Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен

— Ты-то откуда знаешь? — воскликнул я, но на самом деле Кот был прав.

— Я ведь могу научиться, — не теряя надежды, сказал я. — Конечно, в покер я вряд ли смогу достойно играть в ближайшее время, но есть же игры и попроще.

Кот тряхнул ушами.

— А во-вторых, — будто не слыша меня, продолжил он, — как ты себе это представляешь?! «Добрый вечер! Пожалуйста, фишки на всю сумму. Ах, это? Это мой кот, он у меня вроде талисмана. Да, и не обращайте внимания, когда во время игры он вдруг начнет таскаться по зеленому сукну, заглядывая в ваши карты. Он всегда так делает, когда хочет в туалет». Так что ли?

Я задумался.

В словах Кота была истина — даже просто протащить его в казино будет большой проблемой, а надеяться на то, что ему разрешат перемещаться там, где вздумается, и вовсе из мира фантастики.

— Ладно, умник, может, ты и прав, — недовольно проворчал я. — Но отвергая, предлагай! Что ты можешь предложить?

В глазах Кота блеснули азартные огоньки. Я подался вперед, чтобы услышать, как минимум, план ограбления банка. Кот выдержал паузу и, наконец, изрек:

— Я предлагаю еще немного подкрепиться и слегка вздремнуть.

Я не сумел скрыть досаду, чем несказанно порадовал котика.

— Знаю я твои «немного» и «слегка», — проговорил я, наливая себе еще одну чашку чая. — Хватит жрать, и давай вместе придумаем, какую выгоду мы можем извлечь из нашего союза.

— Меня и так все устраивает, — заметил Кот.

И тут я взорвался.

— А меня нет! Я не хочу горбатиться все лето на какой-нибудь тупой работе, чтобы в конце месяца получить деньги, которые потом пытаешься растянуть так, чтобы хватило и на еду, и на оплату счетов, и хоть на какие-то развлечения. И все равно их никогда не хватает! — орал я. — Если мы можем провернуть дельце, чтобы разжиться бабками, сильно при этом не напрягаясь, значит это надо сделать.

В порыве чувств я смахнул кружку со стола, чай полился на пол, но я не обращал на это внимания, продолжая изливать на Кота свои горести.

— Тебе-то хорошо! Тебе вообще ничего не надо, кроме пожрать и поспать. А я хочу вкусно есть, нормально одеваться и ездить на хорошей машине! Да просто чувствовать себя человеком хочу! Я даже не могу девушку в нормальное место сводить поужинать — все, что я могу ей предложить, это дешевое кафе, и то не чаще двух раз в месяц. Мне надоело так жить, понимаешь, надоело!

От моей тирады шерсть на загривке Кота встала дыбом, спина вдруг выгнулась дугой, и это непривычное зрелище немного привело меня в чувство.

— Если ты и дальше хочешь жрать свои сраные кошачьи консервы, — более спокойным тоном закончил я свою мысль, — то будь добр мне помочь. Нам помочь!

Потом немного подумал и жалобно добавил:

— Пожалуйста.

Кот, наконец, отвел от меня взгляд и посмотрел в окно.

Я же плюхнулся на стул, поднял опрокинутую кружку и налил третью за утро чашку чая.

К своему удивлению, я сам только сейчас осознал, как меня достала та жизнь, которой я жил. И аргумент, что так живут миллионы, меня вовсе не утешал. Даже наоборот — меня начинало мутить только от одной мысли, что так живут миллионы людей, и их все устраивает. Они так привыкли к одинаковым дням, в которых нет места ни мечтам, ни чудесам, что уже не только не верят в то, что что-то может измениться, но и не хотят, чтобы было как-то иначе.

— Зачем тебе деньги? — негромко спросил Кот.

От неожиданности я вздрогнул и взглянул на пушистого соседа.

Кот, не моргая, смотрел мне в глаза.

— Я же сказал… — начал я, снова немного заводясь.

— Ты сказал, что хочешь купить себе хорошей еды, красивую одежду, машину, и повести девушку в дорогое место отдыха. А что дальше?

— А этого разве недостаточно? — раздраженно спросил я.

