.
– Хорошо, – произнесла она, и в этом слове было больше яда, чем в клыках песчаной гадюки. – Пусть будет так. Мы отложим решение. Но я надеюсь, Ваше Императорское Величество, что ваше «видение» подтвердится. Иначе это будет выглядеть как... дешевый трюк.
Ясмин встретила ее взгляд прямо.
– Я запомню ваш совет, госпожа Наира.
Амир поднялся. Белые одежды заструились вокруг него, когда он направился к выходу. Проходя мимо сестры, он совсем чуть-чуть наклонился и прошептал:
– Ты удивила меня, сестра. Не часто мне выпадает такое удовольствие. Но будь осторожна. Видения – шаткая опора для короны.
Он вышел, оставив за собой легкий шлейф запаха сандала и угрозы. Советники потянулись следом. Джарван задержался дольше всех. Он посмотрел на Ясмин с тем странным, непонятным выражением, которое она уже заметила раньше – будто он видел перед собой новую, незнакомую правительницу и пытался понять, нравится ли ему эта перемена.
– Моя госпожа, – произнес он тихо. – Я прослежу, чтобы в городок ученых отправили инженеров. На случай, если совет все же передумает.
– Спасибо, Джарван.
Он кивнул и ушел. Двери закрылись. Ясмин осталась одна в Золотом зале – если не считать парящего у плеча зверька с львиной кисточкой на хвосте.
– О-о, – протянул Абу, и его зеленые глаза сияли откровенным восторгом. – Это было великолепно. Богиня Веселья сейчас смотрела и аплодировала. Честное слово. «Мать земель дала знак»! Ты видела лицо Наиры? Оно было как прокисшее козье молоко.
– Я соврала, – выдохнула Ясмин, и только теперь позволила плечам опуститься. – Я соврала совету. Соврала перед всей империей. Если это вскроется...
– Если это вскроется, нас обеих казнят, – жизнерадостно подтвердил Абу. – Но знаешь что? Ты выиграла время. А время – это единственное, чего у нас не было.
Он подплыл ближе и уселся на подлокотник трона.
– К тому же, – добавил он вкрадчиво, – ты не совсем соврала. Зара действительно появится. И руки у нее действительно лечат. Ты просто... чуть сдвинула сроки в разговоре. И приплела Богиню Солнца. Скажем так: творческая интерпретация фактов.
Ясмин потерла виски. Платиновые пряди скользнули сквозь пальцы.
– Теперь мне нужно сделать так, чтобы это «видение» сбылось. Иначе на следующем совете меня просто сожрут.
– Именно, – Абу потерся пушистой щекой о ее плечо. – Поэтому, душа моя, тебе нужно кое с кем встретиться. Тайно. И довольно скоро.
– С кем?
Абу улыбнулся.
– С той, чей дар ты только что так удачно продала совету. Зара уже в пути. И ей очень, очень понадобится твоя помощь.
Глава 5.
Ночь укрыла Сахар-Арканум плотным темно-синим покрывалом, расшитым крупными звездами, какие бывают только в пустыне. Две луны – серебряная Сехмет и золотистая Ламис – висели над дворцом, точно две монеты, забытые на черном бархате.
Ясмин кралась вдоль стены. Мантия с глубоким капюшоном скрывала ее почти целиком, оставляя снаружи лишь кончик носа и прядь платиновых волос, которую она то и дело заправляла обратно. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она чувствовала себя до смешного глупо – правительница империи, пробирающаяся через задворки собственного дворца, словно воришка.
– Быстрее, быстрее, – подгонял Абу, паря у ее плеча. Зверек был в своей стихии: шерсть топорщилась от возбуждения, а зеленые глаза сияли ярче лун. – Охрана сменяется через семь минут. Если не успеешь – будешь объяснять, зачем императрице понадобилось гулять у забора в третьем часу ночи.
– Спасибо, что напомнил, – прошипела Ясмин, придерживая подол мантии.
Они добрались до дальнего угла дворцового парка. Здесь, среди зарослей олеандра и старого, разросшегося фигового дерева, в высокой каменной ограде зияла расщелина. Несколько камней были выворочены – видимо, много лет назад, – и образовавшаяся дыра была достаточно широкой, чтобы сквозь нее мог протиснуться некрупный человек.
