Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен

Секунду помедлив, я подхватил рюкзак и шагнул в аудиторию.

— Давайте зачетную книжку и тяните билет, — даже не взглянув на меня, произнес Колесников.

— Здравствуйте, Павел Валентинович, — заискивающе промямлил я и положил на стол зачетку.

Препод лишь кивнул и повторил:

— Тяните билет, Ланской.

На столе лежала цепочка из белых карточек. Я протянул руку и взял первую попавшуюся, прямо из середины.

— Номер одиннадцать, — записал себе Колесников, взглянув на билет. — Идите готовьтесь.

Я шагнул в сторону столов, но тут мне в спину донеслось:

— Рюкзак Вас здесь подождет.

Достав только ручку и чистый лист бумаги и оставив рюкзак недалеко от преподавательского стола, я уселся готовиться. Кот никак не выдавал своего тайного присутствия.

Мне повезло — вопросы оказались знакомыми:

— Основные вехи правления Иоанна Грозного.

— Церковный раскол. Реформа Патриарха Никона.

Тезисно записав все, что мог вспомнить, я отложил ручку и стал ждать своей очереди. Как раз в этот момент к Колесникову села полненькая темноволосая студентка. От нечего делать, я стал прислушиваться к разговору между экзаменатором и брюнеткой.

И тут я понял, в чем подвох: Колесников лишь вскользь выслушивал ответы на вопросы по билету, зато потом задавал кучу вопросов дополнительных, причем гонял сразу по всему курсу. К тому же препод задавал далеко не те вопросы, на которые можно ответить развернуто, то есть наговорить хоть что-то. Вопросы Колеса требовали знаний точных данных: даты, фамилии, местоположения.

На третьем дополнительном вопросе девушка «поплыла», а потом и вовсе замолчала. Колесников еще продолжал задавать студентке вопросы, но она опустила голову вниз и больше не произнесла ни слова.

Препод вздохнул, вобрав в себя все печали этого мира, и вынес вердикт:

— Удовлетворительно!

Прошуршал росчерк в зачетке. Так же беззвучно девушка взяла свои вещи и тихо вышла из аудитории.

Настал мой черед.

Усевшись перед Колесниковым, я протянул ему свой билет и облизнул пересохшие губы.

— Начинайте! — скомандовал тот.

Почти не заикаясь, я рассказал все, что знал по первому вопросу и только перешел ко второму, когда препод прервал меня на полуслове:

— Как звали Лжедмитрия I? — задал Колесо вопрос.

От радости я даже ручку на пол уронил — это я знал:

— Григорий Отрепьев.

— Верно. Через какую реку Гришка Отрепьев переправился, начав поход на Москву?

Я задумался, копаясь в уголках памяти.

— Ну, вот что, — нетерпеливо проговорил преподаватель, — у меня нет времени сидеть с каждым из вас по полчаса. Я задам Вам пять вопросов, Ланской, на сколько из них ответите, такую оценку и получите. Пока у Вас твердая единица.

Я хотел было возразить, что это нечестно, ведь на основные вопросы я ответил, но в последнюю секунду решил промолчать и не спорить.

— Итак, через какую реку? — повторил Колесников.

От его требовательного тона, мои нервы начали сдавать.

— Двина? — нерешительно проговорил я.

— Нет, — отрезал препод. — Следующий вопрос: как звали сына и наследника царя Алексея Михайловича?

Мои руки похолодели. Что это за вопрос?! Я что должен помнить имена всех детей всех царей?!

Совершенно некстати, я вдруг осознал, что, завалив этот экзамен, я буду иметь все шансы вылететь из универа.

— Это довольно простой вопрос, — будто издеваясь, проговорил Колесо.

Ничего себе — простой вопрос!

— Ну, так?

Я уже открыл рот, чтобы промямлить жалобное «Не знаю», как из кучи сумок и рюкзаков явственно услышал знакомый голос:

— Петр Первый, болван!

— Петр Первый? — нерешительно переспросил я.

— Верно!

Мне показалось, что брови преподавателя удивленно дрогнули, но в ту же секунду он продолжил:

— Следующий вопрос — под каким именем царь Петр обучался в Голландии?

