Сборник криминальных рассказов. Нулевой пациент и Чужие дети

Пётр Фарфудинов

Сборник криминальных рассказов. Нулевой пациент и Чужие дети

Сборник криминальных рассказов. Нулевой пациент и Чужие дети

Сирена скорой помощи была не криком о помощи, а похоронным маршем. Машина, мелькая мимо потухших витрин, неслась в Яму – так называли в городе Карауле цыганское поселение на задворках старой промзоны. Заброшенные цеха стали стеной, внутри которой царствовал свой закон. Закон цыганского барона Арсения.

Врачи, уже на подъезде зная адрес, переглядывались с немой ненавистью. Их работа здесь была сизифовым трудом. Они знали, что в одном из кабинетов в здании горздрава лежит толстое досье на Арсения, и знали, что это досье никогда не станет уголовным делом. Слишком многие из «органов» имели здесь свой интерес – от участкового, получавшего пачки грязных купюр каждый четверг, до высоких чинов, чьи иномарки на дипломатах иногда видели у задних ворот Ямы.

То, что они увидели в подвале обшарпанной пятиэтажки, было не из самых страшных картин, но именно от этой – пахнущей смертью в самом её физическом, разлагающемся обличье – сжались желудки даже у бывалых.

Первый парень, лет девятнадцати, уже был холоден. Лицо сизое, вены на сгибах рук – вспухшие и черные от инъекций. Пустой шприц валялся рядом. Классическая передозировка. Но его друг, Денис, был ещё жив. Вернее, в нём ещё теплилась какая-то биохимическая жизнь, потому что человеческого в этом комке страданий уже не было. Он лежал, скрючившись, и тихо стонал. Его руки, от кистей до самых локтей, были не руками, а сплошной гниющей язвой. Кожа облезла, обнажая мясо, кишащее инфекцией. Жёлто-зелёный гной сочился из абсцессов, и тошнотворно-сладковатый запах разложившейся плоти стоял в сыром воздухе подвала, пропитывая одежду. Это был запах гангрены, сепсиса, конца.

Фельдшер Николай, натягивая две пары перчаток, брезгливо скривился, но руки его работали быстро и чётко. Они лили на эти страшные раны фурацилин, вычищали карманы гноя, но это была борьба с симптомами. Система уже проиграна. Инфекция попала в кровь. Сепсис. Спасти можно было только чудом, и чудеса в Яме не водились.

– Зачем, сынок? – тихо, уже не ожидая ответа, пробормотал Николай, промывая очередную зияющую дыру в теле Дениса.

– Один раз… – прошептал тот, и в его глазах, мутных от боли и жара, мелькнуло что-то вроде осознания. – Все кололись… Показался слабаком… Один раз всего… Шприц был общий…

Профилактика: Вот она, цена «одного раза». Наркотик – лишь начало. Грязный, использованный десятками людей шприц – вот настоящий убийца. В нём может жить не только гнойная инфекция, превращающая твои руки в гниющие пни. В нём живёт ВИЧ. Вирус иммунодефицита человека. Один укол – и он уже в тебе. Навсегда. Он будет тихо, годами, разрушать твою защиту. А потом, когда иммунитет рухнет, любая простуда станет пневмонией, любая царапина – гангреной. И ты умрёшь так же, как Денис, только мучительнее и дольше. От «оппортунистических инфекций», как говорят врачи. А по-простому – от того, от чего обычные люди не умирают. СПИД – это не миф, это диагноз, который ставят в том числе и парням из Караула, которые попробовали «всего один раз».

История вторая: «Цепная реакция»

Это была не Яма, но суть та же. Студенческое общежитие в одной небольшой республике, которую назовём Аланией. Здесь милицейский беспредел был нормой. Начальник районного отдела, майор Тамерлан Ц., считал район вокруг общаги своей вотчиной. Его люди не боролись с наркоторговлей, они её регулировали. За определённый процент от оборота. А процент брали не только деньгами. Иногда – продукцией.

В ту ночь в «скорую» поступил вызов – «судороги, пена изо рта». Приехали. В комнате – три студента. Один уже в коме, двое других, испуганных и потных, метались вокруг. Те же язвы на руках. Та же вонь. Тот же ужас в глазах. Пока врачи пытались реанимировать умирающего, один из «друзей», рыдая, рассказал историю.

