Кузина Кейт

– Да знаю я, – сказал он. – Вы за каретой для миледи, не иначе. Не беспокойтесь. Здесь есть кому бежать за каретой, и они сделают все гораздо быстрее и лучше, чем вы. Возвращайтесь-ка в дом, мисс! И снимите эту дурацкую шляпку!

– Никакая она не дурацкая, – обиделась Кейт.

Но мистер Нидд уже покинул балкон. Через несколько минут из конюшни, ворча и ругаясь, вышел старик Том и, прихрамывая, поплелся к воротам.

– Только не Том! – вымолвила Кейт упавшим голосом.

– Оставьте его в покое, – проворчал мистер Нидд, вышедший из конюшни вслед за Томом. – Джо, Джош и Тед уехали с товаром, остался только этот тупоголовый Уилл, а он сможет нанять разве что какую-нибудь развалюху. И вообще, возвращайтесь-ка вы наверх и продолжайте щебетать с ее милостью!

Однако когда мисс Кейт вернулась в дом, леди Брум уже спустилась со второго этажа и прошла в кухню, где Сара как раз проверяла, нагрелась ли печь, прежде чем поместить в нее огромный пирог с мясом.

– Ах, пожалуйста, не обращайте на меня внимания, миссис Нидд! – взмолилась леди Брум. – Я не хочу вам мешать! Просто здесь так уютно и так вкусно пахнет! Я просто посижу вот здесь и понаблюдаю за вами.

Леди Брум села на стул и любезно улыбнулась хозяйке:

– Думаю, вам приятно будет узнать, что мне все-таки удалось убедить Кейт погостить у нас некоторое время, – сообщила она. – Будьте любезны, подскажите мне мерки Кейт, а также какие цвета она предпочитает. Ах, благодарю вас! Вы так предусмотрительны!

Леди Брум протянула руку, и Сара, нахмурившись, передала ей исписанный листок бумаги. Саре казалось, что эта женщина целиком и полностью завладела ее домом, будто заполнила его собой… Миссис Нидд никак не могла избавиться от этого ощущения. В голосе и манерах леди Брум совсем не чувствовалось снисходительности, напротив, она была чрезвычайно любезна. Опекуном она захотела стать! Подумать только, дама из высшего света, а так любезна с женой простолюдина! Без сомнения, так же любезно она будет вести себя с Джо, а может, даже посмеется над шутками мистера Нидда. Леди Брум спрятала листок в сумку и достала кошелек. Сара нахмурилась еще сильнее, но миледи достала лишь одну монету в полкроны и положила ее на стол.

– Не могли бы вы отдать это тому, кто отправился нанимать для меня экипаж? – попросила леди Брум.

Сара кивнула, все еще хмурясь. Тут в кухню вошла Кейт.

– О, мэм! – весело воскликнула она, завидев тетю. – Я не обнаружила вас в гостиной, и мне уже начало казаться, что вы мне приснились! – Кейт заметила озабоченность на лице Сары и поспешила добавить: – Ну, совсем ненадолго показалось! Я вам не прощу этого! Хотя, может – и прощу. Не знаю пока. Тетя Минерва, Том нашел для вас экипаж. Он ожидает вас во дворе.

– Тогда проводи меня, – попросила леди Брум.

Она встала и протянула Саре руку:

– Ну что ж, я покидаю вас, миссис Нидд. Надеюсь, мне не надо вам объяснять, что вы всегда желанный гость в Стэплвуде?

– Нет, конечно, не нужно, – ответила Сара, присев в реверансе. – Конечно нет!

Леди Брум с племянницей вышли из кухни. Через пять минут Кейт вернулась, в ее глазах плясал озорной огонек, щеки раскраснелись. Она крепко обняла Сару.

– О, Сара! Наверное, я поступаю безрассудно, я не знаю, жалеть мне или радоваться… наверное, я все-таки рада! По правде говоря, мысль о том, что мне снова придется работать гувернанткой, повергала меня в уныние. Особенно теперь, после того как ты меня так баловала и лелеяла здесь! Но я все же немного напугана. Как мне вести себя в таком доме, как Стэплвуд? Наверное, дом Эстли и в подметки ему не годится. Там наверняка будет дворецкий и… может быть, лакеи?

