Дальневосточная СОТА

— В Москву мне надо. Позвоню и буду выбираться.

— Это дело. Пока ты у нас, тебя здесь не тронут. У нас и с лазурными, и с чистиками договор. Сюда не лезут. Но на ночь я оставить тебя не могу. Это тоже часть договора. В Тёмной соте после сегодняшнего облавы пойдут.

— И куда мне?

— Не знаю. Прячься получше.

Ваня отхлебнул горячий чай.

— Ольга сказала, что вчера с посредником встречалась. Он ей не разрешил отказаться. Я бы с ним ещё встретился. Вы знаете его?

— Заочно знаю. Ну и очно чуть-чуть, — дядя Саша хмыкнул. — Это Георгий. Тут у чистиков всё через него идёт. Думаю, он сам тебя уже ищет. Они у наших парней про тебя уже спрашивали.

— Быстро тут у вас.

— А чего ты хотел? Ты всех священных коров потрогал. В клинике Антону лоб расшиб, у лазурных Ольгу отбил. Главное, сейчас Ольга — «новый человек», и ни у кого ни к кому претензий нет. И все ловят тебя. Как ты так умудрился всего за два дня в городе?

Он отхлебнул чай.

— Бери пирожки, бери.

Ваня взял пирожок и с аппетитом откусил.

— Вкусные. Спасибо.

— Ну ладно, некогда мне, — дядя Саша поднялся, тяжело опёршись рукой о стол. — Ты сиди сколько хочешь, чай вот подливай. А я пойду. Дорогу обратно найдёшь?

Ваня оглянулся на окно:

— Да, найду.

— Кроксы себе оставь, еду на проходной заберёшь — там тебе пакет приготовили, — мужчина подошёл к дверям, обернулся на пороге и покачал головой: — Утром, как встанешь, приходи. Если жив будешь.

Ваня задумчиво посмотрел на закрывшуюся за дядей Сашей дверь. Встал, взял новую чайную таблетку и заварил её. Откинулся на спинку стула. Он снова остался наедине со своими проблемами. Хорошо хоть, помогают с едой. Что же, завтра он запросит у Москвы план. А пока главная задача — сохранить память и сберечь файлы.

На обратном пути другой дядя Саша, сидевший на проходной, протянул пакет с едой, крепко пожал Ивану руку и даже помахал на прощание. Ровно через триста двенадцать шагов Ваня нашёл свои берцы, подхватил их и сошёл с дороги в сторону моря. Главный квест на сегодня — пережить возможную облаву. Завтра будет звонок Самохину и обратный отсчёт до эвакуации.

Не доходя до тёмной соты, Ваня нашёл глубокую расщелину в камнях и решил устроить привал. Если придут стюарды, лучше переждать их на берегу, чем оказаться зажатым в бетонных стенах соты.

Он развернул пакет — там оказался уже привычный набор: пластиковое ведёрко с рыбой в сливочном соусе, пара бутербродов, помидор, огурец, бутылка воды и комплект одноразовых приборов. Для идеального пикника не хватало только пледа. И Ольги.

***

В это же время за длинным столом в центральном ситуационном зале стюардов сидели начальники всех ключевых секторов Соты. Среди их безмятежных лиц единственной выбивающейся нотой была слегка озадаченная Мария.

Матовые раздвижные двери бесшумно распахнулись. В зал деловито зашел Инин. Присутствующие поднялись со своих мест.

— Сидите.

Он встал во главе стола, оперся о поверхность пульта управления и обвел подчиненных взглядом.

— Два дня назад в терминале гиперлупа сработала тревога системы идентификации, — начал Инин. — Объект — Бунин Иван Михайлович, восемнадцать лет, кадет столичной Академии ФПИ. Прибыл под видом полевого практикума. Настоящая цель визита — предположительно, несанкционированный сбор данных.

