В его тени

- С кем?! Снова с тем, с пятого этажа? С этим невоспитанным плебеем?!

- С ним, да...

- Майя!.. Как же можно?! - ахает ба, схватившись рукой за шею, - Как можно опускаться до его уровня?! Ты же девушка, Майя!!! Разве я тебя так воспитывала?!

- Я не виновата! - выкрикиваю громко, - Они меня прессуют!!!

- Что значит, прессуют?! Обижают?.. Пристают?!

- Да!

- Нужно вызвать участкового и написать заявление! Пусть его посадят!..

- Ба!.. Хватит!

- Я поговорю с его матерью. Она, в конце концов, женщина!.. Она должна объяснить своему сыну, что поднимать руку на девушку недопустимо!

- Ба!.. Хватит!..

От теплой воды лицо жжет еще сильнее. Отек закладывает нос, и голос становится гнусавым.

- Вспомни, что было тогда... с участковым...

Когда я закончила школу, в то лето после выпускного, они компанией тоже хорошенько меня помяли. Тогда были разбиты не только колени,но и губы и нос. Мы с ба написали заявление, но через сутки дело замяли. Не нашлось ни одного свидетеля многолетней травли. Более того, несколько человек подтвердили, что я сама не раз провоцировала парней оскорблениями.

Разбираться с моими побоями никто не захотел. Была проведена профилактическая беседа с Костей и его дружками, а также со мной. Мне доходчиво объяснили, что бывает за дачу ложных показаний. А так же зачем-то снова напомнили об опыте моей мамы.

После это стало все еще хуже. Повторения я не хочу.

Но и терпеть это дальше - тоже.

- Давай подыщем комнату в общежитии в городе...

Тяжело дыша, бабушка сжимает пальцами виски и смотрит на меня в отражении зеркала.

- А как же эта квартира? Ее нам потом не вернут.

- Я подумаю... - шепчу тихо, - Надо подумать, как правильно поступить.

Затем я вспоминаю, что они забрали карту, на которой все мои деньги, и, спрятав лицо в руках, снова начинаю плакать.

А как?!.. Как я буду ездить на учебу? А на работу?! На что буду покупать продукты?!

- Ну - ну... - успокаивает бабушка, обнимая со спины, - Не плачь. Слезами горю не поможешь.

Я успокаиваюсь только после чашки горячего чая. А потом достаю из кармана чудом уцелевший телефон и пишу Лерке, что завтра меня на работе не будет. Заболела.

Глава 16

Майя

Скользнув в ванную, я бесшумно прикрываю дверь и зажигаю свет. Последствия вчерашней стычки расцвели на лице яркими красками. Мне приходится зажать рот ладонью, чтобы не разбудить ненароком бабушку.

Разбитая переносица опухла, на скуле, щеке и носу стесана кожа. На подбородке расплылось лиловое пятно.

Боже! Это самое страшное, что со мной могло случиться. Это же как минимум на две недели!

На предплечье тоже огромный синяк, на спине под лопаткой и на коленях. Но все их можно спрятать под одеждой, а что делать с лицом?! Как я выйду на работу?!..

- Майя... не спишь? - спрашивает заглянувшая в ванную бабушка.

Ее обеспокоенный взгляд останавливается на мне и сильно мрачнеет.

- Я сегодня схожу к Тамаре... Поговорю с ней серьезно.

- Не надо, ба... Ты же ее знаешь!

Она кивает и, коснувшись рукой моего плеча, уходит. Я умываюсь холодной водой, возвращаюсь в кровать и, вдоволь наревевшись под одеялом, наконец засыпаю.

Просыпаюсь уже около обеда. Долго лежу, глядя в одну точку на занавесках и все думаю, что предпримет Костян, когда поймет, что я обманула его с пин-кодом карты и вовсе ее заблокировала?

Поймает и убьет?..