– Да уж не меньше двух! – решительно заявила Сара. – Еще, наверное, помощник дворецкого, экономка, горничная ее светлости, потом женщина, которая приглядывает за кладовыми, а еще четыре или пять горничных, которые комнаты убирают. Когда вы отбываете, мисс?

– Завтра! По крайней мере, завтра я должна приехать к тете в отель «Кларендон». – Кейт вздернула подбородок, чуть прикрыла глаза и томно произнесла: – Я проведу ночь в «Кларендоне», Сара. Позаботься уложить мои вещи!

– Да уж поверьте мне, уложу! – сурово отозвалась Сара.

– Нет, ты не должна этого делать! – вскричала Кейт, отбросив свое напускное высокомерие.

– Разумеется, должна! Прекратите, мисс Кейт! Кто, желала бы я знать, укладывал ваши вещи, когда вы отправлялись к Эстли, а? Не забыть бы мне уложить ваше лучшее муслиновое платье… кстати, не забыть бы мне освежить его новыми лентами.

Сара поспешила к кухонному шкафу и достала из его недр свой кошелек.

– Вот, возьмите его, дорогая, и ступайте купите себе что-нибудь. Обед будет только через час, так что у вас еще много времени.

Кейт энергично замотала головой:

– Я пойду, но кошелек твой я не возьму. В моем собственном полно денег! У меня их хватит даже на то, чтобы взять экипаж до Бедфорд-Хауса!

– Это вам ее светлость дала?

– Нет, я их скопила, – смеясь, ответила Кейт, и направилась к двери. – Нет, Сара, нет! Я и так тебе многим обязана. Оставь мне обед, хорошо?

Она исчезла за дверью и появилась вновь только в пять часов в экипаже, нагруженном покупками.

– Что ж, как раз обеденное время, мисс, – подколола Сара. – И на что же, позвольте узнать, вы растратили свои денежки?

– Я вовсе не растратила их… по крайней мере, надеюсь, что нет! – парировала Кейт, раскладывая свои покупки на кухонном столе. – Вот это для тебя, а это новая трубка для Джо, а… о господи, а где же табакерка для мистера Нидда? Это не она, и это не она… Ах да, я же положила ее в свой ридикюль для пущей сохранности! Как ты думаешь, Сара, Джо понравится… Что случилось, Сара?

– Ничего не могу с собой поделать! – всхлипнула Сара, закрыв лицо фартуком. – Как подумаю, что вы все свои денежки спустили, а ведь их у вас не так-то много было! О, гадкая девчонка, как вы могли? Себе-то купили что-нибудь?

– Ну конечно, купила! Вот ленты, точно такие, как ты говорила… ну и всякие безделушки, чтобы слегка освежить мои наряды, – весело отчиталась Кейт. – О, Сара, умоляю тебя, прекрати кукситься!

Слова Кейт возымели должный эффект. Сара отпустила фартук и воскликнула:

– Господи, мисс Кейт! Да откуда вы только набрались этих ужасных выражений? Впрочем, я и так знаю! От мистера Нидда, конечно!

– Вовсе нет! От Тома!

– О господи! Сколько раз я вам твердила, чтобы вы не шатались возле конюшни, мисс? Я еще кое-что вам скажу: если вы так же будете разговаривать и в Стэплвуде, то вылетите оттуда, как пробка из бутылки!

– Да, Сара, – кротко согласилась Кейт.

Она сорвала обертку с самой большой из своих покупок, вынула шаль и накинула ее Саре на плечи.

– Вот! Пожалуйста, скажи, что она тебе нравится, – умоляюще прошептала Кейт, целуя Сару в щеку. – Я дарю ее тебе от всего сердца!