Я медленно провел рукой по волосам, прислушиваясь.

— Под именем Петра Михайлова, — раздалось из-под стола.

— Итак? — поторапливал меня препод.

— Петра Михайлова, — озвучил я ответ.

— Что ж, — протянул Колесников, на тройку Вы уже ответили, Ланской, — поздравляю. Посмотрим, удастся ли Вам улучшить эту скромную оценку.

Я довольно ухмыльнулся: посмотрим-посмотрим! Теперь-то пусть задает еще хоть десять вопросов. Да хоть сто!

— Последний вопрос — назовите годы правления Екатерины Великой.

Я закинул ногу на ногу, уверенно посмотрел в глаза преподавателю и уже открыл было рот для озвучивания правильного ответа… Только вот самого ответа почему-то не последовало.

— Ну? — снова протянул препод.

— Ну? — прошипел я в сторону рюкзака.

Тишина.

— Вы будете отвечать, Ланской? — вздохнул Павел Валентинович.

— С 1762-го, — попытался вспомнить я, — по 1769-й?

Колесников вздохнул:

— То есть, по-вашему, Екатерина правила страной всего семь лет?

Я неуверенно кивнул.

Колесо покачал головой и откинулся на спинку стула:

— Давайте зачетку — «Удовлетворительно»!

Я плюхнулся на лавочку в тихом сквере за Университетом и расстегнул рюкзак, выпуская Кота на свободу. Было лишь начало одиннадцатого утра, а я чувствовал себя, словно пахал весь день.

Кот довольно потянулся и уселся рядом со мной, подставляя морду лучам солнца.

— Ну, ты и сволочь, — очень медленно проговорил я, глядя перед собой.

— И это твоя благодарность?! — удивился Кот.

Я с раздражением взглянул на него.

— Я помогал тебе на экзамене, — невозмутимо заявил тот.

— Помогал?! — я взорвался. — Да я вообще мог не готовиться! Два дня я, как проклятый, провел за тем, чтобы вместить в свою голову сумасшедшее количество информации, лишь бы меня не отчислили.

— Чтобы тебе поставили «Удовлетворительно», — промурлыкал Кот, — я подсказал тебе правильный ответ.

— Ты же мог подсказывать мне все ответы! — не мог успокоиться я. — Никто же тебя не слышит! Я мог вообще ничего не учить и получить «Отлично»! Ты что не въезжаешь?!

Меня переполняли эмоции, стоило мне только представить, как легко я мог бы сдать этот экзамен, если бы не забыл, что сидящего рядом Кота, до самых усов набитого энциклопедическими знаниями, слышу только я!

— И как мы с тобой забыли об этом?! — немного успокоившись, усмехнулся я.

— Я ничего не забывал, — проговорил Кот, однако я не обратил на это внимания, все еще прокручивая в голове ход экзамена.

— Слушай, а чего ты так тихо подсказывал на последнем вопросе? Я ничего не расслышал.

— Ты не расслышал, потому что я ничего не говорил. Видишь ли, друг мой, я подсказал тебе ровно настолько, чтобы ты остался в списке студентов и получил хоть какое-то образование, — протянул Кот. — Но если ты думаешь, что благодаря мне ты окончишь Университет с красным дипломом, и при этом будешь знать не больше, чем пятиклассник, то ты сильно ошибаешься.

У меня не было слов. Какая же он все-таки сволочь!

Кот спрыгнул с лавки и направился к выходу из сквера:

— Ладно, пошли домой, есть хочется!

В состоянии тихого шока, я взял рюкзак и потащился за ним. Больше мне сказать было нечего.

Глава 5

Выйдя из дома в пятницу утром, обратно я вернулся только в субботу вечером. Студенческая жизнь второкурсников непредсказуема: никогда не знаешь, где окажешься в конце дня, выезжая утром в Универ.

Я не был любителем дачного отдыха, но веселый настрой дружной компании, сдавшей очередной зачет, быстро поменял мое категоричное мнение на сей счет. Заехали в супермаркет, затарились разной всячиной и рванули за город, в местечко под забавным названием Пустые Меленки. Именно здесь родители моего сокурсника Мишки приобрели, когда-то дачу — милое двухэтажное строение на десяти сотках земли. Мишаня позвал провести выходные на природе меня, я друга детства Олега, который поступил на педагогический просто со мной за компанию, а Олег пригласил еще трех девчонок.

