Первая тишина. Том 2

Дмитрий сделал шаг ближе.

— Помочь?

— Стой там, — сказал я, не оборачиваясь. — Смотри за рядом.

Артём едва заметно расслабился. Вот и славно. Когда человек думает, что ты ошибся, он часто показывает настоящую задачу быстрее, чем под стволом.

Я вставил конец монтировки под дужку замка, будто полностью занялся железом. Встал боком, левую ногу поставил чуть назад, а правую руку оставил свободнее, чем требовалось для работы. Артём молчал. Слишком ровно дышал, явно ждал.

Замок хрустнул, я чуть надавил, металл скрипнул, и в тот же миг Артём бросился. Рванулся к моей руке, пытаясь выбить монтировку и толкнуть меня плечом в створку. Хотел сорвать вскрытие и выиграть пару секунд.

Я встретил его ударом локтя в грудь и подсечкой под колено. Артём захлебнулся воздухом, сложился, но всё равно потянулся ко мне второй рукой. Я провернул монтировку, прижал её поперёк его шеи и впечатал парня спиной в ворота.

— Стоять, — прошипел я.

Дмитрий уже был рядом, вскидывая на ходу пистолет.

— Я же говорил! Он врёт!

— Пистолет опусти, — сказал я.

— Сергей!

— Опусти, сказал.

Дмитрий опустил ствол, но лицо у него стало белым от злости. Артём хрипел под монтировкой, глазами смотрел зло и испуганно.

— Что там? — спросил я.

Он молчал.

Я сильнее прижал монтировку.

— Артём, если там просто тела, ты бы не полез на меня как последний идиот.

Он сглотнул.

— Не открывай.

— Почему?

— Они лежат, но некоторые ещё шевелятся.

Дмитрий замер, явно опешив. Артём посмотрел на белую цифру под мазком краски.

Я отпустил его ровно настолько, чтобы он мог дышать, но не мог дёрнуться. Снова повернулся к замку.

— Вот теперь точно открываем. Дмитрий, проследи за ним, — бросил я.

Дмитрий засуетился, но пистолет поднял и взял на мушку Артёма.

Замок поддался со второго нажима. Засов пришлось сдвигать с трудом. Металл сопротивлялся, будто и сам не хотел, чтобы мы видели, что спрятано внутри. Я встал сбоку от проёма. Если внутри что-то рванётся наружу, встречать его грудью я не собирался. Створка приоткрылась на ладонь, и наружу ударил запах.

Не просто трупный. Хуже. Старая кровь, сырость, грязная одежда, кислый пот и что-то больничное, гнилое.

Дмитрий отступил на полшага.

— Господи…

Внутри не было ни черта видно. Я снял фонарь с головы Артёма, памятуя о его словах о раздражителе для молчунов в виде обычного света. Посветил внутрь красным фонарём.

На полу лежали тела.

Много.

Слишком много для одного гаража. Их не бросили кучей как мусор, а складывали. У некоторых руки были стянуты проводом, у других ноги перебиты или перемотаны. Живые — не то слово. Но и мёртвыми их назвать язык не поворачивался.

На одежде белели мазки краски. На стене, прямо над верстаком, тем же белым было выведено: 41.

Один из лежащих, на которого я направил свет, вдруг дёрнулся, как живой человек, проснувшийся от боли. Скорее даже как сломанная кукла, в которую вдруг вернули завод. Голова повернулась к красному лучу, губы разошлись, из горла вышел сухой хрип.

Я сразу закрыл фонарь ладонью.

Внутри зашевелился второй. Где-то глубже скребнула подошва по бетону. Проволока натянулась...

Нет, красный свет, похоже, только будоражил этих тварей.

Артём молчал.

Дмитрий не отводил от него пистолет.

— Их надо закрыть.

— Сейчас закроем.

Я медленно потянул створку обратно. Внутри снова заскребло. Связаны они были крепко. Или были слишком слабы.

Пока.

Я закрыл створку, вернул засов и только потом посмотрел на Артёма.

— Сколько таких гаражей?

Он не ответил сразу.

— Сколько, Артём?

— Не знаю.

— Неправильный ответ. У меня нет желания сломать тебе что-нибудь вот этой хреновиной, — я кивнул на монтировку. — Но может появиться.

— Три точно. Может, четыре… Я не все открывал.

— Сорок один в этом? — спросил Дмитрий.

