Полная версия
Марго Ромашка
Сказка для королевы песков
Глава 1
– Опять проиграла... – Девушка надувает губы в обиде, мазая глазами по экрану телефона. Миллионы пикселей сливались в единую картинку ее поражения от босса.
«Золото песков» – ныне популярная игра в жанре отомэ и элементами круток. Главная героиня Зара была простой сиротой, пробудившей магию света в мире, кишащем монстрами зла. Ей было суждено победить главного злодея, но явно не в руках Ясмин...
Отложив устройство и проверив время на часах, девушка охнула. Черт, завтра же рано вставать! Нужно было хорошенько выспаться перед началом зачетной недели. Быстро переодевшись в пижаму, Ясмин нырнула под теплое одеяло. Веки налились свинцовой тяжестью почти мгновенно – сказались бессонные ночи над конспектами и эта дурацкая привычка залипать в «Золото песков» перед сном. Мысли путались, образы смазывались: желтоглазый злодей Фарид тянул к ней когтистую ладонь, а где-то на краю сознания звенел смех Зары, Дара Неба…
А потом подушка под щекой стала жесткой. Подозрительно жесткой.
Ясмин заворочалась, инстинктивно натягивая одеяло повыше, но пальцы сжали не мягкий плед с единорогами, а что-то гладкое, струящееся, прохладное – шелк? Она резко распахнула глаза.
Потолок был не ее. Высоченный, сводчатый, расписанный сценами какой-то битвы в песках – золотая краска мерцала в лучах утреннего солнца, льющегося сквозь ажурные ставни. Огромная кровать под балдахином из полупрозрачной ткани цвета топленого молока. Стены, отделанные резным деревом и инкрустацией из перламутра.
– Что за черт?.. – выдохнула она и тут же замерла.
Голос. Не ее голос. Чуть ниже, мелодичнее, с какой-то врожденной властностью, от которой у нее самой мурашки побежали по коже. Ясмин рывком села, и тяжелая волна волос упала на плечи – длинные, волнистые, платиновые, переливающиеся лунным серебром. Она схватила прядь, поднесла к глазам. Точно не парик. И не краска. Ее волосы были темно-каштановыми, короткими, вечно собранными в небрежный пучок. А это… Это было что-то нереальное.
– А-а-а! А-а? А!
Она дернулась, запуталась в простынях и едва не свалилась с кровати. В голове вспыхнула мысль – осознанный сон? Да, точно, она просто спит. Ну да, ну да. Переиграла в «Золото песков», называется. Сейчас ущипнет себя – и проснется в своей квартире, под шум соседского перфоратора.
Она сильно сжала кожу на запястье. Боль была яркой, острой, настоящей. Слишком настоящей.
– Проснулась? – раздался тоненький, немного дребезжащий голос. – О, наконец-то! А то я уж думал, ты так и проспишь свое спасение. И сюжет заодно.
Ясмин медленно повернула голову. На низком столике у кровати, среди пергаментных свитков и чаши с фруктами, сидело существо. Небольшой зверек размером с упитанного котенка, с пушистой дымчато-серой шерсткой и большими, чуть раскосыми зелеными глазами. На нем был крошечный жилет из расшитой золотом ткани, из-под которого топорщился хвост с кисточкой на конце, похожий на львиный. Зверек деловито облизывал переднюю лапку, но смотрел при этом прямо на нее, и во взгляде читалось выражение, совершенно не свойственное обычному животному – смесь ехидства и вековой скуки.
– Какой красивый котик, – ляпнула Ясмин, и ее новый голос прозвучал до странности хрипло. – Нет, стоп. Котики не разговаривают.
– Пф-ф, «котик», – зверек фыркнул, дернув кисточкой хвоста. – Я Абу, посланник богини Веселья, если хочешь знать. А то, что ты меня с обычным котом перепутала… Ладно уж, прощу. Первый день у тебя тут, нервишки шалят, понимаю. Но впредь прошу уважения. Я вообще-то сахельский грифон. Миниатюрный. Карманный, можно сказать. Эксклюзивный.
Ясмин моргнула. Сахельский грифон. Богиня Веселья. Сюжет. Слова знакомые, контекст – безумный.
– Богиня чего? Веселья? – она нервно хихикнула. – Очень смешно. Ха-ха. Я сплю.
