Ты моя самая свеженькая. Кругосветка. Индия

На въезде висела табличка. Не новая, не старая – уставшая от объяснений:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. ВРЕМЯ ОСТАНОВЛЕНО. НЕ ВКЛЮЧАТЬ. ОБРАЩАТЬСЯ ОСТОРОЖНО. НЕ ТРОГАТЬ БЕЗ ВЗРОСЛЫХ»

– Это шутка? – спросил Степан.

– В Индии шутки не шутят, – сказала Эби. – Ими пользуются.

– А если серьёзно?

– Это и есть серьёзно. Здесь серьёзное всегда выглядит как шутка, чтобы его не трогали.

– А время правда остановилось?

– Да.

– Как?

– Забыли завести. Потом проверили – работает. Решили не мешать.

Никто не улыбнулся. Потому что это звучало слишком правдоподобно, чтобы быть смешным.

Федя слез с плеча Эби. Впервые за долгое время он шёл сам. По дороге. По пыли. По времени, которое не двигалось, но внимательно следило.

– ЭБИ, – сказал он. – ЗДЕСЬ ТИХО.

– Да.

– НО ТИШИНА ГРОМКАЯ.

– Это тишина, которая давно не разговаривала и теперь слушает сама себя.

– ЧЕГО ОНА ЖДЁТ?

– Повода. Или оправдания.

В центре деревни стоял колодец. Вокруг него – скамейки. На скамейках – люди.

Они не двигались. Не говорили. Не дышали. Просто были. Настолько качественно, что становилось неловко двигаться рядом.

– Они спят? – спросил Костя.

– Нет, – сказал кто-то.

Голос был старый. Спокойный. Без срочности и без планов на будущее.

– Они ждут.

Человек сидел у колодца. Он не отличался от остальных. Та же одежда. Та же поза. Та же неподвижность. Но в нём было что-то лишнее – он участвовал.

– Кого ждут? – спросил Костя.

– Вас.

– Нас?

– Вас. Или не вас. Мы не привередливые. Нам главное – процесс ожидания.

Он посмотрел на ведро.

– Хорошее ведро. Оно помнит за вас. Это удобно, но опасно. Люди быстро расслабляются.

– Мы ничего не забывали, – сказал Степан.

– Забывали. Поэтому и остановили. Не потеряли – оставили. Здесь. На хранение. Без чека.

– Зачем?

– Чтобы однажды вернуться и сделать вид, что нашли.

– И что тогда?

– Тогда вы поймёте, что время не нужно. Но уже будет поздно его включать.

Он закрыл глаза. Разговор не закончился – он просто перестал участвовать.

Горо подошёл к колодцу. Заглянул внутрь.

Там была вода. Не та, что течёт. Та, что смотрит. Как зеркало, которое устало отражать и теперь оценивает.

– МАМА САРА, – сказал он. – ТАМ НЕБО.

– Небо в колодце?

– ДА. И ОБЛАКА. И ОНИ НЕ ДВИГАЮТСЯ. И СМОТРЯТ ОБРАТНО.

– Потому что время остановилось.

– А ВОДА?

– Вода ждёт.

– ЧЕГО?

– Когда её спросят правильно.

Горо задумался. Это было опасно.

Мама Сара подошла к колодцу. Зачерпнула воды. Вода была холодной. Не по температуре – по возрасту.

– Сварим рыбу, – сказала она.

– Рыбу? – оживился Горо.

– Рыбу. Но сначала – чай. Всегда сначала чай. Даже если потом апокалипсис.

Она поставила мангал. Мангал зашипел. Впервые его шипение не было вызовом. Это был осторожный вопрос.

– Можно? – спросил мангал.

– Можно, – сказала мама Сара.

– А точно?

– Можно.

– Я просто уточняю.

Чайник закипел. Пар поднялся вверх.

Облака в колодце дрогнули. Не потому что испугались. Потому что вспомнили свою должностную инструкцию.

Люди на скамейках не двигались. Но один из них открыл глаза. Медленно. Как будто это было решение.

– Чай? – спросил он.

– Чай, – сказала мама Сара.

– Давно не пил.

– Сколько?

