Первая тишина. Том 2

Валерий Гуров

Первая тишина. Том 2

Глава 1

Мы уходили с поста бегом. Дмитрий был напуган, но я не давал его страху разогнаться и превратиться в паническое животное бегство. Бегущий в панике делает ошибки — шумит, падает, а заодно тянет за собой тех, кто ещё может выйти.

Я держал темп рваным: десять быстрых шагов, потом пауза у стены, следом короткий рывок между машинами, уход за угол. Там короткая остановка и снова движение вперёд.

Дмитрий пару раз пытался оглянуться.

— Не крути башкой, — сказал я.

— Там же… — выдохнул он.

— Там уже мясорубка. Хочешь обратно — пойдёшь один.

Мужик замолчал. Слова ему не понравились, зато посыл он понял доходчиво. На посту за нашими спинами всё окончательно сорвалось с цепи. Сигналы машин били в уши, люди орали, били короткие автоматные очереди. Похоже, оружие было не только у бандитов-организаторов… Через секунду к звуку выстрелов прибавился визг тормозов и глухой хлопок железа о бетон.

Мы проскочили вдоль стены магазина, нырнули между двумя припаркованными машинами и вышли в узкий двор. Здесь было тише. Вряд ли спокойно, потому что спокойно в городе уже закончилось, но тише было. Панельные дома стояли квадратной коробкой, по центру торчала детская площадка с облезлой горкой и кривой качелью. У мусорки валялась разбитая бутылка, рядом лежал брошенный пакет с хлебом. Белый батон упал на асфальт, и кто-то втоптал его в пыль.

Я поднял кулак. Дмитрий остановился, чуть не налетев мне в спину.

Впереди слышался чей-то голос. Голос был мужской, хриплый.

— Ты где, сука? Выходи давай!

Дмитрий за моей спиной попятился. Я развернулся к нему и приложил палец к губам. Потом показал вниз. Он послушно присел за серую «Киа» с помятым крылом. Дышал он часто, через рот — такие, как сейчас, рывки были мужику в новинку.

Из глубины соседнего двора донеслись два коротких хлопка. Сухие, задавленные, будто кто-то ладонью прихлопнул толстую книгу. Стреляли с глушителем. В суматохе поста такой звук легко было пропустить, но я услышал. И по тому, как Дмитрий побледнел, понял: он тоже.

Я вытащил пистолет и двинулся к углу. Медленно, вдоль стены, ставя ногу на носок. Асфальт был в ест в битом стекле, поэтому каждый шаг приходилось выбирать. На войне иногда не пуля убивает, а бутылка из-под дешёвого пива под ботинком.

Из-за стены открывался соседний двор. Там стоял минивэн инкассаторов с раскрытой боковой дверью. Рядом валялся мужчина в форме инкассатора. Вторая фигура тоже в форме лежала у бордюра, лицом вниз. Кровь от головы стекала тонкой чёрной полосой в ливнёвку.

По двору шёл один из тех, кого я видел на мосту. Тот самый тип из банды у прохода: короткая стрижка ёжик, чёрная куртка и автомат в руках. Шёл боком, водил стволом по окнам первого этажа и по припаркованным машинам. На плече у него болтался ремень, а на поясе висел пистолет в кобуре. Уверенный паренёк. Пожалуй, даже слишком уверенный для человека, который уже наделал шума.

— Ты думаешь, мы не знаем, кто ты такая? — шипел он, заглядывая за минивэн. — Думаешь, мы не знаем, сколько за тебя денег дадут? Давай вылезай. Хорош бегать.

Дмитрий подполз ко мне ближе. Я перехватил его взглядом и показал назад. Он мотнул головой, но замер. Хоть так. Для гражданского после первого блокпоста он ещё держался прилично. Не Рэмбо с плаката, конечно, но плакатам вообще по жизни везёт — они висят и не бегают.

Бандит снова двинулся вперёд.

