Сдавайся снова, Александрова

Лина Коваль

Сдавайся снова, Александрова

Глава

«СДАВАЙСЯ СНОВА, АЛЕКСАНДРОВА»

© Коваль Лина, 2026

Исключительные права на публикацию книги принадлежат автору. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения автора запрещается.

Связаться с автором, а также узнать новости о новинках и творческих планах можно через Телеграм канал Лина Коваль. Автор или канал в МАКС Лина Коваль. Любовные романы

***

Все персонажи являются вымышленными,

любое совпадение с реальными людьми случайно

Глава 1. Ольга

Что может быть трогательнее и сентиментальнее, чем свадьба?

Ответ прост: только свадьба твоей восемнадцатилетней дочери.

Невероятно красивой девушки, которую ты помнишь совсем маленькой, с круглыми щечками и в зефирном платье Снежинки на елке в детском саду.

День, когда моя любимая девочка, мой Совенок, как я ласково ее всегда называю, становится совсем взрослой.

Сжимая в одной руке платок, другой — разглаживаю появившиеся в районе бедер складки. Длинное шелковое платье жемчужно-розового цвета я выбирала с особой тщательностью, а еще ради подтянутой фигуры несколько месяцев усиленно занималась пилатесом.

Роль матери невесты — особенная миссия.

— Дорогие гости! — проникновенно говорит импозантный ведущий из-за белоснежной трибуны. — Родители, родные, друзья — самые близкие люди наших Насти и Кирилла. У нас все готово, чтобы поприветствовать жениха и невесту и разделить с ними главный день в их жизни. День рождения новой семьи. Итак, встречаем: Кирилл.

Я приветливо улыбаюсь Инессе, матери жениха. Понимающе киваю, когда она смахивает выступившие слезы и с нежностью смотрит на сына.

— И наша невеста… Нежная, ранимая, добрая, прекрасная Анастасия. Сегодня, в этот зимний день, к алтарю ее провожает папа.

Я снова натягиваю улыбку и стараюсь не обращать внимания на то, как сильно дрожат ноги. Просто от волнения.

По узкому проходу, украшенному живыми цветами, медленно приближаются моя дочь и… бывший муж. И если Настю я всего пятнадцать минут назад видела в комнате невесты и успела разглядеть изящное кружевное платье с воротником-стойкой и милым вырезом на груди в форме сердца, то с Ильей мы не встречались давно.

Где-то около года не виделись.

Я рассматриваю невозмутимое мужское лицо: высокий лоб, аккуратные аристократичные скулы, легкую, ухоженную небритость. И… чуть сжатые губы. Широкие плечи напряжены сверх меры, выправка армейская.

Вряд ли кто-то из присутствующих знает Александрова настолько, чтобы заметить, как сильно он сейчас волнуется.

А я знаю…

Все-таки пятнадцать лет совместной жизни за плечами.

Была радость, было горе.

Любовь и ненависть.

Начало и конец.

Все было.

Ведущий продолжает бесстыдно провоцировать мои слезы:

— Когда-то давно он точно так же отводил ее в детский сад, обрабатывал зеленкой сбитые коленки и всегда был ее единственным защитником…

Я мысленно закатываю глаза.

Никогда в жизни Александров не отводил Настю в детский сад и уж тем более не обрабатывал ее коленки. Он все время был на своей любимой службе в МЧС, где довольно быстро занял высокий ответственный пост и не мог подорвать оказанное тем самым доверие руководства.

Но сейчас не об этом…

Настя, проходя мимо, чуть растерянно на меня смотрит, и я подбадривающе улыбаюсь.

От того, как она сейчас похожа на меня и как быстро наступает на пятки закон Сансары, сердце пытается выпрыгнуть из груди.

Темные, блестящие, чуть волнистые волосы Насти уложены в тугую прическу, а грамотно подведенные визажистом карие глаза на фоне светлого лица смотрятся поистине огромными.

— Торжественный момент. Отец передает свою дочь в надежные руки Кирилла.

Илья, подведя Настю к алтарю, по-отцовски ласково гладит ее по щеке и обменивается крепким рукопожатием с женихом. Хлопнув его по плечу, уверенно подходит к нам и здоровается с нашим старшим сыном Артемом. Бросает взгляд на свою бывшую тещу, которая демонстративно отворачивается.