– Не помню. Я перестал считать, когда понял, что это не влияет.

– Тогда пей.

Она налила ему чай. Он взял чашку. Руки не дрожали. Они просто присутствовали.

– Спасибо, – сказал он. – Теперь я вспомнил.

– Что?

– Что чай должен быть горячим. И что я люблю его пить.

Он выпил. Поставил чашку. Закрыл глаза. Вернулся в состояние «быть».

Но теперь он улыбался. Это было лишнее. И поэтому важное.

Федя сидел у колодца. Смотрел на воду. Вода смотрела на него. Они не моргали. Это был честный разговор.

– ЭБИ, – сказал он. – Я ТОЖЕ ХОЧУ ВСПОМНИТЬ.

– Что?

– ЗАЧЕМ МЫ ЗДЕСЬ.

– Ты вспомнишь.

– КОГДА?

– Когда перестанешь задавать вопрос как вопрос.

– А КАК?

– Как ответ.

Он замолчал. Вода одобрила.

Костя проверил руки. Все три были на месте. Четвёртой не было. И впервые это не казалось проблемой.

– Эби.

– Да.

– Я что-то вспомнил.

– Что?

– Что у меня нет четвёртой руки.

– Это давно известно.

– Да. Но теперь это нормально.

Она взяла его за руку. Ту, которая не убегала. Та, которая убегала, обиделась. Но осталась. Потому что тут уже было что-то важнее.

Горо смотрел на ведро. Ведро светилось ровно. Внутри слон не играл. Он сидел. И ждал. И это было хуже, чем если бы он играл.

– МАМА САРА.

– Да.

– ОН ТОЖЕ ЖДЁТ.

– Кого?

– НАС. И СЕБЯ.

– Тогда пора.

Она собрала мангал. Мангал не спорил. Это настораживало.

Чайник допел свою песню и сделал вид, что его здесь никогда не было.

Люди на скамейках не прощались. Они не начинали – им нечего было заканчивать.

Они вышли из деревни. Не оборачиваясь. Потому что поняли: те, кто ждёт, не требуют внимания. Они уже получили всё, что им нужно – процесс.

Дорога снова пошла вверх. Горы стали ближе. Или честнее.

Федя сидел на плече Эби.

– ЭБИ.

– Да.

– Я ПОНЯЛ.

– Что?

– ЗАЧЕМ МЫ СЮДА ПРИШЛИ.

– Зачем?

– ЧТОБЫ ПОТОМ РАССКАЗАТЬ. И ЧТОБЫ НАМ НЕ ПОВЕРИЛИ.

Она не ответила. Потому что это был лучший вариант. Впереди были горы. И те, кто ждал. 734 года. Это не ожидание. Это уже привычка, от которой не хочется избавляться. И никто не спешил.

Замрич. Гильдия охотников за нечестью

Гоблин-дежурный сидел перед монитором уже три часа.

Монитор слегка потел. Это случалось, когда происходило что-то международное.

На экране была Индия. Рынок. Шум. Специи.

И одна рука, которая только что оформила временное удостоверение личности и теперь проверяла, не истёк ли у неё срок действия.

– Доложите обстановку, – сказал начальник, появляясь из-за стеллажа с папками.

Стеллаж немного отъехал сам. Он тоже любил слушать отчёты.

– Нечего докладывать, – ответил дежурный.

– Как это «нечего»?

– Они там. Мы здесь. Это уже итог. Остальное – детали и жалобы.

– Какие жалобы?

– Пока никаких. Но они уже формируются.

Начальник подошёл к окну.

Замрич жил своей жизнью. Маршрутки ездили по расписанию, которое не соблюдалось принципиально – как форма протеста против времени. Туман из люков поднимался ровно в шесть вечера и каждый раз удивлялся, что опять попал в график.

На улице кто-то спорил, можно ли считать святую воду газированной, если добавить лимон и веру.

– Закрывайте дело, – сказал начальник.

– Какое?

– «Дракон в Индии».

– Оно ещё не открыто.

– Тогда откройте. Чтобы закрыть. Мы же не варвары.

Дежурный открыл папку. Папка открылась с лёгким вздохом.