— Я всё равно тебя найду! — рявкнул он. — Слышишь, сука? Найду!

Он раз за разом делал серьёзную ошибку. Его голос пошёл по двору, отразился от стен… и из подъезда слева вышла женщина с бигуди на голове, обмотанная полотенцем. Босая, с пустым лицом. Следом из-за мусорной площадки показался мужчина в спортивном костюме. Ещё один молчун вышел из дальнего конца двора, медленный, в куртке доставщика, с болтающимся термокоробом за спиной. Удивительно, насколько много на улицах было ребят из доставки.

Бандит увидел их не сразу. Потом резко развернул автомат.

— Пошли нахрен!

Он дал короткую очередь. Женщина вздрогнула и упала возле подъезда. Мужчина в спортивном костюме качнулся, но продолжил идти. Бандит выругался и выстрелил ещё раз, уже точнее. Доставщик остановился, будто задумался, потом всё-таки сделал шаг в сторону звука.

— Дебил, — прошептал я.

Бандит пятился, держа автомат у плеча. По лицу у него уже поползло понимание, что он сам открыл себе концерт по заявкам. Из соседнего подъезда вышел ещё один молчун. Потом второй. На балконе над минивэном хлопнула дверь, и оттуда свесился чей-то силуэт, медленно, нелепо, как кукла на верёвке.

— На, сука!

Бандит стрелял по молчунам короткими очередями. Заражённые падали, как подкошенные. А этот ржал как конь, явно получая от происходящего удовольствие.

Боковым зрением я увидел девчонку. Ту самую, из-за которой начался замес на мосту. Мелкая оббежала минивэн инкассаторов, спряталась у задней дверцы, желая поймать момент и ускользнуть от бандита. Но вдруг увидела нас и от испуга замерла.

Я поднёс палец к губам и медленно покачал головой. Не знаю, поняла ли она, но девчонка вжалась в минивэн и замерла. Бандит тем временем закончил расстреливать молчунов и… я видел, как этот сукин сын пошёл обходить минивэн, идя туда, где сидела девчонка.

— Ну чё, сука?! Думаешь, в игры со мной играть?! — снова заорал он.

Я вышел из-за угла, поднял пистолет и взял бандита на мушку.

— Рот закрой.

Он вздрогнул, резко повернулся ко мне, но ствол автомата не успел поднять. Нервы у него были крепкие, вот только ситуацию уже контролировал я.

— Ты кто такой? — прошипел он, всматриваясь в моё лицо.

— Тот, кто сказал: рот закрой.

Повисла тишина. Дмитрий за моей спиной шумно дышал. Бандит скосил глаза на пистолет, ухмыльнулся со злостью.

— Ты просто не знаешь, что это за девчонка.

— Знаю, что ты орёшь. И все, кто сейчас стянут к мосту, следом придут сюда.

— За неё такие люди платят, что ты со своим пистолетиком…

— Последний раз говорю. Рот закрой.

Он хотел ответить, но в этот момент под минивэном что-то шевельнулось.

Маленькая фигурка выскользнула из-за машины, метнулась к соседней машине и тут же сорвалась в сторону выхода из двора.

Бандит увидел её и сразу забыл про меня.

— Стоять, сука!

Он скинул автомат в её сторону. Я буквально видел, как его палец начал давить на спусковой крючок…

Бах!

Я выстрелил первым — ему в голову.

Хлопок моего пистолета прозвучал громче его глушёных выстрелов, зато спор закончился сразу. Бандит рухнул назад, ударился затылком об асфальт и раскинул руки. Автомат лязгнул рядом.

Девчонка упала возле бордюра, закрыла голову руками и сжалась в комок.

— Быстро, — сказал я Дмитрию. — Автомат забери.

— Но…

— Делай.

Он сглотнул и выскочил из-за машины. Я шагнул к девчонке, стараясь не напугать её. Бандит не попал, пули из дула автомата изрешетили асфальт.

