Чёрные береты

Чёрные береты

Александр Смышляев

© Смышляев А.А., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Камчатские Чапаевцы-тихоокеанцы

Правильно говорят: хоть до бесконечности применяй артиллерию, авиацию, громи врага, но его территория не будет окончательно отбита и занята, пока на неё не ступит нога пехотинца, в том числе морского пехотинца, ибо морская пехота – один из самых универсальных родов войск, ведь морпехи могут десантироваться не только с моря, что им предписано по определению, но и с реки, с воздуха и воевать не только на море, но и на суше, что и показала сегодня специальная военная операция. В российском военном флоте несколько бригад морской пехоты, и их подразделения принимают участие в СВО. Воюет и 40-я отдельная гвардейская Краснодарско-Харбинская дважды Краснознамённая бригада морской пехоты, дислоцирующаяся на Камчатке. О ней и её героических парнях и пойдёт речь в этой книге. Главные герои очерков отдали жизнь за Родину, за Русский мир, за наши исконные ценности, которыми поступиться не только нельзя, но и невозможно, за жён, детей и родителей, за спокойную мирную жизнь на земле. Они ушли на Небеса с ясным осознанием своей роли в этой битве с мировым злом, с пониманием целей и задач спецоперации, принимая для себя возможность погибнуть, но не отступить от личного выбора идти и побеждать. И они победили. Их личная победа навсегда осталась с ними. Доделать эту работу предстоит другим, которым теперь необходимо не только воевать так же доблестно и бесстрашно, но и помнить предшественников, своих погибших боевых товарищей, помнить и всеми доступными способами хранить и увековечивать их память.

Будем, ребята, помнить! Будем прославлять Героев! Будем петь о них песни, рассказывать стихи и читать книги об их подвигах.

40-я отдельная гвардейская Краснодарско-Харбинская дважды Краснознамённая бригада морской пехоты Тихоокеанского флота поистине легендарная и ведёт свою родословную от 22-й Николаевской пехотной дивизии Василия Ивановича Чапаева, которую он сформировал лично из добровольцев и партизан. Чапаев командовал дивизией недолго – до ноября того же 1918 г., после чего начал формировать другую – 25-ю стрелковую дивизию, а 22-я, уже не пехотная, а стрелковая, продолжала воевать в Поволжье и на Урале под командованием сначала Анатолия Антоновича Дементьева, затем Александра Васильевича Сапожкова, а с октября 1919 г. – Сергея Парменовича Захарова. В годы Гражданской войны и сразу после неё в дивизии сменилось много командиров (С.М. Гагаев, Р.Л. Ицковский, Б.В. Майстрах, И.Ф. Шарсков, И.П. Белов, М.М. Ольшанский, Е.И. Кофтюх и др.), но неизменным оставалось одно: дивизия воевала доблестно и гордо именовалась Чапаевской.

География у дивизии богатая: Урал, Краснодар, Дальний Восток, бои на озере Хасан, освобождение от японцев северного Китая, Хабаровск. В 1946 г. дивизия передислоцирована на Камчатку. Номер у неё оставался прежним, чапаевским – 22-я стрелковая, но к нему добавилось наименование Краснодарско-Харбинская Краснознамённая, затем – дважды Краснознамённая.

В Великой Отечественной войне дивизия непосредственного боевого участия не принимала, так как ещё в июне 1937 г. была передислоцирована из Краснодара на Дальний Восток, в Приморскую группу войск, и в 1938 г. громила японцев у озера Хасан.

С началом Великой Отечественной войны 22-я стрелковая прикрывала дальневосточные рубежи Советского Союза от возможного японского вторжения. Одновременно на её базе готовили бойцов и командиров для действующей армии на западе. За период с 1941 по 1943 г. дивизия отправила на западный фронт более 6 тысяч обученных солдат и офицеров.

8 августа 1945 г. началась война с Японией, и 22-я в первую же ночь на 9 августа перешла границу, участвуя в Маньчжурской наступательной операции в составе Приморской группы войск. Главным направлением её удара были города Мулин, Муданьцзян и Харбин в северо-восточном Китае.

