Гонимый экзорцист

Гонимый экзорцист

Илья Коршун Корпушов

Дизайнер обложки Алексей Бирюков

© Илья Коршун Корпушов, 2026

© Алексей Бирюков, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-8618-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Когда колокола смолкают, тишина кажется оглушительнее любого звона.

Эта книга родилась не из желания рассказывать истории, а из необходимости их сохранить. В мире, где память стала единственной валютой, а боль – сырьём для алхимии, всякий след имеет значение. Я лишь переписывал то, что было явлено мне на пороге «Witch Queen», в стенах Тигля и среди ледяных ветров, дующих с Севера.

Здесь нет единой хроники. Здесь есть осколки. Воспоминания изгоя, потерявшего имя и нашедшего путь. Записи ведьмы, что торговала не зельями, а самим прошлым. Хроники тех, кого чума сделала безродными, а общая беда сплотила в семью.

Говорят, что в мире, где даже смерть поёт канцоны, только безумец или святой может продолжать борьбу. Я не берусь судить, кто из героев этих страниц кем является. Я лишь свидетель.

Если вы держите эту книгу в руках – значит, эхо донесло его шаги и до вас. Не ищите в ней простых ответов. Ищите тишину между колокольными ударами. Ищите свет, который теплится даже в самом сердце Скверны.

И помните: плата за знание уже внесена. Кем-то, кто был до нас. Кем-то, кто идёт следом. Кем-то, кто всё ещё ждёт у льда.

И всё же, прежде чем вы перевернете страницу, я должен сказать вам вот что.

Читатель, мы с вами не знакомы. Я не знаю вашего имени, как давно вы забыли своё собственное или только начинаете его искать. Не знаю, ведут ли ваши дороги через туман Плачущего Канцонье или вы просто случайно открыли эту книгу в час, когда за окном слишком тихо. Но раз вы здесь – значит, нашлись и те самые вопросы, на которые не отвечают колокола.

Вы спросите: зачем мне всё это? Какое мне дело до изгнанника, до ведьмы, до детей, что делали серьги из ампул?

А я отвечу: может быть, никакого. Но если в вас хоть раз просыпалось желание не забыть то, что так хочется стереть, или, наоборот, отпустить то, что держит крепче цепей, – тогда вы узнаете в этих историях свои. Потому что алхимия, о которой здесь говорится, не требует реторт и кристаллов. Она требует только одного: готовности слушать.

Я не прошу верить мне на слово. Я прошу только одного: пока вы будете читать эти страницы, не гасите свет в собственной памяти. Сравнивайте. Сомневайтесь. Примеряйте чужую боль, как примеряют серьгу, чтобы понять – твоя она или нет. И если вдруг где-то в середине ночи вам покажется, что вы слышите тихий звон или чувствуете запах полыни, – значит, эта книга сделала своё дело.

Мы с Марой часто спорили: что важнее – рассказать историю или промолчать, чтобы человек сам додумал её в своей душе? Теперь я склоняюсь к её правде. Хорошая книга – не та, что даёт ответы, а та, после которой вы начинаете задавать свои.

Так что не ждите от меня истины в последней инстанции. Я не пророк и не святой. Я просто тот, кто однажды упал в чужой мир и научился не только выживать, но и хранить. Если эти осколки памяти пригодятся вам в вашем собственном путешествии – значит, цена была не напрасна.

А теперь – в путь. Колокола уже отзвонили. Тишина ждёт. И, может быть, там, в конце этих строк, вы встретите не меня, а себя. Настоящего. Того, кто не боится спросить: «А что, если…»

Ваш гонимый, если хотите – проводник, если угодно – просто сосед по огню.

P.S.

Эта книга – не начало и не конец. Она – осколок.

В «Мире OssaKozma» вы впервые переступили порог лавки, где каждая вещь хранит эхо чужой судьбы. «Портал трёх миров» стал картой, что ведёт сквозь залы Галереи Эха, учит различать плату и дар. А «Гримуар – Разлом»… он о цене, которую платят те, кто решается заглянуть в самую глубь реальности.