– Не спишь, – Абу спрыгнул со стола, мягко приземлившись на все четыре лапы, и принялся расхаживать по ковру. – Ты в мире «Золота песков», душа моя. В теле Ясмин, правительницы империи Сахар-Арканум. Той самой, которая по оригинальному сюжету через годик умрет от ручонок любимого братца Амира, истекая кровью на ступенях собственного трона. Мерзкая сцена, если честно. Слишком пафосная. Богиню Веселья от нее тошнит. Как и от всего, что творится потом.
Ноги у Ясмин подкосились. К счастью, она все еще сидела на кровати, так что позорного падения не случилось. В висках застучало. Она знала этот сюжет. Проходила его десятки раз, силясь переиграть судьбу Ясмин и спасти ее от Амира, но игра не давала такой возможности. Правительница всегда умирала. Всегда. Это был триггер для начала пути Зары – истинной героини, Дара Неба, которая шла через Сияющую пустыню, чтобы сразить Фарида, повелителя зла.
Амир, младший брат Ясмин, впитывал тьму с жадностью иссохшего колодца. А Зара… Зара могла бы его спасти, вытащить из паутины сделки с Фаридом, но игроку требовалось пройти нереально сложную ветку диалогов и квестов. Она, Ясмин, так и не сумела ее пройти. Всегда обрывалось на том, что Амир упрямо отвергал свет, убивал сестру и превращал Сахар-Арканум в оплот зла. А дальше – мрачная концовка, которую она смотрела на ютубе, потому что сил играть за злодеев не было.
– Меня убьет Амир? – прошептала она. – Через год? Но зачем богине Веселья… я?
– О-о, – Абу остановился и вскинул мордочку, зеленые глаза лукаво блеснули. – Потому что ей, видишь ли, скучно. Сюжет – предсказуемая тоска. Девица с магией света идет мочить босса, а по дороге все страдают. Ни одной шутки, ни одного розыгрыша. Пафос, трагедия, тьма поглощает мир. Фу. Богиня Веселья перебирала варианты, крутила нити вероятностей, и тут – бах! Ты. Игрок, который ненавидит плохие концовки, обожает эту игру и до последнего пыталась спасти правительницу, а не слепо следовать за главной веткой. Идеальная кандидатура, чтобы все перевернуть. Внести хаос. Веселье, в конце концов.
Ясмин обхватила голову руками. Платиновые пряди заструились сквозь пальцы, и от этого жеста веяло такой царственностью, что ей самой стало не по себе. Тело Ясмин жило своей жизнью, сохраняя мышечную память прежней хозяйки.
– Мне нужно… Мне нужно встать, – она неуверенно спустила ноги с кровати. Пол оказался выложен мозаичной плиткой с узором из полумесяцев. Прохладный, приятный. На низком стуле висело одеяние из легкой золотисто-кремовой ткани. Ясмин накинула его поверх ночной сорочки, чувствуя себя актрисой, забывшей реплику.
– Правильный настрой! – Абу одобрительно кивнул. – Действуй. У тебя год. До того, как Амир окончательно созреет для предательства. До того, как придет Зара. До того, как Фарид протянет свои грязные лапы к трону. Времени не то чтобы много. Но и не мало. Если, конечно, ты не будешь сидеть и хлопать глазами.
– А если я откажусь? – резко спросила Ясмин. Она все еще надеялась, что это сон.
– Тогда умрешь. По-настоящему. И не проснешься в своей уютной кроватке, – голос Абу впервые прозвучал серьезно, без ехидства. – Нити переплелись, душа моя. Ты здесь. И это навсегда.
В этот момент тяжелые двери спальни дрогнули. Раздался вежливый, но настойчивый стук.
– Госпожа Ясмин! – произнес низкий, густой, как патока, мужской голос. – Вы уже проснулись? Я принес утренние донесения с восточных границ. Разрешите войти?
Ясмин оцепенела. Спина выпрямилась сама собой – тело узнало этот голос раньше, чем разум. Абу в мгновение ока запрыгнул обратно на столик, приняв позу безобидного зверька-компаньона, но кончик его хвоста нервно подергивался.
– Это Джарван, – шепнул он одними губами. – Твой генерал. Правая рука. И, между прочим, единственный, кто в оригинальном сюжете до последнего верил, что Амира можно остановить. Не ляпни глупость. Ты правительница. Веди себя соответственно.