Как вспоминал участник тех событий, житель Камчатки, майор медицинской службы в отставке, ветеран войны Пётр Яковлевич Яковлев, в первую ночь наступления разразился обложной проливной дождь. «Я был старшим фельдшером 460-го самоходного артиллерийского дивизиона Чапаевской дивизии. Под проливным дождём, то и дело вытаскивая забуксовавшие тяжёлые самоходки СУ-152 и танки соседнего танкового полка, мы шли на Мулин. Пехота, конечно, отстала. Но японцы не ожидали нашего натиска, да ещё в такую погоду, поэтому наши танкисты и самоходчики сокрушили их с ходу, и вечером того же 9 августа наши войска вошли в Мулин, а к утру частично подошла пехота, и мы полностью освободили город. При этом захватили аэродром с самолётами. 11 августа, дождавшись остальную пехоту, пошли дальше. Главной целью чапаевцев был крупный город Харбин».

18 августа в Харбине высадился советский речной десант из моряков Амурской флотилии. В то время подавляющее число харбинцев были русскими из эмигрантов, они ещё на подступах советских войск к городу организовали боевые группы и уничтожали японцев, помогая нашим десантникам. Главные ударные силы нескольких советских дивизий, в том числе и 22-й Чапаевской, подошли позже, 19 августа. Каково же было удивление старых русских харбинцев, когда они увидели на советских офицерах золотые погоны. «Русские пожилые люди, жители Харбина, подходили к нашим офицерам, трогали их погоны, звёздочки, удивлялись и плакали», – рассказывал Пётр Яковлевич Яковлев.

Харбин достался нашим войскам немалой кровью. Отдельные группы японцев, особенно смертники, сопротивлялись отчаянно. Сегодня в самом центре Харбина, в черте городского парка, находится советское воинское кладбище. Оно огорожено высокой металлической оградой. Могил много, есть и братские. В центре высится монумент с кратким пояснением на русском и китайском: «Кладбище советских воинов». Надписи на надгробиях хорошо сохранились. Среди захороненных воинов много и чапаевцев.

Рассказывают, что после окончательного взятия Харбина, уже в первых числах сентября, в город прибыл маршал Р.Я. Малиновский и долго стоял над могилой белого генерала Владимира Оскаровича Каппеля, похороненного у стен православного храма. Это вдохновило многих харбинцев, когда-то служивших в белой армии, прийти на парад советских войск, который был дан в честь освобождения города, с царскими орденами на груди. «И никто их не трогал, – делился воспоминаниями Пётр Яковлевич Яковлев. – Наоборот, теперь уже мы окликали их и разглядывали старые русские награды. Отдельные русские казаки пришли даже в своей старой казачьей форме. Были и царские офицеры в погонах. Много пришло священников. Общее ликование было сильным».

После разгрома Японии части 22-й, теперь уже Краснодарско-Харбинской Краснознамённой стрелковой дивизии были отправлены сначала в Хабаровск, а затем, в 1946 г., на Камчатку, где разместились как в самом городе Петропавловске-Камчатском, так и на его окраинах. Вместе со своим самоходно-танковым полком прибыл в Петропавловск и Пётр Яковлевич Яковлев, где дослужился до майора медицинской службы и ушёл на заслуженный отдых. Умер П.Я. Яковлев в 2010 г.

22-я стрелковая дивизия (в/ч 10103) находилась в составе 25-го армейского корпуса Дальневосточного военного округа. Почётным красноармейцем её мотострелкового полка (городского) является В.И. Ленин. За ним были закреплены кровать и тумбочка в одной из рот, а на вечерней поверке первым выкликали его.

Кроме мотострелкового полка в дивизию входили танковый полк (в/ч 61761), расквартированный в пригородном посёлке Чапаевка, который и назван в честь этого Чапаевского полка, и мотострелковый полк в другом пригородном посёлке – Долиновка.

В 1957 г. 22-я стрелковая дивизия стала мотострелковой дивизией в составе того же 25-го армейского корпуса. В июне 2002 г. дивизия переформирована в 40-ю отдельную мотострелковую бригаду и переподчинена Тихоокеанскому флоту.

В августе 2007 г. мотострелковая бригада была переформирована в 40-ю отдельную Краснодарско-Харбинскую дважды Краснознамённую бригаду морской пехоты. Она продолжает дислоцироваться в Петропавловске-Камчатском.

Поzыvной «Баркас»

Очерк о старшем лейтенанте морской пехоты Алексее Лымареве

Благодаря героизму, отваге и мужеству, проявленным такими воинами, как старший лейтенант морской пехоты Алексей Сергеевич Лымарев, отдавший жизнь за Родину и посмертно награждённый орденом Мужества, его 40-я отдельная Краснодарско-Харбинская дважды Краснознамённая бригада морской пехоты Тихоокеанского флота получила 20 июля 2023 г. почётное звание «гвардейская». Короткая, но яркая жизнь Алексея Лымарева является примером любви к Отечеству, готовности защитить Родину в любое время, когда это понадобится, но до этого достойно подготовить себя к служению, стать настоящим Гражданином и Воином Российской державы.