Блондинка Оля и две шатенки — Лара и Полина учились на курс младше, чем мы, но Олег — известный в узких кругах ловелас — пересдавая хвост за первый курс, не только смог успешно, то бишь на «удовлетворительно», пересдать экзамен, но и успел познакомиться с тремя очаровательными первокурсницами. Вернее, очаровательными были только две, а третья, с прекрасным именем Полина, оказалась для меня фатальной.

Стройная, с длинными темно-русыми волосами и большими серыми глазами, смешливая и стеснительная — кажется, я влюбился с первого взгляда. Ясное дело, что за весь вечер я не только не сказал ей и полслова, но старался даже не смотреть в ее сторону. Зато изо всех сил развлекал остальных дурацкими историями из студенческой жизни.

— Что, Полина приглянулась? — поинтересовался Олег, когда мы остались вдвоем у мангала, чтобы снять с углей вторую порцию шашлыков.

— Так заметно? — не стал юлить я.

— Другу, знающему тебя с первого класса? Еще как!

— Ну, и что посоветует первоклассный друг? — спросил я, пристально вглядываясь в блестящую сталь шампуров.

— Первоклассный друг посоветует не терять времени, — подтолкнул меня плечом Олег. — Девчонки наотрез отказываются оставаться с ночевкой и на восьмичасовой электричке собираются нас покинуть.

— Ага, — тупо кивнул я.

— Возможно, навсегда, — подбодрил меня друг.

Конечно, я понимал, что в принципе смогу увидеть Полину и в Универе, но какова доля вероятности того, что следующая встреча будет такой же теплой и непринужденной, как эти дружеские дачные посиделки?

Улучив момент, когда Полина одна прогуливалась по огороду, изучая дачную растительность, я заставил себя подойти к ней.

— Олег сказал, вы решили в скором времени нас покинуть, — выдал я первое, что пришло в голову, и почему-то штилем Пушкинской эпохи.

Полина посмотрела на меня и сразу перевела взгляд на куст малины, у которого мы стояли.

— Мы, конечно, достаточно рисковые девчонки, чтобы отправиться за город с малознакомыми ребятами, но все-таки не настолько, чтобы остаться здесь на ночь.

— Почему с малознакомыми? Олег и Лара знакомы уже давно, а значит мы все друг другу… — я задумался, подбирая вариант.

— Братья и сестры? — улыбнулась Полина.

— Только не это, — улыбнулся я в ответ, и вдруг страх и неловкость исчезли.

Мне хотелось просто стоять и любоваться красотой этой прекрасной сероглазой богини.

— Полина, я хотел тебя спросить, — начал я.

— Поля.

— Что?

— Лучше зови меня Поля, — предложила девушка, и я немедленно согласился.

— Поля — это замечательно, — еще больше воодушевился я. — Поля, ты не хотела бы встретиться со мной без этих балбесов?

— Это ты про Олю и Ларису? — засмеялась Полина.

Я не сразу понял, что Полина просто пошутила и на мгновение ужаснулся собственному идиотизму.

— Нет-нет, это я про своих друзей, а Оля и Лариса просто замечательные!

Брови Полины поползли вверх:

— Тогда, может, тебе лучше встретиться с ними, раз они такие замечательные? — девушка надула губки, но ее глаза смотрели весело.

Ветер вдруг донес до меня аромат ее духов — легкий и весенний. Терпеть не могу пряные запахи.

— Я бы хотел встретиться именно с тобой, — произнес я чуть охрипшим голосом.

Поля серьезно посмотрела на меня, пожала плечами и, ничего не сказав, вернулась к столу с шашлыками, где вовсю веселилась наша компания. Я последовал за девушкой. И в тот момент, сам не знаю как, но я уже точно знал, что свиданию с Полиной быть.

Скоро девчонки вернулись в город, а мы провели на даче Олеговых предков весь следующий день, открыв купальный сезон в ближайшей речке.

И вот полный впечатлений и немного уставший от отдыха в субботу вечером я вернулся в свои пыльные городские пенаты.

