Сын помещика 8

— Не переживай, Роман, — начала тетя, когда мы уселись у камина в кресла, — Ольга не знает о вашей с Анастасией шалости. И слуги будут молчать, я уже отдала соответствующий приказ. Дальше нас это не пойдет.

— Но до этого они уже распустили свой язык, — хмыкнул я.

— Это мой дом, — спокойно заметила женщина, — должна же я знать, что в нем творится. Иначе — какая я хозяйка?

Логично, и не поспоришь.

— Спасибо, — только и оставалось мне кивнуть, — но позвал я вас не для этого разговора.

— Вот как? — удивилась тетя. — Я вся во внимании.

— Вчера ко мне подходил Василий Емельянович. Он очень удивлен вашей активностью по поиску земли. А до этого он усиленно мне намекал на то, что хочет стать моим компаньоном. В любом деле. И тут — такая активность и без него. Господину Губину это не понравилось, и он просил разъяснить — ему ждать предложения о партнерстве или перейти в «другую команду».

— Вот же мерзавец! — прошипела тетя. — Шантажировать нас вздумал? Ну, я ему устрою «веселую жизнь»!

— Не стоит горячиться, — покачал я головой.

— Ты не понимаешь, Роман, — жарко возразила тетя. — Подобное нужно пресекать сразу. Дашь слабину в отношении одного, так потом остальные как вороны слетятся!

Я вздохнул и попытался пояснить свою позицию. У меня было время подумать о словах Губина. И вчера вечером, когда он нас покинул, и сегодня за завтраком.

— Софья Александровна, вы же понимаете, что большие деньги и влияние требуют защиты?

— Конечно, я же о том тебе сейчас и говорю — нам нужно…

— Дослушайте, — перебил я тетю. — Давайте смотреть правде в глаза — вы уже одна из самых влиятельных аристократок Дубовки. Многим это не нравится, но в целом — это принимают. Причин несколько. Первая — одна «из» — не то же самое, что «самая влиятельная». Вторая причина — ваш муж. Владимир Михайлович имеет и собственный вес в городе, как и некие возможности. Я помню, как он быстро нашел мне «свободных матросов» в деле против князя Белова. Этого хватает, чтобы никто не посмел претендовать на ваше право владеть театром. Вот только с открытием массажного салона для элиты не только нашего города, но и соседних городов этого может не хватить. Тот же Михайлов, сидящий сейчас в Царицыне, уже облизывался на лесопилку моего рода, посчитав меня легкой добычей. Я сумел отбить его нападки, но нервов и времени он у меня отнял немало. А ведь массажный салон — это куш гораздо более ценный, чем какая-то лесопилка, находящаяся еще и на родовых землях. И театр, и салон в одних руках могут «простить» только тому, за кем стоит сила. Скажите прямо — у Вас она есть?

Я пытливо посмотрел на тетю. После случая с Михайловым всякие розовые очки, которые еще оставались у меня, окончательно спали. Место досуга аристократов, популярное место — а иного у нас и не получится, уж я приложу к тому все усилия — очень лакомый кусок. Я ведь сам расписывал тете его перспективы. В том числе в политическом плане. И я уверен, что не один такой умный. Как можно «притормозить» нас в этом деле? На самом деле — очень легко. Поджечь салон на финальном этапе строительства — как один из вариантов. А еще — кто-то может сам начать строить то же самое, в том же Царицыне. Почему нет? Ведь монополии на идею у меня не существует. Просто пока мало кто из местных понимает перспективы салона, но как только он заработает — осознают в полной мере. И дальше мы сможем удержать первенство только тем, что начали раньше, да такими услугами, которых нет у других. Это если не использовать «административный ресурс». Которого сейчас у нас и нет. И вот к этому я и подводил тетю.

— Допустим, я согласна, что нам нужны союзники, — медленно протянула тетя. Еще бы! Она не дура, просто немного переоценила свое влияние, а я ей указал на это. — Но почему мы должны брать к себе Василия Емельяновича? Не такая высокая он птица, чтобы с ним делиться.