Надо – значит, надо…

В феврале 2022 г. старший лейтенант 40-й отдельной Краснодарско-Харбинской дважды Краснознамённой бригады морской пехоты Алексей Сергеевич Лымарев вышел из отпуска. Как раз в это время подразделения бригады отправлялись на учебный полигон. Алексей находился там безвылазно, домой приезжал редко и всякий раз успокаивал жену Юлию: «Прости, но надо…» Она неизменно отвечала: «Раз надо – значит, надо». И терпеливо ждала, когда закончатся полевые занятия и муж снова по вечерам станет возвращаться со службы домой. Позже появилась догадка: к чему-то же они там готовились, возможно, на тот момент уже что-то знали…

Сами военнослужащие едва ли что-то знали, а вот их высшее командование – наверняка. 24 февраля 2022 г. началась специальная военная операция в Донбассе и Новороссии. И тогда уже в открытую жёны морских пехотинцев стали гадать: отправят их мужей туда или нет? Вроде бы сухопутная операция, зачем там морпехи?

Но их отправили. Это надёжные парни, хорошо подготовленные бойцы, и в военной операции, да ещё и специальной, без них, конечно же, не обойтись.

«Он уже знал, что будет командировка, – рассказывает Юлия Лымарева. – Говорил мне, что пока улетают во Владивосток, а там – как командование распорядится. Но разговоры-то уже ходили, знакомых из их бригады много, слухи просачивались. Да и собирался Алексей не просто во Владивосток, а более основательно. Хотя и собираться-то ему особо некогда было, несколько дней, предшествующих его отъезду, получились у нас сумбурными. Дело в том, что мы снимали квартиру, и хозяева попросили съехать, так как сами в нее заселялись. Я забеспокоилась: как я без Лёши одна перееду? Решили искать другую квартиру и переезжать вместе, пока он дома. Найти удалось быстро, 8 марта мы перевезли вещи, а 9 марта он подбивал списки своего подразделения, готовился к командировке.

Рано утром 10 марта мы, как обычно, вместе вышли из дома. Лёша поцеловал меня и сына Андрея. Как-то буднично всё получилось, привычно, он всегда так уходил на службу. Я поехала отвозить сына в детский садик, затем – на работу, а муж – к себе в часть. И в этот же день они улетели во Владивосток».

Невольно восхитишься выдержкой и мудростью офицерской жены! Молодая женщина, только что окончившая медицинский институт, приехавшая с мужем из Рязани к месту его службы на Камчатке, родившая сына, которому в это время не было и трёх лет, вынужденная скитаться с семьёй по съёмным квартирам, внешне легко и просто отпускает мужа-офицера в неизвестность, возможно – на войну, и остаётся одна с маленьким ребёнком. Правда, в селе Коряки, далеко за городом, живут родители мужа, но здесь-то, в городе, она одна. Какие-то они особенные, эти жёны офицеров, вообще кадровых военных! Есть в них что-то непонятное обычным людям. Они такие же герои, как их мужья. Ведь ни слезинки, никаких бабьих «ахов-охов»: надо – значит, надо! Это как девиз, как пароль таких женщин. В разговорах о муже Юлия часто будет повторять эти слова, ставшие, похоже, привычными для неё, она их даже не замечает: «Надо – значит, надо».

И мама Алексея Лымарева, Надежда Валентиновна, держится строго, крепится, когда рассказывает, что последний раз видела сына 8 марта 2022 г., когда он привёз в село к родителям жену и сынишку, чтобы отпраздновать Женский день. Это был счастливый, хотя и несколько тревожный вечер, ведь сын должен был улетать в командировку, и неизвестно было куда и зачем.

«Он прямо не говорил, что улетает, отделывался словами „возможно“ и „может быть, и нас когда-то отправят“, – вспоминает Надежда Валентиновна, – но я понимала, что он улетает, это решено. По его поведению понимала, по его особенному отношению в тот вечер к Юле, сыну Андрюше, ко мне, отцу, сестре. Сказала прямо: „Ты едешь в Донбасс, сынок“. Он удивился: „Мы не знаем, а ты откуда знаешь?“ И всё стало понятно».