Сжавшееся от страха сердце тревожно колотится в груди. Будут еще проблемы, и побои будут, если я сама ничего не предприму. Нужно что-то решать, и, кажется, все бросить и уехать - лучший из вариантов. Устроюсь, если придется снова в бар, и стану работать ночами, если нужно будет.

Усевшись в кровати, снимаю телефон с зарядки, выключаю беззвучный режим и обнаруживаю несколько сообщений от однокурсниц, которые, очевидно, сегодня потеряли меня, и одно - от Славки.

От волнения едва не роняю мобильник на колени, а когда прочитываю его, и вовсе пораженно застываю.

«Ты заболела, Майя? Простыла?»

Оно пришло всего несколько минут назад. Лерка встала сегодня достаточно рано, если уже успела рассказать Славке о моей временной нетрудоспособности.

Я терпеть не могу врать, и мое побитое лицо, пока я печатаю ответ, ощутимо припекает, а внутри вспыхивает и быстро заполняет всю грудную клетку злость на подругу. Разве я давала ей разрешение делиться информацией обо мне?!

«Привет, Слава. Да, приболела немного»

Он в сети. Тут же читает и что-то строчит.

«Грипп?»

«Да» - пишу, особо не думая. Пусть будет грипп. Или даже скарлатина, если это убедит Славку на время оставить меня в покое.

«Что-нибудь нужно? Лекарства какие-то? Градусник? Я привезу вечером»

Черт, это даже мило, но от мысли, что кто-то может увидеть меня в состоянии побитой собаки, по спине ползет озноб. Я улыбаюсь, как если бы на самом деле думала то, что собираюсь написать и быстро печатаю ответ:

«Спасибо, Слава. Мне очень приятно, но все лекарства есть» - отправляю и тут же добавляю, - «И градусник тоже»

Ладони мелко дрожат, но это лишь верхушка айсберга того, что я на самом деле чувствую. Наполняя голову тупой болью, пульс стучит в висках молотками.

Вдобавок к тому, что со мной случилось вчера, я добровольно топлю себя во лжи.

«Могу витаминов привести» - не отстает он, - «Апельсины, яблоки. Хочешь?»

«Нет - нет. Все есть. Спасибо, Слава»

«Точно?» - спрашивает он.

Я отвечаю, что точно, и он замолкает на несколько минут, за которые я успеваю успокоиться и даже найти оправдание своему вранью.

«Выздоровеешь, сходим куда-нибудь» - прилетает последнее сообщение, на которое я отвечаю улыбающимся эмодзи.

Господи, как некрасиво получилось! И почему он решил проявить ко мне внимание именно сейчас?! И почему Лерка именно сегодня распустила свой длинный язык?!

Я провожу в кровати целый день. Сплю по несколько часов подряд, как будто и впрямь заболела. Просыпаюсь, что перекусить, и снова засыпаю. Апатия и слабость, накатившие к вечеру, придавливают к матрасу и даже не дают подняться, чтобы принять душ.

Под окном раздаются отрывистые голоса Костна и его дружков. Они то пьяно ржут, что злобно что-то выкрикивают. Подозреваю, что снова караулят меня, чтобы как следует отыграться за обман.

Ба проводит время в своей комнате. Смотрит телеканал Культура, слушает классическую музыку и, тихо бормоча, читает старые журналы.

Хорошо, что она осталась не вовлеченной в мой конфликт с отморозками. Мне от этого спокойно.

Так проходит два дня, а на третий в полдень звонит Лерка.

- Майя, тебе придется сегодня приехать. Ты же уже лучше себя чувствуешь?

- Нет! - пугаюсь не на шутку.

- Майя!.. Мне нужно к судебным приставам!.. У меня дела!

- Позвони Ренату! Пусть прикроет ненадолго...

- Я уже звонила, он даже слушать не хочет! - восклицает Лера раздраженно, - Сказал, что пожалуется на нас!..

- Черт!..

- Давай, приезжай!.. Я задержусь на пару часов, потом сменю тебя.