Написал:

«Объекты перемещаются. Направление – неопределённое.

Статус – в процессе.

Причина – сели не на тот поезд.

Комментарий: повторяется».

Поставил печать.

Печать была круглая, с надписью:

«ОДОБРЕНО. НО НЕ УТВЕРЖДЕНО. ПОКА ЧТО».

– Этого достаточно? – спросил он.

– Для отчёта – да. Для понимания – нет. Но понимание у нас в архиве. Закрыто до выяснения.

Начальник ушёл.

Стеллаж аккуратно закрылся сам.

На экране слон играл на трубе. Плохо. Но с чувством.

Монитор вздохнул.

Дежурный пошёл пить чай.

Чай был с кардамоном.

Он не знал, что это индийский рецепт.

Но организм уже начал подозревать.

Атлантида-Палас. Лобби

Ася сидела за стойкой регистрации.

Стойка слегка вибрировала – она тоже смотрела стрим.

На экране был рынок. И слон, который только что выиграл партию в карты у самого себя.

– Сёма, – сказала Ася. – Они в Индии.

Сёма вышел из подсобки с кофе.

Бантик на его локте был завязан узлом «это уже не обсуждается».

– А должны были в порт.

– Они сели не на тот поезд.

– Это уже третий раз.

– Третий – это система.

– Четвёртый будет стратегией.

Он поставил чашку. Посмотрел на экран.

Там рука пыталась взять кредит на бананы.

– Думаешь, вернутся? – спросил он.

– Думаю, нет.

– Почему?

– Потому что они никогда не возвращаются. Они просто появляются в другом месте и делают вид, что это возвращение.

– А мы?

– А мы будем делать вид, что не ждём. И это будет видно.

Из коридора вышли мумии. Трое.

Чемоданы больше не сыпали песком – песок ушёл в онлайн.

Старший посмотрел на экран.

– Они в Индии.

– Откуда вы знаете?

– Песок обновился. Теперь он синхронизируется.

Младший открыл чемодан.

На песке шёл стрим. С задержкой в две вечности.

– Это от них, – сказал он. – Ведро передало. Оно теперь вещает.

– Оно всегда вещало, – сказал старший. – Просто раньше никто не подписывался.

Мумии ушли.

Бантик на локте Сёмы сам подтянулся.

Сильнее. На всякий случай.

– Ты веришь в ведро? – спросила Ася.

– Я верю в то, что оно уже везде. Остальное – детали.

Море за окном было спокойным.

Слишком спокойным.

Оно явно что-то читало.

Китай. Сауна «Православный пар»

Пар стоял. Потом сел. Потом снова встал – ему было скучно.

Батюшка сидел на лавке.

Терракотовые воины подбрасывали дрова с выражением «мы уже всё видели, но продолжаем».

На экране – рынок. Метла вела идеологическую дискуссию.

– ОНИ В ИНДИИ! – заорал Форшмак.

– Вижу.

– Я ТРЕБУЮ КОМАНДИРОВКУ!

– Зачем?

– ТАМ РЫБА! ТАМ СПЕЦИИ! ТАМ БУДУЩЕЕ!

– А здесь?

– ЗДЕСЬ ПАР! НО Я ХОЧУ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПАР!

Сельдерей выпрямился.

Он был готов к дипломатии.

Батюшка задумался.

Пар задумался вместе с ним.

Один терракотовый воин тоже начал думать и сразу устал.

– Откроем филиал, – сказал батюшка. – Если они не сломают концепцию.

– А ЕСЛИ СЛОМАЮТ?

– Тогда назовём это реформой.

– Я ЗА!