Мистер Нидд, вошедший в кухню через несколько минут, увидел свою невестку, важно расхаживавшую по кухне в красивой шали, и тут же поинтересовался, что это она о себе возомнила, разукрасившись, словно рождественская индейка?

– О, отец, мисс Кейт подарила мне это! – Сара снова залилась слезами. – Я всегда хотела иметь такую шаль!

– Хо! – воскликнул мистер Нидд. – Мне следовало бы это знать! Она всегда была на тряпках помешана! Как только увижу, как Сара слоняется без дела, сразу говорю себе: «Ага! Не иначе как она собирается денежки потратить!»

– Вы в самом деле так думаете? – удивилась Кейт. – Что ж, тогда не видать вам вашей табакерки, мистер Нидд!

– Вы ведь не хотите сказать, мисс, что купили мне табакерку? – недоверчиво спросил мистер Нидд. – Вы шутите!

– Ну, а это что? – улыбнулась Кейт, протягивая ему подарок.

– Провалиться мне на этом месте! – Мистер Нидд взял табакерку и внимательно разглядывал ее со всех сторон. – Ну, я благодарю вас, мисс, от всего сердца… от всего сердца благодарю! Каждый раз, как возьму понюшку табаку из этой табакерки, буду вспоминать вас, это уж точно!

Даже Сара не могла не признать, что свою благодарность мистер Нидд выразил исключительно любезно. Затем он осторожно пересыпал содержимое своей старой табакерки, вырезанной из рога, в новую, серебряную и отдал старую табакерку Саре, наказав немедленно выбросить ее. После этого он направил стопы на постоялый двор, где, по всей видимости, собирался похвастаться перед друзьями полученным подарком.

Глава 3

Через два дня к пяти часам вечера карета, в которой находились леди Брум, ее племянница и горничная, уже значительно приблизилась к цели своего путешествия, и ее светлость пробудилась. Мисс Малверн, бодрая и ясноглазая, не спала – она то благоговейно поглаживала муфту из поблескивающего собольего меха, которую леди Брум подарила ей, то в восхищении косилась на палантин из того же меха, укутывающий ее плечи, то с интересом смотрела на сельские пейзажи, мимо которых несла их карету четверка быстрых лошадей, а еще Кейт размышляла о внезапной перемене в своей судьбе.

С самого своего приезда в отель «Кларендон» она почувствовала, что судьба перенесла ее в совершенно другой мир. Ее любезно встретили и провели в апартаменты миледи – номер, состоящий из нескольких комнат, окна которых выходили на Альбемарль-стрит. Сама миледи ласково приветствовала ее, поцеловала, отстранила на расстояние вытянутой руки и воскликнула:

– Как ты очаровательна! А какой у тебя превосходный вкус! Неудивительно, что тот ужасный молодой человек в тебя влюбился! Ах, Сидлоу, вот она – моя маленькая племянница. Дорогая, это Сидлоу, моя портниха и моя горничная.

Мисс Малверн недаром провела шесть месяцев в доме джентльмена: выражение лица мисс Сидлоу было недружелюбным, а ее реверанс величественным, но мисс Малверн была не настолько глупа, чтобы подать ей руку. Она улыбнулась и ответила на реверанс, грациозно наклонив голову. Кейт прекрасно понимала, что, продемонстрировав знание хороших манер, она превратила себя из Бедной Родственницы в Леди из Высшего Общества.

Обед, не очень пышный, но изысканный, был сервирован в маленькой гостиной миледи. Сначала подали суп, затем омара. Кульминацией обеда стало блюдо из утки. Мисс Малверн, непривычная к такой роскоши, предалась чревоугодию.

За едой она внимательно слушала рассуждения миледи, которые были посвящены славе Стэплвуда и Брумов. Так, Кейт узнала, что Брум был одним из бравых рыцарей короля Джеймса и что с тех самых пор сын наследовал отцу, и линия эта ни разу не прерывалась; она узнала, что, хотя никто из Брумов не снискал громкой славы, многие из них стали довольно известными личностями. Также тетя поведала Кейт, что каждый из Брумов ставил себе целью увеличить или приукрасить наследуемое поместье. Леди Брум обещала показать ей наброски и планы дома за более чем двести лет.

