Бессветные 4

После этих слов Ллойд развернулся и направился к бородатому, чтобы вместе унести тело, несколько часов назад бывшее живым.

Глава 76. Бумеранг

Когда дерьмовое утро осталось позади, а день только начал налаживаться, Ллойд объявил во всеуслышание то, о чём не следовало знать никому. Алан мысленно пожелал ему сдохнуть самой мучительной смертью. Оставалось только стоять с видом, будто ничего не случилось, и наблюдать за реакцией Филиппа.

Тот проводил Ллойда задумчивым взглядом, потом перевёл его на Алана. Прочесть старого знакомого по-прежнему не удавалось. Сейчас он как никогда напоминал бесстрастного робота, и от решения этого робота зависело всё. Бежать было некуда, уж точно не в наручниках и с лицом, залитым кровью.

— И?.. — не выдержал Алан.

— Что «и»?! — Филипп изобразил непонимание. — Думаешь, я сдам тебя на опыты, чтобы закончить дело одного сумасшедшего?

— Чёрт тебя знает.

Филипп не ответил, только улыбнулся своей загадочной улыбкой. Он всегда так улыбался, когда не собирался ничего объяснять.

— Квин, найди, чем открыть замок, — бросил он наёмнику и, открыв дверь в кабинет, кивнул Алану: — Заходи. Вид у тебя, конечно, впечатляющий, как раз под стать «безликому демону».

Он знал. И когда только успел? При их последней встрече Филипп даже не слышал про прилесского убийцу, а теперь — с ходу, в лоб.

Алан молча вошёл. Уставший, злой, он доковылял до стула и тяжело сел, чувствуя, как ноет каждая мышца, но ничего не мог с этим поделать, разве что застрелиться.

Филипп неторопливым шагом подошёл к столу и опёрся на него, глядя на телепата сверху вниз.

— Рассказывай, — потребовал он.

Алан поднял на него раздражённый взгляд, но ничего не ответил.

— Кристиан предложил вышибить тебе мозги, — напомнил Филипп и выдержал паузу. — Следовать его совету я не намерен. Не хочешь пояснить, что он имел в виду?

— Это не касается ни его, ни тебя. — Алан отвернулся к окну. Вышло как-то по-детски, но ничего другого не оставалось.

Филипп шагнул ближе, оказавшись почти над ним.

— Но он знает, а я — нет. Это никуда не годится.

Он смотрел всё внимательнее: отметил дырявую ткань на плече — то место, где зацепило пулей, заглянул в лицо, но под коркой высохшей крови нигде не нашёл ран. Тогда он спросил снова:

— Что будет, если выстрелить тебе в голову?

Алан скривился.

— А сам как думаешь? В ней будет огромная дыра!

— Но ты не умрёшь? — не отступал Филипп.

— Умру. — Алан поморщился от боли в рёбрах, помолчал несколько секунд и выдавил: — Ненадолго.

— На сколько?

— Филипп! — Алан дёрнулся, но наручники напомнили о себе. Пришлось отказаться от желания отпихнуть собеседника. — За помощь спасибо, но трепаться об этом я не намерен.

Филипп отступил на шаг, но продолжил давить взглядом.

— Почему же? Если вдруг тебя застрелят, долго ли мне ждать, когда ты снова встанешь в строй? — Это было произнесено голосом рекрутёра, уточняющего детали у соискателя. — И как это вообще с тобой случилось?

Это было уже слишком. Алан молчал, глядя в одну точку.

— Тед добился, чего хотел? — Филипп произнёс это негромко, с осторожностью. — Теперь понятно, почему все считали тебя мёртвым. И вот каким образом тебе удалось уйти от Хардли.

Алан сжал кулаки. Наручники впились в запястья.

— Отвали!

Но старый знакомый не думал ни отставать, ни обижаться. Он просто смотрел — спокойно, выжидающе, а потом произнёс чётко и ободряюще:

— Перестань злиться на меня. Есть люди, которые больше заслуживают твоей злости.

Дверь открылась, и в кабинет вошла секретарша (Кейси, кажется) — стройная блондинка с хорошеньким личиком и длинными ногами, которые открывала до неприличия узкая юбка. Она продефилировала в центр, остановилась, отставив бедро и упершись левой рукой в тонкую талию, а правую подняла, демонстрируя проволоку — бывшую шпильку для волос.