Наркотик принёс старшекурсник, сын чиновника. Он был «неприкосновенным». Укололись втроём, для «братства», одним шприцем, разбавленным какой-то дрянью из аптеки. Шприц был куплен у барыги, который платил майору Ц. Месяц спустя у всех троих поднялась температура, появились странные язвочки во рту. Пошли сдавать кровь. Анонимно. Результат пришёл один на всех: ВИЧ+.

Профилактика: «Один раз» – это не только про тебя. Это про всех, с кем ты потом будешь делиться шприцем, целоваться, вступать в интимную связь. Одна инъекция – и ты становишься звеном в смертоносной цепи. Ты можешь заразить свою девушку, своего лучшего друга, своих будущих детей. ВИЧ передаётся через кровь. И в момент, когда ты делишься иглой, ты делишься не только кайфом. Ты делишься смертельным вирусом. В той республике после этого случая была целая эпидемия среди студентов. Сотни заражённых. Все начали с «одного раза». И закончили – пожизненной терапией, социальной смертью и страхом завтрашнего дня.

История третья: «Цыганский барон и его долги»

Арсений, тот самый барон, был не глуп. Он сам никогда не кололся. Это для быдла, для этих опустившихся русских да своих же обнищавших сородичей. Он считал себя бизнесменом. Но бизнес его держался на страхе. И на коррупции. Он платил всем: милиции, чтобы не мешали; санитарным врачам, чтобы закрывали глаза на антисанитарию; даже местным журналистам.

Но однажды его система дала сбой. Сын высокопоставленного чиновника из области, решивший «поэкспериментировать на натуре», взял в Яме дозу. Чистую, как ему сказали. Она оказалась настолько чистой, что сердце молодого человека остановилось через три минуты. Отец, обойдя все договорённости, устроил войну. Милиция, которая ещё вчера брала у Арсения деньги, вломилась в Яму с обыском. Нашли всё. Барона посадили. На зоне он, лишённый своей «крыши», стал мишенью. И там, в тюремной больнице, после драки с сокамерником и переливания заражённой крови, он получил свой диагноз. ВИЧ.

Профилактика: Даже тот, кто стоит по ту сторону наркобизнеса, кто наживается на чужом горе и слабости, не защищён. Наркотики – это гремучая смесь преступления, болезней и смерти. Она выжигает всех: и того, кто пробует, и того, кто продаёт, и того, кто покрывает. Одна инъекция, одна доза – это вход в систему, из которой нет честного выхода. Только вниз. В яму. В буквальном и переносном смысле.

Эпилог

Машины скорой помощи продолжали выезжать на вызовы в Яму и после этих историй. Менялись лица врачей, милиционеров, баронов. Но не менялся итог. Гниющие тела, пустые глаза, сломанные судьбы и положительные тесты на ВИЧ и гепатит С.

Запомните: не существует «одного безопасного раза». Существует один шприц, одна игла, которые могут стать твоим личным билетом в ад. Билетом в один конец. Наркотик убивает не только мечты, будущее, личность. Он убивает тело, заражая его неизлечимыми болезнями, превращая в рассадник инфекции. Выбирая «попробовать», ты выбираешь не впечатления. Ты выбираешь между жизнью и мучительной, одинокой, позорной смертью. Выбирай жизнь.

Один раз на всю оставшуюся жизнь

Его звали Кирилл. Он не был наркоманом. Он был студентом третьего курса политеха, играл в любительской рок-группе, встречался с девушкой Леной. Он просто хотел новых ощущений. «Один раз – не наркоман», – услышал он на вечеринке в съёмной квартире друга. Говорил этот Андрей, которого все уважали за «крутизну». Он достал шприц. Не новый, одноразовый, а странный, со стеклянным цилиндром и толстой иглой. «Фирменный, цыганский, с накалом. Реальный кайф, братан. Только для своих».

Кирилл колебался секунду. Потом подумал: «Все пробуют. Я что, слабее?» Он затянул жгутом бицепс, как ему показал Андрей. Вена на сгибе локтя выступила синей жилкой. Игла вошла с лёгким хрустом. Небольшая боль, а потом…, потом мир взорвался в фейерверке неземного блаженства. Он парил. Это был самый сильный восторг в его жизни. Длился он около двадцати минут.

А потом началось.

Сначала просто тошнота. Потом жар. Рука в месте укола распухла и покраснела. К утру она стала багрово-синей и горячей, как уголь. Температура под сорок. Страх затмевал разум. Он не мог пойти в больницу – сразу поставят на учёт, отчислят, узнают родители, Лена. Он молчал, терпел, пил антибиотики, купленные в аптеке.