Шум привлёк новых молчунов. Трое со стороны подъезда, двое из соседнего двора. Выстрел привлёк их, теперь надо было уходить до того, как во двор стянутся новые твари.

Я присел на одно колено в двух шагах от девчонки и поднял ладонь.

— Живая?

Она не ответила. Только сильнее вжала голову в плечи. Дмитрий за моей спиной уже взял автомат.

Я медленно вытянул ладонь вперёд, потом показал на себя, на Дмитрия и на выход из двора. Девчонка чуть подняла лицо. Глаза у неё были огромные, тёмные, выпученные от ужаса. Она смотрела на мои губы — ещё у поста я понял, что она глухонемая и считывает речь по губам.

Я произнёс медленно:

— И-дём.

Девчонка моргнула. Потом перевела взгляд на мёртвого бандита и молчунов, которые уже подходили ближе, и быстро кивнула.

— Вставай, — сказал я и показал рукой вверх.

Она поднялась сама. Пошатнулась, но на ногах устояла. Дмитрий сделал шаг к ней, хотел придержать за рукав, но я коротко качнул головой.

Мы пошли через двор быстрым шагом. Молчуны тянулись к месту выстрела. Один оказался слишком близко, вышел из-за «Газели» почти нам наперерез. Я поднял с земли кусок плитки и бросил в сторону мусорных баков. Плитка ударила в металл с мерзким звоном.

Молчун повернул голову туда.

— Пошли, — сказал я.

Мы проскочили за его спиной, нырнули в узкий проход между домом и пристройкой магазина. Девчонка шла тихо. Дмитрий сопел громче неё раза в три. Я бы ему сказал, но взрослый мужик с семьёй и так сегодня получил программу курса ускоренного выживания. Добавлять лекцию про носовое дыхание было бы уже издевательством, пусть и полезным.

За проходом начиналась боковая улица. Стрельба у блокпоста осталась позади, но ещё держалась фоном.

Дмитрий всё-таки не выдержал.

— Кто она? — спросил он. — Что он имел в виду? За неё деньги дадут? Какие деньги? Почему она молчит?

Девчонка резко посмотрела на него. Потом на меня. Вся сжалась, готовая рвануть в сторону.

Я поднял ладонь, останавливая Дмитрия.

— Всё. Закрыл тему. Это уже неважно.

— Но нам надо понимать, кого мы ведём!

— Нам надо дойти до Лены и Линды. Остальное потом.

— Она же слышала, что он говорил?

— Нет.

Дмитрий сбился с шага.

— В смысле?

Я посмотрел на девчонку. Она снова ловила мои губы, настороженно, как зверёк у щели в заборе. Я показал пальцем на ухо, потом отрицательно качнул головой. Она застыла и медленно кивнула, подтверждая мои выводы.

— Она глухонемая, — пояснил я. — Так что не дави вопросами. Она тебе ничего не ответит.

Дмитрий открыл рот, закрыл, посмотрел на девчонку уже иначе. Жалость на лице у мужика появилась сразу, липкая и совсем неуместная сейчас. Девчонка её тоже считала и отвернулась.

— Не смотри так, — сказал я.

— Как?

— Как на разбитую вазу. Она только что от бандита ушла и молчуна раньше тебя заметит. Для нашего дня нормальный специалист, — я улыбнулся.

Дмитрий выдохнул, потёр лоб тыльной стороной ладони.

— Понял...

Мы свернули за гаражи. Старые металлические створки стояли рядами, на одной белой краской было написано: «Выезд через западный мост».

Я поднял руку.

— Минуту.

Дмитрий привалился к гаражу и начал дышать глубже, восстанавливая дыхание. Девчонка осталась стоять в двух шагах от нас, спиной к стене, чтобы видеть нас обоих. Умненькая — говорят, что если у человека отсутствует одно из чувств, то другие у него усилены, будто в качестве компенсации.