– В-войдите, – выдохнула Ясмин, и голос прозвучал тверже, чем она ожидала. Удивительно, но слова легли на язык естественно, будто она всю жизнь отдавала приказы.
Створки дверей распахнулись, впуская в спальню поток солнечного света. На пороге стоял мужчина, и при виде него у Ясмин перехватило дыхание.
Генерал Джарван оказался высоким, плечистым, с рельефом мускулов, угадывающимся даже под свободной белой туникой и кожаным доспехом на груди. Темно-каштановые волосы вились крупными кольцами, обрамляя суровое лицо с тяжелой челюстью, покрытой аккуратной щетиной. Нос с горбинкой делал его облик грубоватым, опасным. Но глаза… Коричневые, глубокие, они поймали свет из окна и на миг полыхнули теплой зеленцой, будто расплавленный малахит.
Он шагнул в комнату и тут же замер, нахмурившись. Взгляд метнулся от ее босых ног на мозаичном полу к спутанным платиновым волосам, к пальцам, все еще сжимающим ворот накидки.
– Госпожа, – медленно произнес он, и в голосе послышалась тревога. – Что-то случилось? Вы не позвонили в колокольчик, чтобы вас одели. И вы… бледны. Вам нездоровится?
Ясмин сглотнула. В горле пересохло. Ей казалось, что она стоит на краю бездонного колодца, и одно неверное слово столкнет ее вниз. На нее смотрел Джарван – живой, настоящий, тот самый персонаж, из-за которого она когда-то и начала играть в «Золото песков», потому что на фанартах он был просто сногсшибателен. И сейчас он стоял в двух шагах, излучая ауру сдерживаемой силы, и ждал ответа. Абу за ее спиной многозначительно кашлянул, напоминая о себе.
Ясмин выпрямилась. Она еще не знала, что будет делать, но одно поняла точно: она – правительница. И отчего-то не хочет ударить лицом в грязь перед этим мужчиной с зеленовато-карими глазами.
– Все в порядке, Джарван, – произнесла она, чуть медленнее, чем надо, но с достоинством. – Я просто… видела странный сон. Расскажите мне о границах.
Джарван чуть прищурился, словно уловил в ее тоне нечто новое, но тут же склонил голову в сдержанном поклоне.
– Как прикажете, моя госпожа.
Год. У нее есть год. И кажется, он начался прямо сейчас, под палящим солнцем Сахар-Арканума, в тени будущего предательства.
Глава 2.
Джарван прошел к низкому столику, но садиться не стал – остановился, заложив руки за спину. Ясмин отметила эту деталь машинально: генерал не позволял себе вольностей в присутствии правительницы. Даже когда она стояла босая, в накинутой наспех ночной сорочке.
– На восточных границах активизировались пустынники, моя госпожа, – начал он без предисловий. Голос звучал ровно, но в глубине его бродило что-то тяжелое, похожее на грозовой рокот. – Секта поклоняющихся богу Раздора. Раньше они лишь изредка нападали на одиноких путников, но теперь осмелели.
Он сделал паузу, и Ясмин заметила, как напряглись мышцы на его челюсти.
– Три дня назад они ограбили деревню в районе городка ученых. Унесли припасы, угнали скот. И, что хуже всего, уничтожили один из двух колодцев арены. Люди остались без воды.
Ясмин сжала кулаки. Ткань накидки смялась под пальцами, и она с удивлением ощутила, как внутри закипает злость. Не геймерская досада от проигрыша, а нечто иное – горячее, колючее, совершенно настоящее. Это тело помнило свой народ. Даже если сама она была здесь чужой.
– Городок ученых, – эхом повторила она, пытаясь выудить из памяти разрозненные фрагменты лора. – Там ведь находится библиотека Сумеречных знаний? Та, что строил еще мой прадед?
Джарван чуть заметно дернул бровью, будто не ожидал, что она вспомнит.
– Именно так, госпожа. Совет уже вынес предварительное решение. Они хотят закрыть арену городка от основной части империи. Перекрыть ворота, отозвать гарнизон и оставить жителей разбираться с пустынниками самостоятельно.
– Что?!