Через три дня от боли он начал кричать в подушку. Рука превратилась в чудовищный, пульсирующий бурдюк, из-под кожи на предплечье проступали жёлто-зелёные пятна. Они пахли. Сладковато-гнилостным, тошнотворным запахом испорченного мяса. Запах шёл от него самого. От его плоти, которая медленно умирала заживо.

На пятый день он, плача от боли и ужаса, позволил отвезти себя в приёмное отделение. Врач-хирург, взглянув на руку, сморщился.

– Гангрена. Сепсис. Кто колол?

Молчание.

– Шприц был стерильный?

Молчание.

Его немедленно положили в гнойную хирургию. Операционная. Яркий свет. Он слышал, как хирург сказал ассистенту сквозь маску: «Всё, спасать нечего. Только резать, иначе труп к утру». Ему не дали общего наркоза – времени не было, только местная анестезия. Он чувствовал, как скальпель режет по живому, как костяная пила скрежещет по его собственной кости. Он видел, как его руку – его правую руку, которой он играл на гитаре, писал, обнимал Лену – уносили в чёрном пакете для биологических отходов.

Это был только первый круг ада.

Анализы, взятые при поступлении, пришли через сутки. Врач вошёл в палату с каменным лицом.

– Кирилл, у нас два результата. Первый – у вас газовая гангрена, вызванная клостридиями. Грязь, земля. Иглой занесли почву прямо в кровь. Второй… – врач сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. – ВИЧ. Реакция положительная. И гепатит С.

Мир рухнул в бездну. Он остался без руки, с пожизненным вирусом в крови, обречённый на антиретровирусную терапию, на страх заразить близких, на взгляды, полные брезгливости и страха. Лена, узнав, ушла, рыдая. Родители состарились за день. Группа распалась. Учёба остановилась.

Но дно было ещё далеко.

Через неделю к его койке пришли двое в штатском. Следователь и оперативник.

– Кирилл, ты знаком с Андреем Семёновым?

– Да…

– Он задержан с крупной партией героина. На тебя дал показания. Ты при нём приобретал и употреблял. Это сбыт наркотиков в особо крупном размере. Ты соучастник.

Он кричал, что всего один раз, что это неправда, что он ничего не покупал. Ему показали протокол, где его же «друг» Андрей детально описал, как Кирилл сам выпрашивал «дозу посильнее». Показания одного наркодилера против слова инвалида с ВИЧ. Суд длился недолго. Статья 228.1 УК РФ. Сбыт наркотиков. Даже в качестве «потребителя, способствовавшего сбыту» – семь лет строгого режима.

Тюремная больница. Камера. Его, однорукого, больного СПИДом (иммунитет рухнул стремительно в условиях стресса и тюрьмы), «опускают» в первый же месяц. Отбирают передачи, избивают. Он – «гнида», «чумной», «обрубок». Он спит у параши. Его тело, лишённое иммунитета, покрывается трофическими язвами. Теперь гниёт не культя, а всё тело. Тюремный фельдшер лишь разводит руками: «СПИД в стадии вторичных заболеваний. Туберкулёз, саркома Капоши. Долго не протянет».

Он умер в тюремной больнице через два года после того вечера. От пневмоцистной пневмонии – болезни, от которой не умирают люди с иммунитетом. Его тело, изъеденное язвами и болезнями, завернули в чёрный полиэтилен.

Всё это – за ОДИН раз.

Один шприц. Одна инъекция. Одна секунда слабости.

В этом шприце оказалась не просто «доза». В нём была земля с кладбища, где цыганский барон хоронил своих конкурентов (клостридии – анаэробные бактерии, прекрасно живущие в трупах). В нём была кровь десятков предыдущих потребителей, среди которых был хотя бы один с ВИЧ и гепатитом. В нём была подстава «друга», которому нужно было свалить вину. И в нём был весь беспощадный механизм Уголовного Кодекса, который не разбирает, «один раз» или тысяча.

Это не страшилка. Это математика. Грязь + вирусы + преступный мир + закон = твоя смерть. Медленная, унизительная, гниющая заживо в физическом и социальном смысле.

Ты гонишься за кайфом? Он продлится двадцать минут. Расплата – вся твоя оставшаяся, короткая и мучительная жизнь. Твой выбор – между этими двадцатью минутами и всем. Выбирай.

Белокрылая смерть

ИСТОРИЯ 1: «Первый бесплатный укол»

В школе Артёма называли «ботаником». Родители – успешные врачи, дом в престижном районе, планы на поступление в МГИМО. Он был идеальной мишенью.