— Я сделаю это куда быстрее Квина, — с улыбкой заявила она.

— Мне без разницы. Главное — результат. — Филипп махнул рукой.

Кейси обошла Алана и, оказавшись у него за спиной, каким-то чудом опустилась на колени — в своей невозможной юбке. Прикусив губу, она принялась ковыряться проволокой в замке. Не обошлось без псионики: Алан почувствовал знакомое прикосновение — его пытались усмирить, успокоить и одновременно привлечь, увлечь. Эта девица ещё с первой встречи произвела на него впечатление нимфоманки, но теперь он подозревал: дело в профессиональной деформации. Она «обрабатывала клиентов» не задумываясь. Работа или способ выжить в мире мужчин — не важно. Главное — делала она это виртуозно.

Щёлкнул правый браслет. Кейси взялась за второй и справилась ещё быстрее. Поднявшись с колен, она обошла освобождённого и, держа наручники большим и указательным пальцем, потрясла ими у него над головой, с улыбкой поигрывая бровями.

— Спасибо, Кейси. Можешь идти, — оборвал её Филипп.

Она положила наручники на стол и той же походкой femme fatale уплыла в приёмную.

— Она до всех домогается? — спросил Алан, когда дверь закрылась.

— Обычно её все раздражают, — уклончиво ответил Филипп, но и сам заметил её интерес. — Квина на дух не переносит.

Алан усмехнулся про себя: Квина, кажется, не переносил никто, кроме Филиппа, да и тот терпел его только как солдата.

— Сходи умойся, если тебе, конечно, не в радость ежедневные кровавые ванны, — предложил старый знакомый. — Но после я жду ответы. Я посвящаю тебя в планы, которые могут стоить мне жизни. Неужели после этого я не заслужил знать больше, чем люди Ланд-Кайзера?

Алан нехотя кивнул. А что ещё ему оставалось?

***

В уборной удалось умыться и прополоскать волосы; теперь они, мокрые и потемневшие, были зачёсаны назад и не лезли в лицо. Рубашка и куртка годились только на выброс. Алан как раз думал об этом, когда секретарша вернулась с «обеда» и вручила ему пакет из бутика по соседству. Внутри оказались новая рубашка и джинсы. Размер — тот самый. Оставалось только поражаться женской интуиции. От такой заботы хотелось отказаться, но не разгуливать же по городу в окровавленных тряпках?

И теперь, отмытый и переодетый, Алан сидел в кабинете и рассеянно таращился в кружку. От кофе остались только разводы пенки на стенках. День понемногу обретал привычный вкус и запах — даже сигаретой угостили.

— И вот так десять лет? — подвёл итог услышанному Филипп.

— Плюс-минус.

Алан обрисовал произошедшее лишь в общих чертах. Он никому и никогда об этом не рассказывал, да и друзей-то у него не было, чтобы болтать о себе.

— А без смерти регенерация не работает? — Филипп не отставал, рассматривая ссадину у него на руке.

— Чёрт тебя дери, я вообще не в курсе, как она работает! — огрызнулся Алан. — В эти моменты я немножечко мёртвый!

— Любопытно, — протянул Филипп и хмыкнул. — Жаль, что об этом узнали люди Ланд-Кайзера. Так сколько, говоришь, по времени это занимает?

— Я что, по-твоему, должен был включить секундомер и застрелиться?

— Это было бы весьма сумасшедшим поступком. — Филипп иронично улыбнулся. — Потому я и удивлён, что ты до сих пор этого не сделал. Разве самому не интересно?

— Ощущения не из приятных. — Алан поморщился. — Как и любая другая смерть.

— Сколько раз ты уже умирал?

— Достаточно.

Он не стал уточнять, что последние годы вообще не умирал, пока не повстречал одного надоедливого медиума.

Старый знакомый оставался непроницаемым, но Алан чувствовал его замешательство, а за ним — странное чувство причастности. Филипп и сам имел отношение к их общему прошлому — был редким образцом в коллекции Теда, только его не держали в палате, не вскрывали череп, не убивали от случая к случаю. Таких, как он, у безумного гения больше не было, зато телепатов — режь не хочу. И только они вызывали у Теда подлинный интерес.

— Тут любой спятит. — Филипп словно прочитал его мысли и в задумчивости почесал шрам на тыльной стороне ладони. — Понятно, почему ты начал убивать. Хотя… начал ты ещё до знакомства с Тедом.