По залу прошел шелест — руководители секторов стали активировать свои прозрачные планшеты. На экранах открывались файлы с Ваниным досье и фотографией в кадетской форме.

— Объектом был осуществлен нелегальный взлом локальной сети жилого блока общежития, — продолжал Инин. — Также, используя свою подготовку, Бунин проник в Центр восстановительной медицины «Чистое сознание». Он связал доктора Василькова и совершил копирование архивов. При попытке задержания Бунин оказал сопротивление охране московского инвестора. Трое сотрудников получили травмы, от госпитализации отказались.

Послышались смешки. Инин сделал паузу, затем посмотрел на Марию.

— В терминале социальный индекс Бунина упал до отметки 4.1. А сейчас Бунин уже переведен в категорию врагов среды. Он не сможет купить билет или заказать еду.

— Сергей Петрович, — подал голос начальник транспортного сектора, поправляя воротник с блуждающей улыбкой. — Почему поисковые дроны не зафиксировали его геолокацию по сигналу коммуникатора?

— Бунин — кадет научной роты, — Инин скривился. — Система выдает ложный след в районе аэропорта.

Сергей Петрович активировал центральный проектор. В воздухе над столом повисла объемная карта Рыбной Соты, на которой одна из ячеек мигала оранжевым маркером. Он ударил ладонью по пульту:

— Но я думаю, он прячется в заброшке. Найдите мне этого психа.

Начальник штурмового дивизиона стюардов, массивный мужчина с лишенным мимики лицом, поднял глаза на руководителя:

— Директива на поражение?

— Нет, — отрезал Инин. — Кадет мне нужен живым.

Сергей Петрович наклонился над столом, упираясь тяжелым взглядом в командира штурмовиков:

— Объявляю режим «Заслон».

Первое: Штурмовой дивизион стюардов блокирует выходы из Тёмной соты. Здание прочесать, задействовать тепловизоры.

Второе: Сектору снабжения — полностью перекрыть электричество и воду. Выкурить его оттуда жаждой и темнотой.

Третье: Мария, — Инин посмотрел на бледную стюардессу. — Ты возглавишь группу контроля на рыбном заводе. Если кто-то попробует выдать ему хоть кусок хлеба — отправлять их на коррекцию.

Мария глухо ответила:

— Сергей Петрович, будет сделано.

— Отлично, — Инин удовлетворенно кивнул. — Время начала операции — ноль-ноль часов. К утреннему селектору Бунин должен сидеть у меня. Все свободны.

***

После ужина было уже темно, на небе светила Луна. Бунин сел и обул берцы. Заброшка виднелась невдалеке слепым тёмным пятном на фоне далёких огоньков города.

Ваня максимально осторожно двинулся к ней, стараясь шуметь как можно меньше. Каждые пятьдесят шагов он останавливался и прислушивался. Вроде тишина.

В соте не было никакого движения. Ваня прокрался к щитку, забрал пенал со спрятанным коммуникатором и, осторожно ступая, пошёл в комнату электрика. Благополучно забрался в укрытие. Обошлось. Здесь по-прежнему горел свет. На полу всё так же валялся Ольгин комбинезон, а надпись на стене жгла сердце напоминанием о ней.

Ваня посмотрел на Ольгино «Люблю» и понял, что не уснёт. Достал коммуникатор, время — двадцать два сорок. Выскользнул через вентиляцию в комнату электрика и бесшумной тенью двинулся в город. Туда, где сияла вывеска клиники «Чистое сознание». Теперь он хотел найти свободный нейроинтерфейс, способный развернуть скачанные воспоминания.

***

Через полчаса Бунин сидел на крыльце клиники, на ступенях главного входа. В коммуникаторе провалился на сайт «Чистого сознания» и за три клика перехватил права главного администратора. Системный пароль здесь до сих пор стоял по умолчанию. Никто даже не удосужился его поменять.

— Обожаю провинцию, — подумал Ваня.