Командир роты десантно-высадочных средств старший лейтенант Алексей Сергеевич Лымарев улетел со своими бойцами во Владивосток 10 марта 2022 г. Улетала туда не только его рота, но и роты морской пехоты и артдивизион.

«Встретив Алексея уже во Владивостоке, куда мы прилетели из Петропавловска-Камчатского, я удивился, – рассказывал командир гаубичного дивизиона 40-й бригады подполковник Белый. – Спросил его: зачем здесь отдельная инженерная рота десантно-высадочных средств? Он ответил, что тоже удивлён, но в шутливой форме, как это он всегда умел, добавил: „Родина сказала: надо! Комсомол ответил: есть!“ Тогда мы решили, что если нас куда и отправят, то наверняка брать с моря Одессу, иначе зачем прибыла с нами инженерно-десантная рота Лымарева. Ещё на Камчатке нам говорили, что летим в Приморье и на полигоне в Бамбурово будем отрабатывать боевое слаживание перед командировкой на Украину. Но куда на Украину, никто не знал. Мы ещё шутили: пока мы слаживаемся, пока доедем до места, война закончится. Но через два дня после нашего прибытия во Владивосток командиров собрал начальник штаба, он же в то время исполнял обязанности командира 40-й бригады, подполковник Дон и на полном серьёзе объявил, что с завтрашнего дня отбываем на полигон в Бамбурово и тренируемся. Тут же он поставил задачу двум командирам рот батальона морской пехоты выделить людей, которые должны срочно отбыть на полигон ставить и оборудовать палатки. Время им – сутки, после чего туда заезжают остальные».

Несколько дней камчатские морские пехотинцы находились в Приморье, на полигоне своих коллег из 155-й бригады. Здесь они серьёзно готовились к боевым действиям, но до конца не были уверены, что их всё-таки отправят в Донбасс, где уже шли бои с укронацистами. А если отправят, то не знали, когда и куда именно. Время шло, они оставались в Приморье. Алексей позвонил жене Юлии и пригласил её на выходные дни во Владивосток. «Бери билет, прилетай сюда! – радостно звенел его голос. – Увидимся, проведём выходные вместе». Но, зная военных, их непредсказуемость, Юлия ответила, что заранее покупать билет не станет, а купит в день вылета. Вечером того же дня Алексей позвонил снова: «Билет не покупай, нас отправляют. Всё решилось только что…»

Продолжает рассказывать артиллерист подполковник Белый:

«Собрал нас и.о. начальника штаба бригады подполковник Шмель, начал говорить о формировании батальона для отправки в зону СВО. Мы удивились: у нас вроде всё сформировано. Он пояснил, что это годилось для службы в мирное время, теперь пришли другие штаты, формировать будем снова. Опыт у командования уже был: ещё в феврале на СВО уехали подразделения 155-й бригады, почему мы и занимали их частично опустевшие казармы, а с ними и некоторые наши парни уехали. Уже пошли известия о погибших. С учётом всего этого и решено было провести у нас некоторые изменения. Сидели кумекали. У меня одну батарею раскидывают, добавляют реактивную батарею. Убрали взвод управления начальника артиллерии. На охранение артиллерии решили выделить людей из инженерной роты Лымарева. Я ему говорю: „Лёха, какое из твоих пацанов охранение? Если уж так случилось, то выдели самых нормальных“. Он разводит руками: „У меня каждый на счету, приказано оставаться в полном составе, своя работа будет. Кого выделять?“ Тогда мы снова вспомнили про Одессу: коли уж роту десантно-высадочных средств держат, значит, придётся десантироваться с моря. И не знали, серьёзно к этому отнестись или нет.

Выделить мне людей Лымареву всё же пришлось. Он успокоил меня: „Найду нормальных пацанов, у меня плохих нет“.

Подполковник Дон отсутствовал, находился у командующего Тихоокеанским флотом, задачу нам оттуда поставили по телефону: роты батальона морской пехоты в полном составе, а также гаубичный дивизион, те, кто прибыл уже во Владивосток с Камчатки, собираться!

Утром построение. Приехал заместитель командующего флотом. Тут мы окончательно поняли: едем на войну.

Провели строевой смотр, после которого здесь же, прямо на плацу, стали нас переодевать, выдавать то, чего в амуниции не хватало. Выдавали тут же новые костюмы „Ратник“, новое оружие – автоматы АК-12, средства бронезащиты, артиллеристам – дальномеры, буссоли.

На следующий день дополучали вещи те, кому чего-то не хватило или оказались другие размеры. Затем всех отпустили в город для личных закупок».