Зачем-то он решил расковырять и этот гнойник. Наверное, испытывал терпение своего собеседника — проверял, как далеко сможет продраться сквозь рычащий протест.

— Что-то ты не похож на человека, которому претит общество убийц. — Алан старался не показывать эмоций. Факты могли рассказать о нём многое, но не передавали сути.

— Убийца убийце рознь, — со значением произнёс Филипп. — Многие способны на убийство, чокнутых тоже хватает, но ты не был безумцем, когда сделал то, что сделал. Полагаю, были причины.

— Давай ты хотя бы в это не будешь совать нос? Моё прошлое никого не касается, а тебя — особенно.

— Я просто пытаюсь тебя понять. Ты сложный человек, Фоксфорд…

— Не называй меня так!

— Когда я изучал твоё дело, мне сначала показалось, что тебя подставили. — Филипп упорно не замечал его злости. — Свалили вину на тебя, чтобы прикрыть полицейского, или ты действительно их убил?

Алан оскалился. Что бы он ни ответил, этот дотошный прохвост всё равно использует это против него, да и в молчании найдёт массу занимательного.

— Я убил — этого было достаточно. А теперь отвали на хер, пока я не прикончил ещё и тебя!

— Наверное, было за что. — Филипп наконец сменил тему. — А что насчёт безликого демона? Я полистал дело и обнаружил кое-что интересное. В отличие от следствия некоторых жертв мне удалось опознать. Среди них были люди, засланные следить за Ланд-Кайзером, но были и другие. Думаю, их гораздо больше, чем нашли и приобщили к делу. Ты убивал всех псиоников на своём пути?

— Да я как-то их об этом не спрашивал. Все они были мразями.

Сказав это, Алан осознал, как нездорово это звучит. В голове его суждения имели непреложный смысл, поддерживались подсознанием, но объяснять их Филиппу не хотелось. А что рассказывать? Что ему порой нестерпимо хочется убивать? Что, теряя контроль, он становится крайне неразборчив? Удивительно, что пока только Мэтис попал под его нож по ошибке!

— Какой-то печальный у тебя план мести, — рассудил Филипп, привалившись к столу. — В одиночку ты ничего не изменишь. Но, как я уже говорил, ты такой не один. Для этого и создан «Бумеранг».

— Дурацкое название! — не удержался Алан.

Филипп хитро ухмыльнулся, внезапно подумав о Ллойде.

— Как однажды сказал мой старый друг, «Найти бы ценителей, а критики всегда находятся сами». Название, может, и дурацкое, зато говорящее.

— За всё содеянное однажды прилетит расплата? — Алан приподнял бровь. — На мой взгляд, звучит крайне безвкусно.

— Я не художник — ножом на лицах не рисую, — парировал Филипп с тонкой улыбкой. Он выдержал паузу, смакуя удачную шутку. — Ладно, хватит ядом плеваться. Больше никаких секретов, договорились?

— Только если дело касается Ланд-Кайзера.

Филипп кивнул, словно принимая условия, и спросил:

— Тогда кто такой Мэтис Вайерд?

Ловушка захлопнулась. Алан смотрел на него и в очередной раз поражался: этот человек удивительным образом сочетал в себе надёжность и желание сбежать от него как можно дальше. Без намёка на угрозу он вызывал тревожный холодок и пугал не меньше тех, кого собирался отправить в ад.

— Он просто мальчишка. Я напал на него по ошибке, — признался Алан, опустив детали.

— Ты его убил?

— А какое это имеет значение?

— Имеет, раз им интересовался Ланд-Кайзер. Он псионик?

— Филипп, я в этом не разбираюсь. Да и плевать. Этот парень вообще ни при чём: такая же жертва системы.

— Потому я и спрашиваю. Если он жив, то может быть полезен.

— Полезен?! — Алан скривился. В его представлении Мэтис годился только на то, чтобы действовать на нервы, но у него был редкий и опасный дар — такой нельзя отдавать беспринципным убийцам. — Давай не будем втягивать детей в наши проблемы!

— Я могу с ним поговорить?

Филипп злоупотреблял их соглашением, и это бесило Алана, но он помнил, на чьём поле игра.

— Нет.