Бунин активировал спящего на ресепшене андроида и пользуясь его доступами удалил с камер запись своего появления, закольцевал поток ночного видео. Для системы клиника вымерла.

Ваня поднялся, дал команду андроиду открыть двери, и стеклянные створки послушно разъехались в стороны. Он бесшумно зашел внутрь стерильного холла и уверенным шагом прошел в аппаратную.

В ней никого не было, в темноте только виднелся работающий монитор и подсветка полок с маленькими кактусами в глубине кабинета. Бунин сел в кресло доктора. Для начала вывел на экран камеры процедурных. Во второй по-прежнему спала Ольга, в дурацком шлеме, подключённая к капельнице. Первая процедурная была пуста. Московская заказчица, наверное, уже ушла.

Бунин зашёл в систему клиники, быстро пробежался по вкладкам и нахмурился. Он совершенно не представлял, где именно искать ту самую программу предпросмотра, о которой говорил дядя Саша. Здесь были терабайты зашифрованных баз данных и служебных инструкций. Искать вручную — терять время.

Ваня подключил своего ИИ-ассистента к серверу и дал задание: найти обучающий или демонстрационный файл.

Экран на секунду погас, а затем тускло осветил кабинет бирюзовым светом. На дисплее загорелся симулятор «Лунариума». Для обучения предпросмотру система требовала закрыть два уровня.

Бунин почувствовал себя в своей стихии. Для надежности закрыл оба уровня два раза. Вроде разобрался.

Выбрал в карточке Инина файл, помеченный жирным восклицательным знаком. По дате это был именно тот день, когда Сергей Петрович в панике звонил Самохину в Москву. Посмотрим, что там произошло на самом деле.

Ваня вывел сигнал на первую процедурную, подгрузил массив данных и выставил задержку запуска в пять минут.

Выбежал в коридор, сначала немного запутался в матовых дверях и случайно заглянул во вторую комнату к Ольге. Она всё так же спала под капельницей. Затем он нашел процедурную номер один. Быстро включил аппаратуру, лег на кушетку, надел тяжелый шлем и стал ждать.

Через пару минут он провалился в глубокий сон.

***

На часах пробило полночь.

Вокруг чернеющего на фоне города остова Тёмной соты захлопнулся глухой капкан. Лазурные полностью перекрыли все выходы. В темное небо взмыли звенья поисковых дронов. Лучи прожекторов принялись агрессивно резать тьму, шаря по пустым оконным проемам заброшенного улья.

Внутрь здания, шумно ступая ботинками по битому стеклу, зашла штурмовая группа. Пятеро оперативников в тяжелой черной экипировке двигались как единый механизм. Лица мужчин были скрыты за глухими черными визорами шлемов, на которых тускло пульсировали бирюзовые маркеры режима «Заслон».

Старший группы шел впереди, держа перед собой армейский термосканер. Экран прибора светился фиолетово-синей температурной матрицей.

— Чисто. Пятый этаж — чисто, — докладывал он. — Поднимаемся выше.

Они методично прочесывали комнату за комнатой, сканируя пустые углы, заваленные остатками сломанной мебели.

Наконец на экране тепловизора вспыхнуло красное пятно. Напротив была глухая стена.

— Стоп, — скомандовал старший, штурмовики замерли. — Ломайте.

Двое бойцов шагнули вперед и кувалдами пробили пролом в скрытую комнату.

Посреди тесного, заваленного пылью вентиляционного узла на проводе одиноко висела тусклая лампа. Командир группы брезгливо опустил оружие.

— Расширьте проем, посмотрим, что там.

Через пару минут он шагнул вглубь каморки и коснулся коммуникатора на запястье, вызывая связь с ситуационным центром:

— Докладывает «Альфа». Мы нашли схрон. Нарушителя нет.

В динамике воцарилась тишина, а затем раздался голос оператора:

— А что есть, «Альфа»?