— Прямо в рифму, — усмехнулся я. — А смысл прост. Если мы этого не сделаем, он точно станет нашим врагом. Посудите сами, тетя, из-за нас он лишился своего покровителя — раз. Княгиня Белова больше не будет ему платить за закрытие глаз на некоторые «шалости» ее бывшего супруга — за отсутствием такового. Я уже ударил по его связям и кошельку. Но он пока еще капитан-исправник. И будет им до следующих выборов, если совсем уж где-нибудь не опростоволосится. Что он тоже прекрасно понимает. Вот он и ищет новых покровителей и возможность снова поправить свое финансовое положение. И то, что он пришел к нам — хороший знак. Значит, в его глазах мы чего-то стоим. Но при жестком отказе он своих попыток не оставит, а там может кого и из иных помещиков сподвигнуть повнимательнее присмотреться к нашему начинанию. И тогда проблемы с массажным салоном мы получим еще до его открытия. Даже до его постройки. Но все это можно легко обратить в свою пользу. Я не предлагаю отдавать Губину какой-то большой кусок. Хватит с него и небольших месячных отчислений. Еще и привяжем его полезность к ним. Чем больше он вложит труда — не обязательно ассигнациями, тем больше получит.

— Гладко стелешь, — усмехнулась тетя. — Ты так уверен, что он не предаст?

— Я этого не говорил, — покачал я головой. — Но я думаю, что лучше иметь в партнерах такого изворотливого хитрована, чем во врагах. Вон, как он князя Белова «раскрутил» на деревеньку для себя в подарок. Тот перед смертью наверняка себе все локти искусал.

— Хорошо, — кивнула тетя. — И когда ты хочешь с ним встретиться и обговорить условия?

— А он должен сам сегодня прийти, — хмыкнул я.

Ошарашил я ее так, что она тут же начала требовать от меня объяснений — как я вижу процесс сотрудничества с Губиным. И сколько вообще планирую ему платить. Это мы и обсуждали до самого прихода Василия Емельяновича.

Тот заявился в усадьбу лишь к двенадцати часам. Сначала я удивился — обещал ведь утром прийти, а потом до меня дошло. Вчера же воскресенье было, да еще и мы присутствовали на статусном мероприятии. В таких случаях дворяне «тусуются» допоздна, а просыпаются дай бог к обеду. Вообще для аристократов нынешнего времени понятие «утро» начинается как раз после двенадцати часов. Это помещики, живущие вдали от «цивилизации», из-за чего у них нет необходимости ложиться поздно, как раз наоборот — надо за своими крестьянами присматривать, привыкли вставать раньше. Муж тети — человек служивый, потому тоже разоспаться себе не дает, а тетя с ним за компанию пораньше встает. Все остальные жители города из высшего света сейчас скорее всего только-только продирают глаза. Потому и винить Губина за то, что пришел поздно, я не могу. Он ведь ориентировался именно на местный бомонд.

— Софья Александровна, Роман Сергеевич, рад, что вы нашли время для меня, — раскланялся с нами капитан.

— Признаться, я пошла на это только из-за Романа, — сказала тетя. — Не буду вам мешать, господа. Если понадоблюсь, скажете слугам, они меня позовут.

На этом тетя откланялась, оставив все переговоры на меня. Собственно, об этом мы с ней тоже договорились. Тем самым она поднимает мой авторитет и показывает, кто в предстоящем деле «главный». Губин не дурак — поймет это. Уже понял, судя по его хищному взгляду на меня.

— Вижу, я все же смог вас заинтересовать, Роман Сергеевич, — протянул капитан.

— Пока — да, но не особо, — охладил я его пыл. — Однако я готов выслушать, что вы готовы сделать для того, чтобы стать партнером в предстоящем предприятии. Не общие слова, а конкретику.

— Для этого я должен понимать, для чего вам земля на берегу Волги, — попытался выведать у меня информацию Губин.

— Раскрывать перед вами свои планы? — поднял я бровь. — Мы только начали разговор, а вы уже так меня огорчаете. А вдруг вы все затеяли только лишь с целью узнать это? Нет уж, я сначала хочу услышать о ваших возможностях, и как Вы видите свое участие в предстоящем деле. Вы ведь говорили мне, что готовы стать компаньоном в любом моем предприятии. Вот и раскройте свои карты. Люди? В каком количестве, какими умениями они обладают, на какой срок вы можете их выделить. Ваши связи? А что это за связи? С кем? Какое влияние вы имеете. Мне интересно все. Ведь если вы переоцениваете себя, то и разговаривать нам не о чем.

Мужчина скривился от моих слов. Еще бы! Думал, что я ему тут душу раскрою за «просто так»? Нет уж, такой номер не пройдет. Я закинул ногу на ногу, приготовившись слушать ответ Губина. И если он снова начнет «вилять хвостом», то долго наша встреча не продлится.