– Мы с сэром Тимоти тоже внесли свою лепту – облагородили сады и построили бельведер, из которого открывается прекрасный вид на озеро.

Кейт показалось, что, хотя леди Брум переросла свою девическую мечту выйти замуж за герцога, честолюбие ее еще не насытилось. Просто теперь оно было направлено в более достойное русло. Ее увлеченность семейством Брум вовсе не была напускной, и, когда она говорила о Стэплвуде, выказывала глубокое уважение и большую осведомленность.

Тетя рано отправила Кейт спать, предупредив, что та уже в пять утра должна быть готова к долгому путешествию.

– Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы пропутешествуем целый день? Я не люблю находиться вдали от сэра Тимоти больше трех дней, к тому же я всегда плохо сплю в гостиницах.

– Разумеется, я не возражаю, мэм, – незамедлительно ответила Кейт. – Мне часто приходилось пускаться в долгие путешествия, там, на Пиренейском полуострове, к тому же по таким тряским дорогам! А когда мне не удавалось найти лошадь, приходилось ехать в совершенно дряхлых экипажах.

– Ах да, я и забыла. Боюсь, что некоторые участки дороги совсем плохи, но у моего экипажа хорошие рессоры, к тому же у меня собственные форейторы. Это, конечно, прискорбная расточительность, притом что я так мало путешествую теперь. Но если вы принуждены странствовать без сопровождения мужчины, такие надежные молодцы – это необходимость. Теперь я провожу тебя в твою спальню, просто чтобы увериться, что у тебя есть все необходимое.

Кейт окинула критическим взглядом свои апартаменты, но тут взгляд ее упал на соболий палантин и муфту, лежащие на кровати. Девушка застыла как вкопанная.

– Но это не мое, мэм!

– Что не твое? Ах, меха! Конечно, твои! Это мой первый подарок племяннице, надеюсь, они тебе нравятся?

– О да, да, но… тетя Минерва, я бесконечно благодарна вам, но вы не должны…

Леди Брум рассмеялась:

– Не должна? Глупышка, ты хочешь вернуть их мне?

– Нет, я не столь плохо воспитана, и к тому же они мне так нравятся! – простодушно заметила Кейт, поднося мех к щеке. – О, какой он мягкий! Какой роскошный!

То же самое она могла бы сказать и об экипаже, который уже на следующее утро повлек ее на север, и эта непривычная роскошь рождала в ее голове неподходящие мысли. Леди Брум, бросив многозначительный взгляд на спину Сидлоу, улыбнулась и попросила Кейт не говорить глупости. Сидлоу, занимавшая неудобное переднее сиденье, тоже улыбнулась, но довольно кисло. Однако когда миледи заснула, что случилось очень скоро, Сидлоу услышала шепот Кейт и немного оттаяла.

– Расскажите мне о Стэплвуде! – попросила Кейт. – Вы знаете, почти всю мою жизнь я прожила на Пиренейском полуострове, в совершенно ужасных условиях, и я никогда не бывала в английском поместье, никогда не выезжала в свет или… да все что угодно! Как мне себя вести?

– Вы поступите очень хорошо, если останетесь скромной девушкой, какой вас и полюбила ее светлость.

– Я надеюсь, что буду достойна ее расположения.

– Да, мисс. На долю миледи выпало немало страданий.

– Я надеюсь, вы не думаете, что я окажусь причиной еще одного такого страдания миледи?

Поколебавшись с минуту, Сидлоу ответила, тщательно подбирая слова:

– О нет, мисс! Просто вы можете разочаровать миледи, но я уверена, что вы ничего такого не сделаете.

– Уверяю вас, не сделаю.

– Да, мисс. Миледи сама доброта по отношению к тем, кто ей нравится.

Вывод был очевидным. Инстинкт подсказывал Кейт, что не стоит спешить с расспросами, молчание нарушила сама Сидлоу:

– Я думаю, мисс, – хотя и не располагаю достоверными сведениями, – что миледи надеется, будто вы составите мистеру Торквилу компанию, которой он был лишен, хотя и не по своей вине.

