Дрохеда, или Хозяйка своей судьбы. Часть 1

Она не договорила. Но Фрэнк понял.

— Ты — не ошибка, Фрэнк. Ты — лучшее, что я создала. И я… — ее голос надломился. — Я горжусь тобой.

Фрэнк поднял глаза. В них стояли слезы, которые он не позволял себе с пяти лет.

— Ты гордишься? Мной?

— Тобой. Тем, как ты защищаешь Мэгги. Тем, как ты заставил работать эту чертову машину. Тем, что ты не сдался.

Фрэнк долго молчал. Потом поставил чашку и наклонился, ткнувшись лбом в плечо матери. Как мальчишка, который давно разучился плакать, но не разучился нуждаться в материнской нежности.

— Я не ненавижу тебя, мам, — выдавил он наконец. — Я бы никогда… — его голос дрогнул и он опять замолчал.

Фиа не шевелилась. Только ее рука медленно поднялась и легла ему на затылок.

— Я устала молчать, — прошептала она. — Пора что-то менять.

Они сидели так, пока солнце не село за холмы.

***

Фиа убрала чашки. Помыла их в ледяной воде, вытерла, поставила на полку. Обычные движения, но теперь они ощущались иначе — не как тюремный ритуал, а как завершение чего-то. Или начало.

Часы, которые разбирал Фрэнк, лежали на столе — собранные, тикающие. Он закончил работу. Фиа постояла над ними, слушая ровный механический стук, и пошла в спальню.

***

Ночью, когда дом уже спал, начался другой разговор.

Пэдди лежал на спине, глядя в темноту. Он чувствовал, как меняется воздух в его доме. Он больше не был единственным хозяином. Его дети выросли, и у них появились зубы.

— Пэдди, — голос Фиа в темноте прозвучал неожиданно громко.

— Спи, женщина. Завтра рано вставать.

Его обычная реакция. Но сегодня она не сработала.

— Мэгги говорила — мы засиделись, — продолжила Фиа, игнорируя его ворчание. — Я не хотела слушать. Но она права, Пэдди.

Пэдди фыркнул.

— Опять ты про Мэгги. Девчонка нахваталась вершков, заработала пару фунтов и возомнила себя королевой. Это пройдет. Замуж выйдет — забудет.

— Не забудет, — возразила Фиа. — Она не такая, как я была. Она не сломается. И Фрэнк не сломается. Если все оставить как есть, он не останется здесь, Пэдди. Он уйдет. И если он уйдет со злом, мы потеряем его навсегда. А нам нужны его руки. И его голова.

Пэдди повернулся на бок, скрипнув кроватью.

— И что ты предлагаешь? Кланяться ему? Он живет в моем доме…

— Он приносит в твой дом деньги, — перебила Фиа. — Реальные деньги. Семь фунтов Мэгги, заказы Фрэнка… Мы впервые за десять лет купили мясо не на праздник. Если мы хотим сохранить семью, нам нужно расти. Перестань давить на парня. Признай, что он вырос.

Пэдди молчал долго. Он был упрямым ирландцем, но не дураком. Он видел реальные деньги, которые принесла его малышка… И, хм, Фрэнк.

— Ты стала слишком много говорить, Фиа, — наконец пробурчал он, но в его голосе не было злости. — Сговорились вы все против меня. Ладно. Пусть чинит свои железки. Лишь бы со стрижкой овец помогал исправно.

Фиа улыбнулась в темноту. Это была победа. Маленькая, но важная. Лед тронулся.

В соседней комнате Арина лежала с открытыми глазами и слушала приглушенные голоса за стеной. Слов она не различала. Но тон — тон был другим. И он ей нравился. Она повернулась на бок и закрыла глаза. Механизм наконец заработал.

Глава 9

Дом Клири, обычно шумный и суетливый, по вечерам затихал, но жизнь кипела в каждом углу тесной кухни.

Пэдди сидел у очага, протянув уставшие ноги к огню, и читал газету, время от времени зачитывая вслух цены на шерсть. Фрэнк, устроившись за столом под керосиновой лампой, перебирал какой-то сложный механизм — очередной заказ на ремонт от соседей. Боб и Джек играли на полу, азартно шлепая замусоленными картами, пока Хьюги пытался вырезать свисток из деревяшки. Малыши, Стюарт и Хэл, уже спали.