Здесь же, в «Гонимом экзорцисте», вы узнаете, как пахнет полынь в умирающем городе, как звон колоколов въедается в душу и как изгнание может стать посвящением. Это история, что долго ждала своего часа в тишине между свитками.

Если вы держали в руках те книги, то уже знаете, что такое Ossa – кость, основа, на которой всё держится. Что такое Kozma – порядок и хаос, сплетённые в танце. А теперь вы узнаете, что такое Канцонье – мир, где даже чума поёт колыбельные, а память становится единственной валютой.

Все эти миры – грани одного кристалла. Все эти голоса – отзвуки одной Песни. И если вы слышите их, значит, дверь уже открыта.

– Странник, ты не один.

Гонимый Экзорцист

В те мрачные времена, когда чума властвовала над миром, а тени становились длиннее с каждым закатом, я был изгнанником. Экзорцистом без церкви, охотником на демонов, которого отвергли собственные собратья.

Мой путь пролегал через умирающие города Плачущего Канцонье, где колокола звонили без остановки, а воздух был густым от ладана и смерти. Я носил с собой лишь старый фолиант с запретными заклинаниями да серебряный кинжал, выкованный в пламени самой Скверны.

Говорят, я прогневал высшие силы, когда отказался видеть в чуме кару божью. Я видел в ней лишь болезнь, которую можно победить не молитвами, а знанием. За это меня изгнали, лишили сана, выжгли клеймом еретика на лбу.

Но я не сдался. В заброшенных соборах я находил древние гримуары, в разговорах с ведьмами Чёрной Розы черпал новые знания. Они не принимали меня полностью, но и не гнали прочь – чужак среди чужаков.

Однажды в полуразрушенном храме я обнаружил артефакт, о котором слагали легенды – Очи Видения. Они позволяли видеть истинную сущность Скверны, проникать в самую суть болезни. С их помощью я начал создавать собственные ритуалы очищения, смешивая церковные обряды с алхимией чумных докторов.

Теперь я странствую от города к городу, гонимый, но не сломленный. Люди боятся меня, но приходят за помощью тайно. Я изгоняю не только демонов, но и болезнь, используя знания, которые церковь назвала бы ересью.

Говорят, я проклят. Но я верю, что каждый проклятый может стать благословением для других. В этом и есть моя искупление – не через молитвы, а через дела, через борьбу с настоящим злом, а не с тем, что придумали люди в своих догмах.

И пусть дорога моя ведёт через тьму, но я вижу свет там, где другие видят лишь отчаяние. Ведь в мире, где сама смерть поёт канцоны, только безумец или святой может продолжать борьбу. А я… я просто пытаюсь найти свой путь между этими двумя крайностями.

Исповедь Гонимого Экзорциста

Когда чума стала госпожой над миром, а колокола не умолкали ни на миг, я скитался по умирающим городам Плачущего Канцонье. Каждый шаг отзывался в моей душе болью и отчаянием тысяч безымянных душ.

Города здесь – как призраки былого величия. Их улицы заполнены тихим шелестом опавших листьев и звоном погребальных колоколов. Дома стоят, словно надломленные пальцы великана, а в окнах не горит свет – только тени скользят по занавесям, будто пытаясь спрятаться от чумного тумана.

Я помню первый город, куда меня занесла судьба. Его собор возвышался над крышами, как сломанный зуб. Из его окон доносились погребальные канцоны – отсюда и название нашего мира. Местные называли его Собором Вечной Агонии. Говорят, что под ним раскинулся целый лабиринт – Сад Чумных Узлов, где прорастают семена чужих страданий.

По улицам бродят Чумные Доктора в своих зловещих масках. Их клювы наполнены не просто травами – в них заключена сама тишина умирающих, их последние вздохи и молитвы. Они собирают в стеклянные ампулы сущность болезни, превращая страдания в нечто почти священное.

А ещё здесь есть ведьмы – Сестры Чёрной Розы. Они живут в заброшенных соборах и склепах, сплетая готические арки из собственных кошмаров. Их магия питается от самой чумы, они видят в ней не проклятие, а очищающую силу. Их кожа покрыта узорчатыми струпьями, похожими на кружево, а в глазах отражается вечность.