– Я тоже, – сказал сельдерей. Впервые.Батюшка перекрестился.Пар перекрестился за компанию.Никто не понял, зачем, но стало спокойнее.Мексика. Пирамида дяди ТолиДядя Толя смотрел стрим.Телефон немного нагрелся – Индия была близко.– Клавдия, они в Индии.– И что?– Это далеко.– Для них – нет.Кактус на плече показал колючкой сразу в три стороны.Он не определился.– Думаешь, они помнят? – спросил Толя.– Помнят.– Тогда почему не возвращаются?– Потому что ещё не закончили теряться.Он задумался. Выпил текилу.– Логично.Кактус кивнул.Один раз – за логику. Второй – за текилу.Канализация Замрича. Труба номер семнадцатьТруба была тёплая.Сегодня она была даже немного заинтересована.Сергеич сидел. Белочка – на плече.Орех – в процессе принятия решения.– Думаешь, вернутся?Белочка цокнула.– А если нет?Белочка цокнула громче.Орех треснул. Это был аргумент.– Может, съездим?Белочка замерла.– Не сейчас. Мы – второй эшелон абсурда.Труба одобрительно загудела.Она любила эшелоны.– Но если что – я открываю портал.Белочка кивнула.Орех согласился окончательно.Атлантида-Палас. КухняАбрам Моисеевич смотрел стрим.Но уже без звука.Он слушал смысл.– Они дошли, – сказал он.– До чего?– До места, где время забыли и не вернули.Сардина налила чай.– Ты волнуешься?– Нет. Я инвестирую ожидание.– Это одно и то же.– Нет. Волнение – это риск. Ожидание – это стратегия.Он отпил чай.– Они вернутся.– Откуда?– Оттуда, где им станет слишком интересно.Он выключил телефон.Экран ещё секунду светился сам.Гринвольд. Центральный офисКарта мира мигала.Индия больше не была точкой. Она была процессом.– Что там? – спросил начальник.– Они, – сказал бухгалтер.– Это проблема?– Нет. Это тренд.– Зафиксируйте.Бухгалтер написал:«Повторяющееся отклонение маршрута признано методом.Название: «Сесть не туда и попасть туда, куда надо».Статус: рабочий».Поставил печать:

«ОДОБРЕНО. НО НЕ ОБЪЯСНЕНО. И НЕ НУЖНО».

– А если спросят?– Скажите, что это инновация.Без инструкции.Поэтому работает.Карта мигнула.Добавилась ещё одна точка.– Они размножаются? – спросил начальник.– Нет, – сказал бухгалтер. – Они просто становятся заметнее.Он сделал паузу.– Это хуже.

ГЛАВА 2

Дорога шла вверх. Она не петляла, не упиралась, не искала лёгких путей – она уже когда-то всё это попробовала и теперь просто шла, как человек, который давно принял решение и больше не обсуждает. Иногда казалось, что это не они идут по дороге, а дорога аккуратно поднимается под них, чтобы не создавать лишних трудностей. Камни на обочине были старые. Не просто старые – они помнили, когда здесь не было дороги, и до сих пор не решили, правильно ли было её вообще прокладывать. Один камень чуть перекатился, когда они проходили. Не из вредности – поправился. Другой сделал вид, что не заметил, но заметил.

– ЭБИ, А ПОЧЕМУ КАМНИ МОЛЧАТ?

– Они не молчат. Они слушают.

– А ЧТО ОНИ СЛЫШАТ?

– Нас. Себя. И то, что мы ещё не сказали.

Федя посмотрел на камень. Камень посмотрел на него. Они договорились не продолжать. Горо шёл с ведром. Ведро светилось ровно, спокойно, как будто знало ответ, но решило посмотреть, сколько им понадобится времени, чтобы догадаться. Горо заглянул внутрь. Слон не двигался. Он сидел и смотрел вперёд, как будто уже видел следующий поворот дороги и слегка разочаровался.

– МАМА САРА, ОН НЕ ДВИГАЕТСЯ.

– Кто?

– СЛОН. ОН ПРОСТО СМОТРИТ.

– Слоны умеют смотреть.

– ОН СМОТРИТ ТУДА, КУДА МЫ ИДЁМ. КАК БУДТО УЖЕ БЫЛ.

Мама Сара посмотрела на ведро. Ведро на секунду стало ярче, как будто его задело. Мангал тихо звякнул – это был звук осторожного согласия.

– Не знаю, но если он уже был – значит, мы немного опаздываем.

– А ЕСЛИ ОПАЗДЫВАЕМ – ЗНАЧИТ, УЖЕ ОПОЗДАЛИ?

– Или уже пришли и просто не поняли.