Фиа, как всегда, сидела в своем кресле-качалке. Стук ее спиц был привычным ритмом этого дома, успокаивающим и вечным. Она вязала быстро, не глядя, создавая грубые, но теплые носки и свитера из домашней шерсти.

Арина, делая вид, что штопает чулок, наблюдала за руками матери. Длинные, изящные пальцы двигались с автоматической точностью.

Такой талант пропадает на носках, — подумала она. — В мое время за ручную работу такого уровня платили безумные деньги. А здесь — носки.

— Мама, — позвала она негромко, чтобы не мешать Пэдди. — А ты умеешь вязать что-то другое? Не носки.

Фиа на секунду остановилась. Боб бросил карту и прислушался — разговоры Мэгги с матерью в последнее время стали намного интереснее, чем привычная игра.

— Что-то другое? — переспросила Фиа, не поднимая глаз.

— Да. Что-то красивое. Тонкое. Например, шаль. Тоненькую и кружевную, как паутина.

Фиа позволила себе легкую усмешку, но глаза ее оставались грустными.

— Из этой шерсти? Мэгги, для этого нужна более тонкая пряжа. И спицы не такие толстые, как мои. У нас этого нет.

— А если будет? — не унималась Арина. — Спицы может сделать Фрэнк. И я видела в лавке, в городе, моток белой шерсти. Тонкой, мягкой. Если мы купим ее, ты сможешь?

— Это дорого, — отрезала Фиа. — И глупо. Кто здесь будет носить кружевные шали? Овцы?

— Не овцы. Люди. Богатые люди, мама.

Арина взяла лист бумаги и карандаш.

— Смотри.

Она начала рисовать. В прошлой жизни она не была художником, но схематично изобразить узор могла. Она вспомнила шаль, которую видела в модном журнале — сложный узор из листьев и шишечек, воздушный и элегантный.

Фиа отложила вязание и склонилась над рисунком. Даже Хьюги перестал строгать, вытянув шею, чтобы посмотреть.

— Это… — Фиа провела пальцем по бумаге. — Откуда ты его знаешь? Это шетландский ажурный узор. Сложно. Очень сложно.

— Но ты сможешь? — проигнорировав первый вопрос, спросила с надеждой Арина.

Фиа посмотрела на свои огрубевшие руки.

— Я не вязала подобное уже очень давно. Руки забыли.

— Руки помнят, — твердо сказала Арина. — Давай попробуем. Один раз. Я куплю пряжу на свою долю с огорода. Если не получится — я больше не заикнусь о подобном.

***

Фрэнк сделал спицы из стальной проволоки и аккуратно заточил их. Тонкие, гладкие, просто идеальные. Фиа покатала одну между пальцами и задумчиво посмотрела на сына. В ее глазах на мгновение отразилась гордость за своего мальчика.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Фрэнк пожал плечами, но уголок его рта дрогнул.

***

Первый вечер Фиа распустила начатый ряд четыре раза. Пальцы не слушались — слишком привыкли к толстым спицам и грубой шерсти. Тонкая нить путалась и как будто ускользала из ее пальцев.

— Бесполезно, — сказала она, откладывая работу.

— Завтра попробуешь снова, — спокойно ответила Арина.

Фиа не показывала работу никому, кроме нее. Не потому, что Пэдди запретил бы — он бы просто не понял. А она не могла вынести мысль, что кто-то увидит, как она пытается и не справляется с этим.

На пятый день что-то щелкнуло. Фиа вязала после ужина, когда все легли, при свече, и ее пальцы вдруг нашли ритм — тот самый, из прошлой жизни. Узор начал расти, и Фиа не заметила, как за окном рассвело.

Арина, проснувшись на рассвете, нашла мать в кухне. Фиа сидела над работой, глаза красные от недосыпа, но в них горел огонь, которого Арина не видела никогда.

— Получается, — сказала Фиа хрипло. — Получается, Мэгги.

***

Через три недели работа была закончена.

Фиа сотворила чудо своими руками. Шаль получилась белоснежной и невесомой, а узор переплетался так хитро, что казалось, будто это иней на стекле.

Арина осторожно взяла ее в руки.

— Это шедевр, мама. Настоящее искусство.

Фиа пожала плечами, но уголки ее губ дрогнули в полуулыбке.

***

В субботу Арина отправилась в город, но не на рынок, а к миссис Эшби. И на этот раз не с корзиной овощей, а с небольшим свертком, завернутым в чистую ткань.