Старший группы перевернул носком ботинка вещи:

— Тут одно барахло, комбинезон. Обувь. И... — оперативник поднял с матраса китель, — форма кадета.

В динамике послышался голос Инина:

— Что, он там от вас голый бегает? Прочесать береговую линию. Кадет мне нужен к утру.

— Принято, Сергей Петрович, — командир сделал знак своим людям: — Выходим на побережье.

***

Ваня провалился в сон. Он сразу узнал кабинет Инина, теперь он сам стоял за его массивным столом. У панорамного окна, спиной к нему, застыл важный московский гость.

— Как же ты под самым носом у себя не усмотрел, Серёжа? — раздался от окна властный голос. — Они тут у тебя в городе памятью нелегально торгуют. Сюда уже вся Москва ездит. У них оборот больше, чем у всего твоего рыбзавода.

Ваня непроизвольно переминался с ноги на ногу, ощущая, как Инин боялся даже присесть в присутствии этого человека.

— Разберёмся, Василий Степанович, — залепетал он чужими губами.

— Ты их главного-то хоть знаешь?

— Доктор Васильков?

— Георгий у них там всем заправляет, Георгий! — отрезал гость. — А Васильков — это так, ширма.

Мужчина повернулся от окна, и Ваня узнал лицо Васина.

— Георгия мы уже проверяем, — поспешно добавил Инин.

— Вот, проверяете. А официальный доклад где? Почему я об этом ничего не знаю? А на рыбзаводе у тебя что за вольница началась? Ты сам-то себе коррекцию делаешь? Выглядишь совсем плохо, Серёж. Я на обед. Думай пока.

Гость направился к двери. В голове Инина в этот момент испуганно вспыхивали хаотичные мысли: «Совсем озверел. То строго-настрого не трогать клинику, то теперь орёт — что у тебя тут творится...»

К Инину в кабинет зашел стюард. Ваня понял, что это заместитель.

— Сергей Петрович, посмотрите, — тихо произнес вошедший.

Он вывел видеозапись на большой экран. На кадрах Васин вальяжно шел по VIP-зоне терминала. Навстречу ему с широкой улыбкой Георгий. Мужчины, обменялись рукопожатием, как старые друзья.

«— Как дела? — поинтересовался Васин, увлекая посредника за собой к выходу.

— В клинике всё отлично, — доложил Георгий. — Вот только Инин не унимается. Это тревожит.

— Ничего, этому мы сейчас индекс подрежем, и отправим в отставку, или сразу на коррекцию».

На экране оба весело рассмеялись. Запись оборвалась.

Инин в ужасе уставился на зама:

— Откуда это у тебя?! Ты с ума сошел? Это же куратор! Нас под трибунал пустят за слежку!

— Это в рамках оперативного контроля, — пожал плечами зам. — Вы же сами приказали вести Георгия. Я решил, что вам необходимо увидеть.

Зам вышел из кабинета. Инин рухнул в кресло и обхватил голову руками.

Затем он пересел за другой стол, спиной к окну. И набрал Самохина. Тот принял вызов, пошла картинка.

— Юра, привет. У меня код ноль!

Полковник застегивал рубашку.

— Сергей, привет. Что случилось?

Инин продолжил.

— Меня надо забрать отсюда.

— Сергей... Откуда? Ты где? У нас два ночи!

— Точно, у нас же разница... десять часов. Прости. Но я не могу ждать, Юр. Не могу. Сота. Дальневосточная... Рыбная которая Я думал, ты знаешь.

Юрий спросил:

— Серёж, что происходит? Я ничего не понял.

Инин оглянулся на окно.

— Я давно не звонил, я знаю, я знаю где ты работаешь. Я бы просто так не стал, Юр.

— Ты пил?

— Нет, нет, не в этом дело, не сейчас.

Инин торопился.

— Это лучше не по телефону. Ты же понимаешь, они всё пишут.

— Кто такие “они”?