Затем обращается ко мне. Тихо, сквозь зубы:

— Ну привет, Чума…

Тянется, чтобы то ли приобнять, то ли клюнуть в щеку, но я инстинктивно делаю шаг назад, избегая телесного контакта, и продолжаю напоказ ослепительно улыбаться.

Заботливо смахиваю несуществующие пылинки с серого пиджака.

— Какой же страшный у тебя костюм, Александров! — выталкиваю из себя так же тихо и сквозь зубы. — У твоей девицы… весьма оригинальный вкус.

— А где твой пенсионер? — бывший демонстративно оглядывается по сторонам. — Надеюсь, ничего непоправимого не случилось… — Он становится рядом и, выпрямив плечи, невозмутимо смотрит на сцену. Затем еще раз бросает на меня короткий, ироничный взгляд. — … и он просто принимает радоновые ванны в ближайшем санатории?..

Фыркаю в ответ.

Дурак сорокатрехлетний.

Делаю вид, что никак не реагирую, поправляю лямку платья и переминаюсь с ноги на ногу.

Ведущий проникновенно продолжает церемонию, и я пытаюсь как-то абстрагироваться, стараясь не испортить этот момент. В конце концов, моя единственная дочь выходит замуж, а то, что ее отец, с которым мы десять лет в разводе, терпеть меня не может, вообще не новость.

И это очень даже взаимно!..

Настя с Кириллом обмениваются трогательными, искренними клятвами, а затем, надев кольца, скрепляют все вышесказанное осторожным поцелуем.

Я вспоминаю свою свадьбу в восемнадцать…

У нас тоже было много гостей, и мы с Ильей целовались так, будто планировали друг друга сожрать.

И да… к чему все это привело?

Может, так, как наши дети, даже лучше? С умом, с толком и расстановкой.

— Объявляю вас мужем и женой! И первыми наших молодоженов поздравят самые близкие — их родители.

Мы подходим к центру торжественного зала, а затем покидаем его и около получаса позируем для фотографа в разном составе.

Вечер начинается с приветственного слова молодоженов.

Я благодарно киваю Насте. Она, хоть и устроила нас с Ильей за одним столом, сделала это так, что вместо ее отца я вижу огромную вазу с цветами в центре и наслаждаюсь общением с Мариной, моей сестрой.

Ее муж Гена спустя час меняется местами с Полей, чтобы составить Александрову мужскую компанию.

Слева слышится недовольный шепот:

— Не могу смотреть на него. Пришел как самовар начищенный. Выхухоль!..

— Мама, пожалуйста! — я останавливаю поток сквернословия. — Сегодня праздник. Прекрати. Лучше посмотри, какие Настя с Кириллом счастливые.

— Какая она взрослая, наша девочка! — мама тут же забывает про бывшего зятя.

Она всегда была за меня. Особенно после развода, но и во время семейной жизни тоже. Так быть не должно — это я на своем опыте точно знаю, поэтому стараюсь быть очень вежливой и внимательной к Кириллу.

— А мы продолжаем, — объявляет ведущий, и я замечаю, что Настя куда-то исчезла. — Есть одна традиция. Красивая традиция. Пожалуй, самая трогательная. Это… танец отца с дочерью. Встречаем нашу невесту.

Я обращаю внимание, что Илья наконец-то снял свой серый пиджак, и смотрю на прямую спину, обтянутую тканью белоснежной рубашки, а когда вижу дочь в своем свадебном платье двадцатипятилетней давности — ультракоротком и расшитом стеклярусом — в прямом смысле придерживаю челюсть.

— Офигеть, Лелька!.. — шепчет Маринка. — Один в один — ты!..

Я многократно киваю.

Зал заполняется медленной композицией про любовь отца к дочери, и я немигающим взглядом наблюдаю за танцующей парой.

На лице Александрова тоже шок.

Он старается тепло улыбаться Насте, уверенно обнимает ее плечи и прижимает к себе хрупкую фигурку, а затем поверх головы бросает многозначительный, пронизывающий своим смыслом взгляд на меня…

Глава 2. Ольга

Ничего лучше, чем трусливо отвести глаза, я не нахожу.