— Доброе утро, Мэгги, — хозяйка дома была в хорошем расположении духа (редис Клири был великолепен). — Чем удивишь сегодня? Тыквой размером с карету?

— Лучше, мэм. У меня для вас есть то, чего нет ни у одной женщины в этом городе.

Арина развернула сверток. Белая шаль легла на темный стол, словно морская пена.

Миссис Эшби ахнула. Она протянула руку и осторожно коснулась кружева.

— Какая тонкая работа…

— Это работа моей матери, Фионы Клири, — сказала Арина. — Уникальный узор. Ручная работа. Такой второй не найдете во всей Новой Зеландии.

— Твоя мать? Жена Пэдди? — миссис Эшби посмотрела на Арину с недоверием. — Я думала, она… простая женщина.

— Моя мать — мастерица, — с достоинством ответила Арина. — У нее талант, который не все могут оценить по достоинству. Пока…

Миссис Эшби набросила шаль на плечи и подошла к зеркалу. Она поворачивалась, разглядывая себя, и Арина видела, как жадность борется с осторожностью.

— Сколько? — спросила миссис Эшби, не отрывая глаз от зеркала.

— Полтора фунта, мэм.

— Фунт, — автоматически ответила дама.

— Полтора. Это ручная работа, мэм. Три недели кропотливого труда. Она стоит гораздо больше. Но вам, как первому покупателю, я предлагаю ее с большой скидкой.

Миссис Эшби сняла шаль, сложила, снова развернула. Провела пальцем по узору. Потом вздохнула.

— Хорошо. Полтора. А она может связать еще, например, другом цвете… для моей сестры?

— Мы обсудим с мамой срок выполнения вашего заказа и варианты расцветок, мэм, и я вам сообщу, — уверенно кивнула Арина.

***

Домой Арина летела как на крыльях.

Она нашла мать в курятнике. Фиа собирала яйца.

— Держи, — Арина протянула ей деньги. Полтора фунта серебром.

Фиа уставилась на монеты. Она не брала в руки своих денег с тех пор, как вышла замуж. Все деньги были у Пэдди.

— Она купила? — прошептала Фиа. — За столько???

— Она была в полном восторге. И она хочет еще. Я думаю, что другие женщины в городе тоже захотят такую красоту. Мама, у тебя теперь будут постоянные заказы!

Фиа медленно сжала кулак, пряча монеты. Ее глаза заблестели.

— Я… я куплю крем, — вдруг сказала она, глядя на свои руки. — Глицериновый. В аптеке.

— Купи, — улыбнулась Арина. — Купи самый лучший. И душистое мыло! И еще… купи ситец. Голубой. Мне нужно новое платье. Внешний вид должен соответствовать предлагаемому товару.

Фиа посмотрела на дочь. В груди у нее разливалось незнакомое тепло. Впервые за все годы она увидела в ней не обузу. А, возможно, очень близкого человека.

— Хорошо, Мэгги. Будет тебе платье. Самое красивое в Новой Зеландии!

***

Вечером Фиа впервые за пятнадцать лет мыла руки душистым мылом. Она терла их долго, тщательно, словно смывала не грязь — а годы. А потом так же долго и аккуратно втирала в свою кожу глицериновый крем для рук.

Глава 10

Арина сидела за столом, сводя дебет с кредитом в своей тетради. Она подняла голову и огляделась. За год эта кухня изменилась так, что иногда ей казалось — она снова попала назад, в свое настоящее время.

На окнах висели чистые занавески, на столе — свежая скатерть. Фиа сидела в кресле-качалке, в строгом приталенном платье, красиво причесанная, и вязала очередную шаль. Она даже начала улыбаться. Иногда. Из сарая доносился стук молотка — Фрэнк работал над очередным заказом. За стеной спорили Боб и Джек, решая, на что потратят свою долю с продажи овощей и зелени. Мальчишки не смогли устоять перед возможностью заработать реальные деньги и тоже присоединились к огородному бизнесу Арины.

Два раза в неделю теперь приходила толстая, румяная Марта, которая брала на себя самую грязную работу. Фиа больше не стирала белье до кровавых мозолей. Заказы на шали стали регулярными — миссис Эшби так расхвалила работу Фионы Клири, что очередь была расписана на месяц вперед.