— Да я не могу — в дверь зашла Мария. — Всё, мне надо заканчивать. Прости, Юр, за всё прости, если что.

— Сергей!

— Юра, если я потом скажу, что всё хорошо, не верь.

Ваня проснулся. Голова дико болела. Сдернул шлем и скатился с кушетки на пол. Хотелось выблевать увиденное. В горле стоял ком. — Как они переносят эти предпросмотры? — подумал он.

***

Инин мельком посмотрел на настенные часы. Шесть утра.

Столичного щенка до сих пор не поймали. Медленно работают, слишком медленно.

В этот момент его личный коммуникатор тихо пискнул, принимая входящий вызов по закрытому каналу. Сергей Петрович коснулся сенсора.

— Алло, Сергей Петрович? Здравствуйте, — произнес механический, явно измененный программой голос. — У меня есть для вас крайне любопытная информация.

— Кто это? — Инин мгновенно подобрался.

— Считайте, что я доброжелатель, — сухо отозвался абонент. — Я знаю, что вы ищете Кадета. Так вот, прямо сейчас он находится в клинике «Чистое сознание».

Канал связи оборвался, в динамике пошли короткие гудки.

Инин задумчиво посмотрел на море за окном и первые огни просыпающегося города. Затем решительно активировал центральную панель и набрал командира оцепления:

— Срочно перебросьте часть оперативных групп от Тёмной соты к клинике «Чистое сознание». Блокируйте периметр, доложите мне о выполнении и ждите дальнейших указаний.

Глава 6 Отчуждение

Ваня сидел на холодном полу в процедурной номер один, прислонясь спиной к кушетке. После предпросмотра страшно болела голова. Казалось, тысячи игл бурили мозг одновременно. Как они это продают московским мажорам? Или это у них такой сеанс мазохизма?

Но еще в больший шок приводило то, что он увидел. Если Дальневосточная — это пилотный проект, то получается, Васин готовил режим «Сфера» давно? И пока он отрабатывал технологию тотального контроля, заодно организовал теневые потоки и на них покупал власть в Москве, ставя на должности своих людей?

А Инин? Инин, получается, был просто винтиком, оказавшимся на пути огромной машины. И его скорректировали. Потому что много знал. Инин, Инин

Ваня посмотрел на время, прикинул в уме, в Москве семь вечера. Самохин не спит. Надо всё рассказать Самохину. Ваня перешел в аппаратную и набрал вызов на коммуникаторе. Вспыхнуло изображение. Полковник сидел в своем кабинете в Академии. За спиной виднелись стеллажи с книгами.

— Здравия желаю, Юрий Палыч.

— Здравствуй, Бунин. Не могу сказать, что очень рад тебе, — полковник замолчал.

— Мне нужна эвакуация. Я собрал все данные. Инина скорректировали. Тут вообще такое...

— Рассказывай.

— Инин в день звонка принимал Васина в городе. Тот замешан в нелегальной деятельности клиники «Чистое сознание». Сергей Петрович узнал о связи Васина и клиники, запаниковал, позвонил вам. Потом был подвергнут коррекции. Тут, по-честному, ад творится, Юрий Палыч. Я тут такое узнал.

Самохин нахмурился и долго молча смотрел в экран.

— Ты сам сейчас где?

— Я сейчас в клинике. А так уже на нелегальном положении. Нашел место, где можно переждать пару дней. Мне нужна ваша помощь.

— Кадет, ты не осознаешь серьезность ситуации. Я уже жалею, что все это затеял. Нахрена ты так глубоко в это влез? — Самохин снова помолчал. — Получается я тебя втянул, а теперь по официальным каналам мне уже не помочь. Ты вне системы. Если выберешься сам, приезжай в Москву. Посмотрим, как отмыть твой индекс. Пока это всё, что я могу.

Самохин наклонился над экраном.

— Васин, похоже, возобновляет проект «Геосфера».

