Если вы меня слышите. Книга 1

Симонцев поднял взгляд. Со второго этажа койки слева свесился парень помладше. Судя по голосу, это был тот, который распорядился дать ему воды. На вид – полная противоположность первому. Лет четырнадцати, со светлыми глазами, тоже обритый, но с русым чубом, падавшим на лоб. Он легко, как кошка, спрыгнул на пол и присел перед Саней.

– Ну привет, бедолага!

– Привет, – хрипло сказал Симонцев, рассматривая его.

Он хотел спросить, где они, что происходит, как он здесь оказался, но замок щелкнул. Из коридора в комнату ввалилось странное существо.

Это был высоченный мужик – до того здоровый, что ему пришлось наклониться, чтобы не удариться о притолоку. Ярко-красные шорты не доходили ему до колен. В них была комом заправлена необъятная желтая футболка с изображением усатого водопроводчика Марио. Лицо у мужчины было такое гладкое, словно он ни разу в жизни не брился. Черные глаза навыкате оглядели троих мальчиков, и Саня непроизвольно подался назад. Мужчина открыл рот, постоял так немного с выражением какого-то детского интереса на лице, словно поджидая неосторожную муху, и громко, нараспев позвал:

– Игра-а-а-ай!

Взгляд его остановился на Сане.

– Игра-а-а-ай! – капризно повторил он.

Симонцев вжался в стену, и «Марио» сердито наморщил нос. Он взмахнул рукой, как будто невидимая муха все продолжала летать рядом, и сжал кулак.

Парень с чубом выпрямился и безбоязненно подошел к мужчине.

– Ну что, Стасик, – бодро начал он, глядя на него снизу вверх. – А правда, давай поиграем!

– Не-ет! Я хочу с ни-и-им! – Урод показал на Симонцева.

– А мы все вместе будем играть, – тотчас подхватил парень. – Вместе же веселее!

Урод постоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Ла-а-адно. – Он сильно растягивал слова. – А жульничать не будешь?

– Честное пионерское!

– А этот?

Парень обернулся и уставился на Симонцева.

– Кто ж его знает, – весело сказал он и подмигнул оторопевшему Сане.

– Я не буду! – неожиданно для себя выпалил мальчик. – Честное… п-пионерское.

Мужчина постоял, бессмысленно глядя на него, и вдруг расплылся в широкой улыбке.

– Как тебя зовут?

– Саня… – растерянно сказал Саня.

– А меня – Стасик!

Так Саня познакомился с Чумой.

Он так и не выяснил, кто придумал эту кличку. Чума никогда ничем не болел, даже насморк на сквозняке не подхватывал. И тем не менее он был полностью и безоговорочно – Чума. В глаза – Стасик, временами – Контуженый, а в совсем плохие дни…

Впрочем, в ту минуту Саня Симонцев понятия не имел ни о каких плохих днях. Он вообще ни о чем не имел понятия и лишь понуро встал, не представляя, чего ожидать.

Мужчина вышел, не заперев за собой дверь. Мальчик чуть было не метнулся в открытый проем, инстинктивно, как зверь из ловушки, но бросил взгляд на сокамерников и удержался. Оба они стояли спокойно, чуть расслабленно, словно открытая дверь ничего не значила.

– Что за игра? – спросил Симонцев шепотом у парня с чубом.

Тот мельком глянул на него и снова стал следить за дверью.

– Ты, главное, иногда уворачивайся, а иногда нет, – рассеянно ответил он.

– В смысле – уворачивайся? От мяча?

Ему никто не ответил. Саня облизнул губы и тоже уставился на черный проем.