Они поднимались выше. Воздух становился тоньше, но не потому что его было меньше – потому что он переставал притворяться. Горы не давили. Они слушали. Иногда казалось, что они слегка наклоняются, чтобы лучше расслышать. Один склон даже тихо кашлянул, но тут же сделал вид, что это эхо. Федя сидел на плече Эби и не пытался летать – он понял, что здесь летать не обязательно, здесь и так всё двигается куда нужно.

– ЭБИ.

– Да.

– А ЙОГИ – ОНИ СТРАШНЫЕ?

– Нет.

– А ПОЧЕМУ ВСЕ ИХ БОЯТСЯ?

– Потому что они не реагируют. Люди боятся тех, кто не торопится.

– ЭТО НЕВЕЖЛИВО.

– Это честно.

Федя решил пока никого не бояться. На всякий случай. Тропа привела их к камню. Камень был огромный, с трещинами, которые сначала выглядели случайно, потом – как текст, а потом – как предупреждение, которое никто не захотел читать. На камне сидел человек. Он не медитировал, не отдыхал – он просто был здесь дольше, чем всё остальное, и это чувствовалось. Глаза открыты, но казалось, что он смотрит не на них, а на то, как они будут вспоминать эту встречу позже.

Костя проверил руки. Все три были на месте. Четвёртой не было, но она, похоже, наблюдала дистанционно. Рука из кармана высунулась, посмотрела на йога и показала большой палец. Йог слегка кивнул. Не руке – самому факту.

– Она одобряет.

– Она давно одобряет.

– Вы её знаете?

– Она приходила раньше. Без вас.

Костя замолчал. Рука тоже. Это было неожиданно и немного обидно. Йог перевёл взгляд на ведро. Ведро на секунду погасло и сразу включилось обратно, как будто его поймали на мысли.

– Вы пришли.

– Пришли.

– Рано.

– Рано?

– Обычно позже. Но в этот раз вы сели не туда. Мы это учитываем.

– Вы знаете?

– Мы ведём наблюдение. Третий раз подряд – это уже стиль.

Он чуть улыбнулся. Это была улыбка человека, который не вмешивается, потому что эксперимент стал интереснее без него.

– Долго шли?

– Не считали.

– Хорошо. Счёт мешает. Он создаёт иллюзию контроля, а потом разочаровывает.

Он посмотрел на Горо.

– Ты часто смотришь в ведро.

– ДА.

– Перестань.

– ПОЧЕМУ?

– Потому что оно начнёт смотреть в тебя.

Горо аккуратно закрыл ведро. Ведро тихо хмыкнуло, как будто запомнило.

– Вы знаете, что там?

– Знаю, чего там нет.

– А что есть?

– Лишнее. И нужное. Иногда это совпадает.

Он посмотрел на всех сразу. Камни тоже перестали слушать и начали ждать.

– Вы идёте правильно.

– Куда?

– Это вы узнаете позже. Мы проверяем только направление. Смысл – это уже ваша ответственность.

Пауза. Даже воздух немного задержался.

– Идите дальше. Они выше. Ждут. И делают вид, что нет.

– А вы?

– А я здесь.

– Почему?

Йог посмотрел на камень под собой. Камень чуть заметно согласился.

– Потому что кто-то должен быть первым, кто скажет: «Вы уже опоздали, но это нормально».

– Сколько вы здесь?

– Семьсот тридцать четыре года. И ещё один день, который я не учитываю – он был странный.

– Почему вы ждёте?

– Я не жду. Я уже дождался. Теперь просто подтверждаю.

Он закрыл глаза. Но ощущение было такое, что он стал видеть больше. Федя подлетел ближе, завис и посмотрел.

– ЭБИ, ОН НАС ВИДИТ?

– Да.

– НО ГЛАЗА ЗАКРЫЛ.

– Потому что ты уже в памяти. Дальше смотреть не обязательно.

Федя завис ещё секунду и решил не проверять. Они пошли дальше. Тропа стала уже, горы – ближе, или просто начали обращать внимание. Горо нёс ведро. Ведро снова светилось. Внутри слон сидел и теперь едва заметно кивнул.

– МАМА САРА.