Артём посмотрел на цифру на гараже.

— Да.

— Кто считал?

Он торопливо облизнул губы.

— Те, кто говорил про Маяк.

Я вскинул ладонь, не давая Дмитрию влезть вперёд.

— Что за Маяк?

Артём усмехнулся, медленно покачал головой.

— Место такое. За городом, точно никто не говорит. Там свет, вода, врачи, охрана и… — он втянул воздух. — Тишина. Говорили, что туда берут не всех. Только тех, кто не балласт.

— А балласт кто определяет? — уточнил я.

— Они… Белые.

— По каким правилам?

Артём отвёл взгляд к воротам с цифрой.

— Правила каждый пересказывает по-своему. Один говорит, что принеси аккумулятор — получишь лекарства. Другой говорит, что приведи специалиста — дадут воду. Третий говорит: если зачистить сектор от молчунов и пометить тела, посчитать, то тогда тебя проведут к людям Маяка.

Дмитрий тихо выругался.

— То есть сорок один — это специально посчитано?

— Да, — подтвердил Артём. — Когда будет пятьдесят, можно идти к Белым и говорить, что всё чисто…

Я посмотрел на белую цифру на закрытых створках, за которыми тихо скребло то, что Артём называл телами.

— И ты в это веришь?

Артём пожал плечами.

— Когда у тебя мать с температурой и брат молчит третий день, верить начинаешь в любую дрянь, если за неё обещают врача. Я сам не считал...

Вот теперь он, похоже, говорил правду. И эта правда получалась куда хуже обычной лжи.

Я посмотрел на белую цифру. Сорок один. До обещанного пропуска в рай им не хватало девяти тварей.

Беда была в том, что теперь рядом с ними появились мы. Живые, уставшие, с машиной, ребёнком и аккумулятором. Для таких, как Белые, это тоже могло считаться ресурсом.

Глава 6

Артём молчал. Дмитрий тяжело дышал и всё ещё смотрел на белую цифру на воротах. Я убрал монтировку за пояс, но пистолет оставил в руке. После гаража с сорока одной тварью этот парень уже был не просто худым воришкой, который полез к чужому аккумулятору.

— Теперь слушай внимательно, Артём, — сказал я. — Сначала я думал, что ты парень, который ночью полез к машине. А оказалось, что ты знал про белые гаражи и решил промолчать.

Он поднял глаза, хотел ответить, но я не дал.

— С этого момента любое «забыл сказать» я считаю попыткой нас убить. И убиваю тебя в ответ.

— Вот теперь разговор нормальный, — не удержался Дмитрий.

Артём сглотнул. Злость у него никуда не делась, но теперь она села чуть глубже, под страхом. Так с такими и надо было. Полезный человек, который врёт, опаснее бесполезного дурака.

— Мать не трогать, — выдавил Артём.

— Если мать есть, ей нужна помощь. Если матери нет, помощь понадобится тебе, — объяснил я. — Сейчас ведёшь нас в администрацию. Руки на виду. И по дороге рассказываешь только то, что я спрашиваю. Самодеятельность закончилась.

Он молчал.

— Я с вами, — спохватился Дмитрий.

— Пойдёшь, — ответил я.

От нашего гаража бесшумно отделилась Лиза. Она стояла у створки и уже шнуровала кроссовки. Лена хотела что-то ей сказать, но девчонка показала на глаза, потом на Артёма и на темноту между гаражами. Я понял. Она видела движение лучше многих. В такой проверке лишней она не была.

— Идёшь между мной и Дмитрием, — сказал я ей тихо. — Увидела движение — кладёшь руку мне на плечо.

Лиза кивнула. Потом показала большой палец вниз и ткнула им в сторону Артёма. Мол, этому доверия нет.

Элина у двери смотрела на меня с понятным вопросом.

— Прикрываешь тыл, — объяснил ей я.

Говорить Элине и Лене про то, что мы увидели в гараже с белой краской, я не стал. Преждевременно. А вот Лиза, похоже, всё увидела, но вопросов не задавала.

Элина коротко кивнула и закрыла створку.

Артём пошёл первым. Руки держал так, чтобы я видел пальцы. Красный фонарь на его лбу я снял и повесил себе на шею.

Ночной ряд снова стал узким, длинным и абсолютно чужим. Где-то у белого гаража тихо скребнул металл, но звук ушёл дальше, к пустой ловушке. Молчун бродил там, куда его увела гайка.