Когда экипаж замедлил ход, приблизившись к воротам поместья, леди Брум проснулась. Она открыла заспанные глаза и села, поведя плечами.

– Ну вот мы и прибыли. Прошу прощения, дорогая. С моей стороны было так невежливо взять и заснуть. Ах, Флит! Не ожидал увидеть меня дома так скоро? Здесь все в порядке? Все хорошо? Какое облегчение! Поехали, Джеймс!

Она повернулась к племяннице.

– А вот и Стэплвуд, – сказала она просто.

Экипаж медленно покатил через парк, предоставляя Кейт великолепную возможность смотреть и восхищаться. Стоял чудесный день, солнце уже садилось, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Когда Кейт впервые увидела огромный дом, у нее перехватило дыхание, но не от восхищения, а от страха – при взгляде на величественный фасад, бесчисленные окна которого отражали угасающие солнечные лучи разными цветами радуги, девушке показалось, что дом – в огне. Кейт была потрясена, но, поняв, что тетя неверно истолковала ее судорожный вздох, что-то восхищенно пробормотала.

– Да, – промурлыкала леди Брум, невольно напомнив Кейт огромную откормленную кошку. – Он прекрасен, не правда ли?

Она отложила в сторону плед, покрывавший ей ноги, и приготовилась выйти из экипажа. Лакей, подоспевший из дома, подставил лесенку и подал миледи руку, а пожилой мужчина низко поклонился ей:

– Добро пожаловать домой, миледи!

– Благодарю, Пеннимор. Кейт, дитя мое, познакомься с Пеннимором. Это наш дворецкий, который жил в Стэплвуде задолго до меня. Как сэр Тимоти, Пеннимор?

– У сэра Тимоти все хорошо, миледи, он будет рад снова видеть вас дома. Мистер Торквил тоже, доктор Делаболь расскажет вашей светлости подробности.

Леди Брум кивнула и повела Кейт в дом.

– На первых порах тебе будет трудно ориентироваться здесь, но скоро ты привыкнешь, – говорила она. – Сейчас мы в холле, а вот парадная лестница.

– О да, мэм, она и в самом деле парадная, – ответила Кейт. – Она такая огромная!

Она услышала за спиной отчетливый вздох и бросила озорной взгляд через плечо. В следующее мгновение, однако, она изобразила на своем лице выражение крайнего восторга, усыпив тетины подозрения.

Прежде чем леди Брум успела проводить племянницу по парадной лестнице в ее спальню, отворилась высокая готическая дверь, выходящая в холл, и из нее вышел пожилой джентльмен. Он был седовлас и худ, а кожа его напоминала пергамент. Кейт показалось, что она никогда ни у кого не видела таких усталых глаз, а когда он улыбнулся, видно было, что даже улыбка дается ему с трудом.

– Так ты привезла ее в Стэплвуд, Минерва? – мягко спросил он. – Как вы, дорогая? Я надеюсь, здесь, с нами, вы будете счастливы.

Взяв его хрупкую руку в свои теплые ладони, Кейт улыбнулась:

– Да, сэр, я тоже на это надеюсь. Если этого не произойдет, то не по моей вине.

– Ну, поскольку и я на себя такую вину не возьму, ты просто обязана быть счастливой! – шутливо заметила леди Брум. – Сэр Тимоти, я должна проводить Кейт в спальню. Вы, как я вижу, уже переоделись, но мы, должна сообщить вам, только что вышли из экипажа, а до обеда всего полчаса! Пойдемте, дорогая!