- Я не могу! - шиплю, похолодев от ужаса.

Отек с переносицы прошел, да, но ссадины!.. Я не скрою их ни одним кремом!

- Но я тоже не могу! Я уже два дня одна работаю!

Коснувшись шероховатой кожи на скуле, я тяжело сглатываю.

- Майя!..

- Хорошо... я приеду...

- Давай только скорее, пожалуйста!.. Я опаздываю.

Собираюсь быстро. Умываюсь, смазываю лицо детским кремом, а сверху покрываю его тоналкой. В кармане рюкзака нахожу медицинскую маску - надену ее, дабы защитить окружающих от моего «гриппа». Если повезет, никто ничего не заметит.

- Собираешься куда-то? - спрашивает бабушка. выглянув из комнаты.

- Да. На работу...

- Но ты же взяла отпуск?..

Так я ей сказала, и это еще одна ложь, с которой мне придется как-то мириться.

- Я не надолго, ба... Лере нужно уйти по делам.

Она поджимает губы и качает головой.

- Не попадайся этим драчунам.

- Я постараюсь. Займешь немного денег? Я забегу в банк за новой картой.

Надев вязаную шапку и надвинув капюшон на глаза, я выхожу из квартиры. В подъезде тихо, пахнет кошками и жареной картошкой. Между третьим и вторым этажами на ступенях валяются смятые жестяные банки и сигаретные окурки.

Я сбегаю вниз и, толкнув дверь, оказываюсь на улице. Во дворе тоже никого. Костя и его отмороженные подельники вылезают из своих квартир только вечером, а это значит, мне нужно сильно постараться, чтобы вернуться сегодня пораньше.

На дорогу до работы уходит почти два часа. Когда я захожу в магазин, Лерка уже обслуживает покупателя. Проскользнув мимо прилавка, я ныряю в подсобку и скидываю верхнюю одежду.

- Мне нужно какое-то постановление у них забрать, - говорит она, заходя в тесное помещение, - И что-то подписать.

Поправив маску на лице, я киваю.

- Май?..

- Ммм?..

- А ну-ка посмотри на меня.

Сердце уходит в пятки. В животе леденеет от страха.

- Зачем?

- Майя!.. - она сама разворачивает меня за плечо и кончиком пальца сдвигает маску вниз, - Твою, сука, мать!!!

Глава 17

Майя

В страхе отшатнувшись, я отбиваю ее руку. Выходит грубовато, что еще больше шокирует Леру. Преодолевая мое сопротивление, она разворачивает меня лицом в светильнику и округляет глаза.

- Только не говори, что снова упала, Майка!

- Отстань...

- Тебя ударили?! - восклицает глухо, - Кто?!

- Никто, Лер!.. Хватит!

Я отстраняюсь и, встав в дверном проеме между подсобкой и залом, натягиваю маску до самых глаз.

- Просто пиздец!.. Тебя избили, а ты сказала, что болеешь!!!

Я не знаю, с чем конкретно связано ее крайнее возмущение - с моим обманом или с тем, что я подверглась насилию, но такого ужаса в ее глазах я не видела ни разу.

- Иди... иди, Лер, опоздаешь!

- Кто это, Майка?.. - понижает голос, пытаясь вызвать меня на откровенность, - Дома?.. Тебя дома обижают?

- Боже!.. - качаю головой, - Нет, конечно... Просто... неудачное стечение обстоятельств.

Глянув время на телефоне, она начинает быстро одеваться. Накидывает куртку, шарф и шапку пихает в сумку и направляется к выходу, но перед тем, как толкнуть дверь, оборачивается:

- Я быстро! Когда вернусь, ты мне все расскажешь. Договорились?..

Обязательно, да. Во всех красочных подробностях.

Да пусть душу из меня вытрясет, но лучше я еще раз подъездное унижение переживу, чем расскажу ей хоть что-нибудь.