До администрации гаражного кооператива мы дошли обходным путём через соседний ряд. Кирпичное здание показалось за поворотом.

— Дверь заперта? — спросил я.

— Изнутри крючок, — ответил Артём. — Я через окно всегда входил.

— Сейчас войдёшь нормально, — пояснил я.

Он подошёл к двери, наклонился, просунул пальцы в щель у косяка и потянул проволочку, спрятанную под обшарпанной рейкой. Крючок внутри тихо скользнул по металлу.

Я оценил работу. Простенько, но с головой. Если человек делал такой вход, значит, руки у него росли из нужного места. Хитро, я, признаться, сразу не заметил.

— Сам придумал? — спросил Дмитрий с насмешкой.

— Нет, председатель кооператива на курсах диверсантов научил, — буркнул Артём и сразу замолчал, когда я положил ладонь ему на плечо.

— Дима, к окну, — велел я.

Дмитрий кивнул и отправился шухерить «запасный выход». Лизу я оставил на подходе, мысли по ситуации, которая могла развернуться в этой кирпичной коробочке, были разные. Произойти могло всё, что угодно. Поэтому подставлять девчонку под возможную линию огня мне совершенно не хотелось.

Расставив ребят, я приставил ствол к затылку Артёма и показал заходить внутрь. Рискованно? Чертовски, но риск в данном случае был полностью оправдан.

Он вошёл первым. Я шагнул следом. В администрации стоял затхлый воздух — пахло старой бумагой. А ещё чувствовался запах больного тела. Этот запах нельзя было спутать с обычной грязью.

Планировка оказалась простой: тесный коридор, комнатка председателя, подсобка, маленький санузел и помещение с облезлым столом, на котором раньше, наверное, собирали взносы и ругали должников. Теперь на столе лежали провода, куски кабеля, зарядки, изолента, нож, плоскогубцы, пара фонарей, старый мультиметр с треснутым экраном и открытая банка тушёнки. Под столом стоял аккумулятор, возле него — второй, меньший, с окисленными клеммами.

— Вот, — с какой-то ехидцей сказал Артём. — Моя нора. Можешь любоваться...

— Мать и брат где? — оборвал я.

Он отвёл взгляд к дальней комнате. Там на старом диване, накрытом чехлом от автомобильного сиденья, лежала женщина. Лет пятьдесят или чуть больше, лицо серое, губы сухие и потрескавшиеся, волосы прилипли ко лбу. Одна нога у неё была замотана полотенцем и бинтом, поверх повязки проступило тёмное пятно. Рядом, на полу, сидел мальчишка лет одиннадцати. Худой, в руках отвёртка с жёлтой ручкой. Он смотрел на нас исподлобья и держал отвёртку так, будто уже решил: если кто полезет к матери — ударит не раздумывая. Шансов у него было мало, но намерение выглядело вполне взрослым.

— Кирилл, тихо, — сказал Артём. Голос у него сразу изменился. Злость ушла, осталась усталость. — Это люди.

Мальчишка не ответил. Только крепче сжал отвёртку.

Прежде чем начать разговор, я, всё ещё удерживая пистолетом Артёма, заглянул в углы кирпичной коробки, посмотрел везде, где мог быть спрятан сюрприз. Но сюрпризов не оказалось. Артём и его брат с матерью действительно были одни.

Я опустил пистолет, подошёл к окну и, приоткрыв створку, позвал Диму и Лизу коротким жестом. Мальчишка по-прежнему не выпускал отвёртку из рук — напуган он был крепко.

Лиза увидела его и медленно показала ладонь вниз: спокойно. Кирилл перевёл взгляд на неё. Девочка кивнула ему едва заметно, потом коснулась пальцем губ. Он понял и перестал ёрзать.

Дмитрий заглянул в комнату, помрачнел и всё равно не удержался.

— Это не отменяет, что он нас чуть не угробил.

— Не отменяет, — согласился я. — Поэтому он ещё под стволом, а не пьёт чай с печеньем.

Артём хотел что-то ответить, но мать зашевелилась. Он сразу оказался возле дивана, взял пластиковую бутылку, капнул ей на губы немного воды. Женщина попыталась открыть глаза, не смогла сразу и только хрипло спросила:

— Тёма?

Паренёк наклонился ниже.

— Всё нормально, мам… — сказал он, хотя нормального тут не было ничего.