Кейт послушно поднялась по лестнице следом за тетей, задержавшись на мгновение на лестничной площадке. Кейт обернулась и еще раз бросила взгляд на огромный холл, отделанный мрамором и увешанный гобеленами. Огромное полено тлело в широкой каменной пасти камина, по соседству с камином блестели рыцари в латах, а над ним было развешано старинное оружие. На хорошо отполированном столе располагались оловянные блюда, возле одной стены стоял дубовый сундук с отполированными до блеска медными петлями и замком, а возле другой – дубовый шкаф. Несколько стульев с высокими спинками, тоже дубовые, завершали обстановку. Высокие окна были занавешены тяжелыми гардинами. На парадной лестнице из черного дуба ковра не было. Кейт, погруженная в свои мысли, не сразу заметила, что тетя наблюдает за ней.

– Ну как? – спросила леди Брум. – Что ты об этом думаешь?

– Здесь несколько мрачновато, – искренне ответила Кейт. – Но все равно очень уютно! Нет, не просто уютно, а по-домашнему уютно!

Вздох сэра Тимоти заставил Кейт обратить на него взгляд. Триумфальная улыбка леди Брум растаяла, она вздернула брови:

– Уютно? По-домашнему? Может, и не в соответствии с современными представлениями, но в Елизаветинскую эпоху это было именно так, уверяю вас.

– О нет, дорогая! – кротко вмешался сэр Тимоти. – Во времена королевы Елизаветы вкусы людей были иными: они красили балки. Мой отец содрал краску, еще когда я был мальчишкой. – Бесстрастно осмотрев гардины, он добавил: – А эти портьеры были ярче, потом краски вылиняли, а золотое шитье потускнело. Eheu fugaces![2]

– Мой дорогой сэр Тимоти, какую чепуху вы говорите, – возразила леди Брум со снисходительным смешком. – Не обращай на него внимания, Кейт! Ему доставляет удовольствие подшучивать надо мной, потому что я не так равнодушна ко всему этому, как он.

Она поднялась по лестнице и вышла на широкую галерею, вдоль которой повела Кейт. Открыв одну из дверей, она лукаво произнесла через плечо:

– Ну, теперь только посмей заявить, что ты не считаешь эту комнату уютной! Я столько усилий приложила, чтобы сделать ее такой.

– О, в самом деле?! – воскликнула Кейт, порозовев от удовольствия. – Я никогда не видела комнаты прелестней, мэм! Благодарю вас! О, здесь есть камин! Что ж, если вы собираетесь и впредь так со мной обходиться, вам никогда от меня не избавиться. Как я могу отблагодарить вас за вашу доброту? Пожалуйста, скажите же мне!

– О, ты многое можешь сделать! Но я вовсе не собираюсь избавляться от тебя. Добрый вечер, Эллен. Это мисс Кейт, которой ты будешь прислуживать. Что она наденет сегодня вечером?

Юная горничная, опустившаяся на колени возле сундука Кейт, встала и сделала книксен.

– Если позволите, миледи, вот это белое муслиновое платье, украшенное голубыми лентами, – сказала она нервно. – Это первое, что я достала из сундука.

– Ну-ка, покажите мне его, – велела леди Брум. – Кстати, дорогая, твоя горничная, – деревенская девушка, но я надеюсь, не слишком глупа и неуклюжа.

Она осмотрела платье, которое держала Эллен.

– Да, это подойдет. Отложите его и ступайте, возьмите у Сидлоу пакет, который я отдала ей на сохранение.

– Да, миледи, – отозвалась Эллен и, снова сделав книксен, удалилась.

– Почти невозможно заставить лондонскую прислугу жить в поместье, – заметила леди Брум. – Когда мы закрыли наш дом в Лондоне, я проделала такой эксперимент, но он не удался. Они постоянно жаловались, что дом стоит на отшибе, что они не осмеливаются гулять по парку после наступления темноты! Какая чепуха! Между прочим, я надеюсь, ты не трусиха, дорогая?

– О нет, нисколько! – бодро ответила Кейт. – В конце концов, маловероятно, что меня похитит шайка головорезов, не так ли?

– О, крайне маловероятно! Ага, это тот самый пакет, Эллен, но, право, нет необходимости входить в комнату с таким видом, будто мы вас вот-вот укусим! Дорогая, вот тебе шаль, накинь ее на плечи, надеюсь, она тебе понравится. Теперь я тебя оставлю. Когда ты оденешься, Эллен покажет тебе дорогу в Длинную гостиную.