Лера уходит. На мое счастье покупателей не много - подросток, забежавший за чехлом для телефона и мужчина преклонных лет, пришедший сменить старую сим-карту на новую.

Никто из них не обратил на мое лицо никакого внимания. Ну, или оба сделали вид, что ничего не заметили. Мне только на руку.

Подруга возвращается через два часа. Раскрасневшаяся от ветра и запыхавшаяся от спешки.

- Я говорила, что не долго, - бросает она, юркая в подсобку мимо меня.

Я смотрю на часы и понимаю, что если сильно поторопиться, могу успеть в отделение банка до закрытия.

- Я свободна? - спрашиваю, заходя за ней.

- Подожди, Май!.. Не торопись.

- Мне еще в одно место нужно.

- Давай, чай попьем. Хочешь? - говорит она, щелкнув тумблером электрического чайника.

Раздеваясь и без устали приглаживая волосы, ведет себя нервно и суетливо. Я инстинктивно настораживаюсь.

- Поболтаем?.. - просит тихо, - Маюш, я клянусь... я...

Тяжело сглотнув и будто потерявшись в собственных же словах, часто мотает головой.

- Мне нужно бежать, Лера, - выдыхаю, сгорая от стыда, - Если не успею...

Стягиваю куртку с гвоздя, пытаюсь протиснуться мимо нее за рюкзаком.

- Майя!.. Подожди!

- Не могу...

- Пять минут! Пожалуйста... - берет и крепко держит меня рукав кофты.

- Лера, - я двигаю плечом, но столбенею от сятения в ее взгляде, - Ты чего?.. Мне правда нужно срочно уйти!

- У тебя проблемы?.. Расскажи, может, я помогу!

О, Господи, чем?! Чем она сможет мне помочь?! Приедет на станцию «Пионерская» и поругает Костяна и Даньку?.. Или пустит нас с ба пожить к себе?

- Никаких проблем, - шепчу, упрямо пробираясь к выходу, - Пусти, Лер!..

Пихаю руки в рукава пуховика, натягиваю шапку и наматываю шарф вокруг шеи, пряча половину лица.

Подруга, стоя за прилавком, едва не плачет. Я пугаюсь еще сильнее и, забрав рюкзак, быстро иду к выходу.

Однако перед тем, как толнуть дверь от себя, прямо на моих глазах оживает худший из кошмаров. Я застываю в моменте, парализованным разумом понимая, что я видела этот сон, что мне снилось презрение в его глазах и то, как он хватает мой локоть и тащит за собой в черный, наполненный густыми тенями подвал.

- А-а-а... Эй!.. - вылетает из моего горла нечленораздельное, когда Левша ведет меня вниз по ступеням к припаркованной тут же на тротуаре черной машине.

Мое оцепеневшее от ужаса тело отказывается слушаться. Силы мышц хватает разве что на пару шагов, а потом ноги заплетаются и я едва позорно не заваливаюсь на его плечо.

- Ты!.. Ты! - выдавливаю, безуспешно пытаясь достучаться до него, - Ты... что делаешь?! Руки убери от меня!

- Рот закрой, - отзывается негромко, распахивая дверь джипа и грубо затрамбовывая меня на переднее пассажирское сидение.

Я, как только он отворачивается, предпринимаю было попытку к бегству, но Влад оборачивается и придавливает меня к спинке бетонный взглядом. Настолько жутким в своей пустоте, что я мгновенно понимаю - сопротивление бесполезно.

Пока он, поправляя воротник кожаной куртки, обходит машину спереди, я не делаю ни единого вдоха. Ни одной мысли в голове, ничего, кроме промораживающего насквозь ужаса и тяжеленного булыжника страха в животе.

Когда он садится за руль и блокирует двери, становится еще хуже - на глаза наворачиваются слезы беспомощности. То, что я даже при Костяне и его дружках никогда себе не позволяла.