Я прошёл взглядом по комнате. На полу валялись два рюкзака, один детский, второй взрослый. В углу был брошен пакет с консервами, почти пустой. На подоконнике — ещё один красный фонарь, пара батареек и распотрошенная автомобильная зарядка.

Под планом к стене был прилеплен кусок картона от коробки с лампочками. На нём неровным почерком было выведено несколько строк:

«50 — проход».

«Батареи — обмен».

«Лекарства — обмен».

«Пропуск В-7 — отдельно».

Я посмотрел на Артёма. Он заметил мой взгляд и помрачнел.

— Это не моё, — заверил он. — Я переписал с чужой доски. Чтобы понять, чем они торгуют.

— Кто они? — уточнил я, хотя уже приблизительно понимал, что речь о «загадочном» Маяке, которым людям успели промыть голову за несколько дней хаоса и бардака.

— Они ходили по рядам и говорили, что можно выйти к Маяку... — пробормотал Артём.

Дмитрий прочитал строки через моё плечо и тихо выругался.

— Пятьдесят тварей за проход? Это что, игра какая-то? — спросил он раздражённо.

Я ничего не ответил. Что сказать, в игре хотя бы правила существовали. А это… я скользнул взглядом по картонке. Это была обычная чушь, развод людей в тяжёлое время. Тридцать лет прошло, а дело Мавроди цветёт и пахнет, просто под другой обёрткой.

Лиза подошла к плану ближе, внимательно посмотрела. Потом повернулась ко мне, и её лицо стало жёстче.

Да, Лиза, вопросов у меня было тоже немало.

— Куда делись остальные? — спросил я.

Артём замялся. Дмитрий тут же усмехнулся.

— О, началось. Сейчас будет версия для доверчивых.

Я посмотрел на него, и Дмитрий скрипнул зубами, но отступил на полшага. В нашем гараже он мог кипеть сколько угодно. Здесь же лежала больная женщина и сидел ребёнок с отвёрткой.

— Говори, Артём, — сказал я.

Он сел на край стола, но руки положил на колени, ладонями вверх. Правильно сделал. Доверия к нему было мало, я нисколечко не шутил, когда говорил, что убью его не раздумывая.

— После всего этого… люди сюда полезли, — начал он. — Сначала наши, из кооператива. Потом с улицы. Кто в гаражах прятался, кто машины искал, кто воду. Петрович тут был сторожем. Он первым заметил, что на звук стали приходить эти… молчуны. Потом сам заболел. Или что там с ними происходит. Сначала сидел тихо, потом кинулся на мужика из третьего ряда, когда тот ключи уронил. Его связали в служебном гараже.

— Кто связал?

— Мужики. Двое из кооператива, ещё женщина с ними была. Я помогал дверь держать.

Дмитрий процедил:

— И бросили человека?

— А что с ним делать? — Артём поднял глаза. — Везти в поликлинику? Звонить в управляющую компанию? Он на звук бросался. Его связали, воду рядом оставили. Потом все побежали.

— Почему побежали? — спросил я.

Артём посмотрел на план и снова торопливо облизал губы.

— Пришёл один… — вздохнул он. — Не наш. Говорил тихо, очень тихо. Сказал, что у западного прохода больше нет…

Дальше Артём снова рассказал о месте, где есть вода, врачи, нормальные люди и тишина.

— Надо было идти по белым меткам, — паренёк шмыгнул носом и чуть пожал плечами. — Кто-то поверил ему сразу, а Кеша и Гена начали спорить — мол, всё это разводняк. Но этот… белый показал на телефоне видео.

— И?

— На видео всё было ровно так, как он говорил, — выпалил Артём.

— А белая краска на хрена?

— Этот мужик сказал, что нам надо отмечать дорогу за собой, чтобы другие люди тоже нашли путь…

Артём замолчал. Дима впервые с момента встречи с ним задумался и даже заколебался — это было видно по его глазам. Во взгляде на миг вспыхнула надежда.

— Мужики как с ума посходили, — продолжил Артём. — Начали делать вылазки, таскать сюда тела… Как набралось нужное число — нашли банку белой краски в гараже, начали мазать на воротах, на профнастиле, на углах. Шли быстро, часть вещей попросту бросили.

Ладони на коленях Артёма чуть дрогнули.

— Ты остался почему? — уточнил я.