***

Квартира Угорской

— Ты отказалась? — такими словами встретила Пелагею Маргарита Игоревна.

— От чего? — не поняла наставницу девушка.

— От предложения Романа.

— Я вчера ходила в усадьбу Зубовых, — вздохнула Пелагея. — Роман Сергеевич сказал, что позовет меня, когда понадоблюсь.

— Ну ты и… — покачала головой женщина, не закончив фразу. — Ты ведь больше не служанка, а ведешь себя все также. Раз ты ему понадобилась, то не нужно бегать за ним, как собачка. Знать себе цену необходимо! После такого твоего поведения ты думаешь, что получишь хорошие условия от него?

— Но вы ведь сами… — растерялась Пелагея.

— Я сказала тебе соглашаться, а не бежать к нему на задних лапках, как дворняга какая, — жестко пресекла лепет девушки Угорская. — Чувствуешь разницу?

Пелагея потупила взгляд. Ответить наставнице ей было нечего.

— В общем так, — вздохнула спустя пару минут Маргарита. — Теперь уже мало что можно изменить. Если ты откажешь ему, уже дав свое согласие, то только хуже сделаешь. Скажи, а условия твоей работы вы уже обговаривали?

— Нет еще, — замотала головой девушка.

— И то хлеб, — удовлетворенно кивнула Маргарита. — Запомни — это ты ему нужна, а не он тебе…

— Но ведь он сказал, что может обойтись без меня, — снова перебила наставницу Пелагея.

— И что? Это же просто элемент торга, — пожала та плечами. — Чтобы ты сильно нос не задирала. И смотри — он у него вышел. Пелагея, — вздохнула опять женщина, — повторяю — ты больше не служанка. Не крепостная. Ты можешь и должна отстаивать свои права. Да, предложение Романа крайне выгодно тебе. Однако одно дело — трудится за червонец, и совсем иное — за стольник, да еще с возможностью повышения. Чуешь разницу?

Девушка послушно кивнула, хотя пока не понимала, к чему ведет наставница.

— Вижу, что не особо. Так слушай — когда будете обсуждать оплату за твои услуги, не стесняйся торговаться. В меру, конечно, но все же — не соглашайся сразу на первое его предложение. Старайся его повысить. И когда почувствуешь, что дальше он упрется рогом и ему будет проще тебя послать, чем нанять — вот тогда и останавливайся. Еще и можешь чуть скинуть свои требования. Тем самым ты покажешь Роману, что уже не послушная и безмолвная овечка. Что ты уже достойна иного отношения, а не как к обычной служанке. Он парень умный, оценит это.

— А если он мне сразу откажет, как только я попытаюсь начать торг? — тихо спросила Пелагея.

— Тогда и смысла соглашаться нет, — отрезала Маргарита. — Это будет значить, что при нем ты точно ничего выше должности обычной слуги не получишь. Но он же тебе пообещал место старшей массажистки? А это совсем иной уровень. Когда под твоим руководством оказываются люди, то и ответственность выше и необходимо умение настоять на своем. Поверь, если Роман не дурак, то он тоже будет смотреть — есть ли у тебя такое качество. Вот и покажешь его ему в торге. Все поняла?

— Да, — закивала Пелагея.

— Ну и отлично. Тогда приступай к работе. Сколько там Роман думать будет — нам без разницы. Заодно ты успокоишься, да и знай — если он откажет, то у тебя здесь работа есть. Это чтобы ты уверенней была. Ты не на паперти стоишь, а твердо на ногах. Тебе есть куда отступить, если ничего не выйдет.

Девушка счастливо улыбнулась и побежала в комнату к швейной машинке. Маргарита проводила ее грустным взглядом. Вот бы ей так когда-то кто-нибудь помог. В девушке она видела саму себя и относилась как к дочери, которой никогда не имела или младшей сестре.

***

Квартира Скородубовых

— Екатерина Савельевна? Здравствуйте, — пропустила за порог Анна женщину.

Совина поздоровалась в ответ и удивленно огляделась.

— А где же ваша сестра? — уточнять, какая именно, она не стала. Итак понятно, что речь про Анастасию — теперь ее хоть отличить можно по наличию одного кольца на пальце.

— Уехала в гости, — пожала плечами Анна. — Проходите.