Я видел, как они управляют роями чумных блох, как шепчут заразные песни, от которых кровь стынет в жилах. Они могут видеть будущее в агонии умирающих, и это знание делает их одновременно и проклятыми, и благословенными.

В этих городах время течёт иначе. Оно растягивается, словно горячий воск, и сжимается до размеров булавочной головки. Каждый день может длиться вечность, а вечность умещается в один удар колокола.

В одном из таких городов я впервые услышал шёпот о таинственной лавке. Говорили, что там можно обменять воспоминания на силу, а боль – на исцеление. Что там, за неприметной дверью, скрывается портал в иные реальности.

Это было как луч света в бесконечной ночи чумного мира. И я отправился на поиски этой лавки, ведомый надеждой и отчаянием, зная, что за такой дар придётся заплатить цену, которую я, возможно, не готов отдать.

В моих странствиях по умирающим городам я встречал множество сект и культов, но ведьмы Чёрной Розы оставили самый глубокий след в моей памяти. Их обряды, их магия, их философия – всё это было пропитано болью и красотой одновременно.

Я помню, как впервые увидел их ритуал выращивания роз. Они работали в полумраке заброшенных соборов, где каждый шорох казался предсмертным хрипом. Ведьмы шептали заклинания над прахом неупокоенных, смешивая его с серебряной пылью и костями воронов.

Их розы были особенными – они не увядали, а их шипы хранили в себе силу самой Скверны. Я видел, как они создавали артефакты из лепестков и шипов, дарующие защиту от отчаяния и паники. Эти вещи были не просто магическими предметами – они были концентрированной волей к жизни в мире, где смерть пела свои канцоны день и ночь.

Особенно меня поразил их способ работы с чумной эссенцией. Ведьмы умели приручать саму болезнь, превращая её в инструмент трансформации. Они говорили, что Скверна – это не наказание, а возможность измениться, переродиться через боль.

В одном из городов я стал свидетелем их обряда принятия новых сестёр. Кандидатки должны были добровольно впустить в себя чуму, пройти через её когти, чтобы выйти очищенными. Не все выживали, но те, кто проходил испытание, становились настоящими повелительницами боли и исцеления.

Их одеяния – траурный бархат, украшенный узорами из кости и тени – были не просто одеждой, а доспехами против безумия мира. Они носили кулоны из застывшей скорби, серьги из слёз умерших, и в каждом их движении чувствовалась древняя сила, рождённая в танце со смертью.

Но были и другие ведьмы – те, кто не признавал авторитета Чёрной Розы. Они создавали свои собственные культы, свои обряды, свои способы работы со Скверной. Я встречал «Ампульных Детей», поклоняющихся Чумным Докторам, «Хриплых Сестёр», живущих на грани между жизнью и смертью, и «Безродных Звонарей», чей протест против системы был настолько яростным, что они сами становились легендой.

Каждый город хранил свои тайны, каждая ведьма – свои секреты. И я собирал эти знания, как алхимик собирает редкие ингредиенты для своего эликсира, понимая, что в этом мире только через принятие тьмы можно найти свет.

Но даже среди всего этого мрака и отчаяния я чувствовал, что существует нечто большее. Что-то, что может изменить этот мир, дать ему шанс на исцеление. И эта мысль вела меня дальше, сквозь туман и колокольный звон, к той самой лавке, о которой ходили легенды…

В один из туманных дней, когда колокольный звон казался особенно пронзительным, я наткнулся на странную лавку. Она выделялась среди серых стен умирающего города своей яркой бирюзовой вывеской – «Witch Queen».

Хозяйка лавки встретила меня у порога. Высокая, стройная женщина с пепельными волосами, заплетёнными в сложную косу. Её глаза светились необычным бирюзовым светом, таким же, как вывеска её магазина. Она представилась просто – Марой.

Мара оказалась необычной ведьмой. В отличие от Сестёр Чёрной Розы, она не практиковала тёмную магию чумы. Её сила была иной – она работала с памятью, с воспоминаниями, с тем, что люди готовы были отдать за исцеление.

Её лавка была наполнена странными артефактами. Здесь были не только обычные ведьмовские принадлежности – зелья, травы, кристаллы. Здесь хранились вещи, от которых веяло силой иных миров.