— Мать я бы потащил. Она тогда уже с ногой лежала. Кирилла одного тоже не отпустил бы... — паренёк с сожалением вздохнул и продолжил. — Я к строительному гипермаркету на парковку ходил. Думал телегу взять. Но, к сожалению, не вышло.

Я слушал его рассказ, сразу мысленно анализируя.

— Почему на машине не поехал?

— Я водить не умею… совсем. А в свою машину меня никто не взял. Сказали, что из-за матери и брата могут не пустить на Маяк.

— Это так пророк сказал? — я чуть улыбнулся кончиками губ.

Артём серьёзно посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет, это наши мужики так решили…

Мальчишка на полу снова сжал отвёртку. Молчать он молчал, но всё прекрасно слышал.

Лиза заметила и села на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Положила телефон экраном вниз на ладонь, потом подняла пустые руки. Кирилл смотрел на неё долго, потом отвёртку опустил на колени. Хм… неплохо.

— Давно эти люди ушли? — уточнил я.

Когда «лёг» западный мост, я прекрасно знал. Но меня интересовало, насколько быстро здешние мужики выполнили «условия».

— Несколько часов назад, — признался Артём.

— Кто-то приходил потом?

— Были люди… — нехотя заверил паренёк. — Вы буквально разминулись с ними на полчаса. Двое. Может, трое. Я видел не всех. Двигались тихо и слаженно. Они ничего не брали… спрашивали. Про девочку.

Дмитрий резко поднял голову.

— Какую девочку?

Артём посмотрел на Лизу. Та не шелохнулась.

— Тёмные волосы. Рюкзак. Не говорит. Может быть с мужиком. Фамилию вроде называли… Ва… Вавилова? Я тогда не понял. Думал, может, дочь чья-то потерялась.

Лиза медленно убрала телефон в карман и встала. На лице у неё ничего не изменилось, но я прямо чувствовал, как она напряглась. Я отметил это, но не стал спрашивать при всех.

Но то, что интересовались именно Лизой, Дмитрий тоже понял и сразу посмурнел. Ну да, мне тоже эта информация, мягко говоря, не понравилась. Но вслух Дима сказал совсем другое:

— Значит, ты тут один по гаражам лазил.

— Не один, — Артём кивнул на комнату. — С братом по очереди. Он хоть и мелкий, но смышлёный. Ходил на кружок робототехники в школе.

Мать на диване тихо застонала. Артём подался к ней, но остановился и посмотрел на меня, будто вспомнил про ствол. Я коротко кивнул. Он подошёл, поправил повязку, дал ей ещё глоток воды. Руки у него дрожали, но делали всё аккуратно.

Что сказать, по крайней мере, по части того положения, в котором пребывал паренёк, он не соврал. По сути, те, с кем он пережил ужас последних дней нагрянувшей катастрофы, бросили его здесь. Хотя уверен, что они прекрасно знали о сильных сторонах пацана. Но голову этим людям, похоже, затуманило настолько, что трезвый разум ушёл на второй план. Настолько, что они решили бросить столь ценный кадр.

А между тем, по тому, что я успел увидеть, паренёк был не просто рукастый, но с головой. Аккумуляторы он доставал из автомобилей не просто так. В мире, где электричество уже помахало ручкой, паренёк Артём догадался использовать автомобильные аккумуляторы. От моих глаз не ушло, что при помощи одного из таких аккумуляторов паренёк запитывал обычные бытовые приборы типа чайника…

Но голова в техническом плане у пацана была на месте. А вот в плане выживания ему ещё стоило набраться опыта. Лезть в наш универсал было крайне опрометчивым шагом. И будь здесь вместо меня те люди, с которыми мы неприятно познакомились в штабе военных, лежал бы этот Артём на земле с продырявленной пулей головой.

Что с ним делать теперь?

Вопрос на самом деле был хороший. Здесь можно было положить плюсы и минусы на разные чаши весов. И по мне плюсы перевешивали однозначно. К минусам можно было отнести раненую мать пацана и малолетнего брата. Но плюсы… я понимал, что, если исходить из сухого прагматизма, паренёк мог очень даже пригодиться в нашей команде.

Да, именно он попытался меня убить и обмануть. Но в данном случае это можно было оставить за скобками. Ситуация для него была явно нестандартной, и поведение могло оказаться оправданным чисто с практической точки зрения. Артём вполне себе имел право предположить, что сюсюкаться с ним никто не станет — грабят, убьют и пойдут дальше.