На него вышел «крёстный» – молодой парень Рома, сын знакомого семьи, «успешный предприниматель». Он не предлагал наркотики. Он предлагал статус, взрослость, путь в «клуб избранных». Однажды, после тренировки, Рома сказал: «Есть кое-что, что обостряет все чувства. Музыка, книги, женщины – всё воспринимается иначе. Хочешь? Это как секретное знание. Первый раз – за мой счёт, друзьям не отказываю».

Это была ловушка, в которую веками ловили рыб. Первый крючок – всегда бесплатный.

Артём укололся. Кайф был неземной. А через неделю его мир рухнул. Проснувшись в грязной квартире в районе Ямы, он не помнил, как там оказался. В кармане – пустой кошелёк и три пакетика с порошком. В этот момент вломилась милиция. «Обнаружили при обыске». Это была стандартная «наводка»: того, кого «посадили на крючок», сразу же подставляли, чтобы начать шантажировать семью.

Следователь, дружелюбно улыбаясь, положил перед Артёмом протокол: «Хранение в особо крупном размере. Статья 228. Десять лет минимум. Или… мы можем решить вопрос. Твои родители ведь врачи? У них, наверное, связи в клиниках? Нужны кое-какие рецептурные бланки…»

Артём позвонил отцу, рыдая. Семья вступила в сделку с дьяволом. Они стали «ресурсом» для банды. Отец выписывал рецепты на сильнодействующие обезболивающие, которые затем перепродавались. Мать доставала дорогие антибиотики. Через полгода их обоих задержали. Мать, не выдержав позора, вскрыла вены в камере. Отца осудили на 8 лет.

Артёма, как «соучастника» и уже зависимого, отправили в колонию. Там, среди отбросов общества, «ботаник» из благополучной семьи стал чьей-то «девочкой». Его тело, ослабленное наркотиками, быстро сдалось туберкулёзу. Он умер в тюремной больнице, и даже труп его не забрали – родители были либо мертвы, либо в зоне.

Профилактика: Запомни: НИЧТО НЕ БЫВАЕТ БЕСПЛАТНО. Если тебе предлагают «просто попробовать» – это охота. Ты – не друг, ты – ресурс. Твоё благополучие, твоя семья, твоё будущее – это ВАЛЮТА, которую с тебя будут выбивать. Сначала деньгами, потом связями, потом твоим телом, потом твоей жизнью. Наркоторговец никогда не станет твоим приятелем. Он – палач, который наживается на твоей агонии.

ИСТОРИЯ 2: «Плата за красивую жизнь»

Катя, 16 лет, дочь депутата городского совета. Яркая, популярная в инстаграме. На одной из вечеринок её познакомили с «крутым парнем» Диманом. Он был из другой жизни: дорогие часы, уверенность, власть. Он подарил ей внимание и «волшебную таблетку для смелости» перед выступлением на конкурсе. «Это как глоток шампанского, только лучше».

Таблетка оказалась «экстази». Катя выступила блестяще. И попала в рабство. Диман начал шантажировать: «Либо ты продолжаешь брать у меня „витаминки“ и приводишь своих подружек, либо я выкладываю твои фото под кайфом в сеть, и папа-депутат узнает всё».

Она приводила подруг. Стала «закладчицей» – прятала наркотики в тайниках по городу. Однажды её «поймали» оперативники с двумя стами граммами мефедрона. «Заложница» – статья 228.1, сбыт. Суд был показательным: «Дочь чиновника – наркодилер». Папу сняли с должности, но Кате это не помогло. Шесть лет колонии.

В женской зоне её ждал ад. Её, избалованную «мажорку», «опустили» в первую же неделю, отбирая передачи. Она пыталась бунтовать. Её изнасиловали самодельной «дуркой» – ручкой от швабры, смазанной машинным маслом. Занесли заражение. В тюремной больнице диагностировали перитонит и ВИЧ, подхваченный от общего шприца где-то в её короткой «карьере». Она умерла в одиночной камере медсестринского отделения, истекая гноем, в полном одиночестве. Диман, продавший ей первую таблетку, в день её смерти купил себе новую иномару.

Профилактика: Девушка! Твоя красота, твоя популярность, статус родителей – это НАЖИВКА для них. Им нужен твой образ, твой круг общения, твоё влияние. Они превратят тебя в рабыню и расходный материал. Наркотик – это крюк, на который тебя поймают, чтобы сделать орудием преступления. Тюрьма для таких, как ты, – это не исправительное учреждение. Это конвейер по производству сломанных судеб и трупов. Ты умрёшь в грязи, а они на твои деньги будут отдыхать в Дубае.