Музыка все еще звучит, гости завороженно наблюдают за Ильей и нашей дочерью, а мне ужасно стыдно за свои слезы, которые я стараюсь незаметно смахнуть.

Надеюсь, никто не подумает, что я страдаю по своему прошлому браку?

Слезы, конечно же, предназначаются Насте, хоть и не скрою: я злюсь.

Злюсь за то, что она где-то нашла это проклятое платье.

Злюсь за то, что надела его и напомнила нам про тот день.

Сейчас мне кажется, что это было не двадцать пять лет назад, а совсем недавно.

Мама, будучи слишком консервативной, ругала меня за фривольный выбор свадебного наряда, а я предвкушала реакцию Ильи на длинные ноги и открытую грудь.

На моей свадьбе мне казалось, что я красивая.

Самая красивая.

И нет, это осознание не было впитано с молоком матери, и в детстве мне никто так не говорил. Мама была занята, всю жизнь проработала главным бухгалтером на фабрике, отец рано умер — я его почти не помню.

Все моя женская самоуверенность и по сей день строится лишь на словах, взглядах и когда-то большой любви одного единственного человека — Ильи Александрова.

Наверное, стоит быть ему благодарной, но я мысленно посылаю его к черту и даже не смотрю в его сторону.

В симпатичном юноше-футболисте, который случайно оказался в нашей дворовой компании в тысяча девятьсот девяносто девятом году, я не сразу разглядела того самого. Было время, когда на фоне импульсивных сверстников-подростков Илья казался слишком скучным и взрослым.

Уже потом узнала: мы одногодки.

Просто он спортсмен, а их учат выдержке и силе. Именно поэтому наш сын Артем с раннего детства серьезно занимался теннисом и сейчас продолжает — уже профессионально. Со своей женой Полиной он тоже познакомился на турнире. У нее к тому времени подрастал двухлетний сын.

— Не вздумай растаять, — мама трясет меня за руку.

— Мама, хватит! — закатываю глаза.

Маринка хохочет.

— «Как не скачешь, а доход не спрячешь».

— Опять ты со своей бухгалтерией, — шикает сестра.

— Ты за мужем лучше смотри, — мама переходит на свой второй по уровню ненависти объект — Геннадия, который с деловым видом разливает коньяк по рюмкам.

— Я за своим мужем посмотрю. Ты не переживай, мам.

Я наблюдаю за ссорой и украдкой бросаю взгляд на дочь в объятиях отца. Как раз в этот момент к ним подходит Кирилл. Мужчины снова обмениваются рукопожатиями, а Настя целует Илью в щеку и что-то эмоционально ему говорит.

Вздрагиваю, когда снова оказываюсь под обстрелом темных глаз.

Убрав правую ладонь в карман серых брюк, Александров решительной походкой направляется к столу, но, вместо того чтобы сесть за спасительной вазой с цветами, огибает стол и… протягивает мне руку.

— Потанцуем?

Я растерянно смотрю на Марину, которая жестом показывает «Сама решай», и получаю ощутимый толчок в спину от матери.

— Х-хорошо, — говорю больше со злости на нее и нервно сглатываю ком в горле.

Игнорируя широкую ладонь, поднимаюсь.

Илья делает шаг назад, пропуская.

Все время, пока я иду в центр зала, практически наступает на пятки и, уверенно обхватив мой локоть, разворачивает к себе.

Ослепительно улыбаюсь присутствующим и складываю руки на твердых плечах.

— Просто чтобы своим отказом не опозорить тебя при твоих родственниках, Александров, — бросаю взгляд в сторону бывших свекров.

— Какая ты милосердная, — шепчет, склонившись к моему уху. В нос проникает знакомый аромат мужской туалетной воды. — Я бы, конечно, вряд ли это пережил.

— Я тоже так подумала...

— Милосердная…

— Вообще-то да.

— … как Чума, — ворчит, еще крепче сжимая ладонями мою спину.

Я недовольно пыхчу и пытаюсь найти новые темы для привычных подколов и сарказма, которые мысленно собирала в копилку в ожидании следующей встречи, но неожиданно прикусываю губу.