Ну и надо признать, что с той же Элиной мне поначалу тоже пришлось повозиться. Как и с Дмитрием. Но школа новой жизни очень быстро делала из них новых людей. Так что с этой стороны я бы не стал ставить крест на Артёме раньше времени.

Дима меж тем провёл «ревизию» этой кирпичной коробки. Выглянул в окно, явно оценивая подъезд и выезд, потом подошёл ко мне. Он уже пришёл к каким-то выводам, но, прежде чем их озвучить, спросил:

— Серёг, что думаешь делать?

Я отвёл Диму чуть в сторону, к окну, чтобы нас не слышали ни Артём, ни его малолетний брат. Артём, конечно, всё равно косился в нашу сторону, но подходить не рискнул. Уже умнел на глазах. Иногда для воспитания человеку достаточно один раз познакомиться с монтировкой.

— Думаю оставить его с нами, — сказал я тихо.

Дмитрий посмотрел на меня изумлённо.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Он полез к моей машине, промолчал про гаражи с тварями, потом кинулся на тебя. Я ничего не упустил?

— Упустил, — сказал я. — Он умеет работать с аккумуляторами, уже сделал себе питание, знает ходы по кооперативу, видел людей, которые спрашивали Лизу, и понимает местную обстановку лучше нас.

Дмитрий скрипнул зубами.

— А ещё у него больная мать и брат. Это не ресурс, Сергей. Это нагрузка.

— Да.

— И?

— И всё равно оставляем.

Дмитрий отвернулся к окну, потом снова посмотрел на меня. Сдерживался он из последних сил. Я видел, что мужик думал о Лене, о Линде, о машине, о том, что к его семье теперь добавят чужую больную женщину и пацана с отвёрткой. Думал, кстати, правильно. Просто картина в данном случае была немного шире.

— Объясни, — сказал он наконец.

— А что объяснять, Дим? — я кивнул в сторону Артёма. — Он здесь сидел, пока мы по рядам шарахались как слепые котята. Он видел тех, кто ушёл, и тех, кто потом приходил. Знает, где проломы и белые гаражи, где можно пройти, а где лучше не соваться.

Дмитрий покосился на Артёма.

— И наврал нам уже раза три.

— Я не предлагаю вручить ему знамя и поставить во главе колонны.

Дима хмыкнул, но зло.

— А что предлагаешь?

— Держать рядом. Пусть показывает, чинит, работает. В углу связанный он нам только место займёт. Отпустим — хрен знает, кого он сюда приведёт через час.

— А с матерью и братом что?

— Заберём.

— К нам?

— Да.

Дмитрий тихо выругался и посмотрел в сторону дивана.

— Серёг, у нас и так не санаторий.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что если оставим их здесь, он всё равно будет думать только о них. Будет дёргаться, врать, бегать сюда, тянуть одеяло на себя. А если они рядом, ему хотя бы есть смысл нас слушать.

Дима потёр лицо ладонью.

— Ты ему не доверяешь.

— Ни на грамм.

— Но берёшь.

— Беру под условия и с очень коротким поводком.

— А если он нас продаст? — Дима аж поёжился.

— Тогда я его лично пристрелю.

Дмитрий усмехнулся зло и снова посмотрел на Артёма. Тот стоял возле матери, у стола, и вроде бы не слушал. Вроде бы здесь было ключевым словом.

Кирилл сидел у дивана, мать тяжело дышала. Всё это вместе выглядело плохо. Но что тут скажешь, мир вообще за последние сутки перестал предлагать хорошие варианты. Остались рабочие.

— Ладно, — сказал Дмитрий глухо. — Допустим, его берём. Но жить в администрации нельзя?

— Нельзя.

— Почему? Тут стены, окно, стол, туалет. Лучше гаража.

— Именно поэтому сюда первыми и сунутся. А наш бокс снаружи обычный. Закрытый гараж среди таких же.

Дмитрий помолчал.

— В универсал мы все потом не поместимся...

— Так сейчас мы никуда и не едем.

Дмитрий вскинул бровь.

— Ты уже решил?

— Да. До утра точно остаёмся. Скорее всего, и на день. Нам надо пополнить запасы, разобраться с машинами и уже думать, что делать дальше.

Дмитрий выдохнул — спорить ему не хотелось, но и соглашаться тоже.