Развернувшись ко мне всем телом и положив руку на спинку моего кресла, он молча на меня смотрит. Я - нет. Зарывшись в шарф, насколько он позволяет, пялюсь в лобовое стекло.

- Открой лицо, - следует приказ, который заставляет меня втянуть голову в плечи еще сильнее.

- Какое... какое твое дело...

- Открой лицо, - повторяет Левша, не повышая голоса, - Если не хочешь, чтобы я сам это сделал.

- Это Лерка?.. - договорить не успеваю, он подцепляет, касаясь кожи щеки пальцем, шарф и дергает его вниз.

Я, действуя на инстинктах, отбиваю его руку ребром ладони и всем телом падаю в автомобильную дверь в надежде, что она откроется, не выдержав моего веса.

Рывок за капюшон разворчивает меня к Неволину лицом. Встряхнув как следует, он берет меня за подбородок и закидывает голову назад. До боли в затылке и потемнения в глазах.

- Пусти!.. Слышь?.. Пусти быстро! - шиплю сквозь стиснутые зубы.

- Кто побил?

- Никто! - выкрикиваю прямо в него, - Никто!.. Упала!

- Кто? - повторяет, усиливая давление тембром тихого голоса.

- Не твое дело!

- Нравится, что ли?.. Кайфуешь от унижений?

Его много! Его силы, темноты и превосходства так много, что я чувствую себя букашкой в его руках. Ничтожной поганой мухой, на которую он зачем-то обратил внимание.

- Кайфую, да! - восклицаю сипло.

- Нравится быть грязью под чужими ногами?

- Отвали!..

Его пальцы отпускают мою шею и хватают сумку. Я вцепляюсь в нее мертвой хваткой. Левша сильнее, но я дерусь за свой рюкзак так отчаянно словно в нем моя жизнь. Наконец он выдергивает его из моих рук и бросает на заднее сидение.

- Ебанутая.

- Отпусти меня... пожалуйста... - опускаюсь до мольбы.

Пускай думает обо мне, что хочет. Грязь, шалава, извращенка. Только пусть снимет с меня прицел своих холодных глаз.

- Поехали, - произносит, трогая машину, - Потолкуем с твоей бабкой.

Глава 18

Майя

Я чувствую себя замурованной в летящей в шахту кабине лифта. От безысходности накатывает приступ тошноты. Мне приходится схватиться рукой за панель двери, чтобы не потерять равновесие.

- Ты... не тронешь мою бабушку, - проговариваю тихо и на удивление четко, - Только попробуй приблизиться к ней.

- Попробую.

Напряжение сковывает голову обручем, который сжимается каждую секунду.

- Ей нельзя волноваться!.. У нее давление и... сердце!.. Она не переживет!

Вижу боковым зрением, как Левша поворачивает ко мне голову. Сама смотреть на него категорически отказываюсь.

- Это как-то пережила, - проговаривает, наверное, имея в виду мое разбитое лицо, - И разговор со мной переживет.

Я дробно выдыхаю и с трудом втягиваю в себя воздух. Он загнал меня в тупик.

- Она тут не при чем...

Нет ответа. Тишина как натянутая тетива. Я знаю, что Влад сознательно давит на меня психологически, но так же отчетливо я понимаю, что все угрозы он приведет в исполнение.

- Зачем тебе это?..

Снова подача, которую не принимают. Удерживая руль одной рукой, Левша спокойно ведет машину, успевая скидывать чьи-то звонки.

- Высади меня у вокзала...

Давление игнором усиливается. Я паникую еще больше. Оглянувшись, нахожу взглядом свой рюкзак на заднем сидении, хоть и не представляю, как смогу забрать его, если решу выпрыгнуть на ходу.

- Двери заблокированы, - вдруг проговаривает он, считав мои намерения.

- Выпусти меня, - прошу негромко, - Зря ты все это... Моя бабушка не при чем.

- Кто при чем?