Мара рассказала мне о своей особой способности – она могла видеть истинную цену любой вещи, любой силы. Она знала, какую жертву придётся принести за каждое желание, каждый дар.

В её лавке я впервые услышал об OssaKozma – месте, где воспоминания обмениваются на силу. Мара говорила об этом с особым трепетом, словно о священном месте.

Она предложила мне остаться в её лавке на время, помочь ей с делами в обмен на знания. Я согласился – мне нужны были эти знания, чтобы лучше понимать природу Скверны, чтобы находить новые способы борьбы с ней.

Мара оказалась не просто ведьмой – она была проводником между мирами, хранительницей древних тайн. Она учила меня видеть то, что скрыто от обычных глаз, чувствовать потоки силы, понимать истинную природу вещей.

В её лавке я впервые столкнулся с артефактами, которые позже узнал как товары из OssaKozma. Они были особенными – каждая вещь хранила в себе частичку иной реальности, иное измерение смысла.

Мара стала для меня не просто наставницей – она открыла мне новый взгляд на мир, показала, что существует сила, способная противостоять даже самой страшной чуме. И эта сила – не в разрушении, а в понимании истинной цены вещей.

Но главное – она рассказала мне о портале, ведущем в OssaKozma, и о том, что там можно найти ответы на самые важные вопросы. Это знание стало для меня путеводной звездой в моих дальнейших странствиях по умирающим городам Плачущего Канцонье.

Дни в «Witch Queen» текли как густой мёд – медленно и тягуче. Мара оказалась не просто хозяйкой лавки, а настоящим кладезем знаний о природе Скверны и способах борьбы с ней. Её бирюзовые глаза, казалось, видели меня насквозь, читая каждую тайну, спрятанную в глубинах моей души.

Лавка была устроена удивительным образом. Каждый её уголок хранил свои секреты. В центре располагался древний прилавок, сделанный из какого-то странного, светящегося камня. На полках вдоль стен стояли колбы с мерцающими жидкостями, лежали странные артефакты и книги с обложками из человеческой кожи.

Мара учила меня искусству работы с памятью. Она показывала, как извлекать силу из воспоминаний, как преобразовывать боль в энергию, а страх – в защиту. Её методы были необычными – она использовала осколки зеркал, покрытые странными рунами, и особые кристаллы, способные хранить в себе целые истории.

Однажды она показала мне тайную комнату в глубине лавки. Там, в полумраке, стояли стеклянные кубы, внутри которых плавали застывшие моменты времени. Мара называла их «капсулами памяти». Каждая содержала в себе историю – иногда радостную, иногда трагичную, но всегда полную силы.

«Здесь хранится то, что люди готовы были отдать за исцеление», – шептала она, проводя рукой над одним из кубов. Внутри него кружились образы танцующих теней, создавая причудливый танец света и тьмы.

Мара рассказывала мне об OssaKozma с благоговейным трепетом. Она описывала это место как нечто большее, чем просто лавку – как портал между мирами, как место силы, где можно найти ответы на самые сокровенные вопросы.

«Там, – говорила она, указывая на невидимую точку в пространстве, – решаются судьбы. Там память становится валютой, а боль – источником силы. Но чтобы добраться туда, нужно быть готовым к переменам. Готов ли ты заплатить истинную цену?»

Её слова эхом отзывались в моей душе. Я понимал, что приближаюсь к чему-то важному, к той самой границе, за которой начнётся новый этап моего пути. Путь, который может изменить не только меня, но и весь мир Плачущего Канцонье.

Мара стала моим проводником в этом странном мире магии памяти и силы воспоминаний. Она учила меня видеть то, что скрыто от обычных глаз, чувствовать потоки энергии, понимать истинную природу вещей. И с каждым днём я всё больше убеждался, что нахожусь на верном пути к разгадке величайшей тайны этого мира.

Дни в «Witch Queen» стали для меня временем глубоких перемен. Мара не просто обучала меня – она раскрывала во мне то, что я считал давно утраченным.

Каждое утро начиналось с медитаций у древнего прилавка. Мара учила меня видеть потоки силы, которые пронизывали этот мир. Она называла их «жилами памяти» – невидимыми артериями, по которым текла энергия забытых событий.