Девушка была благодарна Совиной за знакомство с ювелиром, который взялся за ее обучение. Что она и высказала, когда поставила греть чайник.

— Рада, что смогла тебе помочь, — улыбалась Екатерина Савельевна.

Дамы немного поговорили о ювелирном деле и связанной с ней вышивке, обсудили наряды, после чего Совина перешла к сути своего визита.

— Вот кстати о нарядах. Ты же знаешь, что Роман делал эскизы удивительных платьев. Они так понравились некоторым моим клиентам, что те просто в восторге и хотели бы его отблагодарить. Не подскажешь — он сейчас в городе? Я хочу сама передать ему эти новости.

— Роман дома, в поместье, — покачала головой Анна. — Уехал несколько дней назад, и когда снова посетит Царицын, я не знаю. Он же как ветер — сегодня здесь, а завтра уже его нет, — улыбнулась она.

— Да уж, удивительно легкий на подъем молодой человек, — понимающе покивала Совина.

— Напишите ему, — пожала плечами Анна. — Когда он будет вновь в городе, то уверена — обязательно вас посетит.

— Спасибо, наверное, так и сделаю.

Еще немного посидев в гостях, женщина откланялась. Ее визит окончился неудачно. Но к этому она была готова. Сейчас просто хотела уточнить — где носит мальчишку, из-за которого у нее могут возникнуть неприятности. И раз в Царицыне его нет, придется отправляться в Дубовку. А там уж через Маргариту с ним связываться. Лично идти к парню Совина не хотела. Тут и остатки своей гордости были, да и Винокуров ясно дал понять, что не желает ее видеть. Придется действовать обходными путями. А там уж с помощью Марго она сумеет убедить парня, что нужно выполнить неожиданный заказ.

***

Разговор с Губиным продлился больше часа. И если поначалу капитан еще пытался говорить расплывчато, то когда я его уже хотел «послать», перестал увиливать от прямых ответов. По итогу он пообещал следующее:

— десять крестьян в мое подчинение в качестве разнорабочих на любой срок,

— три сотни рублей материального вклада в любое дело,

— «официальная крыша» среди разбойного люда — так-то внаглую они бы и сами не стали пытаться «поставить на счетчик» нас, но попытаться завербовать работников и через них ограбить кого-нибудь из клиентов — как пить дать. А Губин гарантировал, что в этом случае быстро найдет таких «лихих людей», но главное — предупредит всех «иванов», что наше дело — любое, какое я захочу открыть в городе — находится на особом учете полиции.

Ну и свою «разведывательную сеть», какую составляли многие десятские в деревнях помещиков, он готов задействовать, если понадобится. Из всего этого набора меня интересовал лишь третий пункт. Выход на местный криминальный мир я уже успел оценить. Даже не в плане использовать их для себя, сколько быстрее выйти «по горячим следам» на моих врагов. Потому взять в долю Губина я согласился. Правда не на процент, а лишь «на оклад».

— Если вас устроит отчисление в двести рублей ассигнациями в месяц, то я готов с вами сотрудничать, — заявил я Василию Емельяновичу.

— Почему не хотите выделить мне процент? — тут же нахмурился он.

— Вложения будут исчисляться тысячами — ваши триста рублей просто затеряются, — пожал я плечами. — Процент тогда выйдет совсем смехотворный. Еще за оскорбление сочтете. Ваши люди пока мне не нужны. Вот когда свои ресурсы у меня закончатся, тогда есть смысл вернуться к этому вопросу. Эти двести рублей — плата за информацию. Вы можете отказаться, и тогда мы с вами расстанемся. Доверия у меня к вам нет. Его нужно заработать. Тетя и вовсе была против, чтобы допускать вас в дело. Но я готов дать вам шанс. Соседи, как никак, — усмехнулся я в конце.

— Что ж… — медленно протянул капитан. — Вы правы, Роман, доверие нужно заработать. Тогда пока на этом и остановимся.

Попрощавшись с Губиным, я пару секунд раздумывал, чем заняться дальше, после чего решил позвать на разговор Пелагею. Надо определиться с форматом нашего сотрудничества — готова ли она отправиться в поместье, чтобы обучать там выбранных мной будущих работников салона, или придется отказаться от нашей договоренности. Хорошо хоть искать ее не нужно, достаточно просто отправить записку с каким-нибудь мальчишкой в квартиру Угорской. Если ее там сейчас нет, то позже появится. Так я и сделал, после чего пошел искать Настю. Надо ее «подготовить» к приходу Пелагеи.