- Никто, - отрезаю, тут же поняв, что совершила ошибку, - Это вышло случайно, ясно!.. Я сама разберусь.

- Тебе случайно разукрасили лицо?..

Горло схватывает спазмом. Какого черта ему от меня нужно?! Зачем он ковыряет меня?!..

- Я же вроде ясно сказала... Сама разберусь! Это не проблема!..

- Кто, кроме бабки, с тобой еще живет?

- Никто!.. - всхлипываю зло, потому что его машина уже проехала поворот к железнодорожному вокзалу и на приличной скорости направляется к выезду на трассу.

- Парень?..

- Какой парень?.. Ты о чем?!

- Думаю, твоя бабка будет более разговорчивой, - проговаривает он ровно, и тогда я не выдерживаю.

- Это местные!.. Понятно?! Они меня с детства ненавидят!

- Какие местные?.. Те, что были тогда у твоего дома?

- Да! Их много!.. - выкрикиваю хрипло, - Трое... иногда четверо или пятеро!..

- Ебут?

- Что?..

Сначала кажется, что ослышалась, но потом за воротник заползает холод, а волосы на затылке встают дыбом.

- Насилуют тебя? - интересуется негромко, будто спрашивает о чем-то обыденном.

- Нет!.. Господи!.. Бьют, оскорбляют... Но не...

- Я все равно узнаю.

От потрясения перед глазами расплываются красные пятна. И пролетающий мимо пейзаж за окном сливается в одну черно-серую мутную полосу. Шокированная тем, что происходит прямо сейчас, я хватаю губами теплый густой воздух и никак не могу надышаться. Ноздри горят, печет сухие глаза.

И в голове носится мысль - убейте меня прямо сейчас!

- Они не трогали... в этом смысле... Правда.

Левша поворачивается и окатывает меня ледяным взглядом. Захватывает все - и лицо, и серый пуховик, и собранные в кулаки лежащие на коленях руки.

- За что побили в этот раз?

- За три косаря, - отвечаю, больше даже не думая уворачиваться.

- Ты должна им?..

- Да... вернее, нет...

- Рассказывай.

Я перевожу дыхание. Скованность в мышцах, которую я не могу контролировать, начинает причинять боль.

- Это случилось тогда... Помнишь, когда Славка застрял в сугробе.

И, прерываясь и часто заикаясь, я рассказываю ему про то, как у меня появился долг в три тысячи перед Костяном и его дружками.

- Почему Славке не рассказала?

- Зачем?.. Он же ничего им не должен.

- Затем, что он обязан разруливать подобные ситуации.

Подобная перспектива повергает в ужас. Закусив губы, я отчаянно мотаю головой.

- Не нужно ничего разруливать... Я сама. Их много - он один.

Левша лишь сдержанно вздыхает.

- Как давно они кошмарят тебя?

- Давно... с детства.

- За что?

- Я... я не знаю, - признаюсь честно, - Поговаривают, что моя мама когда-то подставила отца одного из них. Он сел. А потом мама уехала, а я... осталась.

- Почему сама не уедешь оттуда?

- А я уеду!.. Правда! - восклицаю с жаром, - Как только закончу вуз и устроюсь на работу, потому что...

- Дай мне их имена и контакты, - перебивает Влад негромко.

- Зачем?.. - вытягиваюсь в струну, - Нет. Я сама разберусь.

- Я и так узнаю.

- Зачем тебе это?! Ты сделаешь только хуже! Они же меня потом вообще убьют!..

- У тебя есть варианты получше?

Тем временем его машина сбрасывает скорость и сворачивает с трассы на проселочную заснеженную дорогу к моей станции.

В виски ударяет кровь.

- Не лезь, ясно!.. - выкрикиваю отрывисто, - Отвяжись от меня!

- Остынь.

- Какое твое дело?! Ты что... заинтересован во мне? - слепо бросаюсь в атаку, надеясь в глубине души, что он просто выбросит меня из машины в ближайший сугроб и уедет.