Я убрал пистолет, медленно, чтобы она видела движение, потом показал на себя, ткнув в грудь пальцем.

— Сергей.

Она посмотрела на мои губы, и я ещё раз ткнул пальцем себе в грудь и повторил:

— Сергей.

Потом показал на Дмитрия.

— Дмитрий.

Дмитрий неловко поднял руку.

— Привет.

Девчонка чуть задумалась. Потом осторожно коснулась пальцами своей груди и двумя быстрыми движениями показала что-то руками. Жесты были чёткие, явно ей привычные. Но я языка жестов не знал, кроме самого примитивного. Ведь если так подумать, девчонка действительно может стать усилением в нашей небольшой компании. Молчит, знает язык жестов. В апокалипсисе всегда не хватает именно того навыка, который вчера казался лишним.

— Она говорит, как её зовут? — спросил Дмитрий шёпотом.

Девчонка повторила жест, потом поняла по нашим лицам, что мы «тупые». Взяла меня за рукав, быстро оглянулась и пальцем написала на пыльной двери гаража: ЛИЗА.

Буквы вышли кривые, но читаемые.

— Лиза, — прочитал я.

Она довольно кивнула.

Издалека снова донёсся выстрел. Потом ещё один. Уже не у поста, ближе к дворам, где мы оставили бандита. Молчуны собирались на шум, а живые продолжали стрелять. Хорошая новость заключалась в том, что им всем пока было не до нас. Плохая тоже была — это «пока» могло закончиться в любую минуту.

Но, прежде чем двигаться дальше, мне следовало чуть больше разузнать у девчонки о том, кто она такая и почему за ней открыта охота.

Можно было говорить с девочкой по губам — говорить медленно, отчётливо, стараясь не растягивать фразы. Лиза, как я понял, хорошо читала по губам. Но я выбрал другой способ.

— Дима, дай свой телефон.

— Зач… — он запнулся, уже сам понимая, что вопрос глупый.

Достал мобильник, разблокировал экран и протянул его мне. Я открыл «заметки», на которые упал глаз, и коротко напечатал:

«Кто был с тобой?»

Протянул телефон ей, Лиза прочитала и напечатала за долю секунды. Я даже удивился, как быстро двигались её пальцы.

«Олег. Охрана.»

«Отец?»

Лиза задержала взгляд на мне. Потом стёрла набранные первые буквы, подумала и показала экран.

«Не здесь.»

— Кто её отец? — оживился Дмитрий.

Лиза прочла по губам. Но пальцы не спешили печатать ответ. Она испуганно посмотрела на меня, будто боялась, что после этого я прогоню её. Писать она ничего не стала. Либо не хотела говорить, либо не знала… ничего удивительного во втором я не видел. Часто детям лучше не знать, чем занимаются их родители.

Лиза вдруг показала на свой рюкзак за спиной. Движение вышло резкое, даже испуганное, будто она боялась, что мы не поймём и полезем сами.

Она медленно сняла рюкзак с плеча и протянула мне. Я открыл молнию осторожно, не выворачивая вещи на землю. Внутри лежали маленькая бутылка воды, блистер лекарств, пауэрбанк, сложенная лёгкая кофта, документы в плотном прозрачном файле и пластиковая карточка-пропуск.

Возможно, так девчонка хотела показать, кто её отец. Я прочитал фамилию — Вавилова Елизавета Игоревна.

Разумеется, фамилия отца Лизы мне ни о чём не говорила. Слишком много лет прошло до тех пор, как я знал всех без исключения важных людей в Ростове. Дмитрий заглянул через моё плечо и тоже прочитал фамилию, но лишь покачал головой. Ему также ни о чём не говорила эта фамилия.

Я закрыл рюкзак и вернул ей.

— Всё при тебе, — улыбнулся я. — Рюкзак не отдаёшь никому.