— Не смотри на меня так, будто хочешь зарезать. Я всего лишь спросил. И поверю тебе на слово, если скажешь, что мальчишка не помеха.

— Мне надоел этот допрос.

— Я тебя не держу. Думаю, ты сделал выводы и теперь заляжешь на дно, как положено. Нэйтон отвезёт тебя, куда скажешь.

Нэйтон… Алан хорошо запомнил этого наёмника. Люди Краста падали от него, как мухи от дихлофоса. Опасный тип. Впрочем, других Филипп и не держал. Не просто же так он увлёкся историей о неуловимом прилесском маньяке.

— Однако я рассчитываю на твою помощь, когда она мне понадобится, — перешёл к главному Филипп и тут же решил подсластить пилюлю: — Чем больше о тебе узнаю, тем сильнее восхищаюсь.

— Я сейчас лопну от счастья! — съязвил Алан.

Он уже собрался встать, но решил утолить любопытство, раз уж подвернулся момент.

— Давно хотел узнать, зачем ты всё это делаешь? Кому мстишь?

Филиппа явно порадовал его интерес.

— Хочешь понять мои мотивы? — Он отпрянул от стола и опустился в кресло. — Поверь, я достаточно долго в этой системе, чтобы рассмотреть её во всей красе. Ты видел только одну подпольную лабораторию, принадлежавшую жалкому фанатику. Да, он был худшим, но далеко не самым опасным. Паршивая овца, от которой свои же хотели избавиться. — Он помолчал, глядя на карандаш в подставке, потом продолжил: — Я же успел познакомиться со всеми лично. Вот где настоящее безумие и безнаказанность! На их счету всё, что только можно вообразить: жадность, разврат, жестокость, убийства, работорговля, инцесты, даже каннибализм! Это нездоровые люди, отравляющие всё вокруг. Потомки завоевателей, церковников, пиратов — тех, кто нажился за счёт других и продолжает доить этот мир, выжимать последние соки.

Алан запоздало понял, что это будет долгий монолог. Он, конечно, любил уроки истории, но от такого внезапного красноречия растерялся и решил просто слушать, не вставляя едких замечаний.

— С незапамятных времён они только и делали, что уничтожали. Извращали, разоряли, использовали, убивали, насиловали. Времена изменились, и они пошли дальше. Теперь они намерены жить вечно, не старея, не умирая, и — какая щедрость! — предлагают своим верным слугам бессрочную службу до тех пор, пока не захотят от нас избавиться. Ты слышал о вакцине?

Алан кивнул. Старый знакомый наверняка ею пользовался, потому и не изменился за десять лет.

— Очень полезная вещь, но с побочными эффектами. — Филипп открыл ящик, покопался в пенале и положил на стол инсулиновый шприц с маркировкой «LL». — Long life for Lightless. Очаровательно, правда?

Внутри была прозрачная жидкость. С тем же успехом он мог показать и воду, Алан бы не отличил, но Филипп не преувеличивал: это действительно было лекарство от старости.

— Увы, за всё приходится платить, — театрально вздохнул он. — Как ты думаешь, чем расплачиваются за такую отсрочку?

Алан пожал плечами. Вряд ли речь шла о муках ада, иначе вакцину бы не кололи все кому не лень, а мелкие неудобства ради вечной молодости можно и потерпеть.

— Бесплодие, — произнёс Филипп. — Природа мудра и коварна. Зачем тебе дети, если ты не собираешься стареть и умирать? Вот только наши враги становятся на этот путь добровольно, предварительно позаботившись о потомстве, а у таких, как мы, даже не спросят. Кому-то позволят наплодить новых солдат, кого-то сочтут бесполезным. После нескольких инъекций можешь уже не рассчитывать на отцовство.

Он постучал пальцем по столу, вспомнив о чём-то невероятно болезненном, но тут же отогнал эту мысль.

— Сначала они стирают твоё прошлое, потом отбирают будущее. Живи долго и умри в одиночестве. Как тебе такое?

— Поэтому ты решил отнять у них их незаслуженно долгую жизнь? — Алан смотрел на него с пониманием: у них были разные истории, но масштаб чужой трагедии он был способен оценить.

— Однажды я лишился всего и оказался у черты. Готов был шагнуть за край, но меня удержали. Я встретил человека, чья ненависть к Ланд-Кайзерам не уступала моей. Он изложил план — изящный, как всё гениальное. План, как заставить наших врагов получить по заслугам.