ИСТОРИЯ 3: «Слабость , которая стоит всего»

Максим, капитан школьной сборной по баскетболу. На него вышли через «авторитета» в спортзале. «Для выносливости, для куража. Все профи так делают. Один укол – и ты летаешь по площадке». Это был ме……амин.

Он «полетел». И попал в аварию на отцовской машине, сбив насмерть женщину с коляской. В крови – наркотики. Не просто «употребление» – УБИЙСТВО ПО НЕОСТОРОЖНОСТИ В СОСТОЯНИИ ОПЬЯНЕНИЯ. Статья 264 УК РФ. Ему было 17 лет. Суд приговорил его к 9 годам колонии для несовершеннолетних, а по достижении 18 лет перевели в взрослую зону строгого режима.

Там, в мире, где правят «понятия», убийца ребёнка (а так трактовали его поступок) – это низшая каста. «Козёл». Его сделали «опущенным». Это значит – отдельная посуда, место у параши, обязанность выполнять самую грязную работу и быть объектом для садистских издевательств. За попытку пожаловаться администрации ему сломали позвоночник, ударив брусом по спине. Он остался парализованным.

Его перевели в тюремную больницу, где у лежачего больного развились пролежни. Раны загноились, началась гангрена. Он сгнил заживо на тюремной больничной койке, вонь от его тела заставляла санитаров надевать по две маски. Всё это – потому что один раз ему стало интересно, каково это – «летать».

Профилактика: Парень! Ты думаешь о кайфе, о новых ощущениях? Один укол, одна таблетка – и ты уже не спортсмен, не студент, не сын. Ты – убийца. И тогда система правосудия, тюрьма и её законы перемалывают тебя в фарш. Физически. Тебя сломают, изнасилуют, превратят в овощ и дадут сгнить. А те, кто дал тебе этот наркотик, будут смеяться над твоей историей, как над анекдотом, за бутылкой дорогого виски.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Твой выбор:

Они – наркоторговцы, бароны, «крёстные» – НЕ УПОТРЕБЛЯЮТ то, что продают тебе. Они пьют чистую воду, едят здоровую пищу, лечатся у лучших врачей. Их дети учатся за границей. Твоя жизнь, твоё здоровье, твоё будущее – для них просто СЫРЬЁ ДЛЯ ПРИБЫЛИ.

Им нужен ИМЕННО ТЫ:

Из благополучной семьи – чтобы шантажировать.

Успешный и популярный – чтобы использовать твой статус.

Доверчивый и ищущий новых ощущений – чтобы подсадить и превратить в раба.

Сказать «НЕТ» – это не слабость. Это сила.

Это значит:

Сохранить своё тело чистым от иглы, язв, ВИЧ и гниющей плоти.

Сохранить свой разум свободным от химического рабства.

Сохранить свою жизнь вне тюремных стен, где царит закон зверей.

Сохранить честь своей семьи, не сделав её заложником наркомафии.

ОСТАВИТЬ НАРКОБАРОНОВ БЕЗ ИХ ПРИБЫЛИ – ТЕБЯ.

Когда тебе предложат «просто попробовать» – помни Артёма, Катю, Максима. Они тоже думали, что будут «просто пробовать». Их больше нет. Их могилы даже не найти. А те, кто их погубил, живут в роскоши, глядя на таких, как ты, как на стадо дойного скота.

ТВОЙ ОТКАЗ – ЭТО УДАР ПО ИХ БИЗНЕСУ. ТВОЁ «НЕТ» – ЭТО ТВОЯ ПОБЕДА. ВЫБИРАЙ ПОБЕДУ.

Черное солнце Ямы

Пролог. Кровь на асфальте

Он умер не как бандит, а как собака. Забитый ногами в грязном переулке у помойки. Его звали Гвоздь, и последнее, что он увидел перед тем, как хрустнула гортань, – ухмыляющуюся физиономию своего же подручного, Цыплёнка, который держал его за волосы, пока Бульдозер, уроженец тех самых цыганских таборов, методично ломал ему рёбра кастетом. Предали за пачку купюр, за право стоять ближе к раздаче «белой смерти» от барона Арсения. Гвоздь был ничем. Просто очередным звеном, которое вырвали из цепи и выбросили на свалку.