Она направилась к двери и, задержавшись перед ней, посмотрела на Эллен, вскинув брови. Охнув, девушка поспешно бросилась открывать дверь и снова сделала книксен. Тщательно закрыв дверь, она повернулась, нервно сглотнула и сказала:

– Если позволите, мисс, я еще не закончила разбирать ваш сундук.

– Ну, у вас не было времени, не так ли? О, пожалуйста, не надо больше реверансов! У меня от них голова кругом идет. Вы еще не нашли мои шелковые чулки? Я думаю, мне следует надеть их, не так ли?

– О да, мисс!

– Я купила их вчера, – раскрыла секрет Кейт, роясь в недрах сундука. – Моя няня заявила, что это греховное расточительство, но я подумала, что моя тетя наверняка ожидает, что у меня окажется по крайней мере одна пара! Ага, вот и они! Это мои первые чулки!

– О, они такие изысканные! – благоговейно выдохнула Эллен.

– Да, я тоже так думаю. Скажите, сколько времени у меня есть до обеда?

– Всего полчаса, мисс. Сейчас половина седьмого, а обед в семь. То есть обычно он в шесть, но на этот раз миледи попросила отложить его, на случай если вы опоздаете. Если позволите, мисс!

Кейт положила свои меха на постель и принялась расстегивать накидку, задумчиво оглядывая комнату.

– Очень мило было со стороны ее светлости приготовить для меня эту комнату, – заметила она. – Эти портьеры новые?

– Да, мисс, и занавеси над кроватью подобраны в цвет, – сказала Эллен с гордостью. – Все время, пока мы их шили, миссис Кведжли, это швея миледи, твердила, что их не сшить за неделю! Так что нас всех усадили за шитье, и миссис Торн – это экономка, мисс, – все время читала нам, чтобы… развить наш ум.

– Боже! И что, это развило ваш ум?

– О нет, мисс, – ответила Эллен. – Я не поняла ни слова.

Кейт рассмеялась, бросив на постель шляпку и запустив пальцы в свои кудри.

– Моя тетя, должно быть, была совершенно уверена, что привезет меня с собой.

– О да, мисс! Все всегда происходит так, как говорит миледи.

Кейт ничего не ответила, может, потому, что была занята, пытаясь расстегнуть платье. Увидев ее мучения, Эллен вспомнила про свои новые обязанности и поспешила на помощь. Когда Кейт, наконец, сняла платье, Эллен поторопилась налить теплой воды из медного кувшина в расписанный цветами таз под умывальником.

Вымыв лицо и руки, Кейт присела у туалетного столика и принялась энергично расчесывать волосы, вплетая в них ленту и подкручивая локоны пальцами. Ее горничная, с большим интересом наблюдавшая за этим процессом, спросила:

– Боже мой, мисс! Они натуральные?

– Да, совершенно натуральные, – удивленно ответила Кейт. – А теперь, если ты подашь мне мое платье… и о! разверни пакет, который дала тетя! Боже мой, какая красивая шаль! Это, наверное, нориджский шелк! Где моя шкатулка с украшениями?

Она снова открыла свой сундук и, выудила из его глубин маленькую шкатулку. Критически осмотрев содержимое, она выбрала скромную нитку бус и кольцо. Надев бусы и кольцо, Кейт накинула шаль на плечи и объявила, что готова.

– О, мисс, вы просто как картинка! – невольно воскликнула горничная.

Ободренная этими словами, Кейт решительно вздохнула и вышла в коридор. Ее провели в холл и через картинную галерею, где парчовые занавеси скрывали не менее пятнадцати очень высоких окон. В канделябрах на стенах горели восковые свечи, но они не могли согреть помещение галереи. Кейт плотнее закуталась в шаль и вспомнила продуваемый всеми ветрами домик вблизи Тулузы, где она и ее отец имели несчастье поселиться на несколько недель.