— Тебе виднее, — протянул Кот. — Пойми, чтобы в твою жизнь пришли деньги, нужно понимать, как ты будешь их использовать. Нужна цель! Какова цель — такие и деньги. Твоя цель — это машина и развлечения?

— Ты меня, конечно, извини, философ с хвостом, — прорычал я, — может у кого-то и получается мечтать о возвышенном, когда нет элементарного, но лично мне пока хочется просто почувствовать себя нормальным человеком.

— Видимо я удивлю тебя, — спокойно продолжал Кот, — но вряд ли ты встретишь человека, который не хотел бы просто так, по щелчку пальцев получить хорошую машину, красивых женщин и полные карманы бабла.

Я вскочил из-за стола. Кружка с чаем на этот раз каким-то чудом устояла.

— Да плевать мне на других, — снова заорал я, — если они хотят этого, но не могут добиться — это их проблемы. У меня есть возможность сделать свою жизнь лучше, так почему я должен от этого отказываться? На хрен мне какие-то там цели?!

Кот немного помолчал, а потом еле слышно промурлыкал:

— Что ж, тогда лучше начать с малого. Но если ты думаешь, что еда, машина и развлечения — это предел твоих мечтаний — ты сильно ошибаешься!

Он спрыгнул с окна и, неслышно переступая лапами, направился к двери.

— По крайней мере, я очень на это надеюсь, — добавил Кот, покидая кухню.

Я сидел на скамейке в парке, смотрел на голубей, слетевшихся к моим ногам в поисках крошек, и ни о чем не думал. Я провел на этой скамейке 3 дня, размышляя о том, как же мне использовать чудо-кота, чтобы улучшить собственное положение, но ничего так и не пришло мне в голову.

Когда по вечерам я возвращался домой, Кота там не было. Наверно, он тоже где-то бродил в поисках свежего воздуха или свежих мыслей. Я насыпал в миску его любимый корм, оставлял входную дверь не запертой и ложился спать. Наутро миска была пустой, а Кота снова не было. Я вставал, выпивал чашку чая и тоже уходил.

Я гулял по улицам, скверам, по ранее неизвестным мне маршрутам, но неизменно каждое мое путешествие каким-то необъяснимым образом заканчивалось на этой скамейке в парке. По-моему, все это время я пребывал в небольшом трансе.

Ощущение было такое, будто я упакован в скафандр и наблюдаю за внешним миром через небольшое окошко, отделяющее меня от реальности. Я ни с кем не разговаривал, и мне этого и не хотелось. Я почти ничего не ел. Дыхание стало ровным и глубоким.

Мысли в мою голову приходили сами по себе, словно они и существовали там сами по себе. Одна мысль влетала, вытесняя другую, потом ее заменяла следующая и так до бесконечности. Я не думал эти мысли, я просто смотрел на них изнутри, не сосредотачиваясь ни на одной из них.

Наконец, усилием воли я решил предпринять еще одну попытку, чтобы обдумать то, ради чего я блуждал все это время по улицам города. Я попытался собрать воедино все исходные факты, которые имелись.

Итак, у меня есть кот, который умеет говорить. Кота видят все, но слышу его только я… Предательская мысль о том, что все это здорово попахивает шизофренией, снова посетила мою голову, но я приказал себе сосредоточиться на главном. Но мысли были тягучими и вялыми. Мне не хотелось ни о чем думать.

Я закрыл глаза и расслабился. Не сегодня.

Солнце стало скатываться к горизонту. Я сидел, окутанный теплыми лучами и ни о чем не думал. Говорят, это невозможно. Но даже сейчас все, что я могу припомнить из происходившего в моей голове в те три дня, это тотальное ощущение спокойствия и тишины.

Когда солнце совсем скрылось, я встал и поплелся в сторону дома.

Из состояния отрешенности меня вывело зрелище, которое я никак не ожидал увидеть, входя во двор. Настолько не ожидал, что я остановился, как вкопанный, и смотрел на это все расширяющимися от шока глазами. А потом мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Прямо посреди двора, между детской площадкой и большой клумбой, мой кот, тот самый Кот, который обладал энциклопедическими знаниями, тот самый Кот, который вел себя, словно потомственный аристократ, тот самый Кот, который всего несколько дней назад говорил о высоких жизненных целях, так вот этот самый Кот, издавая ужасающе оглушительные звуки, сидел сверху на пушистой белой кошечке, ухватив ее зубами за шкирку, и «жарил» ее изо всех своих кошачьих сил. А я-то думал, что по ночам, сидя где-то под звездами, он размышляет о высоком и вечном.