Фрэнк превратил старый сарай в мастерскую. Раздобыл подержанный верстак, набор немецких ключей и тиски. Выменял у старика Хендерсона ручное точило за починку молотилки. Он больше не пил и не смотрел на отца волком. На это ему просто не хватало времени. А еще у него появилась цель: он копил на билет в Америку, чтобы учиться на инженера.

Пэдди все еще ворчал, что «бабы командуют», но в голосе его не было злости, только скрытое удовлетворение. Его семья стала значительно выделяться на фоне остальной бедноты. Он смог позволить себе купить новую лошадь и даже начал откладывать деньги в банк. Пусть понемногу, но все же!

— Плюс три фунта за тыквы, минус семена… — пробормотала тихонько Арина, возвращаясь к записям. — Итого в кубышке почти пятьдесят фунтов.

Год назад вся семья жила на шесть фунтов в месяц. Теперь у них были накопления.

В дверь постучали. Это был почтальон.

— Письмо для мистера Клири! Из Австралии!

Пэдди принял конверт. Бумага была дорогой, плотной, с водяными знаками. Почерк — размашистый, властный.

— От Мэри, — сказал он, и голос его дрогнул. — От сестры.

В доме повисла тишина. Все знали про богатую тетку из далекой Австралии, но никто никогда ее не видел.

Пэдди вскрыл конверт ножом. Он читал медленно, шевеля губами. Его лицо постепенно менялось: от полного недоверия до удивления, а потом и восторга.

— Фиа! Дети! — воскликнул он, опуская письмо. — Она зовет нас! Мэри зовет нас в Дрохеду! — Обычно скупой на эмоции, он сильно удивил всю семью.

— Зачем? — спросил Фрэнк, появляясь в дверях и вытирая руки чистой тряпицей.

— Управляющим! Ее старый управляющий умер. Она пишет, что устала, что ей нужен родной человек. Она предлагает мне место. Жалование… — он заглянул в письмо, — Боже милостивый! Жалование, дом, полное содержание! Это шанс! Мы уедем отсюда! Мы будем жить как короли!

Братья загомонили. Австралия! Дрохеда! Это звучало как сказка.

Фрэнк не сказал ни слова. Но Арина видела, как неосознанно напряглись его пальцы. Америка. Инженерный колледж. Его мечта… летела в пропасть.

Только Арина молчала. Она смотрела на письмо, лежащее на столе, как на ядовитую змею.

Она знала, что там написано. И она знала, чего там нет.

В книге, которую она читала в другой жизни, все было просто: Клири бросали все и ехали. Как нищие родственники на поклон к богатой старухе. Пэдди становился наемным работником у собственной сестры, а Мэри Карсон играла ими, как куклами. Потом появлялся Ральф де Брикассар, и начиналась та самая история — про птицу и терновник.

Но теперь у них были накопления. У них были свои цели, свои ниши. И у них было достоинство, которое может растоптать эгоистичная старуха.

— Папа, — сказала Арина тихо, но ее услышали все и шум стих. — Не спеши радоваться.

— Что? — Пэдди посмотрел на нее. — Мэгги, ты в своем уме? Это Дрохеда! Самое большое поместье в Новом Южном Уэльсе!

— Я понимаю, папа. Но давай посмотрим внимательнее.

Она взяла письмо.

— Она предлагает тебе место управляющего. Не партнера. Не совладельца. Наемного работника. Ты будешь работать на нее, почти так же, как работаешь сейчас на других фермеров. Только теперь твоим хозяином будет твоя сестра. А с родственниками работать сложнее всего.

— Она моя кровь! — в запале ответил Пэдди. — Она не обидит!

— Она богатая женщина, Пэдди, — вмешалась Фиа. Она отложила вязание и смотрела на мужа серьезно. — А богатые женщины не зовут родственников из жалости. Им нужен кто-то, кем можно управлять. Мы здесь встали на ноги. У нас есть деньги. Фрэнк зарабатывает, я зарабатываю, Арина, мальчики… Мы свободны. А там мы будем зависеть от ее милости.

Пэдди растерянно посмотрел на жену, потом на дочь. Его мечта о легкой жизни столкнулась с прагматизмом его женщин.

— И что вы предлагаете? Отказаться? Отказаться от Дрохеды?

— Нет, — сказала Арина. — Отказываться глупо. Дрохеда — это миллионы. Но ехать туда на правах бедных родственников мы не будем.

Она помолчала, подбирая слова.