– Вот он, выход в большой мир, – торжественно объявил Абу. – Ни одна стража не знает.
Ясмин присела, оценивая размеры дыры. Узковато. Очень узковато. Она откинула капюшон, чтобы видеть лучше, наклонилась и начала протискиваться. Мантия зацепилась за камень. Она дернула. Камень держал.
– Давай же, – пробормотала она, изворачиваясь.
И в этот момент за спиной раздался вежливый, сдержанный кашель.
Ясмин замерла. Кровь отхлынула от лица так стремительно, что ей показалось – она сейчас упадет в обморок. Абу издал сдавленный писк и метнулся ей за плечо.
– Доброй... ночи, Ваше Величество, – произнес глубокий, как всегда спокойный голос.
Она медленно, очень медленно выпрямилась и повернулась. Джарван стоял в пяти шагах, прислонившись плечом к стволу фигового дерева. В неверном свете двух лун его лицо казалось вырезанным из старой бронзы. Генерал был без парадного доспеха – простая темная туника, кожаные штаны, сапоги. Но даже так, без оружия, он излучал сдерживаемую силу.
– Могу я поинтересоваться, куда вы направляетесь? – спросил он, и в голосе не было угрозы. Только интерес. Небольшой, почти вежливый интерес, от которого почему-то становилось еще страшнее.
Ясмин сглотнула. Горло пересохло.
– Я... э-э...
Абу тем временем прикрыл рот лапой, но не от ужаса – от восторга. Его уши двигались, как у кота, ловящего далекие звуки, а глаза вдруг загорелись знакомым озорным огнем.
– О! – воскликнул он, и его голосок прозвенел на грани слышимости. – Богиня Веселья сделала заказ!
Он хлопнул в лапки. Перед глазами Ясмин развернулось полупрозрачное окно – больше, чем прежде, с золотистой рамкой и крошечными искорками по краям. В углу мерцала иконка песчаных часов, отсчитывающая секунды.
< Дополнительный квест: «Сердце генерала (или что от него осталось)»
Отношения с Джарваном: -5 (Презрение)
Генерал застал вас в компрометирующей позе у дыры в заборе. Он не дурак. Он знает, что императрицы не лазают по задворкам без причины. Придумайте что-нибудь или попрощайтесь с остатками его уважения.
Вариант А: Расположить генерала к себе (+10 к отношениям, открытие скрытой ветки доверия)
Вариант Б: Поссориться с генералом (-15 к отношениям, активация ветки соперничества, скрытый бонус к дерзости)
Награда: ???
Штраф за бездействие: Джарван доложит о вашей ночной прогулке совету. Репутация упадет ниже песчаного червя >
Ясмин мысленно застонала. Минус пять. Презрение. Он презирал ее. То есть, конечно, не ее – прежнюю Ясмин, которая, судя по всему, действительно была слабой и нерешительной правительницей. Но сейчас-то за рулем была она! И этот суровый, невозмутимый генерал смотрел на нее с таким выражением, которое яснее всяких очков показывало: он не ждет ничего хорошего.
«Богиня Веселья ребенок? – мелькнула мысль. – Она что, серьезно превращает мою жизнь в симулятор свиданий?»
Она пожевала внутреннюю сторону щеки. Боль отрезвила. Думай. Думай быстро. Он генерал. Военный. Что может заставить военного подчиниться правительнице, которую он презирает? Только одно: угроза империи.
– Генерал Джарван, – произнесла она, выпрямляясь во весь рост. Мантия упала с плеч, открывая простое темное платье под ней. – Я рада, что вы здесь. Честно говоря, я собиралась послать за вами, но...
Она сделала паузу. Джарван приподнял бровь. Всего на миллиметр, но она заметила.
– Но видение, – продолжила Ясмин, вкладывая в голос максимум таинственности, на какую была способна в три часа ночи у дыры в заборе, – повторилось.
– Видение, – повторил Джарван. Без интонации. Просто слово.
– Да. Мне снова явилась Богиня Солнца. Она сказала... – Ясмин набрала в грудь воздуха и мысленно попросила прощения у всех божеств, настоящих и вымышленных. – Она сказала, что караван со специями, который идет по восточной дороге, будет разграблен. Сегодня. До рассвета. Пустынники готовят засаду у Змеиного ущелья. Мне нужно было срочно проверить... посмотреть... удостовериться.