В милицейском протоколе написали: «Бытовуха. На почве личных неприязней». Участковый, получив свою долю от Цыплёнка, даже не стал поднимать дела. Труп утилизировали как биомусор. Так жили и умирали в Яме – месте, где солнце, казалось, светило как-то тусклее, а воздух пах озоном, дешёвым парфюмом и страхом.

Часть первая. Паразиты

Цыплёнок, он же Сергей Миронов, 22 года, торжествовал. Он занял место Гвоздя. Теперь у него была своя «точка» – подвал в разрушенном доме, где шла торговля «солью» и «крокодилом». Он не употреблял. Он видел, как это делают другие: как гниют заживо подростки из благополучных семей, как теряют человеческий облик старые дружки. Для него они были не людьми, а «ходячими кошельками». Он презирал их слабость. Его философия была проста: мир – джунгли, и он стал хищником. Работать? На кого? На дядю? Смешно. Он паразитировал на слабостях общества, высасывая из него соки, и считал это высшей формой ума.

Его правая рука, Бульдозер (настоящее имя было утрачено, все звали его Буль), был другой породы. Груда мышц, шрамов и первобытной злобы. Он наслаждался властью, которую давал страх. Он мог избить человека до полусмерти просто за «неправильный» взгляд. Для него жизнь в Яме была идеальной: здесь царил его закон – закон кулака и ножа. Он не мечтал ни о чём, кроме как есть, спать, насиловать и калечить. Он был тупым, но смертоносным орудием в руках тех, кто был умнее.

А умнее всех был Барон. Арсений Петрович Волков, 45 лет. Не цыган, но давно и прочно вросший в таборную жизнь, женившись на дочери цыганского вожака. Он выглядел респектабельно: добротная кожанка, аккуратная стрижка, манера говорить тихо и весомо. Он никогда не повышал голос. Он никогда не прикасался к наркотикам. Он никогда не присутствовал при разборках. Он был мозгом. Его империя стояла на трёх китах: наркоторговля, рэкет ларьков и покровительство сверху. Он платил. Всем. И все были его должниками.

Его кабинет находился в неприметном офисе фирмы-однодневки «Восток-Строй». На стене – икона. На столе – «Уголовный кодекс РФ». Он любил цитировать и то, и другое. «Бог дал человеку выбор, – говорил он своим подручным. – Мы просто… предоставляем выбор. А Кодекс – это инструкция, как не попасться. Соблюдай её, и будешь жить долго и счастливо». Он смотрел на своих «солдат» как на расходный материал. Цыплёнок, Бульдозер, другие – это были псы, которых кормят, чтобы они охраняли двор. А если пёс заболеет бешенством или станет слабым – его пристрелят и возьмут нового.

Часть вторая. Крыши из погон

Капитан милиции Виктор Семёнович Рогов, начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями, считал себя практиком. Он видел, как разваливалась страна, как идеалы уходили в прошлое. Он выбрал простое правило: если нельзя предотвратить преступление, нужно его возглавить. Или, как минимум, брать с него дань.

Его связь с Бароном была образцом делового партнёрства. Раз в месяц они встречались в бане. Без свидетелей. Рогов передавал информацию о готовящихся облавах, о новых сотрудниках ОБНОНа, о планах прокуратуры. Барон передавал толстый конверт с купюрами и флэшку с компроматом на одного из чиновников городской администрации – для «развития» карьеры Рогова.

Рогов презирал бандитов. Для него они были животными, полезными, но вонючими. Он оправдывал себя тем, что поддерживает «контролируемый хаос». «Лучше свой, знакомый бандит, чем чужой, непредсказуемый». Его подчинённые, младшие лейтенанты, перенимали эту философию с жадностью неофитов. Они не защищали – они облагали налогом. Задержать мелкого торговца, отобрать товар и продать его обратно Барону. Устроить проверку в ларьке, пока бандиты этого ларька не заплатят за «спокойствие». Они носили погоны, но души их были выжжены алчностью. Чести не было. Была ставка – процент с оборота смерти.

Лейтенант Андрей Кольцов, правая рука Рогова, пошёл дальше. Ему было мало денег. Ему хотелось власти, того самого животного страха, которым наслаждался Бульдозер. Он начал появляться на точках лично. Брал товар «на пробу». Участвовал в «воспитательных» беседах с должниками. Однажды он лично сломал пальцы студенту, который не смог вовремя заплатить за долю. Он смотрел в глаза Цыплёнку и видел там то же самое ничтожество, что и в себе. Они были зеркалами друг для друга – одно в законе, другое вне его.