Дальневосточная СОТА

— Вот палка, это утром стеллаж толкать, — показала Ольга. — Иди за мной.

Ваня осмотрелся. Идти здесь было некуда. Ольга сняла решетку со стены и залезла в вентиляцию. Ваня полез за ней.

— Закрой решетку, — напомнила Ольга.

Они двинулись дальше. В паре метров за поворотом Ольга выскользнула в техническое помещение вентиляционного узла. Здесь стояли остатки оборудования — какие-то огромные, непонятные короба. Но тут же был оборудован жилой уголок: на полу выцветший ковер, две постели, лампочка, импровизированные тумбочки.

— Уютно, — сказал Ваня, осмотревшись.

— Устраивайся. Перейдет тебе по завещанию.

— Оль, а почему они именно твою память покупают?

— Потому.

Ольга потянулась и выключила свет.

— Свет не экономь, — добавила она из темноты. — Тут провод с крыши идет.

Потом помолчала и тихо продолжила:

— Я детдомовская. Потом — приемная семья. И везде меня... В общем, подвергалась насилию. У меня душа как оголенный нерв.

Снова наступила тишина.

— Я поэтому и тебя сразу почувствовала, — прошептала Ольга. — Ты такой хороший. Я сразу представила, как бы у нас могло всё быть хорошо.

Снова длинная пауза. Ваня не знал как ответить на это признание.

— А зачем им это? Ну это же страдания? — осторожно спросил он.

— Маньяки потому что. Знаешь, те мучают и наблюдают за страданиями жертвы. А эти дальше пошли. Они могут это почувствовать.

Ваня помолчал, переваривая услышанное.

— А ты знаешь, кто покупатель?

— Это контрактом запрещено. Но у меня — женщина. Какой-то важный московский адвокат.

— А мы потом... снова познакомимся?

— Дурачок. Я на тебя даже не посмотрю. Я буду бездушной пластиковой куклой с кучей денег.

Ваня лихорадочно перебирал варианты:

— Ну давай я завтра Инину сдамся? Всё ему расскажу. Потом отработаю свой индекс...

— Это который здесь начальник?

— Начальник стюардов.

— Так он сам у них под колпаком, — горько отозвалась Ольга. — Люди говорят, что ему пару дней назад глубокую чистку делали.

— Откуда ты-то это знаешь? — спросил Ваня и похолодел, вспомнив, что именно эту информацию он вчера выкачал из терминала коррекции.

— От посредника. Всё, что я знаю, — это от посредника.

Ваня снова надолго замолчал. Он продолжал судорожно искать уязвимости.

— Давай я с твоим посредником поговорю? — наконец предложил он.

— Поговори, — вздохнула Ольга. — Будешь потом вместе с Димой в Центре реабилитации никого не узнавать и по-новой приобретать социальные навыки.

Она помолчала, укладываясь поудобнее, и тихо добавила:

— Давай спать, мой герой.

Ваня снова и снова перебирал варианты. Потом его варианты стали прыгать через забор, и он провалился в сон.

***

Он открыл глаза. Прислушался к тишине и тихо спросил:

— Оля, ты спишь?

Никто не ответил. Он нащупал рукой лампочку и включил свет. Постель Ольги была пуста. На ней лежал только смятый рабочий комбинезон, а рядом — бутерброд. На серой штукатурке стены помадой было размашисто написано: «Пока», нарисовано сердечко и чуть ниже: «Люблю».

Ваня вскочил и лихорадочно полез в вентиляцию. Выбрался в комнату электрика. В разбитое окно вовсю светило утреннее солнце. Ольги нигде не было.

Глава 4 Чистое сознание

Ваня отодвинул стеллаж и выбежал в комнату электрика. В разбитое окно вовсю светило солнце. Он бросился вниз по лестнице, выскочил в пустую столовую — Ольги нигде не было.