Слово вырвалось раньше, чем Ясмин успела подумать. Она замерла, чувствуя, как колотится сердце. Арены. Разделение на арены – наследие прадеда Ясмин. Когда засуха сковала земли Сахар-Арканума, превратив цветущие долины в пыльные трещины, император принял жесткое решение. Оазисов было мало, воды не хватало на всех, и он расчертил карту империи на сектора – арены, каждая с двумя колодцами. Выживут те, кто сумеет удержать свои источники. Жестоко, но справедливо. Империя выстояла.
Но закрыть целую арену? Оставить городок с его библиотекой и жителями без защиты?
– Вы чего-то недоговариваете, генерал, – медленно произнесла она, вглядываясь в его лицо. – Совет не стал бы предлагать такое только из-за одного ограбления.
Джарван встретил ее взгляд прямо. Зеленоватые отблески в его глазах на миг стали ярче, будто солнце за окном нарочно поймало нужный угол.
– Колодец не просто уничтожили, – сказал он тихо. – Есть основания полагать, что его отравили. Воду из второго пока можно пить, но если пустынники доберутся и до него, арена станет мертвой.
В спальне повисла тишина. Такая густая, что Ясмин слышала собственное дыхание. Отравили. Отняли у людей воду, а ту, что осталась, превратили в угрозу. Секта бога Раздора… она знала о них по игре. Фанатики, считавшие, что Сахар-Арканум должен пасть, чтобы возродиться в хаосе. В оригинальном сюжете они были мелкими врагами на первых уровнях Зары. А здесь, в реальности, они уничтожали деревни.
Позади раздался едва слышный шорох. Ясмин скосила глаза и чуть не вздрогнула. Абу парил в воздухе. Зверек не просто прыгнул или забрался повыше – он плыл, рассекая воздух, словно пушистая рыба в невидимом аквариуме. Жилетка забавно топорщилась, хвост с кисточкой двигался из стороны в сторону, помогая маневрировать. Зеленые глаза сияли довольным блеском. И что самое поразительное – Джарван его не видел. Генерал продолжал стоять навытяжку, глядя на Ясмин с ожиданием, совершенно не замечая парящего в полуметре от ее плеча зверька.
Абу подплыл ближе, почти касаясь пушистой щекой ее уха.
– Совет давно мечтает посадить Амира на трон, – зашептал он, и голосок звучал вкрадчиво, с ехидцей. – Им нужна марионетка, а не сильная правительница. Закрытие арены – первый шаг. Если ты не вмешаешься, братец заявит, что ты слаба и не способна защищать империю. И совет его поддержит. Аплодируя стоя. И бросая в воздух лепестки роз.
Ясмин сжала зубы. Вот оно. Уже началось. Еще даже года не прошло, а интриги плелись прямо сейчас, пока она стояла босая в своей спальне.
– И вот тебе, душа моя, первое задание, – продолжил Абу и взмахнул лапкой.
Прямо перед глазами Ясмин вспыхнуло полупрозрачное окно. Точно такое, какие она видела в играх – с чуть светящимися краями, изящной вязью букв и маленьким значком песчаных часов в углу. Навык чтения на местном языке, видимо, передался ей вместе с телом, потому что слова складывались в предложения мгновенно.
< Задание: «Вода и политика»
Убедить совет не закрывать арену городка ученых. Доказать, что вы способны править без оглядки на тех, кто жаждет вашей гибели.
Награда: +10 к авторитету правительницы, укрепление репутации среди военных, скрытый бонус.
Штраф за провал: усиление влияния Амира, потеря поддержки гарнизона, ухудшение положения в восточных землях >
– Ты серьезно? – прошептала Ясмин, не сдержавшись.
– Что, простите? – Джарван нахмурился.
Ясмин моргнула. Окно исчезло. Абу приложил лапку к губам в жесте «молчи, дуреха» и плавно отплыл в сторону, делая вид, что его здесь вообще нет.
– Ничего, генерал. – Она взяла себя в руки и расправила плечи. – Когда совет собирается объявить решение?
– Завтра, на утреннем заседании в Золотом зале. – Джарван чуть склонил голову к плечу, изучая ее лицо. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду. – Моя госпожа, позвольте говорить прямо. Если арену закроют, гарнизон снимут, а пустынники захватят библиотеку, это станет началом конца для всего востока. Советники знают это. Им просто… наплевать. Им нужен предлог, чтобы показать вашу несостоятельность.
– Моего брата они уже предупредили о заседании?
Джарван помедлил.
– Да. Принц Амир будет там.