Глава 3

26 — 27 сентября 1859 года

Пелагея пришла через час после того, как я отправил ей сообщение. Довольно быстро, значит, я оказался прав, и она была у Маргариты Игоревны.

Встретил я ее не в одиночестве, а вместе с Настей. На этом настояла моя невеста. В ответ я потребовал от нее не вмешиваться в наш разговор. Присутствовать — пожалуйста, но не более того. Вот и посмотрю, как она себя вести будет.

Расположились мы в выделенной мне комнате. Занимать общий зал я не хотел. Мало ли кто может прийти к тете, да и она сама может захотеть там посидеть вместе с мамой, а у нас разговор не для всех.

— Присаживайся, — указал я девушке на стул.

Сам я сидел на точно таком же стуле, а Настя расположилась на кровати и сейчас с интересом смотрела на нас. Утренняя «разрядка» весьма благотворно подействовала на нее. Да и мне это помогло не «сползать» взглядом в декольте своей бывшей служанки.

— Итак, приступим, — начал я. — Твои обязанности…

— Прошу прощения, — тихим голосом перебила меня Пелагея. Чем весьма удивила, раньше себе ничего подобного она не позволяла. — Прежде чем вы расскажете, что мне нужно делать, я бы хотела узнать — в каком статусе буду числиться у вас и сколько получать.

А вот это интересно. До этого разговора об оплате не шло, хотя и было понятно, что без денег я ее не оставлю. Откуда такие перемены в ее поведении? Вон и Настя ротик приоткрыла от такой «наглости» бывшей служанки. Хотя вопрос-то вполне нормальный и даже логичный.

— Кхм. Статус… Как я и упоминал — ты будешь обучать массажу выбранных мной из крепостных работниц и работников салона. В случае успеха и если проявишь способности — то потом станешь над ними старшей. Будешь определять график их работы, отвечать за исполнение ими своих обязанностей. Карать и миловать — это будет в твоих руках. Насчет оплаты… Смету будущего предприятия я еще не расписывал, поэтому точной цифры сказать не могу. Но за обучение конкретно массажу ты получишь… — я задумался, прикидывая порядок цифр. — Десять рублей за одного выученного массажиста. Если кроме мастерства самому массажу ты их обучишь правильно себя вести с дворянами и купцами, которые будут основными посетителями салона, то добавлю еще двадцать рублей за каждого, — тут я решил пояснить такую разницу в цифрах. — Мне от тебя именно последнее нужно. Массажу я их и сам могу обучить, просто у меня времени на это может не быть, потому и хочу тебя нанять. Ну и чтобы ты за время их обучения свой авторитет наработала, чтобы потом они тебя охотнее слушались. Работники салона должны уметь молчать — никому и никогда даже в «кругу своих» не рассказывать, что происходит в стенах салона. Должны быть почтительны с посетителями, но четко проводить грань — что они не их слуги. Всегда быть опрятными и чистыми. Следить за своей внешностью. И знать, что при попытке надавить на них со стороны посетителей — если вдруг кто из них перепутает работницу салона с «билетной» — они не должны бояться дать отказ, да еще и мне или тебе сообщить о такой попытке. Пока все понятно?

Видно было по лицу девушки, что загрузил я ее знатно. Я ее не торопил — дал осознать в полной мере, что от нее потребуется.

— Так каков твой положительный ответ? — хмыкнул я через пять минут, когда Пелагея немного пришла в себя.

— Вы очень много требуете, Роман Сергеевич, — выдохнула она. — А если я не справлюсь?

— Тогда не получишь оплаты, — пожал я плечами. — Да и старшей тебя не поставлю.

— И на что мне тогда жить? Я ведь больше не крепостная, сама должна и за угол платить, и еду покупать. Маргарита Игоревна меня обратно может и не принять. Если мы не договоримся, то я просто продолжу у нее работать. А если я у вас месяц отработаю, а вы разочаруетесь? И не заплатите? Куда мне тогда податься?

Да уж, удивительные перемены у девушки. Так рассуждать стала, чего раньше себе не позволяла. Словно повзрослела на несколько лет, а ведь всего-то месяц или чуть больше прошло с момента, как она на вольные хлеба подалась. Вот что ответственность с человеком делает! Если раньше у меня и были некоторые сомнения, что Пелагея может не справиться, то теперь они пропали. При должной мотивации — все у нее выйдет!