Она прочитала по губам, кивнула и сразу надела рюкзак обратно. Ремни подтянула плотнее. Я вернул телефон Дмитрию. Тот вдруг повернул голову к выходу из прохода.

— Сергей…

Я тоже услышал едва различимый звук. Потом увидел, как Лиза вдруг подняла руку и показала вверх — на дом за гаражами. На третьем этаже в окне дрогнула занавеска. В оконном проёме стоял человек. Молчун? А вот чёрт его знает… но взгляд мне не понравился.

— Уходим, — сказал я почти беззвучно.

Дмитрий посмотрел на окно, потом с удивлением на Лизу. В его лице мелькнуло уважение — заметила ведь…

Перед уходом я быстро показал Лизе простые жесты. Ладонь вниз — пригнуться. Палец к губам — тихо. Два пальца на глаза — смотри. Короткое движение рукой к себе — за мной. Кулак — стоп. Она повторила всё сразу. Глаза у девочки были внимательные.

— Быстро учится, — тихо сказал Дмитрий.

— Ей жизнь сегодня курсы оплатила, — вздохнул я.

Мы двинулись вдоль гаражей. Лиза шла ближе ко мне, но не прилипала. Держала дистанцию, смотрела по сторонам, иногда переводила взгляд на мои руки, ловя команды. Дмитрий держался чуть сзади и левее, как я велел, и теперь уже сам следил, чтобы не зацепить жестянку, стекло или пустую банку под ногами.

— Ты её с нами поведёшь? — спросил он, когда мы миновали гаражи и вышли в тихий двор с заросшей клумбой.

— Уже веду.

— У нас и так Лена, Линда, Элина, две машины, мало еды, заряд…

— Знаю, — перебил я.

— Тогда почему?

Я посмотрел на Лизу. Она тоже смотрела на меня, читала губы.

— Потому что она первая услышала тот звук в окне, чего не получилось ни у тебя, ни у меня, — объяснил я.

— Услышал, — буркнул Дима смущённо, понимая, что как раз у него самого нет навыков, которые могли бы пригодиться сейчас.

К памятнику мы возвращались другим ходом, чуть шире, но с лучшим обзором. Я не хотел вести хвост к машинам прямой дорожкой. Да и из головы не выходил тот человек в окне… а ведь он не один такой. Выживших в городе немало… и для того, чтобы выжить, людям следовало собираться в стаи. Определённые мысли на этот счёт уже копошились в голове.

Глава 2

Элина увидела нас первой. Она стояла у Smart, пистолет держала наготове, но ствол смотрел вниз и палец не на спуске. Лена сидела у универсала рядом с дочерью, старалась держать лицо спокойным, хотя по тому, как она поднялась, было понятно, что внутри у неё всё давно стояло на дыбах.

— Дима! — облегчённо выдохнула она.

Дмитрий ускорился. Лена шагнула к нему навстречу, дочка выскочила следом и вцепилась отцу в куртку. Он обнял жену одной рукой, второй прижал дочь, а серое ухо игрушки торчало у него из-за пазухи. Дмитрий сел на корточки перед Линдой, провёл ладонью по её волосам и только тогда вытащил «зверя».

— Доставил, — сказал он хрипло.

Линда забрала игрушку, прижала к груди и робко улыбнулась. Дмитрий держался молодцом и никак не показывал, что только что вернулся из такой задницы, что не дай бог.

Элина смотрела на Лизу, которую видела впервые, и мне сказать, что её появление мою напарницу как-то воодушевило. Она медленно перевела взгляд на меня.

— Это ещё кто?

Лиза прочитала по губам и напряглась сразу. Пальцы снова вцепились в лямки рюкзака. Я заметил и сразу пояснил:

— Девочку зовут Лиза, теперь она с нами.

Элина тоже поняла, что первая фраза вышла жестковато.

Я повернулся к девчонке так, чтобы она могла читать по губам.

— Лиза, это Элина. Она в нашей команде. Ей можно доверять.