Джарван молчал. Две луны отражались в его глазах, и разглядеть выражение было невозможно.
– Вы хотели пойти к Змеиному ущелью, – произнес он наконец, – через дыру в заборе. Одна. Без охраны.
– Я... – Ясмин запнулась. – Я не хотела поднимать панику. Если бы я приказала седлать лошадей, совет узнал бы через час. А если видение ложное – меня бы высмеяли.
– Логично, – кивнул Джарван. И добавил: – Если не считать того, что это безумие.
– Возможно.
Она посмотрела на него прямо, не отводя взгляда. Янтарные глаза встретились с каре-зелеными.
– Но вы здесь, генерал. И если вы согласитесь мне помочь, мы можем проверить мое видение вместе. Если я ошиблась – что ж, вы станете свидетелем моего позора. А если нет – мы спасем караван и поймаем пустынников.
Пауза. Долгая, как путь через Сияющую пустыню.
Абу за ее спиной замер, не дыша. Даже его уши перестали двигаться.
– Вы ведете себя не как прежде, – сказал вдруг Джарван. Это был не вопрос.
У нее екнуло сердце.
– Я все та же, – ответила она осторожно. – Просто... не выспалась.
Джарван смотрел на нее еще несколько долгих секунд. Потом оттолкнулся от дерева, выпрямился во весь свой внушительный рост и коротко кивнул.
– У Змеиного ущелья стоит мой разъезд. Если пустынники действительно там, мои люди уже могли заметить движение. Но проверить лично – хорошая мысль.
Он шагнул к ней ближе, чем позволял этикет, и протянул руку.
– Идемте через главные ворота, Ваше Величество. Как подобает правительнице и ее генералу. А не через дыру в заборе.
Ясмин выдохнула. Кажется, она все-таки не провалила квест.
– Идем, – согласилась она, вкладывая ладонь в его руку.
Пальцы Джарвана были теплыми, сухими и на удивление осторожными. Абу за ее спиной беззвучно захлопал в лапки. Перед глазами Ясмин вспыхнуло и погасло сообщение:
< Текущий статус: +5 (Настороженное любопытство) >
– Кстати, генерал, – добавила она, когда они шли по ночной аллее к главным воротам, – как вы вообще оказались у фигового дерева в такой час?
Джарван не обернулся, но ей показалось, что уголок его губ дрогнул.
– Я мог бы спросить вас о том же, Ваше Величество. Но, полагаю, у каждого свои секреты.
Он ускорил шаг.
Глава 6.
Они вышли через главные ворота, миновав сонную стражу, которая вытянулась при виде генерала и закутанной в мантию фигуры рядом с ним. Джарван не стал объяснять, кого сопровождает, – лишь коротко кивнул начальнику караула, и ворота отворились с тихим скрежетом, точно старик, потревоженный во сне.
Город встретил их глубокой тишиной. Столица Сахар-Арканума в этот час напоминала не великий город, а бродячую собаку, пораженную лишаем: клочки голых улиц перемежались темными пятнами переулков, тусклые масляные фонари горели через один, отбрасывая дрожащие круги света на мостовую. Пыль, поднятая дневными ветрами, еще не осела и висела в воздухе тонкой взвесью, от которой першило в горле.
– Сюда, душа моя, – прошелестел Абу, указывая лапкой направление. Зверек плыл впереди, и в лунном свете его дымчатая шерсть отливала серебром. – Восточная дорога начинается у Кофейной площади. Если поторопимся, успеем до рассвета.
Ясмин поправила капюшон, надвинув его пониже на лоб, и последовала за своим крылатым проводником. Джарван шагал чуть позади и левее.
На Кофейной площади горел свет. Одинокая кофейня – низкое здание с арочными окнами и выцветшим навесом – еще не спала. Внутри, за мутноватыми стеклами, угадывались фигуры: несколько засидевшихся допоздна астрономов в темных халатах склонились над свитками, пили из крошечных чашек и спорили о чем-то, тыча пальцами в нарисованные звездные карты. В Сахар-Аркануме кофейни были не просто местом, где подавали горячий напиток, – они были храмами мудрости, приютами для тех, кто привык думать ночами.