«Кто-то в эти дни дурака валял, ожидая отъезда, а наш командир роты старший лейтенант Лымарев проводил с нами занятия, – рассказывает гвардии сержант контрактной службы Якорь. – Нам по штату не положен пулемёт, а тут выдали ПКМ-7,62, и командир стал обучать нас работе с ним. Вышли во двор, поставили пулемёт, Лымарев стал рассказывать и показывать, из чего он состоит, как собрать и разобрать, зарядить и разрядить. Мы по очереди проделывали эти операции. Потом он перешёл на тактику стрельбы. Вокруг начал собираться народ из бригады. На Камчатке наша рота десантно-высадочных средств располагалась отдельно, не на территории бригады, а на берегу залива, поэтому большинство морпехов Лымарева не знали, спрашивали у нас: „Кто такой? Откуда так хорошо знает и пулемёт, и тактику боя?“ Мы, конечно, с гордостью отвечали, что наш командир – выпускник спецфакультета Рязанского воздушно-десантного командного училища, реальный офицер, до этого командовал водолазным взводом, знаток всего на свете. Народ смотрел, тоже учился, всем стало интересно, к тому же понимали, что это наверняка пригодится в боевых условиях. Вдруг отминусуется пулемётный расчёт, и что тогда?

Как только опять выдалось свободное время, командир вывел нас на занятия по оказанию медицинской помощи. Снова вокруг собрался народ, смотрели, слушали. Для конкретики Лымарев попросил командира медицинской роты рассказать нам о ранениях, их характеристиках, затем перешли к учебной практике – уколам, перевязкам, перетягиваниям конечностей жгутом и прочему. Очень полезно. Народ откровенно был благодарен нашему командиру за эти уроки. Расходились нехотя.

После занятий Лымарев отпустил нас в город. Перед этим объяснил и даже дал список, что необходимо купить по медицинской части, чтобы у каждого это было. Причём список конкретный, расширенный: если не то, тогда это, и самое главное – жгуты. В те февральско-мартовские дни 2022 г. во Владивостоке военнослужащие скупили все жгуты в аптеках, начали искать их уже по военным магазинам, дефицит был страшный. Обезболивающие средства – это кто как хочет, потому что в штатных аптечках есть промедол. Командир объяснил нам, что у каждого должно быть две аптечки: одна для себя и другая – групповая для оказания помощи товарищу или тебе же, если своя потерялась либо недоступна, ты, раненный, на ней лежишь. Каждая аптечка должна висеть в определённом, доступном месте, на поясе, чтобы любой рукой мог её достать и расстегнуть ты сам, а групповую – другие.

Лично я купил всё по рекомендации командира, да и сам многое знал и понимал, потому что служу с 2005 г., считаюсь уже опытным старослужащим».

За день до отъезда из Владивостока личный состав бригады повезли на встречу с командующим Тихоокеанским флотом адмиралом Саакянцем. Подполковник Белый: «Во-первых, командующий всех спросил, кто не готов ехать. Сказал, что увольнять в таких случаях никого не станет, дело-то добровольное, у каждого есть свои какие-то причины, нерешённые проблемы. Пара человек поднялись по нерешённым проблемам, причем сразу же их и решили. То ли с квартирами были проблемы, то ли ещё что-то, но когда после беседы мы доехали до части, где размещались, уже начались звонки с Камчатки: нам уже квартиру дали, нам уже то-то и то-то решили, сделали. Командующий флотом быстро всё решил, народ только головами мотал от удивления».

Добавляет гвардии сержант контрактной службы Рама из роты Алексея Лымарева:

«Разговор с командующим ясной картины не дал: куда конкретно едем. Понятно, военная тайна. В феврале на Украину зашли подразделения 155-й бригады, наши ребята с 40-й тоже вместе с ними частично заходили, и уже на тот момент пошла информация, что пацаны начали погибать. Конечно, мы ещё не знали, не понимали, что нас там ожидает, каждый в голове крутил свои домыслы, не более того. Мы прибыли во Владивосток чисто своим подразделением – ротой десантно-высадочных средств – и более других не понимали, что мы „в степях Украины“ будем делать с нашей плавающей техникой, хлопали глазами и говорили друг другу, что мы-то уж точно там не нужны. Конечно, это моё мнение. Возможно, кто-то и понимал. Но мы приехали без своей техники, без оружия. Во Владивостоке получили АКМ-12, и то нам сказали, что автоматы поедут отдельно и догонят нас уже на месте. Действительно, мы их получили уже там.