- Я?.. - переспрашивает еле слышно.

- Ты!.. Что тебе от меня нужно?!

- Ты ничтожество, - произносит он тихим, пробирающим до мозга костей голосом.

Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.

- Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, - продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.

- Открой... открой дверь...

- Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.

- Открой дверь!.. - хриплю через пережатое спазмом горло, - Или я...

- Что?.. - пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, - Заплачешь?

- Или я выпрыгну на ходу!

Бежать от него пусть даже в лапы Костяна кажется сейчас настоящим спасением, потому что то, что я испытываю сейчас в разы больнее и страшнее любых побоев.

- Ты будешь делать то, что я скажу, - говорит Левша негромко, - Если хочешь остаться человеком.

Внедорожник, с легкостью преодолев все снежные заносы, подъезжает и останавливается всего в нескольких метрах от подъезда. Щелкают дверные замки, и я, тут же дернув за рычаг, вываливаюсь из машины наружу.

Ветер хлестко ударяет по щекам и бросает в лицо выбившиеся из-под шапки волосы. Я хлопаю дверью и несусь к дому. Забегаю в сырой вонючий подъезд, лечу, не чуя ног, по ступеням и слышу тяжелые размеренные шаги позади.

Он настигает, когда я останавливаюсь у двери нашей с ба квартиры. Хватает за куртку, разворачивает и, сунув рюкзак в мои руки, молча уходит.

Глава 19

Майя

Я не в себе. Не сплю. Мечусь всю ночь по своей комнате как сумасшедшая по палате. Как соринка в вихре ветра, которая не знает, куда ее прибьет следующим порывом.

Такого потрясения я не испытывала еще никогда. Меня будто выпотрошили, а затем набили снова - полный ступор.

А когда я сажусь, хватаюсь за голову и шепотом пытаюсь убедить себя, что не происходит ничего катастрофичного, мне начинает казаться, что мир в непосредственной близости ко мне пережил тот же шок, что и я. Будто наша старая, пропитанная насквозь кошачьей мочой, пятиэтажка вдруг ожила, зашевелилась, стряхивая с себя комья многолетней пыли, и загудела.

Это ощущение появилось утром следующего дня. Лежа в комнате лицом к стенке я то и дело и что-то слышу.

Глухие хлопки дверями, низкие негромкие голоса, шаги, шорохи. За окном, словно неожиданно почувствовав скорый приход весны, во все горло орут коты. Где-то вдалеке сигналят машины и лают собаки.

Это настолько не похоже на сонное течение жизни нашей станции, что я, прячась под одеялом, то и дело вздрагиваю от страха быть вовлеченной в поток чего-то пугающе - неизвестного.

И только у бабушки все по-прежнему. Телевизор в ее комнате транслирует концерт с фортепьяно, а сама она наверняка дремлет в старом кресле. Хотя бы за нее не приходится переживать.

И мой телефон, со вчерашнего дня лежащий на полу у кровати, не тревожит и вообще не подает признаков жизни. Нет сообщений ни от Лерки, ни от Славы, и это очень странно.

Известий от Левши я не то, чтобы не жду, я мысли о них даже в самом моем глубинной сознании не допускаю. Его не должно быть в моей жизни. Он переломит мне хребет, переступит и пойдет дальше. Я не хочу больше с ним пересекаться.

- Майя!.. - доносится до меня слабый голос бабушки, - Майя, ты дома?

- Да, - отзываюсь осипшим от многочасового молчания голосом.

- Включи чайник и завари мяту.

- Хорошо.

Перекатившись на спину, какое-то время смотрю на висящий на потолке светильник, та потом, скатившись с кровати, встаю и плетусь на кухню. Проходя мимо зеркала в прихожей, останавливаюсь, чтобы глянуть на себя. Покрывшиеся корками ссадины покоричневели, а на переносице и вовсе сошли, обнажив тонкую ярко-розовую кожу.