— Задаток я тебе выдам прямо сейчас. Через две недели, если будешь не справляться, то отпущу. Уверен, ты сможешь договориться с Маргаритой, чтобы она тебя на этот срок отпустила.

— Тогда я согласна, господин, — кивнула Пелагея.

— Собирай вещи, поговори с Маргаритой Игоревной и завтра утром жду тебя здесь. Мы уезжаем в поместье. Обучать будешь там тех, на кого я укажу. Может, и сама кого назовешь, но спрос за этих людей с тебя будет выше.

На этом разговор с Пелагеей закончился. Было видно, что она сама немного шокирована его окончанием. А точнее тем, что я вообще слушал ее требования, а не жестко отказал. О чем мне тут же и «предъявила» Настя, когда дверь за Пелагеей закрылась.

— Почему ты вообще начал ей что-то объяснять? Ты все еще ее любишь?

— Я ее никогда не любил, — поправил я невесту. — И дело не в чувствах, а банальной логике. Скажи, разве ты бы сама поставила кем-то управлять человека, не способного отстаивать свое мнение? Да его бы подчиненные не слушались! Это был бы не руководитель, а фикция. Поэтому я рад, что Пелагея не безропотно принимала все мои предложения, а пыталась, пусть пока и неумело, сказать что-то в ответ.

— Мне Ольга Алексеевна много чего про нее рассказала, — хмуро заявила Настя. — Эта девка на твоем горбу хочет подняться. А потом бросит, как ненужную вещь!

— На чужом горбу многие хотят подняться, — хмыкнул я. — Я не исключение. Вот и Пелагею беру, чтобы уже на ее «горбу» создать систему обучения массажу. Или хотя бы первоначальных работников натаскать. Не у всех есть задатки к этому делу. У девушки они есть, потому она почти сразу смогла правильно спину мять и до сих пор навыков не потеряла, на что я надеюсь. А если и растеряла, так быстро восстановит. Я меняю свое время на деньги, — пояснял я невесте. — Время, которое мне бы потребовалось на обучение новых работников самому. А то, что тебе моя мама про нее рассказала — дели смело на десять или даже больше. Ольга Алексеевна в отношении Пелагеи предвзята.

— Возвращаться будем, пускай отдельно едет, — фыркнула напоследок Настя.

— Да без проблем, — усмехнулся я. — Мы в тарантасе, а она в бричке — делов-то?

На этом тему мы закрыли, и Настя тут же побежала к маме. Наверняка жаловаться будет. Если так и потом мама начнет меня уговаривать передумать, то проведу для невесты еще один урок — не нужно вмешивать родню в бизнес-процесс только из-за их личной неприязни.

Как бы то ни было, вечером Анастасия вновь прибежала ночевать ко мне. О чем они с мамой говорили, я не знаю, мне не до того было. На заднем дворе с Владимиром Михайловичем я осваивал точность стрельбы. Сожгли примерно два десятка патронов, пока не пришли слуги и не передали просьбу тети прекратить мучать ее уши.

Утром Пелагея, как и было уговорено, пришла с чемоданом своих вещей. Уже обзавестись ими успела, что лично меня радовало. Ящик с патронами перекочевал из брички в тарантас, там был багажный отсек, куда он прекрасно поместился. Ее вещи Митрофан пристроил сзади брички — те не столько весили, чтобы переживать за центровку транспорта, после чего мы двинулись домой. Наконец-то!

***

Квартира Угорской

Екатерина Савельевна прибыла к своей давней знакомой первым дилижансом. Время было обеденное, и после снятия комнаты, она тут же отправилась в гости. Медлить не стоило. Зная шебутного Винокурова, тот мог сорваться из города в любой момент.

— Здравствуй, Маргарита, — улыбнулась женщине госпожа Совина. — Давно не виделись.

— И я рада видеть тебя, Екатерина. Проходи.

— Ты одна? Вроде ты говорила, что взяла себе помощницу.

— И сегодня ее лишилась, — усмехнулась Угорская. — Пройдем, расскажу тебе все.

Слушая за бокалом вина рассказ Маргариты, Екатерина Савельевна мрачнела все больше и больше. Не успела! Буквально на полсуток раньше бы приехала, а еще лучше — вчера, и был шанс поговорить с Романом. А сейчас — не ехать же к нему в поместье?