Ясмин кивнула. Медленно, обдумывая каждую секунду. Внутри все дрожало – смесь страха, адреналина и того странного чувства, когда ты понимаешь, что попал в игру, но цена поражения теперь не просто надпись «Game Over» на экране телефона. Амир. Тот, кто в оригинале убьет ее через год. Тот, кого Зара пыталась спасти, но не сумела. Сейчас он еще не заключил сделку с Фаридом, еще не стал марионеткой повелителя зла. Где-то там, в глубине дворца, он просыпается в своих покоях и, возможно, уже знает о разгромленной деревне. И улыбается.
– Джарван, – произнесла она, голос зазвенел металлом. – Соберите для меня все данные по восточным аренам. Количество жителей, запасы воды, состояние укреплений. И отправьте гонца в городок ученых. Пусть узнают, что правительница не оставит их без защиты.
Генерал на мгновение замер. Потом его губы дрогнули в чем-то, что было почти скупой улыбкой.
– Будет исполнено, моя госпожа.
Он поклонился и направился к выходу.
Глава 3.
Зеленый шелк струился до самого пола, подхваченный на талии широким поясом с золотой вышивкой – песчаные лилии переплетались в узоре, который помнили еще первые правительницы Сахар-Арканума. Ясмин стояла перед высокими дверями Зала совета и пыталась унять дрожь в коленях. Ткань платья приятно холодила кожу, впитывая утреннюю прохладу дворцовых коридоров, и это отрезвляло.
– Ты дрожишь, как тушканчик перед песчаной кошкой, – раздался шепот над ухом. Абу парил у самого ее плеча, скрытый от глаз слуг и стражи. – А ну-ка соберись. Помни: они чуют страх, как шакалы чуют раненую газель.
– Я не боюсь, – солгала Ясмин.
– И правильно делаешь, что врешь. Главное, чтобы им эта ложь показалась правдой. – Зверек пригладил лапкой шерстку на груди. – Задание помнишь?
Ясмин мысленно вызвала окно. Полупрозрачные строки вспыхнули перед глазами: «Убедить совет не закрывать арену городка ученых...» Часы в углу окна неумолимо отсчитывали время. До начала заседания оставались минуты.
– Помню, – она глубоко вдохнула. – И еще помню, что никто не должен заметить, что их императрица вместила в себя другую душу. Ты говорил это раз пять по дороге сюда.
– Шесть, – поправил Абу. – И скажу седьмой, если понадобится. Ты теперь – Ясмин из рода Ур, дочь прошлой императрицы, правительница Сахар-Арканума. Не какая-то там студентка перед зачетной неделей. Держи спину. Подбородок выше.
Она кивнула. Поправила тяжелые платиновые волосы, уложенные служанками в сложную прическу с тонкими золотыми цепочками. Прикосновение металла к вискам принесло неожиданное успокоение – тело помнило этот ритуал, помнило, каково это – готовиться к битве без оружия.
– Открывай, – велела она слуге у дверей.
Створки из резного эбенового дерева разошлись бесшумно, и Ясмин шагнула в Золотой зал. Солнечный свет лился сквозь высокие арочные окна, заставляя сиять каждую поверхность: позолоченные капители колонн, мозаику пола из смальты медовых оттенков, бронзовые светильники на стенах. Круглый стол в центре зала был вырезан из цельного куска окаменевшего дерева – наследие тех времен, когда Сахар-Арканум еще не знал засухи и на месте пустынь шумели леса.
За столом уже сидели. Советники – старая аристократия, костяк власти, доставшийся Ясмин в наследство от отца и прадеда. Богато одетые мужчины и женщины средних лет, чьи лица напоминали маски, отлитые из золота и специй. Ясмин скользнула по ним взглядом, и память тела подсказала имена.
Советник Рашид, сухой как пустынный терновник, перебирал четки из черного агата. Каждая бусина щелкала в тишине, словно отсчитывая секунды чьей-то жизни. Его глаза были полуприкрыты, но Ясмин чувствовала – он видит все.
Рядом сидела госпожа Наира, располневшая дама в пурпурном тюрбане. Ее пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, скользили по столу, поглаживая золото и рубины. Движения были плавными, почти гипнотическими – точь-в-точь водная змея, греющаяся под тенью широких листьев лотоса. Она чуть улыбалась, но улыбка не достигала глаз.