Едва перешагнув порог, я услышал шипящее:

— Ну, ты все — таки и садюга! — и только и успел заметить, как что-то черное промчалось мимо меня в подъезд и дальше вниз по лестнице.

Зависнув на даче с друзьями, я совсем забыл, что у меня в квартире остался Кот. Кот, которого я не кормил два дня! Кот, который привык делать все свои дела где-то на улице, оказался заперт в квартире на двое суток!

Я чертыхнулся, скинул кроссовки и быстро прошелся по квартире в поисках мокрых пятен. Особенно тщательно я осмотрел прикроватный коврик. Везде было чисто. Бедный Кот!

— Ты это, извини меня, — промямлил я, когда через пятнадцать минут входная дверь приоткрылась, и на пороге показался Кот.

— Это ты в обществе защиты животных извиняться будешь, — прошипел тот.

— Понимаешь, у меня же кота как бы не было, вот я и не подумал, что ты теперь есть. — Приняв максимально виноватый вид, я аккуратно спросил: — Тяжко пришлось?

— Ничего глупее в жизни не слышал, — видимо, не желая обсуждать щекотливый момент, ответил Кот. — Жрать давай!

Съев за один присест три банки кошачьих консервов и полпакета сухого корма, Кот немного подобрел. Я понял это по его расположению на кухонном подоконнике — вытянутому и умиротворенному.

— Больше на меня не обижаешься? — заискивающе спросил я, собирая с пола пустые банки и бросая их в мусорное ведро.

— Обижаются дураки, а я делаю выводы, — протянул Кот.

— И какой же вывод ты сделал?

— Такой, что из тебя выйдет отличный инквизитор!

Я вздохнул.

— Ну, что мне сделать, чтобы загладить свою вину?

— Посиди, как я, пару дней без еды в запертом пространстве, тогда, может, и загладишь, — тут же выдал Кот.

— А из разумных предложений что-нибудь имеется?

— А чем тебе мое предложение не разумно?

Нужно было как-то заглаживать вину, которая определенно за мной имелась, и я сам это чувствовал.

Я уселся на стул рядом с окном.

— Слушай, к сожалению, не в моих силах изменить то, что уже произошло, но я могу сделать что-то, чтобы искупить свою вину, — высказался я. — Что-то, что поможет забыть о случившемся и поднимет тебе настроение.

— Отличная мысль! — прищурился Кот. — Тогда возвращаемся к моему предложению: ты сидишь два дня взаперти. Это так поднимет мне настроение!

— Нет! — отрезал я. — Этот вариант не подходит.

— Почему? — жалобно и очень неискренне пропищал Кот.

— По кочану! — мое терпение тоже было небезгранично, поэтому я постарался, чтобы мои следующие слова прозвучали решительно. — Нет и все! Если есть другие соображения — выкладывай, если нет — мне жаль, что так произошло, но поставим на этом точку.

— Ну-ну-ну, — оживился Кот, — не так быстро. Разумеется, у меня есть соображения! Знаешь ли, у меня всегда есть соображения.

— И? — поспешно спросил я.

Я был рад, что смог переломить ход спора и, в некотором роде, выйти из него победителем.

— Ты выполнишь одно мое желание, — изрек Кот.

— Какое? — сложил я руки на груди в ожидании очередной глупости.

— Любое.

— Говори конкретно.

— Всему свое время, — протянул Кот и, зажмурив глаза, отвернулся.

И в этот момент я понял, что победителем в этом споре был вовсе не я. Зато я сильно переборщил со своим чересчур щедрым предложением.

— Плед, шампанское, два бокала, фрукты куплю завтра, — я в задумчивости уставился на корзинку для пикника. — Может что-то еще?

Кот приоткрыл один глаз и взглянул на меня с высоты спинки дивана.

— И куда это мы собираемся? — безо всякого интереса спросил он.

— Готовлюсь к свиданию с самой красивой девушкой в мире, — не стал скрывать я.

— Это которая Пуля?

— Это которая Поля, — поправил я Кота уже раз в десятый.

— Странная затея тащить девушку на пикник ночью, — хмыкнул мой шерстяной приятель. — Или ты очень самонадеянный для первого свидания, или просто… — Кот демонстративно задумался, — тупой! — весело закончил он.