Ваня ошарашенно смотрел на Самохина.

— Зачем?

— Не знаю пока.

Ваня столько хотел сказать Самохину. Пожаловаться, поделиться. А теперь все это вылетело из головы и стало как-то неуместно.

— Скиньте мне запись разговора с Ининым, — сказал Ваня, помрачнев.

— Это сделаю. Будет как сообщение от неизвестного номера. Пока больше не звони. Здесь сейчас тоже не сахар. Режим «Сфера». Ищут повод ставить аппараты психокоррекции.

— Понятно.

Самохин нажал на отбой. У Вани пискнуло входящее сообщение. От неизвестного номера. Последний привет от полковника. Теперь у Вани остались только заброшка и рыбный завод.

***

Дверь в аппаратную открылась. На пороге стоял Инин. «Я снова вызвал его? Или это галлюцинация?» — Ваня закрыл глаза и мотнул головой. На пороге стоял Инин.

— Ну, что, кадет, допрыгался? — произнес он. — Поверить не могу, что ты наконец влип.

— Сергей Петрович. Я вам всё расскажу, — Ваня начал подниматься. — Я знаю про Васина и Георгия. Я знаю, он приезжал. И вы потом звонили Самохину. И еще жетон... — Ваня стянул жетон с шеи.

Инин замер. Что-то такое смутное про Васина и Георгия всплывало в памяти, но никак не могло собраться вместе.

— Вы же знаете, что клиника нелегально торгует чужой памятью, и вы вели проверку.

Инин помнил про проверку, но никак не мог вспомнить, чем она закончилась. Он смотрел на Ивана и не понимал, как поступить. «Пусть выговорится», — подумал он.

— А потом вы звонили Самохину. И он мне дал ваш жетон и отправил сюда. Вы просили вас забрать. У меня была легенда и обратный билет для вас.

Инин взял жетон и с интересом покрутил в руках.

— Код «ноль», вы сказали: код «ноль». Ну? Вы помните?

И тут у Инина словно что-то прорвало в мозгу. Разрозненные пазлы стали складываться в картинку. Он вспомнил молодого Самохина. Вспомнил жетон. Вспомнил проверку клиники и Васина, орущего на него. Но это не вызывало эмоций, не было внутреннего отношения к этому. Он не мог понять, где тут хорошо, а где плохо. И вдруг накатил страх. Страх за должность и свое место.

Инин попробовал дистанцироваться от этого липкого страха.

— А что-то еще, кроме жетона, у тебя есть?

— Да. Я могу показать файлы, они здесь на сервере клиники. Подробно рассказать, что у вас стёрли, и... — Ваня задумался. — У меня есть запись вашего звонка Самохину. И ваш билет в Москву, конечно.

— Ну, давай, кадет. Каждый заслуживает последнее слово.

Ваня сел за монитор.

— Вот ваша карточка. Чистка раз в два дня. Вот день звонка — это когда Васин приехал. Глубокая чистка. И тут примечание: отчуждение опыта.

Ваня посмотрел на Инина. Тот помрачнел.

— А какой опыт отчуждали?

— Этого в карточке нет.

— А кому?

Бунин защелкал по клавиатуре.

— Получается, что Васину.

Ваня снова посмотрел на Инина и спохватился:

— А, звонок. Сейчас.

Инин смотрел на изображение себя, испуганного. «Код ноль. Забери меня. Прости. Если скажу: Всё хорошо“, — не верь». Видео закончилось, а он всё так же смотрел на экран.

Ваня открыл вкладку с билетами.

— Вот билеты в Москву на вас и на меня.

— А ты-то что не улетел?

— Не успел жетон показать. Думал, вас еще можно вытащить, — Ваня продолжил: — Я посмотрел файл, вот этот, с восклицательным знаком, на предпросмотре. Там Васин у вас в кабинете, а потом зам приносит запись встречи Васина и Георгия. Вы его там так называете. Васина я в новостях видел. А Георгия — только в ваших воспоминаниях.