Илья бросает взгляд на Настю, отводит его в сторону. Совсем ненадолго, потому что тут же смотрит мне в глаза.

— Давно хотел это сделать, — говорит как-то сдавленно.

Шум в моих ушах перекрывает музыку.

— Что? — спрашиваю, немного отдаляясь.

— Извиниться.

— Извиниться?

— Прости меня, Оля. За все.

Глава 3. Ольга

Я прячу взгляд и, чтобы как-то переварить сказанное, рассматриваю гостей за столами. Кто-то из них с аппетитом поглощает только что поданное официантами горячее, кто-то болтает с дальними родственниками, которых давно не видел, лишь часть особо заинтересованных смотрит на нас.

И да.

Спасибо моей спасительнице — гипсовой вазе с цветами — недовольного лица матери я не вижу. Совсем.

«Надо будет поискать на маркетплейсе такую же для дома», — думаю.

Вдруг эта магия и там подействует, потому что мама — мой самый частый гость.

— Кхм, — откашливаюсь.

— Что ты? — Александров все еще ждет реакцию на свои извинения, которые разве что на блюде не преподнес.

В торжественной обстановке, так сказать, удостоена.

Какая честь.

Извинения от самого Ильи Александрова. Они ведь даже в Красную книгу не занесены, потому что их никто и никогда не видел. А они, оказывается, существуют. Вот. Счастье-то какое.

— Да вот… вспоминаю… — хмурюсь.

— Что вспоминаешь?

— Дату сегодняшнюю.

— Первое декабря ведь, — отвечает, опуская взгляд.

— Нет. Рано, — качаю головой.

— Для чего рано?

— Для Прощеного воскресенья. Испугалась, что к отцу на кладбище не съездила…

— А, понял. Это шутка такая…

Александров широко улыбается и еще смелее прижимает меня к себе. С чувством юмора у него туговато, а я в школьном КВН участвовала. Пошутить люблю.

— Просто я решил, что нам пора зарыть топор войны, Лель, — склоняется к моему уху. Горячее дыхание щекочет висок. — У нас дети. Уже внуки пошли. Прикинь, Чума?.. У нас — внуки!

Я не могу не улыбнуться в ответ и сдвигаю ладони, приросшие к твердой груди. Примерно на сантиметр.

Да. Я… бабушка.

Мало того что мы с Ильей ранние, наши дети — и Тема, и теперь Настя — тоже взяли моду жениться и плодиться «мальками». Но, хочу заметить, все в рамках законодательства РФ. Строго после восемнадцати. Это важно.

— Десять лет прошло, Оль. Я уже и не помню половины…

С памятью у Александрова тоже всегда было не очень. Поэтому он быстроотходчивый и незлопамятный.

— Давай попробуем без войнушек? — задевает губами мочку.

Я отвожу голову в сторону и чувствую терпкий, шоколадный аромат коньяка, который они пьют с Геной. Зять в этом плане любому фору даст, а Илья всегда пил немного. Больше за компанию, чем в удовольствие.

Правда, это было десять лет назад.

Что с ним сейчас происходит? Не знаю.

Артем иногда рассказывал вскользь. Что-то вроде «папу еще раз повысили на службе» или «папа купил новую машину». Я делала вид, что меня это не особо интересует.

Вообще, я обижена страшно.

Это что ж за бывший такой?..

У моих подруг, что ни бывший муж, то загляденье. Один раскоровел так, что в дверной проем еле вмещается, другой — спился до чертиков, третий — женился на блогерше и теперь на широкую публику делает ей массаж ног или разучивает странные танцы. Все соседи потешаются.

Александров же твердый, как матрас в терапевтическом отделении, и при этом успешный в любимом деле. Даже не облысел. В общем, с подругами такого бывшего мужа не обсудишь, гордиться особо нечем.

В зале становится тихо.

— Так что, Оль? — Илья не отпускает.

— Давай попробуем, — я благородно киваю и поджимаю губы. — И в самом деле, делить нам нечего!

— Спасибо, — он широко улыбается.

По-доброму. Как раньше.

Так, надо уходить.