Элина натянула улыбку и помахала рукой. Получилось неловко, зато честно. Лиза посмотрела на неё несколько секунд, потом осторожно улыбнулась в ответ.

— Лиза глухонемая, — пояснил я уже остальным. — Говорить не может, но по губам понимает хорошо. Видит тоже лучше многих.

— Серёж, можно тебя на секундочку? — позвала меня Элина.

Мы отошли в сторонку, Элина покосилась на Лизу, и в её глазах я чётко считывал недоумение. Ей было непонятно, зачем нам какая-то малолетка, да ещё и глухонемая. На самом деле опасения были более чем ясны, учитывая нынешние реалии.

— Сергей, у нас же тупо мест нет… — зашептала Элина.

— Знаю.

— Еды на всех нет.

— Знаю, — повторил я.

— А зачем тогда?! — она всплеснула руками. — Ты решил собрать детский сад на краю мёртвого города?

— Пока получается плохо, — хмыкнул я. — Детей мало, взрослых много. А если серьёзно, она не слышит. Значит, не сорвётся от первого хлопка, и видит она так, будто у неё вместо глаз две камеры наблюдения.

И я вкратце рассказал Элине о сильных сторонах Лизы. О том, что она может пригодиться нашей группе хотя бы потому, что видит гораздо лучше, чем даже я. Мне давно был известен факт, что люди, у которых хуже развиты некоторые чувства, при этом имеют усиленные другие чувства. Вот так и с Лизой. У неё были проблемы со слухом и речевым аппаратом, но при этом у девчонки было куда более острое и цепкое зрение.

— Ясно…

— Не жалей её, — добавил я. — Жалость сейчас очень вредная штука. Ей нужна понятная роль, чтобы она чувствовала себя частью команды, а не обузой.

От моих глаз не ушло, что Элина почувствовала себя неловко после моего объяснения. Это было чувство родом из прошлой жизни, которая навсегда осталась позади. Жалость, произраставшая из прежних моральных ценностей, которым, увы, не нашлось места в новом мире.

Лизе сочувствие не требовалось. Ей требовались вода, место в машине и задача, которую она сможет выполнить лучше нас.

Элина увидела, что девчонка внимательно смотрит на неё, и в ответ выдавила очередную улыбку. Лиза была несовершеннолетней, но это вовсе не значило, что она была глупой. Она прекрасно понимала, зачем мы с Элиной отошли и о чём разговаривали.

Лена, кстати, посмотрела на Лизу иначе. Она смотрела на неё, как на девочку, которая только что вышла из того же ада, куда мог попасть любой из нас. Она взяла бутылку воды из рюкзака, подошла осторожно и протянула Лизе.

Лиза взглянула на бутылку, покосилась на меня. Я кивнул, и только после этого она взяла и сделала два маленьких глотка.

Доверие у неё пока держалось на короткой цепочке: человек, который вытащил её из неприятностей, разрешил.

Потом Лиза вдруг перестала пить. Она замерла с бутылкой в руках и посмотрела чуть в сторону, за универсал, где вдалеке темнел проход двора.

Я заметил её взгляд.

— Что там?

Лиза быстро поставила бутылку на асфальт, достала телефон и напечатала коротко:

«Движение».

Я взял телефон, прочитал и поднял руку, чтобы остальные молчали. Элина сразу перестала улыбаться. Дмитрий прижал Линду к себе. Лена открыла рот, но не сказала ни слова. У мусорных баков прошёл молчун в сторону западного моста.

Элина не выпускала из руки пистолета. Она покосилась на Лизу уже другим взглядом — с удивлением.

— Что там? Мы слышали стрельбу… — спросила Элина.

— Ничего хорошего, — подтвердил я, — там действительно пропускали, но прежде раздевали тебя до трусов. Пост был захвачен, а потом…

К нам подошла Лена, оставив Линду с Лизой. Я обратил внимание на то, как девочки сразу нашли общий язык.