Почему-то мне ни разу не приходило в голову, что у него есть обычные потребности, как у всех людей, ну, или котов. Ведь он же ест, спит, ходит в туалет. И все-таки к такому зрелищу я был совсем не готов. Но именно это встряхнуло меня и напомнило о том, что жизнь — это здорово.

В тот самый момент мой разум словно опять соединился с телом, и я почувствовал себя целостным и полным сил. Мне захотелось жить, действовать, творить. И хотя я по-прежнему не понимал, что именно буду делать, во мне появилась уверенность, что я обязательно что-нибудь придумаю.

Ничего придумывать мне не пришлось. Все решилось само собой. И теперь только стояла задача сообщить об этом Коту, потому что без него в этом деле мне было никак не обойтись.

Я выбрал для важного разговора самое лучшее время — когда завтрак окончен, но обед уже приближается. Само подходящее место — тихую домашнюю обстановку, когда ничто не отвлекает извне. И даже сделал вид, что не замечаю, как Кот чешет когти о мой любимый коврик. Я был сама милота.

— Купил твое любимое рагу с кроликом, — начал я издалека. — На целую неделю хватит.

— Это хорошо, — промурлыкал Кот и растянулся по всей поверхности ковра, наконец, спрятав свои длиннющие когти.

— Мне для тебя ничего не жалко, — кивнул я.

— Прекрасно, — Кот и не смотрел на меня.

— Если захочешь чего-нибудь эдакого — только скажи! — не унимался я.

— Непременно.

— Если хочешь, можем даже…

Кот перевернулся и внимательно посмотрел на меня:

— Выкладывай!

— Что? — моргнул я.

— Выкладывай, чего тебе от меня надо.

— С чего ты взял, что мне что-то от тебя надо? — прикинулся я овечкой.

— Опыт, — лаконично ответил Кот.

Я почесал голову в нерешительности.

— Опыт, — повторил я. — Краткость сестра таланта, да?

Я прошелся по комнате и уселся на диван, уткнув локти в колени.

— Это не столько надо мне, — начал я, — это принесет пользу нам обоим.

— Неужели? — и Кот начал кататься по ковру, оставляя на нем клочья шерсти.

Я подавил желание немедленно наорать на наглое животное и сосредоточился на главном:

— Я нашел хорошую работу.

— Рад за тебя.

— Она не совсем для меня.

— Тогда рад не совсем за тебя, — проворчал Кот. — И хватит болтать, дай отдохнуть перед обедом!

Я набрал в легкие побольше воздуха и выдал:

— Скорее она для тебя, — выдохнул я.

— Кто? — не понял Кот.

— Не кто, а что, — поправил я. — Работа.

Кот замер.

— Ты нашел работу мне?!

Я развел руками:

— Ну, в общем-то да.

Пару секунд он размышлял, а потом продолжил кататься по ковру.

— Не хочешь спросить, что это за работа? — предложил я.

— Я вообще ничего не хочу спрашивать у человека, который ищет работу котам.

— Не котам, а коту, — поправил я.

— Тем более.

— Ладно, слушай, помнишь людей, с которыми я познакомился, когда выполнял твое дурацкое желание в кафе? Так вот я вчера позвонил Федору, это который ассистент режиссера, и поинтересовался, не нужен ли им в команду кто-нибудь. Подумал, может, я смогу устроиться кем-то на время съемок — все лучше, чем столы вытирать. Оказалось, что им нужен актер!

— А я-то тут при чем? — устало спросил Кот.

Я выдержал паузу и торжественно объявил:

— Им нужен актер-кот.

Кот закатил глаза:

— Дожили!

Он встал и поплелся на кухню, нервно подергивая хвостом.

— И это все? — я отправился следом за ним.

— Спасибо, но, пожалуй, я откажусь от лавров звезды экрана. Мне как-то ближе домашний уют и комфорт неузнанности на улицах.