— Папа, давай поговорим. Все вместе. Как семья. Это слишком важно, чтобы принимать такое решение за всех нас, в одиночку.

Пэдди посмотрел на своих сыновей, на жену, на маленькую рыжую дочь, в глазах которой горел холодный огонь.

— Ладно, — выдохнул он, садясь во главе стола. — Все сюда. Садитесь. Будем думать, как не продешевить.

Фрэнк шагнул в комнату. Его лицо казалось непроницаемым, но внутри бушевал ураган. Он поймал взгляд Арины. В нем был невысказанный вопрос: Как же я? Как мы…

Арина едва заметно кивнула. Подожди. Мы что-нибудь придумаем. Верь мне.

Глава 11

Вечер выдался душным. Лампа над столом гудела, привлекая внимание ночных мотыльков.

Скатерть на столе была отглажена до хруста. В центре лежало то самое письмо с австралийской маркой.

Пэдди сидел во главе, строго выпрямив спину. Он надел пиджак, хотя в доме было жарко. Фиа сидела по правую руку, сложив руки на коленях. Фрэнк — по левую, мрачный и напряженный, как сжатая пружина. Арина устроилась с краю, держа наготове остро заточенный карандаш и свой «бухгалтерский» блокнот для записей. Мальчишки — Боб, Джек, Хьюги — притихли на лавке, чувствуя общую атмосферу дома. Стюарт и Хэл сидели в углу, не смея даже пикнуть.

Пэдди откашлялся, прочищая горло.

— Итак, — начал он торжественно. — Мы собрались, чтобы решить судьбу семьи Клири. Мэри, моя сестра, зовет нас в Австралию. В Дрохеду.

Он внимательно обвел взглядом присутствующих.

— Это не просто переезд. Там — тысячи акров земли. Овцы, шерсть, простор. Мэри пишет, что она старая и одинокая. Ей нужна семья. Ей нужен я.

Фрэнк резко отодвинул стул. Скрежет ножек по полу прозвучал как выстрел.

— Ей нужен ты, отец. А мне это зачем?

Пэдди нахмурился.

— Это шанс для всех нас, Фрэнк.

— Шанс на что? — Фрэнк вскочил и начал нервно ходить по кухне. — Опять стричь чужих овец? Опять гнуть спину на хозяйку? У меня здесь клиенты. У меня мастерская. Репутация. Я только начал жить, отец! Я копил на билет в Америку и учебу. Я не хочу снова попасть в кабалу, только теперь на другом континенте.

Он остановился и посмотрел на мать.

— Я не поеду. Я останусь здесь.

Фиа побледнела. Ее пальцы вцепились в край скатерти.

— Но, Фрэнк… Ты не можешь остаться один.

— Я уже взрослый, мама! — отрезал он.

— Сядь, Фрэнк, — тихо сказала Фиа. — Пожалуйста…

Она перевела растерянный взгляд на мужа.

— Пэдди, ты не видел Мэри сорок лет. Люди меняются. Богатые люди меняются особенно сильно. Она привыкла даже не командовать, а повелевать. Если мы продадим здесь все, бросим налаженный быт и приедем туда как бедные родственники, мы будем у нее в заложниках. Я не хочу, чтобы мои дети были приживалами. Я не хочу зависеть от милости твоей сестры. Она для нас, по сути, чужой человек.

Пэдди просто онемел от ее слов. Ладно, Фрэнк. Но от своей жены он явно ожидал поддержку, восторг, но не такое.

— Но как вы не понимаете? Это же Дрохеда! — наконец возмутился он, но уже менее эмоционально. — Это богатство!

— Это ее богатство, папа, — вступила в разговор Арина. — Не наше. И будет ли оно нашим когда-нибудь, под большим вопросом.

Она открыла блокнот и разделила лист на две колонки.

— Смотрите. Здесь, в Новой Зеландии, у нас есть: дом (пусть плохой, но свой), огород, клиенты Фрэнка, заказы мамы, твоя работа. Мы независимы. В Австралии у нас будет: жалованье (размер неизвестен), жилье (какое — неизвестно) и хозяйка, которая может выгнать нас в любой момент.

— Она не выгонит! Она моя родная кровь! — ударил кулаком по столу Пэдди.

— Родня ссорится чаще всего, — парировала Арина.

Она повернулась к Фрэнку.