А перед входом, на деревянном ящике, заменявшем сцену, сидел уличный музыкант. Высокий, тощий, в запыленном тюрбане, он поднес к губам дудук – старую деревянную дудку, исцарапанную и темную от времени. Мелодия полилась в ночной воздух: тягучая, унылая, словно ветер над барханами, оплакивающий что-то, чего уже не вернуть.
Ясмин замедлила шаг. Музыка зацепила ее – непонятно чем, может быть, своей безысходной, пробирающей до костей честностью. Потом она увидела корзинку. Та стояла у ног музыканта – плетеная, с широким горлом. И под заунывные звуки дудки из корзинки начала вытягиваться змея.
Не обычная. Две головы покачивались в такт мелодии, извиваясь и переплетаясь. Между ними натянулся широкий кожаный капюшон – в точности как у кобры, но больше, грубее, с швами, точно его сшили из старого седла. Змея танцевала: поднималась все выше, раскачивалась, и ее раздвоенные языки мелькали в свете фонаря с гипнотической размеренностью.
Ясмин застыла. Она помнила эту змею. В игре такая же или очень похожая укусила одного из спутников Зары где-то на втором уровне. Укус был ядовитым, не смертельным, но спутник выбывал на три игровых дня. А если под рукой не оказывалось противоядия...
– Ваше Величество? – голос Джарвана вывел ее из оцепенения. – Вам нехорошо?
– Все в порядке, – она мотнула головой, отгоняя воспоминания. – Просто... засмотрелась. Идем.
Она уже собиралась двинуться следом за Абу, который нетерпеливо нарезал круги в воздухе у поворота, когда генерал вдруг остановился.
– Постойте.
Ясмин обернулась.
– Вы собрались идти пешком? – спросил Джарван, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на удивление. – До восточной дороги три мили. По ночной пустыне. В мантии, которая путается в ногах.
– Я...
– Давайте возьмем хоть ишака, – произнес он с той особенной интонацией, с какой говорят о вещах самоочевидных. – Если вы, конечно, не планируете добираться до Змеиного ущелья к следующему полудню.
Абу прыснул. Ясмин метнула в него яростный взгляд, но зверек уже отвернулся, делая вид, что изучает архитектурные особенности соседней лавки.
– Ишака, – повторила она, чувствуя, как краска заливает щеки под капюшоном. – Вы правы, генерал. Я... не подумала.
Джарван смотрел на нее все с тем же странным выражением – не насмешливым, нет, скорее задумчивым, будто пытался решить сложную шахматную задачу.
– Вы очень изменились за последние дни, Ваше Величество, – заметил он тихо. – Раньше вы не выходили из дворца без эскорта из десяти всадников. А теперь готовы идти пешком через спящий город, чтобы проверить... видение.
– Может быть, – ответила Ясмин, поправляя мантию, – я наконец поняла, что эскорт из десяти всадников не заменит одного генерала.
Тишина. Даже музыка дудука на мгновение стихла – музыкант переводил дыхание.
– Ждите здесь, – коротко распорядился Джарван и шагнул в темноту соседнего переулка. – Я знаю, где держат ишаков.
Ясмин осталась на площади. Двухголовая змея проводила ее немигающим взглядом четырех желтых глаз. Абу наконец перестал притворяться и подплыл к самому ее уху.
– «Не заменит одного генерала», – процитировал он сладким голосом. – О-о-о, да ты флиртуешь, душа моя. Сама того не замечая.
– Я не флиртую! – прошипела Ясмин. – Я пытаюсь не провалить твой дурацкий квест.
– Конечно-конечно, – Абу подмигнул. – Но шкала-то растет.
И он довольно потер лапки.
Глава 7.
Ждать пришлось недолго. Из темноты переулка послышался цокот копыт по мостовой – размеренный, но какой-то нарочито медленный, словно само животное не одобряло ночную прогулку. Джарван появился из тени, ведя за поводья ишака.
Ясмин уставилась на зверя. Ишак был... внушительным. Не крупным – наоборот, ниже обычной лошади, с коротковатыми ногами и широкой, словно бочонок, грудью. Серо-бурая шерсть топорщилась в разные стороны, а длинные уши торчали с таким выражением, будто мир вокруг был глубоко и непоправимо виноват перед их обладателем. Животное обвело площадь взглядом темных влажных глаз – взглядом, который яснее всяких слов говорил: «Каждый здесь занял у меня триста золотых до Великого праздника Солнца и просрочил все сроки».