Филипп замолчал, глядя на вакцину. В глазах его застыло равнодушие. Он давно не сокрушался о потерянном будущем, но перечеркнуть прошлое так и не сумел. Его ненависть зиждилась на личном.

Молчание затянулось, и Алан прервал его логичным вопросом:

— И ты теперь следуешь этому плану?

— Не совсем.

Филипп убрал шприц на место, туда, где лежало ещё несколько таких же, а рядом — ампулы с разноцветными маркировками. Затем он снова бросил взгляд на карандаш и только потом пояснил:

— Тот план, скажем так, провалился. Его автор и архитектор в последний момент дал задний ход. Но это вдохновило меня на собственный план, куда совершеннее предыдущего.

— Да ты прямо Монте-Кристо! — не удержался Алан. — Хоть книгу пиши!

— Не ёрничай! — Филипп с трудом подавил смешок. — Я уже отправил в ад нескольких ублюдков, до которых ты никогда бы не добрался. Скоро к ним присоединятся остальные. А ты, если не считать Теда, убиваешь лишь шестёрок Краста, агентов СБО, наёмников Тарсиза да прочую шваль. Можешь завидовать, но лучше присоединяйся.

— Я доволен тем, что имею. Чужих врагов мне не нужно. Остановимся на общих. — Алан помолчал. Кроме принципов, у него почти ничего не осталось, и именно поэтому он ценил каждый из них. — И ещё кое-что. Я вижу, ты умеешь внушать. Гипноз, промывка мозгов — не важно, как это называется. Не вздумай лезть с этим в мою голову! Не втягивай в своё болото. Убьём Ланд-Кайзера и этого бритоголового ублюдка, и я умываю руки.

— Мне большего и не надо, — снисходительно улыбнулся Филипп. — Но, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Алан встал и вышел в приёмную, радуясь, что телепаты хуже других поддаются внушению. Не хватало ещё лишиться воли и носиться с оголтелыми миссионерами. Выходной и так был загублен, как и неделя, и месяц, и год. Снова мир окрасился кровью, от которой не отмыться. Хотелось прямо сейчас начать кого-нибудь убивать, но надо было вернуться домой и убедиться, что Мэтис не спалил квартиру.

Глава 77. Бремя живых

В салоне было людно, но тихо. Никто не говорил, каждый думал о своём или старался не думать вовсе, но все были мрачны и подавлены. Грэг застыл, уставившись в руль, — живое изваяние. Сван подпирал щёку ладонью и таращился в окно, будто пытался сбежать от реальности и не возвращаться как можно дольше. Оба сидели впереди и, казалось, отгородились от Гейба невидимой стеной.

Кричать и махать кулаками было поздно. Оставалось только сидеть и смотреть на ладони, на которых давно высохла кровь Рина. Казалось, она въелась в кожу навсегда. Клонило в сон — тяжёлый, граничащий с обмороком. Хотелось свернуться на заднем сиденье и пролежать так всю дорогу, но Гейб держался. Он и без того ощущал себя жалким и ничтожным.

Машина всё ещё стояла на подземной стоянке. Когда в свете фар показались Кристиан и Руно, несущие тело, Грэг и Сван выскочили наружу — помогать укладывать Рина в «Хаммер». Гейб не пошевелился. Он больше не мог это выносить.

Снаружи звонил телефон, но Кристиан упорно его игнорировал. Только закончив с Рином, он поднёс трубку к уху.

— Да.

Слов было не разобрать, но лицо Кристиана становилось всё жёстче.

— Нет, Хардли, я нигде от тебя не прячусь. Скоро буду дома, поговорим. — Голос его был ровным, без эмоций. — Я сказал: нет. Давай не будем лаяться по телефону. Сядем и поговорим спокойно. Нам есть что обсудить.

Он резко убрал телефон и посмотрел на парней. Те ждали… чего? Объяснений? Обещаний? Чуда? Чего угодно, только не этого давящего молчания. Кристиан не дал им ничего и перевёл взгляд на Гейба, всего на пару секунд, потом отвернулся и забрался в «Хаммер».

Грэг и Сван вернулись в машину. Они молчали всю дорогу до поместья, и к концу пути тишина пробралась в голову, выжигая мысли, а от гула дороги заложило уши. Мелькавшие за окном сосны пропускали свет вспышками, бившими по глазам. Даже солнце разило упрёками.