Ваня побежал к электрическому щитку. Дрожащей рукой, не снимая жетона с шеи, открыл железную крышку, достал обмотанный медной проволокой пенал и бросился на берег. Забрался на огромные валуны и устроился, чтобы можно было контролировать дорогу от терминала и со стороны города.

Он достал коммуникатор, вошел в систему и наложил цифровую маску. Теперь его гаджет определялся где-то в районе аэропорта, а сам он выходил в сеть как случайный житель Соты, периодически меняя привязку к конкретному номеру дома.

Время — одиннадцатый час. Снова проснулся слишком поздно, проклятая смена часовых поясов. Но ладно, время еще есть. Оля говорила, что её запись на полдень. Главное — не спешить, нужна абсолютная ясность. У него нет времени на ошибки.

Ваня нашел в сети клинику «Чистое сознание». Официально это был Центр восстановительной медицины, предлагающий помощь после жесткой психокоррекции. Белые и пушистые, никакого переноса памяти в презентации не значилось. Ладно, разберемся.

Что это вообще за технология? Ваня нашел монографию профессора Васильева по отчуждению травмирующего опыта. Текст был длинным и запутанным. Бунин скопировал массив данных и попросил искусственный интеллект сделать краткую выжимку.

ИИ выдал ключевые моменты: разрушающее считывание нейронных связей. Технология переносила не сами воспоминания, а паттерны реакций на травму. До конца суть процесса не ясна, но главное Ваня понял: считывание было разрушающим. Стирающим личность донора.

— Твари, — сквозь зубы процедил Бунин.

Он быстро отыскал на карте, где расположена клиника «Чистое сознание». Полчаса пешком. Ваня задумчиво посмотрел на свой рабочий комбинезон. Похоже, сегодня придется поработать электриком.

Он зашел на сервер местной электроснабжающей компании, перехватил права и поставил переадресацию звонков дежурного диспетчера на свой коммуникатор. Затем нашел на схеме выделенную линию снабжения клиники и принялся вручную, наугад, выключать и включать подачу электричества. Пять раз подряд. Хватит.

Коммуникатор в руке завибрировал, принимая входящий вызов. Ваня глубоко вдохнул и ответил сонным голосом:

— Диспетчер слушает.

— Здравствуйте, у нас свет пропадает! — раздался испуганный женский голос.

— Ваш адрес? Разберемся, — лениво ответил Ваня. Не то.

Он сбросил вызов и снова щелкнул тумблером на виртуальной панели. Звонок.

— Диспетчер слушает.

— Что со светом?

— Адрес. Разберемся, — повторил Ваня. Снова не то.

Прошло полминуты. Коммуникатор снова ожил.

— Диспетчерская!

— Дорогие мои, что у вас там со светом творится?! — в трубке раздался мужской голос с нотками паники. — У нас серверы медицинской аппаратуры могут в аварийную перезагрузку уйти!

— Подскажите ваш адрес, — спокойно, сверяясь с мигающим логом на экране, попросил Ваня.

— Клиника «Чистое сознание»!

«Они», — мысленно зафиксировал Бунин:

— Минутку, сейчас посмотрю схему... На нашей стороне аварийных отключений нет. Надо у вас посмотреть во вводном распределительном щите. Заявка принята. У вас первая категория потребления, так что мастера отправляем немедленно. Запишите или запомните пин-код для подтверждения наряда: 7524. Когда мастер подойдет, вам надо назвать эти цифры.

— Да, да, записал! Семьдесят пять, двадцать четыре. Пусть побыстрее, пожалуйста!

В трубке пошли гудки. Ваня убрал коммуникатор. Путь внутрь клиники был открыт.

Ваня бросился в заброшку, взлетел по лестнице и забежал в комнату электрика. Нашел ржавый ящик для инструмента, накидал туда старых ключей, мотков проволоки и гнутых гвоздей. Выглядело это так себе, но выбирать было не из чего. Он сбежал вниз и остановился перевести дыхание.