Остальные – еще четверо советников, представлявших древние семьи Сахар-Арканума, – сидели в креслах с высокими спинками, и их позы говорили громче слов. Расслабленные. Вальяжные. Они ждали не правительницу. Они ждали представления.
Абу прошелестел у самого уха:
– Помни: им нельзя показывать, что ты изменилась.
Ясмин едва заметно кивнула и прошла к своему месту во главе стола. Движения были плавными, как того требовал этикет, но внутри все кипело. Она узнавала этот зал. В игре здесь проходила одна из кат-сцен – совет обсуждал угрозу от Фарида, а Ясмин-оригинальная сидела молча, глядя в стол, пока Амир не начинал говорить вместо нее.
Но сейчас Амир еще не говорил. Он стоял у окна, спиной к залу, и, казалось, любовался видом на дворцовые сады. Белые одежды принца струились легкими складками, подчеркивая стройную фигуру. Черные волосы были схвачены простым золотым обручем.
Она заметила краем глаза движение у колонны. Джарван. Генерал стоял, скрестив руки на груди, и его присутствие наполнило зал тихой, сдерживаемой силой. Как военный чин, он мог сидеть за столом или стоять позади правительницы – и выбрал стоять самостоятельно, отдельно от всех. Его взгляд на мгновение встретился с ее взглядом. По урокам истории Ясмин знала, что военная сила играла большую роль внутри государства – когда меняется правитель, древние генералы могли высказаться как «за» так и «против». «Видимо Джарван показывает нейтралитет…» – пронеслось в голове.
Она опустилась в кресло. Трон правительницы высокий, с резной спинкой в виде крыльев сокола.
Тишина затянулась. Никто не спешил начинать. Первым заговорил Амир. Он обернулся от окна, и Ясмин наконец увидела его лицо. Красивое – этого не отнять. Тонкие черты, высокие скулы, идеальная линия носа. Кожа цвета светлой бронзы, губы, тронутые легкой улыбкой. Без споров – младший брат был великолепен. Но глаза... Вот что портило картину. Темные, почти черные, они смотрели на нее с цепкостью, от которой перехватывало дыхание. Как кинжалы, летящие в лицо.
– Сестра, – произнес он, и голос его был мягким, словно песок, затягивающий в бархан. – Ты почтила нас своим присутствием. А мы уж думали, ты снова нездорова.
Это было сказано так ласково, что половина совета понимающе переглянулась. «Снова нездорова» – намек на слабость прежней Ясмин, которая действительно часто пропускала заседания, ссылаясь на мигрени. Старая аристократия помнила это. И Амир напомнил – будто невзначай.
Ясмин не ответила. Она положила руки на подлокотники и обвела советников спокойным взглядом.
– Совет почти в сборе, – произнесла она. – Начнем.
Госпожа Наира перестала гладить перстни. Ее пальцы замерли на крупном рубине, и камень вспыхнул кровавой искрой.
– Вы удивительно точно пришли, Ваше Императорское Величество, – протянула она, растягивая слова, точно пастилу. – А ведь род Ур – любители спать до обеда. Я помню, ваша матушка, светлая императрица, бывало, и к полудню не выходила из покоев. Говорила, что рассветные лучи вредят цвету лица.
В зале кто-то тихо хмыкнул. Рашид не перестал перебирать четки, но уголок его губ дернулся.
Ясмин почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Матушка. Род Ур. Наира била точно и подло – напоминала всем, что Ясмин была дочерью прежней императрицы из древнего, но чуждого многим рода Ур. Амир же родился от главной наложницы, женщины из местной знати, «своей». И для совета это имело значение.
Она могла бы вспылить. Прежняя Ясмин, наверное, так и сделала бы – нахмурилась, замкнулась, дала советникам еще один повод шептаться о ее «неуравновешенности».
Но эта Ясмин играла в «Золото песков» два года. Она знала, кто есть кто в этом зале.
– Моя матушка действительно ценила красоту, госпожа Наира, – ответила она, и ее голос прозвучал легко, даже чуть рассеянно, словно она говорила о погоде. – Но еще она умела вставать рано, когда того требовали дела империи. А вот род Наиры, насколько я помню хроники, славится умением говорить колкости... и неумением удерживать восточные рубежи.
Наира замерла. Перстни звякнули.
Абу у нее над плечом издал сдавленный смешок. Джарван у колонны едва заметно шевельнул бровью.