– Да.

– ОН КИВНУЛ.

– Значит, мы сделали что-то правильно.

– А ЧТО?

– Пока не знаю. Но это уже не важно.

Впереди было дерево. Огромное, раскидистое, с корнями, которые держали не только землю, но и пару решений, о которых никто не хотел вспоминать. Под деревом сидел второй йог. И он уже улыбался. Дерево было старым. Не просто старым – оно помнило времена, когда йоги спорили по вечерам, выигрывали, проигрывали, обижались, мирились и снова спорили, пока не поняли, что спор – это тоже форма сидения, только с лишними словами, и перестали. С тех пор дерево слушало всё. Корни уходили в землю так глубоко, что держали не только эту гору, но и соседние, пару забытых решений, один несостоявшийся апокалипсис и чью-то клятву «начать с понедельника». Ствол был широкий, в трещинах, которые выглядели как карта дорог, которые никто не построил, но все уже прошли. Листья шумели не от ветра – от привычки помнить. Под деревом сидел человек. Он был похож на первого йога, как тишина похожа на другую тишину: отличий нет, но разница чувствуется. Та же поза, та же одежда, та же уверенность, что время – это рекомендация, а не приказ. Но он улыбался. Спокойно. Не потому что смешно. Потому что совпало. Федя подлетел ближе, завис и посмотрел.

– ЭБИ, ОН УЛЫБАЕТСЯ.

– Да.

– ПОЧЕМУ?

– Потому что мы пришли.

– А ЭТО СМЕШНО?

– Это вовремя.

Йог смотрел на них долго, как смотрят на старую историю, которую рассказывают новыми словами и всё равно узнают.

– Вы пришли, – сказал он.

– Пришли, – сказала Эби.

– Вы устали?

– Немного.

– Это хорошо. Усталость – это квитанция. Значит, вы были в пути. Многие приходят без неё.

Он посмотрел на ведро. Ведро светилось ровно, как бухгалтерия космоса, в которой всё сходится, но никто не понимает как.

– Хорошее ведро. Оно не устало. Потому что не знает, куда идёт. Это высший уровень логистики.

– Вы знаете, что там? – спросил Горо.

– Знаю. Но если скажу, ведро обидится и перестанет быть ведром. Станет инструкцией. А инструкции не светятся.

Горо тихо моргнул ведром, как будто согласился и одновременно записал это в протокол.

– А вы знаете, куда мы идём? – спросил Степан.

– Знаю. Но это не важно.

– Почему?

– Потому что вы всё равно придёте. Или не придёте. Разница только в том, будете ли потом уверенно рассказывать, что «так и планировали».

Йог перевёл взгляд на папу Изю, который держал газету вверх ногами.

– Ваша газета врёт.

– Знаю.

– И вы её читаете?

– Она трёхмесячная. Это уже не враньё. Это архив чувств.

– Хорошо. Архив – это когда правда устала спорить и легла отдохнуть.

Он посмотрел на Костю. На руки. На ту, что в кармане. На ту, что указывала на дерево. На ту, что делала вид, что она нормальная.

– Вы пришли с запасными.

– Они не запасные. Они самостоятельные.

– Самостоятельные – это те, кто уходит без разрешения и возвращается без объяснений.

– Тогда да. Это лучше. Значит, вы не один.

Рука из кармана высунулась, показала два больших пальца. Йог кивнул ей, как старому партнёру по терпению. Мама Сара поставила мангал. Мангал зашипел. Дерево на секунду замерло. Листья перестали шуметь и стали слушать ещё внимательнее.

– Я рыбу хочу пожарить, – сказала мама Сара. – Вы не против?

– Дерево говорит, что не против. Оно давно не чувствовало запаха жизни, который не обсуждают, а едят.

– А вы?

– Я не ел семьсот тридцать четыре года.

– Это вредно.

– Это традиция.

– Традиции надо иногда кормить, – сказала мама Сара. – Иначе они начинают есть тебя.

Йог улыбнулся шире.

– Вы правы. Но не сегодня. Сегодня вы идёте дальше. А еда будет на обратном пути. Она уже там. Просто вы ещё не вернулись.