Посмотрел на время — почти одиннадцать. Выдохнул. Черт. Надо же еще открыть маршрут! Зашел в систему, открыл маршрут до клиники, поставил отметку «Одобрено» и выставил задержку алерта.

***

Через тридцать минут Ваня зашел в клинику. За стойкой ресепшена стояла андроид. Она улыбнулась и произнесла глубоким, чарующим голосом:

— Добро пожаловать в клинику восстановительной медицины «Чистое сознание».

— Я электрик с центральной, — Ваня шагнул к стойке. — Вы вызывали.

Андроид снова улыбнулась и замерла. Через минуту из-за ее спины вышел доктор.

— А, это вы, дорогуша?

Он скептически осмотрел Ваню с головы до ног, задержав взгляд на ржавом ящике. Ваня заметил куда смотрит доктор и ответил с легкой ухмылкой:

— Мой счастливый. Назовите пин-код.

— Семьдесят пять, двадцать

— Двадцать четыре, — подсказал Ваня, сохраняя на лице безмятежную улыбку.

— Да, да, точно. Давайте я вас проведу в щитовую.

Они пошли вглубь клиники. По дороге доктор обернулся:

— Только я с вами стоять не буду. Сейчас у нас процедуры. Как закончите, выйдете на ресепшен, и меня пригласят.

— Как скажете, — Ваня снова улыбнулся.

Как только за доктором закрылась дверь щитовой, у Вани тут же сошла улыбка с лица. Он поставил ящик на пол, закрыл дверь изнутри и немедленно подключил коммуникатор к внутренней системе камер клиники.

Камера входа — не то. Камера ресепшена: за стойкой замерла девушка-андроид — снова не то. Камера аппаратной: стойки серверов, монитор управления. Доктор, который только что встречал его на входе, спокойно стоял у кофемашины и ждал напиток. Это на потом.

Камера процедурной номер один. Какая-то женщина ложилась на кушетку, готовясь к началу сеанса. Это не Ольга. «Наверное, та самая московская заказчица», — подумал Ваня и всмотрелся пристальнее. Женщина так и не повернулась лицом. Кушетка, массивный шлем, силовая аппаратура — всё как у профессора Васильева, когда три года назад тот делал нейроперенос самому Ване для лунной миссии. Ладно, мимо.

Процедурная номер два. Ольга. Она уже лежала на кушетке. На голове — шлем, усеянный датчиками. Вся сопутствующая аппаратура уже работала на полную, к вене на руке тянулась прозрачная трубка капельницы. Ваня испуганно посмотрел на время — одиннадцать сорок. Что за черт? Наверное, идет предварительная подготовка нейропластичности. Так этот процесс когда-то называл Васильев.

Ваня лихорадочно переключился обратно на камеру аппаратной. Доктор со стаканчиком кофе уже сел за главный монитор. Бунин в один клик перехватил поток данных с его экрана и обмер.

На дисплее транслировалось крупное изображение живого нейрона в реальном времени, у которого с сухим системным писком рвались синаптические связи. Внизу бежали строчки:

«Время процедуры — 40 минут. Готовность считывания массива — 92%».

Твари. Какие же твари.

Ваня медленно сполз по стене на холодный пол щитовой. В глазах потемнело. Он понял, что опоздал.

Что же теперь? Ваню била крупная дрожь от бешеного выброса адреналина. Он поднялся, нашел в своем старом ящике большую ржавую отвертку и пошел к доктору.

Бунин тихо приоткрыл дверь в аппаратную, скользнул внутрь и так же бесшумно закрыл её за собой. Доктор сидел, закинув ноги на стол, и лениво потягивал кофе. Он мельком посмотрел на Ваню:

— Дорогуша, вам сюда нельзя. Выйдите.