— Фрэнк, сядь пожалуйста. Послушай меня. Америка — это хорошо. Но Америка далеко, и ты хочешь ехать туда один. Без поддержки. Одному будет трудно, очень трудно пробиться, тем более чужаку. Даже если у тебя будут деньги… Их в незнакомой стране всегда не хватает. И вместо учебы ты будешь таскать мешки в порту или хвататься за любую черную работу, пока не пробьешься.

Фрэнк угрюмо промолчал, но сел на свое место.

— А теперь послушай про Дрохеду. Это огромное поместье. Там сотни миль изгородей, которые нужно чинить. Водокачки, ветряные мельницы, конные машины, машины для стрижки. У богатой вдовы наверняка есть и автомобиль, и насосы, и бог знает что еще. Кто все это обслуживает? Ей будет нужен человек, который разбирается в механизмах. Это ты, Фрэнк. А учиться можно и там.

Она немного помолчала, давая словам осесть в голове брата.

— И ты будешь не один — у тебя будет поддержка всей семьи. Не понравится — наберешься опыта, заработаешь денег и уйдешь. Там и университет есть, в Сиднее. А потом, если захочешь, поедешь в Америку — но уже инженером, а не разнорабочим.

Фрэнк посмотрел на свои руки. Потом на Арину. Потом в окно, за которым стояла его мастерская.

Он молчал так долго, что Пэдди начал ерзать на стуле.

— Я подумаю, — наконец сказал Фрэнк. — Но если там не будет мастерской — я разворачиваюсь и уезжаю. В Америку.

— Мастерская будет, мы пропишем ее в условиях договора, — кивнула Арина. — Пункт второй.

Она повернулась к отцу.

— Мы поедем, папа. Но на своих условиях. Мы не просим милостыни. Мы предлагаем свои услуги. Мы — команда. Ты — управляющий. Фрэнк — механик. Мама — могла бы быть экономкой, она умеет управлять домом или продолжит развивать свой бизнес. Я буду помогать тебе счета и работать с прочими бумагами.

— Условия? — Пэдди вытер пот со лба. — Ты хочешь ставить условия Мэри Карсон?

— Да. И мы напишем их прямо сейчас.

Арина подвинула бумагу к матери.

— Мама, пиши. У тебя самый красивый почерк.

Это заняло больше двух часов. Пэдди то краснел, то бледнел, но внимательно слушал и не спорил.

— Пункт первый: Патрик Клири принят на должность управляющего с жалованием не ниже… — Арина назвала сумму, от которой Пэдди побледнел, — …и с ежегодной премией по результатам каждого сезона стрижки.

— Премия?! — ахнул Пэдди. — Она меня убьет!

— Она тебя зауважает. Это справедливо: хорошо поработал — получил больше. — Арина продолжила: — Пункт второй: Фрэнсис Клири принят на должность механика поместья с отдельной мастерской, необходимыми инструментами (список прилагается) и жалованием, равным жалованью старшего стригаля.

Фрэнк хмыкнул, но одобрительно.

— Пункт третий: Семье предоставляется отдельный дом, пригодный для проживания, а не барак для рабочих.

— Пункт четвертый: Проезд всей семьи и перевозка имущества оплачивается принимающей стороной. Приличные каюты, не ниже второго класса.

Фиа закончила писать и отложила перо. Письмо выглядело как деловое предложение и ультиматум одновременно.

— Если мы отправим это, — тихо сказал Пэдди, — назад дороги не будет. Она либо согласится, либо пошлет нас к черту.

— Если она пошлет нас к черту из-за делового предложения, — сказала Арина, закрывая блокнот, — значит, она искала рабов. Тогда нам там делать нечего. Мы останемся здесь и станем богатыми сами.

— Отправляй, отец, — сказал Фрэнк. Он встал и положил руку на плечо Пэдди. Впервые за годы это был жест поддержки, а не угрозы. — Рискнем.

***

Месяц ожидания тянулся как резина.

Пэдди стал дерганым, и подолгу высматривал почтальона с крыльца дома. Фрэнк практически переселился в свою мастерскую и работал там до глубокой ночи, чтобы не думать. Фиа вязала, взяв гораздо больше заказов, а ее спицы стучали как пулемет.

Очередным вечером Пэдди вернулся с улицы опять с пустыми руками. Фиа, не поднимая глаз от вязания, сказала:

— Она ответит, Пэдди. Обязательно ответит.

— А если нет?

— Тогда мы останемся здесь. Сейчас мы ничего не теряем.