Выпутываюсь из сильных рук и, улыбнувшись дочке, иду к своему столу. Приятный шелк охлаждает кожу в тех местах, где горит.

Обессиленно опускаюсь на стул.

— Смотреть противно, — выдает мама и, так же как и я несколько минут назад, поджимает губы.

Вспоминаю, что косметолог рекомендовала этого избегать. Кисетные морщины вокруг губ еще никого не украшали. Мимику пора контролировать. Как и маму.

— Не смотри, мам, — отвечаю со спокойствием удава и, выпрямив спину, тянусь к бокалу с шампанским.

От извинившегося Александрова вижу только локоть.

Ваза теперь мешает.

Не нужна мне такая.

— Мамаша, а что это вы такая грустная? — веселый Гена нападает сзади с объятиями. Сразу и на тещу, и на меня. — В нашем мужском полку прибыло. Вон какой боец-молодец зеленый, — кивает на жениха. — Его жизни надо учить. Да и нервы молодые, тянуть и тянуть, может, вы на Кирилла переключитесь?..

— Пьянь, — замечает мама, скидывая с себя тяжелую руку и заканчивая разговор.

Марина еле сдерживает смех, а я звонко целую Гену в щеку и шепчу: «Спасибо!»

Свадьба получается очень трогательной. Пожалуй, это самый душещипательный день в моей жизни, потому что на свадьбе Артема я больше переживала, чем радовалась. Ему было всего двадцать. У него спорт, а у Поли маленький ребенок, как они справятся?

Зря переживала. Живут. Еще и мальчишек общих родили. Наших близнецов.

— Мам, — подходит Настя перед тем, как попрощаться с гостями. Она давно переоделась в свое платье. — Забери, пожалуйста, цветы к себе. Мы хотели оставить их здесь до завтра, но сотрудники ресторана не разрешили. У них с утра мероприятие.

— Хорошо, — с опаской посматриваю на букеты. Их не меньше пятнадцати.

— Папа тебе поможет…

— Настя…

— Пап, — машет отцу.

Илья тут же направляется к нам, попутно надевая пиджак.

— Хочу тебя попросить помочь маме с цветами.

— Я бы и сама справилась… — вяло возражаю, представляя, как гружу в такси половину цветочного магазина, а потом разгружаю в ночи у подъезда.

— Я помогу, — заявляет Александров, обнимая нашу улыбающуюся дочь. — Все сделаем в лучшем виде. Не переживай.

Глава 4. Ольга

Загрузив букеты с помощью гостей, мы еще долго прощаемся со всеми и наконец-то садимся в такси.

Я расстегиваю легкое пальто, ставлю сумку на колени и смотрю на уже украшенный к Новому году город. Может, и хорошо, что многие предприниматели делают это заранее, вот только предвкушение и само ощущение праздника к концу декабря все-таки безнадежно теряются.

Ведь еще целый месяц. Тяжелый в плане работы. В нашем городе я возглавляю службу социальной защиты. Моя любимая профессиональная шутка, что мы с моими коллегами очень стараемся помогать незащищенным слоям населения в свободное от написания отчетов время. Смешно, но это именно так.

Илья, сидя рядом с водителем, молчит и тоже смотрит в окно.

Иногда свет гирлянд озаряет его сосредоточенное лицо, и я украдкой его изучаю. Это очень интересно: не общаться с родным, по сути, человеком десять лет, а потом спокойно разговаривать весь вечер. Смотреть в его глаза, вспоминать повадки, подмечать знакомые детали в мимике и голосе.

В груди все еще плещутся странные, щемящие чувства: немного радости, даже восторга, щепотка горечи, стеснение и… облегчение. Все это в коктейле с выпитым шампанским — жгучая смесь.

— А я ведь вас узнал, — вдруг оборачивается ко мне водитель. Довольно неожиданно. — Александровы! Так?

— Так, — киваю.

Я пристально рассматриваю мужчину средних лет и пытаюсь вспомнить. Есть в нем что-то знакомое, тоже из прошлого.

— Что, Ольга? Не признаешь?..

— Гриша… Сам… сонов, кажется? — озвучиваю предположение.