— Какой комфорт неузнанности? — забавно было слышать такое от животного. — Что-то не припомню, чтобы поклонники просили на улице автограф у какой-нибудь кошки!

Кот промолчал.

— Кстати, это будет рекламный ролик кошачьей еды, — предъявил я припрятанный козырь, — прямо, как ты любишь.

Кот продолжал молчать.

— Видишь ли, им нужен не просто какой-нибудь кот. Всевозможных котов, кошек, котят и прочей живности у них и без нас достаточно. Им нужен особенный кот — такой, как ты, — не сдавался я.

— Лесть, — констатировало животное.

— Ни один другой кот не в состоянии выполнить в кадре то, чего добивается режиссер. Федор говорит, перепробовали почти сотню котов и кошек, обычных и цирковых, но ничего не выходит.

— А у меня, значит выйдет, да? — прищурился Кот.

— Уверен, что у тебя выйдет, — заверил я.

Кот запрыгнул на подоконник и, не поворачивая ко мне головы, спросил:

— Просто ради интереса — и каков же сценарий?

Это был мой шанс склонить котищу на свою сторону, и я не собирался его упускать.

— Слушай, это будет очень классный ролик! Они там на какие-то специальные камеры снимают — картинка потом улетного качества! Огромный бюджет заложен! Но при этом они не хотят использовать компьютерное изображение — все только живьем.

Кот задрал заднюю лапу вверх и принялся вылизываться.

— Ты не мог бы при мне этого не делать? — попросил я.

— Не мог бы, — любезно ответил Кот.

— В общем, рекламный ролик будет на уровне дорогого клипа раскрученной поп-звезды!

— И давно это мы в рекламном бизнесе разбираться начали?

— Говорю тебе со слов Федора, — выдохнул я, — и хватит придираться.

— Так, каков сценарий?

— Да там ничего сложного, — начал я. — От тебя требуется схватить зубами маленькую птичку, подержать ее немного в пасти, а потом, когда ты услышишь, как открывают банку с кошачьем кормом, выпустить птичку и побежать лакомиться нежнейшим паштетом с…

— Я понял.

— Понял с чем паштет? — переспросил я.

— Понял, почему другие коты не прошли на пробы, — и Кот характерно захрюкал, что означало бурное веселье. — Видимо, в конце этой рекламы не поставят фразу «При съемках ролика ни одна птичка не пострадала»!

— И кто после этого садюга? — усмехнулся я. — Ладно, давай ближе к делу. Я могу позвонить Федору и сказать, что у меня есть супердрессированный кот, который способен выполнить любой трюк?

Кот перестал смеяться и совершенно спокойно произнес:

— Можешь, если дашь мне ответ на один вопрос.

Я чуть не подпрыгнул от радостной мысли, что почти смог его уговорить.

— Какой вопрос?

— Зачем все это надо мне?

— Затем, — мой голос прозвучал с нажимом, — что за эту работу они готовы заплатить кругленькую сумму, а это как раз то, чего мне, в смысле нам, очень не хватает, если ты не забыл.

— Я помню, — как-то задумчиво произнес Кот. — Ладно, но не забывай, что мое мнение на съемках тоже должно учитываться.

— Ладно, ладно, конечно, будет учитываться, — отмахнулся я, уже набирая номер Федора.

Федор попросил приехать на следующий же день. Поэтому с утра пораньше мы уже были в пути. Потратив лишние полчаса на покупку сумки-переноски, без которой здоровенного кота отказывались пускать в какой-либо вид транспорта, и еще сорок минут на метро, мы добрались до киностудии, где снимался ролик.

Дверь высокого павильона распахнулась, и оттуда вышел человек среднего роста, с бритой головой, темной бородой, весь в черном и с красно-зеленым шарфом, несколько раз обмотанном вокруг шеи, — Федор.

— Опаздываешь! — поприветствовал меня Федор двумя рядами белоснежных зубов.

— Извини, пришлось заезжать в магазин за переноской для животных.

Ассистент режиссера опустился на корточки и принялся всматриваться в сетчатое окошко.

— Кис-кис, — позвал он. — Какой котяра!