Ваня перехватил отвертку обратным хватом, как боевой нож, и, медленно приближаясь к врачу, жестко приказал:

— Выключай нахрен!

Доктор скептически смерил кадета взглядом:

— Вы бы хоть пистолет или нож взяли для приличия.

Ваня мгновенно ушел в низкую боевую стойку, в ту же секунду пружиной распрямился и с глухим треском вонзил отвертку в стол, пробив массивную столешницу насквозь. И тут же снова замер, по-прежнему держа рукоять в кулаке. Доктор подпрыгнул на стуле, опрокинув на себя остатки горячего кофе:

— Всё, всё! Презентация засчитана. Я всё понял. Давай поговорим.

— Выключай, я сказал! — Ваня сильнее сжал рукоять отвертки.

— Дорогуша, мне не трудно, мы уже почти всё скачали, — доктор устало вздохнул. — Только учти: если я нажму «стоп» прямо сейчас, она у тебя останется овощем. Ну или, если очень повезет, у нее будет интеллект котенка.

— Почему?

— О! Прекрасно, у нас дилетант.

Доктор снял испачканный кофе халат, скомкал его и бросил в корзину для мусора. Подошел к вешалке, взял чистый, надел, не спеша вернулся к столу и сел на свое место.

— Потому что мы сканируем участки ее мозга высокочастотным разрушающим излучением. Не специально разрушаем, конечно. Это побочный эффект. И ей после процедуры надо лежать в лечебном сне под капельницей до тех пор, пока синаптические связи не восстановятся.

— И она всё будет помнить?

— Ну, как вам сказать... Помнить что-то будет, что-то — нет. Я не знаю, как там у нее всё заживет. Мы ведь у нее не память отчуждаем, а её опыт.

— Я не понял.

— Это и понятно. Этому учиться надо. Как я тебе на пальцах это объясню?

Ваня узнал эти характерные речевые обороты.

— Ты ученик Васильева?

Доктор с интересом посмотрел на Бунина:

— Все, кто занимается нейроиллюзией, нейропереносом или, как я, отчуждением опыта, в какой-то мере ученики профессора. Он основоположник метода, так сказать. А вы откуда знаете?

— Словечки профессора, — Ваня выдернул отвертку из стола. — Рассказывай. У меня есть база.

— Ну, девочка получила травмирующий опыт, — доктор развел руками. — И кроме ужасных воспоминаний и страха она приобрела определенные поведенческие паттерны. У нее обострилась звериная чуйка. Она считывает опасность за километр. А кто-то хочет это купить. У девочки после процедуры, даже если сохранятся воспоминания, больше не станет травмы. Она будет помнить всё случившееся как кино или чей-то рассказ. А заказчик не получит её воспоминаний, но приобретет чистую чуйку — без необходимости самому переживать этот кошмар. Доходчиво?

— Как это возможно?

— Дорогуша, ты сам почитай на досуге, как память устроена, — доктор устало улыбнулся. — Где именно мозг хранит воспоминания, где зашиты поведенческие реакции и всё такое. А я давай-ка пока аппаратуру переключу. Твою девочку скачали. Мне надо срочно запустить для нее процесс реабилитации и начать основную процедуру для московской клиентки.

Ваня молча махнул рукой. Доктор придвинулся к монитору и начал быстро переключать вкладки управляющей программы.

Он закончил переключения, вальяжно откинулся на спинку кресла и снова закинул ноги на стол.

— Шли бы вы отсюда, молодой человек, — он с издевкой посмотрел на Ваню. — Стюардам я, конечно, ничего сообщать не буду. Но скоро сюда придут хмурые парни, и я уверен, что вы им не понравитесь и у вас появится травмирующий опыт.

— Через сколько? — спросил Ваня.

— В течение получаса будут. Еще успеете убежать подальше, — доктор снова самодовольно улыбнулся.

— А вы с переключениями точно закончили?