Постепенно я начал замечать, как меняется моё восприятие. То, что раньше казалось просто лавкой, превратилось в живой организм. Я видел, как мерцают в воздухе следы чужих воспоминаний, как кружатся в танце пылинки силы, как шепчут между собой артефакты на полках.

Мара открыла мне секреты работы с памятью. Она учила извлекать силу из самых тёмных уголков души, преобразовывать боль в защиту, а страх – в оружие. Её методы были необычными – она использовала осколки зеркал с древними рунами, кристаллы памяти и особые травы, собранные в полнолуние.

Особенно меня поразила её техника работы с воспоминаниями. Мара могла не просто читать их – она учила меня изменять их, переписывать прошлое, создавая новые реальности. Это было опасно, но невероятно могущественно.

В «Witch Queen» я познакомился с другими учениками Мары. Каждый из них пришёл сюда со своей болью, со своей историей. Мы делились опытом, помогали друг другу в тренировках, становились сильнее вместе.

Мара рассказывала нам о древних эклектических орденах, о том, как разные магические традиции переплетались, создавая новые формы силы. Она учила нас не отвергать ни одно знание, а принимать всё, что может помочь в борьбе со Скверной.

Постепенно я начал понимать, что моё изгнание из церкви было не просто наказанием – это был путь к истинному пониманию силы. Здесь, в стенах «Witch Queen», я находил ответы на вопросы, которые мучили меня годами.

Мара стала для меня не просто наставницей – она показала мне новый путь, где церковные обряды переплетались с ведьмовской магией, где алхимия встречалась с экзорцизмом, а древние знания сливались с новыми открытиями.

И всё это вело меня к OssaKozma – месту, где, как говорила Мара, я найду ответы на самые важные вопросы своего пути. Место, где память становится валютой, а сила – результатом правильного обмена.

Теперь я понимал, что моё путешествие только начинается. Что изгнание из церкви было не концом, а началом нового пути – пути эклектического воина, способного использовать любую силу во благо.

Путь к OssaKozma лежал не через пространство, а через глубины памяти. Мара объяснила мне, что портал открывается не для каждого – только для того, кто готов отдать часть себя в обмен на истину. И я был готов. Вернее, мне казалось, что готов.

Ритуал проходил в самой дальней комнате лавки, там, где стояли кубы с застывшими воспоминаниями. Мара начертила на полу круг из серебряной пыли и лепестков чёрных роз – тех самых, что выращивали ведьмы Чёрной Розы. В центре круга лежало зеркало в раме из кости и тёмного дерева.

– Смотри в отражение, – сказала она, и её голос прозвучал так, будто доносился из самого моего прошлого. – Ищи не дверь, а тень двери. Не свет, а отсутствие света. Там, где встречаются забытое и утраченное, находится вход.

Я посмотрел в зеркало и не увидел своего лица. Вместо него поплыли образы – города, охваченные чумой, лица умерших, страницы гримуаров, которые я читал когда-то, клеймо еретика на моём лбу, горящее холодным огнём. Память сжимала горло, но я не отводил взгляд.

– Теперь отдай одно воспоминание, – прошептала Мара. – То, что ты готов отпустить. Плата за проход.

Я выбрал воспоминание о своём изгнании. Не о боли или предательстве, а о моменте, когда я в последний раз стоял в церкви и смотрел на витражи, зная, что больше не вернусь. Я вынул его из себя, будто светящуюся нить, и опустил в зеркало. Оно приняло его, как вода принимает камень, и поверхность зазеркалья дрогнула.

Зеркало перестало быть зеркалом. Оно стало проёмом, тёмным, бездонным, пахнущим старыми книгами, пылью и чем-то ещё – чем-то вечным. Я шагнул в него, не оборачиваясь.

Там не было ни пола, ни потолка. Я стоял в пространстве, сотканный из теней и отзвуков. Вокруг плавали островки света, и в каждом мерцал какой-то момент чьей-то жизни – смех, крик, тихий разговор, последний вздох. Это было OssaKozma – лавка воспоминаний, банк душ, перекрёсток всех утраченных «что если».