Ну а далее коротко рассказал о том, что случилось на западном мосту. Про перестрелку и нахлынувших молчунов.

Я не стал раскладывать всё подробно. Сказал главное: на посту сидели живые, пропуск через них был платным, унизительным и смертельно ненадёжным. Потом туда пришёл шум. А за шумом пришли молчуны.

После этого любой порядок закончился.

Дмитрий слушал, глядя в асфальт. Он видел достаточно, чтобы не спорить. Лена побледнела, но держалась. У неё на руках был ребёнок, а при ребёнке женщины часто крепче мужчин. По крайней мере, внешне.

— Выхода больше нет, — заключил я.

Элина долго молчала, переваривая каждое слово. Потом посмотрела в сторону частного сектора.

— А если не по дороге, Серёж? Ну не может же такого быть, чтобы из города не было выхода…

— Элин, выход есть почти всегда, — сказал я. — Вопрос в цене.

— Тогда надо искать, — упрямо сказала она.

Я молча посмотрел на неё.

Элина замолчала, ну да, она всё знала не хуже моего. Лена и Дима вопросов не задавали. Лена доверилась мне ещё тогда, когда я первый раз подошёл к ней на дороге. А вот Дима начал доверять после вылазки на западный мост. Пусть и не до конца. Сейчас у него всё ещё сохранялось шоковое состояние. И что-то мне подсказывало, что Дима ещё покажет свои зубы — такой характер был у мужика.

Я коротко кивнул, показывая, что разговор завершён. Сейчас следовало заниматься не обменом мнениями, а планировать наш следующий шаг. Световой день имел такое свойство, как быстро кончаться. И у нас оставалось всего несколько часов на то, чтобы определиться, где мы проведём сегодняшнюю ночь.

Я открыл Smart и вытащил на асфальт всё, что у нас было под рукой. Две большие бутылки воды, несколько сухпаёв, аптечка из штаба, фонари, пачка батареек, наушники, беруши, запасные магазины, моток скотча, складной нож, пауэрбанк и куча всякой всячины. Очень полезные вещи, но нужно иметь в виду, что запас батареи у электромобиля не вечный. С бензином пока что было чуть проще, и если бензобак универсала опустеет, его можно будет заправить… но минус здесь был свой. В отличие от электромобиля, на работающем двигателе далеко не везде проедешь без последствий.

Поэтому нам уже сейчас следовало озаботиться сортировкой наших запасов. Все они были нужны, отказываться от чего-либо было сродни греху. Однако, как бы ни хотелось обратного, взять с собой всё при пешем отходе мы тоже не могли.

Элина присела возле вещей, провела пальцем по сухпаю и посмотрела в сторону западного направления. Оттуда всё ещё слышались далёкие хлопки и вой сигнализации.

— Ты что делаешь? — спросила Элина, подойдя ко мне.

Я объяснил девчонке задачу. Её лицо чуть вытянулось. Представить, что нам придётся добровольно от чего-то отказываться, Элина не могла. Но что она хорошо выучила за последние дни — так это навык не задавать лишние вопросы.

— Помочь? — мягко спросила она.

— Да, помоги, — я не стал отказываться.

Фактически помощь девчонки мне была не особо нужна. Но любое физическое действие, любая работа хорошо отвлекали от дурных мыслей, которые, безусловно, сейчас её посещали.

Мы начали сортировать вещи.

Элина сразу сгребла все магазины, фонарь, пауэрбанк, батарейки и аптечку.

— Всё должно быть при нас, — сказала она.

— При нас должно быть то, что мы можем применить. Остальное должно лежать так, чтобы можно было схватить за три секунды.

Я разделил вещи на две кучки: первая — с собой при отходе, вторая — в машине до последнего момента. Третью кучку я даже не называл. Это были вещи из старого мира, которые людям пока было больно бросать.