— Это да! — гордо кивнул я.

— Хорош! Честно говоря, я и не ожидал, что он такой здоровый, — Федор вновь поднялся. — Если он действительно такой сообразительный, как ты говоришь, режиссер будет в восторге. А то бедняга уже спать по ночам перестал — все думает, как же удовлетворить требования заказчика.

— Что, все действительно так плохо? — поинтересовался я, когда мы двинулись внутрь павильона.

— Не представляешь, скольких котов мы перепробовали, и ни один не в состоянии выполнить поставленную задачу. Оно и понятно — какой хищник выпустит из зубов добычу?!

— И скольких же птичек вы сгубили? — осторожно спросил я.

Федор хитро прищурился:

— Неужели ты подумал, что мы позволили этим обжорам есть живых птичек?

Я лишь развел руками:

— Нет?

— Конечно, нет! Пробы проходили на кусочках сырого мяса, и его-то, как ты понимаешь, не выпустило из пасти ни одно животное, — приятель придержал для меня высокую дверь. — Проходи, сейчас познакомлю с нашей командой!

Я зашел в павильон, который изнутри показался мне еще больше, чем снаружи, к тому же бесконечно длинным.

Мы все шли и шли вперед. Я смотрел на высокие стеллажи, как попало наставленные по обеим сторонам. На полках этих стеллажей было навалено абсолютно все: от старой одежды и посуды до елочных украшений и ужасных масок, казавшихся в полумраке головами застывших чудовищ.

— Ну и местечко! — донеслось из переноски.

— И не говори! Жуть, да и только, — поддержал я Кота.

— Ты про это старье? — спросил Федор, услышав мои слова. — Что делать? Половину павильона расчистили и сдают разным вольным художникам, типа нас, а половина так и осталась заваленная хламом прошедших десятилетий.

Он остановился и, понизив голос, сообщил:

— Если этот контракт выгорит, наша студия сможет снять собственное достойное помещение и закупить все необходимое оборудование, а не брать его в аренду.

— Такой хороший контракт? — уточнил я.

— Очень хороший! — причмокнул Федор. — Но и выполнить его не так уж легко, как ты понял. Поэтому Паша — наш режиссер — и перестал спать по ночам. Все, пришли!

Федор резко свернул влево, я последовал за ним, и мы сразу оказались на съемочной площадке.

Глава 8

Расчищенное пространство освещали два софита, закрепленные на высоких штативах, везде стояли какие-то приборы, тянулись кабели и провода, площадку опоясывали рельсы.

— Это для операторской тележки, — услышал я низкий голос.

И тут же Федор представил своего босса.

— Женя, это Паша — наш реж, а также мозг всей операции.

Главным режиссером оказался высокий шатен лет тридцати пяти, одетый в джинсы и синюю рубашку, которая явно не менялась уже дня три. Его лицо покрывала недельная щетина, под глазами залегли тени, а в левой руке дымилась большая чашка с черным кофе.

Мы пожали руки.

— Рад знакомству! Надеюсь, твой кот действительно чего-то стоит, иначе…

Паша не договорил, но по выражению его лица я и так все понял: мы с Котом — его последняя надежда,

— Сейчас заказчиков на площадке нет, так что мы можем спокойно попробовать твоего кота в деле, — предложил Федор. — Но, если и он не сможет выполнить поставленную задачу — нам крышка. Сегодня последний день кастинга. Нет актера — нет съемок.

— И придется вернуть предоплату, — грустно вздохнул режиссер. — И снова заниматься съемкой свадеб и корпоративов.

Паша отхлебнул из кружки большой глоток кофе.

— Ага, причем до конца дней своих, — раздался бодрый голос откуда-то сбоку.

Только сейчас я обратил внимание, что на площадке был еще один человек — в жилете с множеством карманов и в надвинутой на глаза шапке. Сидя на высоком черном ящике, парень протирал объектив видеокамеры.

— Знакомься, это Дэн — наш оператор, настоящий мастер своего дела, — кивнул на него Федор.

— Женя, — представился я.

— Добро пожаловать! — весело откликнулся мастер своего дела. — На тебя, парень, последняя надежда.