Инин взял второе кресло, подвинул поближе к монитору и сел. Всё, что ему показали, не вызывало сомнения. Но общая картина не нравилась.

— Не скажу, кадет, что ты меня убедил, но задуматься заставил. Всё это проверяется. Сейчас подниму данные оперативного наблюдения и посмотрю.

Инин посмотрел в пол.

— А вот что будешь делать ты, я не знаю. Схрон твой в заброшке нашли. У рыбного завода дежурит Мария. Твой статус — враг среды. Тебе так и так конец. Ты, кстати, как камеры в городе обходишь? Почему система передвижения не фиксирует?

— Сергей Петрович, хочется оставить себе хоть один маленький секрет. Может, отпустите меня из города?

Инин коснулся браслета:

— Старший группы «Альфа», — он внимательно посмотрел на Ваню.

— «Альфа» слушает, что у вас, Сергей Петрович?

— Ложная тревога, снять оцепление. Уводи своих. Хватит поисков на сегодня.

Инин скинул вызов. Что за игру устроил кадет? Выкручивается или правда приехал спасти? И тогда получается я защищаю преступников, а не закон? Разберемся.

— Выпустить не могу. Пока просто отстану. Но тебя чистики найдут. У них есть методы похуже моих. Так что долго тут не сиди.

Он встал и вышел.

Ваня переключил монитор на наружные камеры. Начальник стюардов вышел на крыльцо клиники и что-то скомандовал. Группа оцепления стала выходить из укрытий. Старший группы что-то сказал в коммуникатор и над площадью появился коптер со знаками службы. Через пять минут никого не было.

— Теперь моя очередь отступать, — подумал Ваня и открыл карту на своем коммуникаторе. Посмотрел на точки стюардов вокруг рыбного завода. План возник сам собой.

***

Бунин перехватил логистический модуль на повороте, сбросил ему скорость до пяти километров и зацепился за заднюю платформу. Уже на подъезде к рыбзаводу, снаружи, у самых ворот проходной, нетерпеливо ходила Мария в сопровождении двух стюардов. Дядя Саша нажал кнопку на пульте, и массивные ворота медленно поехали в сторону.

Ваня спрыгнул с задней платформы модуля на землю. Секундный анализ: он выбрал сторону, где стоял только один стюард, и рванул к открывающемуся створу. Спринт — двадцать пять метров.

Через десять шагов он на полной скорости миновал стюарда, лихорадочно пытавшегося вытащить из кобуры шокер. Ещё пять шагов.

Оставался всего один шаг до открытых ворот. Ваня занёс ногу над чертой, отделяющей город от территории рыбзавода. В этот момент ему огнём обожгло спину. Тяжёлое, липкое онемение стремительной волной прокатилось по телу. До ушей долетел далёкий крик Марии, срывающийся на визг.

Ноги окончательно отказали. Горизонт бешено поплыл перед глазами, и Ваня плашмя рухнул ниц. Щека с размаху врезалась в гравийную дорожку.

Сзади проход подбежавшим стюардам преградил дядя Саша.

— Всё, всё, — глухо, но властно осадил он преследователей. — Здесь он мой.

Сквозь звон в ушах Ваня слышал, как яростно спорит Мария, но никто из стюардов так и не решился пересечь черту ворот. Дядя Саша кряхтя оттащил неподвижное Ванино тело в сторону и аккуратно прислонил спиной к будке проходной.

— Посиди пока, паря, сейчас отойдёт.

Он не спеша вернулся к пульту, запустил логистический модуль на территорию и нажал кнопку закрытия ворот.

***

Через двадцать минут Ваня уже сидел на облезлом стуле в комнате участка погрузки. Дико, невыносимо болела голова. После парализующего удара шокера в ушах стоял непрерывный шум. Разодранная щека горела огнём.