Доктор обернулся к монитору и быстро пробежался взглядом по параметрам:

— Да, по крайней мере на ближайший час.

Ваня резким ударом ноги опрокинул кресло вместе с доктором на пол. Мгновенно поднял хрипящего врача за шиворот и с силой ударил его лбом о деревянную столешницу.

— Это чтоб помнил, — процедил Бунин.

Затем он рывком усадил обмякшее тело обратно в кресло, завел ему руки за спину и намертво привязал к поручням тем самым халатом из урны. Подтащил другой стул и сел за главный монитор. Быстро переключил вкладки, разыскивая личную карточку Ольги. На фотографии в базе она была такой милой. Ваня невольно улыбнулся. Зашел в прикрепленные файлы и перекинул весь массив данных к себе в облако.

Затем нашел карточку Инина. Прикрепленные файлы — в облако. Напоследок открыл личное дело самого врача: «Васильков Антон». Ваня медленно повернулся к привязанному мужчине.

— Антон, тут в вашем деле есть ваш домашний адрес, семейные маршруты и куча другой всячины. Я скачаю себе, вы же не против? — Бунин заглянул в испуганные глаза доктора. — Когда я в следующий раз сюда приду, — а я обязательно приду, — улыбайтесь мне и никогда не спорьте.

Ваня встал и прошелся по кабинету, подошел к медицинскому холодильнику и открыл его. Там, среди лекарств и пробирок, на отдельной полке лежал сэндвич в пластиковой упаковке. Бунин достал его и показал доктору:

— Продайте.

Тот что-то невнятно пробормотал сквозь зубы.

— Я вам переведу деньги, — настаивал Ваня.

— Угощаю, — буркнул Антон с кислым видом.

— А снэки у кофемашины?

— И их бери.

Ваня взял с вешалки чистый халат, ссыпал туда шоколадные батончики, положил бутерброд, завернул в узел и понес к своему ящику в щитовую. Быстро собрал ржавый инструмент и пошел на выход. Но едва он спустился с крыльца клиники, как впереди, отрезая путь к бегству, показались четверо крепких, спортивных парней.

Бунин поставил ящик с инструментом на землю и присел, сделав вид, будто завязывает шнурок. Он прекрасно понимал, что за четырьмя противниками одновременно не уследить. Главное — расслабиться. Ловить их движения боковым зрением и действовать исключительно на автоматизмах. Именно так их учили.

Четверка плотно обступила его. Ближайший слева пренебрежительно загоготал:

— Смотри, они уже подростков хулиганить отправляют.

Ваня никак не отреагировал. Когда левый потянул к нему руку, Бунин пружиной взвился вверх и жестко пробил ему в кадык. Разворот. Ваня периферийным зрением перехватил выпад правого дальнего по диагонали. Обозначил ложный удар левой в висок — противник инстинктивно закрылся и тут же пропустил сокрушительный прямой правой в переносицу.

Справа пошло движение от ближнего. Ваня на опережение всадил ему тяжелый удар ногой в грудь, отбросив назад.

Левый дальний, оценив ситуацию, молча убрал руки за спину и сделал шаг назад, освобождая дорогу. Ваня спокойно подхватил свой ржавый ящик с инструментом и быстрым шагом направился в сторону моря.

***

Доктор после ухода Ивана кое-как освободился от пут грязного халата и бросился к монитору, чтобы посмотреть, как дерзкого хулигана будут воспитывать хмурые парни. Он спешно вывел на экран картинку с наружной камеры видеонаблюдения.

На экране один боевик стоял с растерянным лицом, а трое остальных корчились на гранитной плитке тротуара. Вдали виднелась спина удаляющегося электрика с ржавым ящиком в руке.

— Однако, — тихо сказал Антон, ошеломленно моргая.

***

Зайдя в темную соту, Ваня внимательно осмотрелся. Никого не было видно. Он прошел к щитку, аккуратно убрал коммуникатор обратно в медный пенал, заземлил его и закрыл железную крышку.