— Это я уже понял, — скромно ответил я и взглянул на главного: — Я тогда выпущу Кота, чтобы он тут немного освоился?

— Делай все что, потребуется, — отозвался Паша, — лишь бы он смог выполнить трюк.

Я поставил переноску на пол и расстегнул молнию. Кот не показывался.

— Вылезай, — потребовал я.

— Я подумаю, — отозвалось животное.

— Не беси меня, вылезай давай! — зашептал я.

— Что-то не так? — забеспокоился Федор.

— Просто от дороги отойти не может, — соврал я.

Я склонился к переноске и прошипел:

— Ты чего выпендриваешься?! Мы же обо всем договорились! Вылезай, а не то я вытряхну тебя отсюда вверх тормашками!

— Ладно, ладно, — откликнулся Кот. — Чуть что — сразу радикальные меры!

Животное наполовину высунулось из сумки и лениво потянулось, а затем на свет показалась и его задняя часть.

Кот уселся на бетонном полу, обернув себя пушистым хвостом.

— Красивый, — одобрил Паша. — Пусть тогда тут осваивается побыстрее и посмотрим, на что он способен.

Режиссер нагнулся, чтобы почесать Кота за ухом. Тот прикрыл глаза и заурчал.

— А как его зовут? — спросил Паша.

— Кот, — честно ответил я.

— Просто Кот?

— Просто Кот.

— Что ж, Кот, смотри не подведи, на тебя вся надежда! — задумчиво попросил Паша.

— Может, и не подведу, — промурлыкал Кот, но никто кроме меня этого не услышал.

Через четверть часа я водрузил кота на большой деревянный стол, служивший помостом. Денис завис над ним с камерой. Федор нервно потирал руки в стороне. Паша то вставал и подходил к столу, то снова садился в черное кресло с надписью «Spielberg» на обратной стороне спинки.

— Дэн, убери пока камеру — нервирует! — снова вскочил Паша. — Кота с непривычки можешь напугать.

Денис послушно опустил видеокамеру.

— Так, Федь, давай мясо!

— Миска с мясом прямо перед тобой на столе стоит, — послышался нервный смешок Федора.

Паша взял из миски кусочек мяса, размером с маленькую птичку, и обратился ко мне:

— Женя, надо какую-то команду дать?

— Какую команду? — не понял я.

— Команду коту, чтобы мясо не заглотил сразу, — нетерпеливо пояснил режиссер.

Я задумался.

— Кот, — изрек я повелительным тоном, — мясо не ешь.

— И все? — удивился Федор. — И он послушает?

— Пусть только не послушает! — произнес я, не сводя глаз с Кота.

Меня настораживало то, что Кот был на удивление молчалив и покладист. Честно говоря, я боялся какой-то подставы с его стороны.

— Держи тогда, — Паша протянул мне кусочек мяса, — лучше из твоих рук.

Я взял мясо и точно таким же движением протянул его сидящему, словно статуэтка, Коту.

Кот не шелохнулся.

Я сунул кусок мясо ему в самый нос и металлическим голосом протянул:

— Нааа.

Кот застыл и, как мне показалось, даже поморщился.

— На, — повторил я.

Кот отвернулся.

— Жень, ты же говорил, что он у тебя дрессированный, — словно обиженный ребенок пожаловался Федор.

— Открывай рот! — приказал я в третий раз.

На съемочной площадке воцарилась гробовая тишина.

— Бесполезняк! — констатировал Дэн.

— Извините, ребята, — я положил мясо обратно в миску, — наверно, это он после дороги тормозит, очень уж не любит общественный транспорт.

— Сказал бы сразу, — протянул Паша, — мы бы тебе лимузин вызвали, ради такого дела.

— Дайте мне десять минут, попробую его успокоить, — попросил я.

Ребята ушли в другой конец площадки, где стоял столик с электрическим чайником, чтобы выпить по чашке кофе, наверно, двадцатой за день.

— Ты что делаешь?! — зашипел я, склонившись к самому уху Кота. — Ты это специально что ли?! Заранее продумал, как выставить меня дураком, или решил сымпровизировать?! Не хотел в этом участвовать, так бы и сказал! Зачем было тащиться сюда?! Обещать людям?!