— Зря скалишься! — Отмахнулся я.

Ничто не могло испортить моего настроения, даже котонасмешки! Ведь завтра вечером я, наконец, встречаюсь с Полиной.

— Я поведу ее вовсе не на пикник в его классическом понимании, — в очередной раз перекладывая содержимое корзинки, пояснил я. — Это будет звездный пикник, а точнее пикник под звездами.

Кот открыл второй глаз.

— И где же ты нашел звезды среди многоэтажек?

— Представь себе, на крыше одной из этих самых многоэтажек, — подмигнул я довольный собой, и призадумался: — Может еще свечей купить? Или это уже будет перебор?

— Открою тебе маленький секрет, мой несведущий друг, — промурлыкал кот. — Всем без исключения котам хорошо известно, что из десяти городских домов чердачные двери будут заперты в… десяти из них!

— Все-таки свечи на первое свидание брать не стоит, да и ветрено на улице в последнее время, — решил я.

Наконец, я закрыл корзинку и посмотрел на Кота.

— Видишь ли, мой занудный друг, — в тон ему произнес я. — Я не такой уж идиот, как ты, видимо, обо мне думаешь, и заранее продумал этот вопрос. В соседнем дворе заморожена стройка двадцатитрехэтажной башни. Строители не успели даже двери поставить. А то, чего нет, запертым быть не может.

Кот фыркнул, спрыгнул с дивана и, задрав хвост трубой, подошел к собранной мной корзине, которая стояла на деревянной подставке. Котяра тщательно обнюхал корзинку и уселся рядом, обернув себя пушистым хвостом.

— А тебе не приходило в голову, что тащить несчастную девушку ночью на заброшенную стройку — это, как минимум, небезопасно? — опять затянул Кот свою шарманку. — Как я понимаю, сам ты дальше дыры в заборе не совался?

— Не совался, — смущенно подтвердил я.

И это было чистой правдой. Идея о пикнике на крыше заброшенного здания действительно пришла мне, когда я проходил мимо уже покосившегося от времени забора.

— А если там уютно устроилась благоухающая компания местных бомжиков? — продолжал нагонять Кот. — Или твои нетерпеливые сородичи устроили там уборную?

— Или это сделали твои нетерпеливые сородичи, — не остался я в долгу.

— В любом случае, — подытожил Кот, — твой сюрприз имеет все шансы стать воистину незабываемым, и я это сейчас не про впечатления, о которых хочется помнить всю жизнь.

Я задумался. В конце концов, Кот был прав: глупо тащить девушку туда, где сам не знаешь, чего ждать. Я-то представлял себе романтический вечер под звездами. С бокалами шампанского и сближающими разговорами. А если все действительно пойдет не так?

— Ты прав, — согласился я.

— Я знаю, — тут же отозвался Кот.

Изобразив свою самую невинную улыбку, я добавил:

— Сначала мы там все проверим!

— Мы?! — Кот даже привстал на лапах от такой новости.

— Встреча с Полиной только завтра, а значит у нас достаточно времени, чтобы убедиться, что все пройдет на высшем уровне, — пожал я плечами. — Во всех смыслах.

— Уже почти полночь! — запротестовал Кот.

— Разве коты ведут не ночной образ жизни?! Тем более, как я понимаю, лазить по чердакам для тебя будет не впервой.

— Я говорил совсем про другое!

— Суть все равно та же, — отрезал я, — тебе такие вылазки знакомы лучше, чем мне. Да и в темноте ты вполне ориентируешься, не так ли?

— Не так, — попытался соврать Кот, но изменить уже ничего не смог.

Как оказалось, коты действительно отлично видят в темноте. Единственная подсветка, какую я смог найти, — это фонарик смартфона. Не густо, конечно, но все-таки на два метра вперед мой путь был освещен. Зато Кот преспокойно шнырял то в одну сторону, то в другую, сопровождая свои вылазки едва слышными фразами, типа «Не плохое местечко» и «Это надо будет запомнить». Какое именно местечко неплохое и что именно надо запомнить мне, ясное дело, не сообщалось. Я решил и не вникать в темные кошачьи делишки, ведь моей целью было звездное небо.