Затем медленно, едва переставляя ноги от нахлынувшей грусти, побрел наверх по полуразрушенной лестнице. Зашел в пустую комнату, где еще недавно Ольга кормила его горячим супом, достал трофейный сэндвич и сел на подоконник. Всё было прежним: бутерброд, свинцовое море, кружащие вдали альбатросы.

Только не хватало её, Ольги. Её едких, подколок: «Смотрю, у тебя стремительная карьера?»

Ваня закрыл глаза и снова отчетливо вспомнил, как она беспомощно лежала на кушетке под шлемом, пока на мониторе компьютера с мерзким писком рвались синапсы, навсегда стирая её память о нем.

***

Ваня шел по берегу вдоль кромки моря в сторону рыбзавода. Под ногами хрустела острая скальная крошка вперемешку с обломками ракушек. Бунин размышлял, что он там попросит. Работы и еды — это понятно, одним сэндвичем долго сыт не будешь.

Но чего он хотел на самом деле? Просто сбежать отсюда на материк? Или взломать систему и попытаться спасти Ольгу, которая теперь даже не вспомнит его? А если и вспомнит, то больше ничего не почувствует.

Ваня шел и задавался вопросом: что из этого окажется больнее? Когда она посмотрит сквозь него холодным взглядом или когда равнодушно скажет: «А, Ваня? Что-то такое припоминаю. А ты, собственно, кто?» Выходило невыносимо больно в любом случае.

Может, ему стоило наконец вспомнить, что он — кадет ФПИ, и просто выполнить приказ Самохина? Файлы Инина у него на руках. Ваня опустил взгляд на свои ноги. Кадет... Ольга запретила говорить, кто он такой. Но берцы на ногах кричали об этом за него. Черт. Берцы. Надо будет обязательно снять и где-то спрятать, не доходя до рыбзавода.

Интересно, а существует такая программа, чтобы прогнать файлы Инина или, еще лучше, Ольги сквозь нее и получить на выходе живую картинку? Посмотреть собственными глазами, что именно там увидел Инин и какой травмирующий опыт он приобрел. Наверное, пытал кого-нибудь... Что вообще может быть хуже принудительной психокоррекции? Ваня снова вспомнил бедного Диму, которого у терминала за одну секунду превратили в безвольный овощ.

Или Ольгин файл. Запустить его и сказать: «Вот, Оль, смотри, как я в холодильник полез». Неужели она и в этот момент ничего не почувствует? Может, внутри нее хоть что-то шевельнется, и она просто рассмеется, как раньше?

Впереди наконец показались корпуса рыбзавода. Ваня вышел на укатанную грунтовку и стал искать, куда можно пристроить берцы. Между дорогой и морем плотной грядой лежали монструозные бетонные волноломы. Бунин разулся, запихнул обувь в глубокую щель между блоками и на секунду замер. Как отметить место? Ладно, буду просто считать шаги.

До проходной оказалось триста двенадцать шагов. В остекленной будке сидел мужчина средних лет с удивительно адекватным, спокойным лицом, одетый в простую гражданскую одежду. «Какие-то местные силы самообороны», — мысленно предположил Ваня.

— Привет! — крикнул он и помахал рукой.

Мужчина спокойно вышел на улицу и смерил Ваню оценивающим взглядом:

— Чего тебе? — хмуро спросил он.

— Я ищу Михаила, — Ваня посмотрел ему прямо в глаза.

Охранник еще раз смерил кадета взглядом с головы до ног и коротко бросил:

— Стой тут.

В этот момент к проходной бесшумно подкатил тяжелый логистический модуль — два виртуально сцепленных беспилотных контейнера с мигающим оранжевым проблесковым маячком на крыше. Дежурный отошел, запустил ручной дрон, быстро осмотрел и нажал на пульте кнопку открытия ворот. Иван, чтобы не мозолить глаза, тихо гулял неподалеку. Наконец со стороны будки его окликнули:

— Эй, иди сюда!