Притормозив у ворот в ожидании, когда те откроются, Грэг неожиданно спросил, нарушив долгое молчание:

— Зачем вы вообще туда сунулись?

Гейб не ответил. Каждый додумал сам. Не нужно быть гением, чтобы вычислить автора такой блестящей идеи. Все поняли это ещё там, в исследовательском центре, и теперь просто надеялись, что ошиблись, пытались поверить, что существовала весомая причина, чтобы хоть отчасти оправдать случившееся. Но в глубине души у каждого гноилось осознание: ни одна идея не стоит человеческой жизни.

За воротами их встретила охрана — люди Краста. Они пропустили обе машины, но смотрели так, будто явились враги. Автомобиля начальника безопасности во дворе не было. Гейб не знал, как именно Кристиан заполучил Вивера, но теперь понимал: тот пошёл на крайние меры, на неоправданный риск, чтобы спасти его — того, кто заварил всю эту кашу, кто должен был получить пулю вместо Рина.

Он выскочил из машины первым, не дожидаясь остальных, и едва не упал. Качнувшись, заскользил ладонями по «Хаммеру». Его штормило, шатало, боль только усиливала злость и отчаяние. Взгляд белобрысого замер: за затемнённым стеклом лежал мёртвый друг, и ему захотелось провалиться сквозь асфальт прямиком в ад, лишь бы не видеть ни Рина, ни собственного отражения рядом с ним.

— Проводите его к Алену, — велел Кристиан парням, но Гейб услышал невысказанное: «С глаз моих».

Он шагнул, и голова закружилась ещё сильнее. В глазах замелькали вспышки, размытые образы, и под влиянием бесконтрольной псионики они навязывались окружающим. Вот что бывает, когда у человека с необычной психикой сотрясение мозга. Гейб приложил пальцы к ране над виском — оттуда натекло много крови, испачкав волосы и щёку. Царапина, ерунда, а последствий — море.

Асфальт уходил из-под ног. Земля отказывалась его выносить, но он упрямо шёл, отталкивая тех, кто пытался его придержать. С ним не говорили. Лучше бы кричали, оскорбляли, винили! Лучше буря снаружи, чем внутри. Но молчал даже Сван… Сван, который не умел затыкаться! Казалось, вместе с Рином умер весь их привычный мир.

В коридоре из охранки высунулся Верн — встревоженный, растерянный. Он знал. Все знали. И знали, кого винить. В западном зале дожидался Фор. Увидев их, он подскочил — глаза его распахнулись, брови взлетели, и удивление тут же сменилось ужасом. Вот кому со своей телепатией стоило держаться подальше!

Спасаясь от чужих взглядов, но не от себя, Гейб вломился в медкабинет и захлопнул дверь, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово.

Глава 78. Маятник

Фор недолго радовался своему праву на жизнь: стоило на миг зациклиться на собственной судьбе, и внешний мир напомнил о себе траурным звоном. Предчувствие беды витало в воздухе давно, но случилось непоправимое. Пару часов назад Крис собрал всех и сказал то, во что невозможно было поверить, а едва воспитанники опомнились от потрясения, он изложил состряпанный наспех план, но Грэг и Сван согласились без колебаний. Оставалось только завидовать их отчаянной смелости.

Верну и Фору ролей не досталось. Брать последнего в логово Краста — всё равно что везти на заклание. Верн рвался вместе со всеми, но кто-то должен был остаться в охранке, да и мест в машине хватало всего на четверых. Даже Руно не взяли — отправили сразу в НИИ. К начальнику безопасности поехали только те, чей талант подходил под ситуацию. Никакой грубой силы — только хитрость, щепотка псионики и капля ментала.

И вот Крис с парнями вернулись. У них получилось, но успех операции нисколько не умалял катастрофы.

Стоя у двери медкабинета, Фор первым не выдержал тишины и повернулся к соседям.

— Кажется, у него сотрясение, — взволнованно произнёс он, не зная, о чём вообще уместно сейчас говорить.

Грэг угрюмо посмотрел на него. Сван поморщился и поправил рубашку, пытаясь спрятать пистолет, заткнутый за пояс. Поймав взгляд телепата, он понял, что его уже раскрыли, и скривился ещё сильнее.