С нами не было штурмовых подразделений, которые незадолго до этого улетели в командировку в Сирию, были только подразделения морской пехоты».

И вот наступил день убытия на СВО. Морпехов построили, провели поверку. Все с вещами и оружием, в полной экипировке. Вскоре подошли автобусы, повезли на аэродром, где уже ожидали военно-транспортные самолёты.

Алексей Лымарев позвонил жене на Камчатку, сообщил, что вылетает в командировку. Но куда – не сказал. Через несколько дней позвонил опять, коротко рассказал, что долетели нормально, что находятся в казармах, отдыхают, потому что долго ехали на поезде. И добавил, что передаст ей свой телефон и документы, здесь они ему не понадобятся.

«Вскоре мне передали его телефон и документы, – рассказывает Юлия Лымарева. – Недели две его точно на связи не было, потом с какого-то номера позвонил, говорил буквально две минуты: жив-здоров, всё хорошо, не волнуйся. Ни где, ни какая обстановка – ничего не сказал. Потом месяц-полтора он вот так и звонил – быстро, коротко. А затем с какого-то номера в телеграм-канале начал писать, но очень редко: может быть, раз в две недели. Никогда не рассказывал, где он, больше информации я узнавала от женщин, у которых мужья находились там же. А сам он ничего не рассказывал и ни на что не жаловался – это его характер. А я понимала: значит, так надо, иначе он бы рассказал».

Моя жена сильнее многих женщин,Она жена военного, и ейОбычный мир судьбою не обещанС его привычным ходом дел и дней.Смиренно наблюдая за часами,Но втайне их медлительность кляня,Неделями, нередко месяцами,Она не уставая ждёт меня.Моя жена сильнее многих женщин.Когда в командировке я, онаЗамажет на стене узор из трещин,По комнатам пройдёт, как старшина.Подвинет шкаф, сама починит дверцу,Которую сломал проказник-сын.А по ночам она рисует сердцеИз наших двух сердечных половин.Даст Бог, меня любить не станет меньше,Насытившись разлуками сполна.Моя жена сильнее многих женщин,Но в этой силе есть моя вина[1].
Стаханов, Первомайск, март-апрель 2022 г.

Сначала камчатские морпехи прилетели в Миллерово. С удивлением смотрели на «Панцири»[2], стоящие по краям взлётного поля. Пахнуло тревогой и войной. Спрашивали: «Неужели сюда долетает?» Местные военные отвечали, что долетает: вчера, например, отрабатывали, но все неприятельские ракеты сбили.

Автобусами поехали на железную дорогу, где камчатцев ожидал эшелон. Разместились, тронулись. Утром 17 марта прибыли в город Стаханов, это уже Луганская Народная Республика.

«Ещё когда садились в эшелон, нам говорили, что мы не воевать едем, мы пока не готовы воевать, нам необходимо пройти слаживание, – рассказывает подполковник Белый. – Что скрывать, не все согласились ехать на СВО, тогда это было исключительно на добровольных началах, поэтому отказывались и матросы, и сержанты контрактной службы, и некоторые офицеры не захотели ехать, у них были на это свои причины, потому и занялись мы ещё во Владивостоке переформированием своих подразделений. Наши собратья, морпехи из 155-й бригады Тихоокеанского флота, уже воевали и после выполнения ряда специальных задач уехали восстанавливаться в Ялту, и мы вроде как должны были присоединиться к ним и пополнить их ряды, но в Стаханове нас встретил представитель 6-го отдельного гвардейского казачьего полка имени Матвея Платова, позывной его, к сожалению, забыл, подполковник, наш земляк из города Елизова, выпускник Рязанского воздушно-десантного училища, он через какое-то небольшое время получил звание полковника, и объявил, что мы входим в оперативное подчинение этому казачьему полку. Казаками командовал полковник с позывным „Полтинник“, Герой ЛНР, полк состоял из добровольцев, шефство над ними держали воздушные десантники, поэтому казаки носили голубые тельняшки и береты, а если надевали свои кубанки, то тельняшки всё равно не снимали. Про 6-й казачий полк снят фильм „Ополченочка“, в нём действия происходят в 2014 г., когда только-только всё здесь, в Стаханове и Первомайске, начиналось, и в фильме показаны казармы, в которые привезли и разместили нас. Рядом стоит памятник их первому командиру Павлу Дрёмову, против него была совершена диверсия, в фильме об этом есть.