Ваня обернулся и быстро пошел к ним. Рядом с первым мужчиной теперь стоял второй — хмурый, в точно таком же комбинезоне как у Ивана. Он внимательно посмотрел Ване в глаза, перевел взгляд на сбитые в кровь костяшки рук. Опустил глаза на босые, белые, идеально гладкие ноги городского парня. К коже которых не успела прилипнуть даже прибрежная пыль.

Мужчина снова поднял взгляд Ване в глаза и наконец кивнул головой.

Глава 5 Режим “Заслон”

— Иди за мной, — мужчина развернулся и размашисто зашагал вглубь территории.

Мужичок на проходной посмотрел на Ивана и кивнул: «Догоняй». Бунин миновал турникет и двинулся следом за провожатым. Мелкий щебень больно резал то пятки, то подушечки пальцев. Ваня с непривычки непроизвольно отдёргивал ногу, безуспешно пытаясь нащупать ровное место.

Они вошли в цех. Под погрузкой замер массивный логистический модуль. Его грузили люди, а чуть поодаль, в тени конструкций, застыли два андроида.

Провожатый свернул к дверям в стене цеха. Ваня последовал за ним и оказался в небольшой комнате. Почти всю стену занимало огромное окно, выходившее на погрузочную площадку. Обстановка была спартанской: стол с чайником и тарелка с горой пирожков, несколько старых стульев. У стены стояли шкафчики для одежды с приткнувшейся перед ними скамьей.

Мужчина опустился на стул и кивком указал Ване на место напротив.

— Зови меня дядя Саша, — произнёс он, глядя прямо на парня. — И любого мужчину здесь зови так же — дядя Саша.

— Приятно, Иван, — Бунин кивнул, а затем, помедлив, спросил: — А женщин?

— А с ними пока не разговаривай, — отрезал тот. — Этот комбинезон тебе Ольга дала. Она его у меня брала.

Дядя Саша наклонился, бесцеремонно разглядывая ноги гостя.

— А обувь я ей не давал. Чай будешь?

Ваня кивнул, непроизвольно покосившись на пирожки. Дядя Саша поднялся, щелкнул кнопкой чайника и достал чашки. На стол легли чайные таблетки. Затем он открыл один из шкафчиков и вытащил пару кроксов.

— Надень пока, — он бросил обувь к ногам Ивана. — Я знаю, что ты кадет. Тут про тебя уже весь город говорит. Все так и зовут — Кадет. Расскажи, чего я не знаю.

Ваня удивлённо посмотрел на дядю Сашу. Вроде и добавить было нечего.

— Лазурные тебя ненавидят. Чистики из клиники теперь тоже, — дядя Саша вздохнул. — Ты за Ольгой-то зачем полез? Она ведь сама этого хотела.

— Я думал, она передумала.

— Может, и так, но контракт Ты в клинике сам-то смотрел, что за опыт она продала? — он посмотрел на Ваню.

— А как я посмотрю? Я только файлы скачал.

Дядя Саша покачал головой.

— Парень, парень. У них там есть программа предпросмотра. Они же не кота в мешке покупают и продают.

— Я не знал.

Ваня отвернулся к окну, выходящему в цех. Было очень обидно, что он этого не знал. Бунин перевел тему:

— Я ещё хотел еду и работу попросить.

— Это понятно. Работа теперь только завтра. Вон, рыбу грузить. А еды дам.

Дядя Саша подвинул чашку Ивану, бросил туда таблетку и залил кипятком. Ваня смотрел, как вода в чашке медленно окрашивается в глубокий чайный цвет.

— Японские, пробуй, — дядя Саша кивнул на чашку. — И пирожки бери. С капустой они. А вообще, чего сам хочешь? Что дальше делать будешь?