Мангал вздохнул. Не разочарованно – от уважения к сюжету. Мама Сара убрала рыбу. Рыба согласилась подождать. Федя сел на корни. Корни были тёплые.

– ЭБИ.

– Да.

– А ОНИ ЗДЕСЬ ДОЛГО?

– Семьсот тридцать четыре года.

– А ОНИ НЕ ХОТЯТ ЕСТЬ?

– Хотят.

– НО НЕ ЕДЯТ.

– Ждут.

– ЧЕГО?

– Когда желание перестанет быть главным.

– ЭТО ДОЛГО?

– Это уже произошло. Просто они ещё сидят.

Мэри достала айфоны. Призраки внутри молчали. Йог посмотрел на Федю.

– Ты не чихаешь.

– УЧУСЬ.

– Это первый шаг.

– А ВТОРОЙ?

– Не учиться.

– А ТРЕТИЙ?

– Не спрашивать про второй.

– А ЧЕТВЁРТЫЙ?

– У тебя нет четвёртого.

Степан подошёл ближе.

– А философский камень существует?

– Существует.

– Где?

– Там, где две воды спорят, какая из них настоящая, и обе проигрывают.

– Это далеко?

– Для вас – нет. Вы уже почти там.

– Он делает золото?

– Он делает паузы. Золото – это побочный эффект, когда люди не выдерживают тишину.

Эби посмотрела на йога.

– А кровь? Настоящая. Древняя.

– Есть. В храме, где руки помнят больше, чем лица.

– Это далеко?

– Для вас – близко. Вы уже на пути, который не признаёт расстояний.

Горо сидел с ведром. Ведро светилось чуть ярче. Внутри слон смотрел на дерево.

– МАМА САРА.

– Да.

– А ДЕРЕВО ТОЖЕ ЖДЁТ?

– Все ждут.

– А ПОЧЕМУ НЕ ГОВОРЯТ?

– Потому что когда говоришь «жду», это уже не ожидание. Это реклама.

Йог поднял руку. Не благословляя. Останавливая лишние слова.

– Идите. Они выше. В пещере. Там, где время не остановилось – оно вышло покурить и не вернулось.

– А вы? – спросил Костя.

– А я останусь. Кто-то должен рассказывать дереву, что вы прошли.

Федя сел на плечо Эби.

– ЭБИ.

– Да.

– ОН СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ВЕРНЁМСЯ.

– Да.

– А Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ.

– Это и есть дорога обратно.

– ОН ТОЖЕ ЗНАЛ?

– Он знал до того, как ты захотел.

Впереди открывался вход в пещеру. Оттуда шло ожидание. Горо шёл с ведром. Ведро светилось. Внутри слон кивнул и улыбнулся.

Пещера была неглубокой. В неё можно было войти, не нагибаясь, и это уже казалось подозрительным. Темнота слушала и иногда подмигивала, словно проверяя, все ли взяли с собой носки. В центре сидели трое йогов. Больше их было когда-то, но пришёл один бог. Или не бог. Или переодетый торговец с Гималаев, который просто хотел проверить, купят ли у него воздушные шарики. Купили. И больше не возвращались.

Трубка в руках одного йога выглядела так, будто сама могла закурить человека. Они затянулись дымом, который пах не табаком, а самыми воспоминаниями о несделанных делах.

Первый йог тихо хихикнул. Второй – громче. Третий открыл один глаз, посмотрел на них, закрыл и хихикнул так, что хихикнул даже слон внутри ведра. Да, слон. Слон там действительно был, сидел, смотрел и иногда моргал хоботом, как будто проверял, правильно ли подан свет.

– Вы чего? – спросил Степан.

– Ничего, – сказал первый. – Просто совпало.

– Что совпало?

– Всё.

Федя завис рядом. Йоги смотрели на него глазами, которые видят не тебя, а то, как ты будешь выглядеть в воспоминаниях, когда пещера захочет рассказать анекдот.

– ОНИ… ОНИ СМЕЮТСЯ?

– Нет, – сказала Эби. – Они просто в состоянии.

– В КАКОМ?

– В состоянии «ха-ха, всё равно ничего не понятно».