Вообще карабкаться вверх в темноте недостроенной башни — то еще удовольствие, никогда не знаешь, что может ожидать за поворотом. Лестницы без перил и вовсе напоминали бесконечный путь в никуда из видений Дали. Подъем на двадцать третий этаж занял примерно полчаса, хотя мне показалось, что до крыши мы добирались гораздо дольше.

Зато, двери на крышу действительно не оказалось.

— Какая халатность! — высказался Кот по этому поводу, шагнув на плоскую крышу многоэтажки.

— По крайней мере, не зря сюда карабкались, — откликнулся я.

Фонарик высветил посреди крыши несколько мешков со строительным мусором, пустые пластиковые бутылки и один резиновый сапог.

— Смотри-ка, даже ни одного бомжа не завалялось! — обрадованно заметил я.

— Считай, тебе повезло, — послышалось откуда-то из темноты слева. — Сам знаешь, кому везет! — донеслось вдогонку.

Я покачал головой:

— Ну, конечно, ты же не можешь просто признать, что был неправ.

У самого края крыши я держался на достаточно безопасном расстоянии, чтобы порыв ветра не качнул меня вперед, и все-таки имел достаточный обзор, чтобы оценить место.

— Огни, огни, огни! Красотища, — выдохнул я.

Вернувшись на середину крыши, я расстелил свою куртку, сел на нее и поднял голову. Перед моим взором разлилось звездное небо. Без пересекающих его проводов и света чужих окон.

Вскоре Кот уселся рядом и тоже стал всматриваться ввысь. Так мы и сидели.

В голове роились мысли о невероятном масштабе нашего бытия, о том, что это небо уже было задолго до моего рождения и о том, что это же небо продолжит быть, когда я навсегда исчезну из этого мира.

А Кот, вероятно, думал о… Впрочем, даже предположить, о чем в это время думал этот удивительный Кот я был не в состоянии. Может, как и я, об устройстве мира, а может, о чем-то более замысловатом. Поэтому я просто спросил его:

— О чем думаешь?

— Думаю, в холодильнике все еще осталось два пакетика паштета с кроликом или один из них я уже прикончил в обед?

Как говорится, no comments…

После получасовой медитации на крыше мы с Котом двинулись в обратный путь. Спускаться по лестницам, как известно, гораздо легче, чем подниматься, и именно это знание чуть меня и не сгубило.

Лестничные пролеты, представляющие собой широкие балконы, оказались без загородок. Вернее заграждениями служили лишь натянутые у края веревки с привязанными к ним вылинявшими тряпками.

Замечтавшись о свидании с Полиной, я перестал смотреть себе под ноги и браво вышагивал, все ускоряя ход.

Посередине одного из пролетов лежала стопка кирпичей, которую я хорошо запомнил при подъеме, когда осторожно обходил ее, придерживаясь за стенку. Но при спуске я был так увлечен собственными мыслями, что эти же кирпичи не заметил. Шарахнув по ним ногой, я взвыл от боли, но хуже всего было то, что, споткнувшись, я потерял равновесие.

Стоя спиной к краю и отчаянно размахивая руками, я всем телом стал наклоняться к тонкой веревочке. Время вдруг стало растянутым, словно безвкусная жевательная резинка. Я еще только начинал падать, и при этом множество мыслей успевало посетить мою голову: «Наверно, решат, что я поднялся сюда, чтобы попрощаться с жизнью!», «Как быстро смогут отыскать моих родителей в другом городе?», «Так и не сходил с Полей на свидание!».

Вдруг я почувствовал ужасную боль в груди, и время снова собралось в пружину. На миг я решил, что у меня случился сердечный приступ раньше, чем я рухнул на грязный асфальт с высоты восемнадцатого этажа. В следующую секунду что-то резко потянуло меня вновь вперед, и я плашмя растянулся на холодном бетонном полу пролета.

Я замер, боясь пошевелить даже пальцем.

— Слезь с меня, — раздалось из-под моего живота.

Медленно, очень медленно я заставил себя приподняться и сесть. Подо мной лежал придавленный мною Кот. Его когти до сих пор были вонзены мне под кожу.