— Он самый. Самсон, — водитель хохочет. — Привет, футболист, — дружелюбно протягивает руку Илье.

— Привет, Гриш, — Александров отвечает. Вряд ли он его вспомнил. Памяти-то ни грамма.

После рукопожатия старый знакомый смотрит на меня в зеркало заднего вида. Светлые глаза приветливо улыбаются.

— В одном дворе ведь с тобой росли. Потом мы с женой переехали в Дзержинск. Вот… на работу иногда в Нижний приезжаю. Так-то у меня своя фирма. Облигации там, акции, дивиденды, дебеты — сами понимаете. Вы не думайте, — он бьет по рулю и резко останавливается на светофоре. Замечаю мишуру на передней панели. — Я ж не таксист. Для души работаю, чтоб с людьми интересными пообщаться…

— Ясно, — тоже улыбаюсь.

— А вы-то как вообще, Александровы?

— Нормально, — на правах узнавшей продолжаю отвечать за двоих.

— Да… Вот так дела!.. — Гриша ностальгически смотрит в окно. — Жизнь летит — не замечаешь, год за годом. Мы ведь с вами в один день поженились, помните?.. — Ответ ему не нужен, поэтому он продолжает: — Дашка-то моя, четверых мне родила. Два мальчика и две девчонки. Полный комплект.

— Поздравляю, Гриш! — Запахиваю пальто, потому что мы заезжаем во двор.

— Да уже и старшая наша родила. Дедушка я… Пацаненок такой веселый. Уж как три года ему. А вы?..

— Мы тоже, — тихо отвечает Илья.

Я задерживаю дыхание, потому что его голос звучит как-то слишком… грустно.

— Да… Счастье это, ребята. Семья-то… В этом году ведь серебряную свадьбу отметили. Мы такой праздник в ресторане закатили! И свадебное платье было, уж в которое влезла она, конечно, и торт. Три яруса! Все как по-настоящему. Даже лучше, чем у нас тогда было. Только дети рядом взрослые, — простодушно смеется. — А вы как отмечали?..

— Что?

— Ну свадьбу-то… серебряную?

Я кутаюсь в воротник пальто и медленно отворачиваюсь к окну. Давно же все пережила, так почему слезы близко? Свадьба Настина подействовала?..

Александров тоже молчит.

— Шестой подъезд, — спустя полминуты говорит. — Спасибо, Гриш.

— Ну это… Ладно… Давайте. Дашке от вас привет передам. Скажу: «Александровых встретил». Все такие же. Вообще не изменились. Только одни мы постарели.

— Ты отлично выглядишь, Гриш, — замечаю на прощание. — И действительно, передай Даше большой привет. Подожди, мы цветы заберем. Наверное, несколько раз придется сходить…

— Ты иди домой, — командует Александров. — Я сам все занесу.

— Я помогу, — настаиваю.

— Иди-иди, Чума, — кивает в сторону подъезда. — Код-то тот же?

— Тот же, — отвечаю растерянно и поскорее отворачиваюсь.

— А че цветов-то столько? — выбирается из иномарки Гриша. — Свадьба?

— Дочь замуж вышла, — слышу голос бывшего мужа и скрываюсь за дверью.

Сердце бьется как сумасшедшее, пока поднимаюсь в лифте и захожу в квартиру.

Снимаю пальто и сразу убираю его на место — в шкаф-купе. Туфли ставлю в обувницу и быстрее отправляюсь в гостиную, с недавних пор объединенную с кухней.

Убираю чашку с недопитым чаем со стола и освобождаю единственную в доме небольшую вазу. Не знаю, куда сунуть три подсохшие розы с белой гипсофилой в кислотном целлофане, от души подаренные на последнем свидании Валерием, поэтому за секунду до того, как дверь открывается, просто убираю их… в холодильник.

— Куда нести? — спрашивает Илья, больше напоминающий городскую клумбу ко Дню молодежи.

— В ванную. Прямо по коридору.

— Я помню, Оля, — усмехается из-за белых хризантем.

Точно. Эту квартиру он получил от государства как сотрудник МЧС и при разводе любезно оставил ее детям и мне, но следующие полчаса мне некогда об этом думать, потому что я занимаюсь букетами.