Ко мне приблизилась фигура. Не человек, не дух – скорее, воплощённая концепция обмена. Её лицо постоянно менялось, отражая то мои черты, то черты незнакомцев.

– Ты пришёл за знанием, – прозвучало беззвучно внутри меня. – Знание имеет цену. Что ты предлагаешь?

– У меня есть воспоминания, – ответил я мысленно. – Много воспоминаний. Боль, страх, потери. Но также и моменты ясности, победы, понимания.

– Мы берём не боль и не радость, – отозвалась сущность. – Мы берём саму ткань. Ты можешь отдать целое событие – и оно исчезнет из твоей жизни навсегда. Ты перестанешь помнить, что оно было. Взамен получишь то, что ищешь.

Я задумался. Что я ищу? Спасение от чумы? Способы борьбы со Скверной? Или что-то большее – понимание самой природы этого мира, где болезнь стала частью порядка вещей?

– Я хочу знать, как исцелить не тело, а саму землю, – сказал я наконец. – Как остановить Плачущее Канцонье от вечного страдания.

Сущность замерла. Вокруг поплыли образы – корни чумы, уходящие глубоко в историю, в самые первые страхи людей, в договоры с сущностями, которые питались отчаянием. Я увидел, что чума – не случайность. Она часть баланса. Но баланс можно изменить.

Цена оказалась высокой. Мне предлагали отдать память о самом первом случае, когда я изгнал демона. Ту победу, что сделала меня экзорцистом. Без неё я перестану помнить, кто я и зачем начал этот путь. Но я получу знание о Сердце Скверны – месте, где рождается болезнь, и о том, как до него добраться.

Я согласился.

В тот момент, когда воспоминание отделилось от меня и растворилось в пространстве

OssaKozma, в меня влился поток образов, карт, символов, пророчеств. Я увидел путь – через Сад Чумных Узлов, сквозь зеркальные катакомбы под Собором Вечной Агонии, в самое нутро мира.

Я вернулся в лавку Мары. Она смотрела на меня своими бирюзовыми глазами, и в них читалась печаль.

– Ты заплатил, – констатировала она. – Теперь ты другой. Помнишь ли ты, что отдал?

Я попытался вспомнить свою первую победу, первый изгнанный дух. В памяти был только пробел, пустое место, которое не болело, но и не давало опоры. Зато я знал, куда идти.

– Я помню то, что важно сейчас, – ответил я. – И этого достаточно.

Мара кивнула и протянула мне небольшой кристалл – капсулу памяти, но не с прошлым, а с возможным будущим.

– Это твой запас, – сказала она. – Если забудешь, зачем идешь, посмотри в него. Но только один раз.

Я взял кристалл и спрятал его за пазухой, рядом с серебряным кинжалом и старым фолиантом. Мои вещи. Моё оружие. Моя новая цель.

Я вышел из «Witch Queen» в туманный вечер. Колокола звонили, как всегда. Воздух был густ от ладана и смерти. Но теперь я знал, что это не конец света – это его болезнь. И болезнь можно вылечить, если найти источник.

Я отправился в Собор Вечной Агонии. Мне предстояло спуститься под него, в Сад Чумных Узлов, и найти путь к Сердцу Скверны. Я больше не был просто гонимый экзорцист. Я стал хирургом этого мира, готовым сделать надрез в самой реальности, чтобы исцелить её.

И пусть я не помнил, с чего начал – я видел, к чему иду. В мире, где даже смерть поёт Канцонье иногда нужно забыть часть себя, чтобы спасти всё остальное. Я сделал этот выбор. И теперь шёл в темноту, неся в себе свет украденного знания.

Постулаты Гонория

Я вышел из «Witch Queen» в предрассветный час, когда туман ещё цеплялся за булыжники мостовой, а колокола молчали – редкая, драгоценная тишина в Плачущем Канцонье. В руке я сжимал подаренный Марой пантакль. Металл уже нагрелся от тепла моего тела, будто признал во мне хозяина.

Но уходя, я унёс не только это.

Перед самым моим уходом Мара остановила меня у порога. В свете догорающей свечи её бирюзовые глаза казались окнами в иной мир – тот самый, откуда она черпала свою силу.