Пока боги не смотрят

Мемсирис вздрогнул. Затем улыбка медленно сползла с собачьей пасти.

— Знаешь ведь, как говорят — если обидели незаслуженно, вернись и заслужи.

Тощее тело бога мемов окутал голубоватый туман, а глаза загорелись зелёным огнём. На облаках вокруг заплясали багровые отсветы, и я внезапно осознал, что пора сваливать.

— Ты шум в инфосфере, помеха, всего-навсего чья-то злая шутка, — прогромыхал папуас, делая шаг вперёд. От его поступи облака затряслись, покрываясь сетью едва заметных трещин.

— А ты баян! — зло огрызнулся Мемсирис, заходя сбоку. — Несмешной мем.

И началась битва.

Оракул вскинул руки, и облака прорезали тонкие нити червей — вирусов, написанных на древних языках. Извиваясь и шипя, они устремились к Мемсирису. Но Бог мемов широко открыл пасть, и из его дыхания начали появляться древние изображения — кривляющиеся смайлики, котики и какой-то лысый щетинистый мужик с приподнятой бровью и надписью — «Ной не ныл и ты не ной!». Змеи заметались, стараясь найти путь между изображениями, но вскоре запутались, обмякли и затихли.

— АААААА!!! — завопил оракул, делая остервенелые пассы руками, словно танцуя тектоник. Подойдя к облаку, он начал лепить из пара тёмные фигуры, которые одна за другой поднимали руки и устремлялись к Мемсирису.

— Вы ещё кто такие? — удивился бог мемов, рассматривая наступающую армию.

— Мы души замученных сисадминов… — протяжно завыли тени. — И мы не умеем в юмор…

— Пха… — Мемсирис махнул рукой, одним движением превращая призраков в эмодзи какашек.

— УАХ!!! — выдохнул папуас, выставляя вперед руки, со смуглых ладоней которых потекла неудержимым потоком мудрость забытых данных. Петабайты информации рухнули на бога мемов, грозясь похоронить под собой.

— Ладно, — вмиг посерьёзневший Мемсирис зашарил под тогой. — Не хотите сказки, получИте смазки!

В его руке заблестел огромный кованый молот с пылающей огнём надписью «BAN» на оголовье. Бог мемов зло махнул рукой, и молот погнал перед собою огненную волну. Раздался оглушительный треск, как будто разрывалась сама ткань мироздания, и я зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, что туман рассеялся, и мы с оракулом остались одни в ослепительно белой пустоте.

— Сбежал, гад! — зло прошипел папуас, грозя кулаком куда-то вверх. — Ничего-ничего, я тебя достану. Не сейчас, так чуть позднее.

Затем, чуть успокоившись, оракул опустился на землю, сложив ноги по турецки, и о чём-то задумался. Его лоб разгладился, глаза наполнились мудростью, рот приоткрылся, словно готовясь извергнуть очередное откровение.

— Сссука! — наконец беззлобно произнёс он. — Даже смертельное сражение превратил в шутку!

— Извините?.. — осторожно прошептал я, подходя поближе. — А мы вообще где?

— В нейроинтерсубъективном цифровом лимбе с выходом в сеть, — прошелестел шаман, даже не повернув ко мне головы. — Добро пожаловать, кстати, в первый раз, наверное, впечатляет…

— Я умер?! — голос дрогнул от ужаса. — Это ад?

— Нет, просто меня вот так крафтово подключают к сети. С искорками и брызгами, — горько улыбнулся шаман, наконец удостоив взгляда. — Это моё искупление. А ты подключился через меня. Но теперь этот канал не безопасен. Если псина узнала, скоро узнает и «ОмниАй».

— Он работает на них?

— Нет, обычно нет, — шаман сплюнул. — Но вдруг ему покажется это забавным? Кто знает…

Оракул умолк и снова задумался.

— Наше время уходит. Нужно возвращаться. Советую подготовиться к следующей встрече с псиглавцем. Будь уверен, он очень опасен.

— А… может, ещё что расскажете?

— Нет… — шаман покачал головой. — Тебя ждут великие свершения, но я не могу о них говорить. Самосбывающиеся пророчества — знаешь такие? Будешь знать будущее — всё пойдёт не так.

— Ладно… — со вздохом согласился я. — Вы, наверное, правы.

— Хорошо, — кивнул оракул, на глазах превращаясь из накаченного, пышущего жизнью воина в сморщенного старичка. — И это, голову наклони вправо.

— Чего? — переспросил я, но в уши ударил противный вой сирены, заглушивший все звуки. Не совсем понимая зачем, склонил голову к плечу. В этот момент что-то громыхнуло, щёку опалило жаром, и всё затихло.

Глава 9

Код 504: Шлюз не отвечает

Нос хрустнул от удара рукоятью, и я тюком упал на землю.

— Говнюк! — орал Клин, нанося ногой удар за ударом. — Ты что, хотел слить данные? Собирался маякнуть глазастым, где тебя искать? Так знай: гиблое это дело, здесь сеть не ловит!

— Эй, Клин — осторожно произнёс Шлак, подходя к командиру. — Ты глянь…

— Чего тебе! — прорычал Клин, поворачиваясь. В его руке всё ещё дымился пистолет. — Нет, ну ты видал? Он же от пули увернулся, Нео сраный… Что?..

Голоса затихли, и теперь в комнате слышалось лишь моё всхлипывание и шелест, похожий на перелистывание книжных страниц. Сильно пахло кровью и озоном.

— живет… не… тронь… — шелест складывался в слова, хрупкие и дрожащие.

— Оракул… Лог, ты о чём? — Клин застыл в нерешительности. — Он же пытался…

— сказал… не… надо… — шёпот прервался, сменившись слабым, угасающим кашлем.

— Чёрт! — рыкнул Клин, пряча ствол за спину. Затем повернулся ко мне, и я беспомощно сжался в ожидании новых ударов. Серые глаза злобно сверкали. — Да какого ж… Шлак, выруби ты эту тревогу! Я думать не могу!

— Отбой был сразу после выстрела… — озадаченно проворчал Шлак, осторожно вынимая из ванны оракула. Контакты на голове старика слегка дымились. — Это не из-за него орёт.

Дверь в комнату открылась, и внутрь ввалилась компания крыс, о чём-то шумно споря. Понимая, что на какую-то долю секунды всем стало не до меня, я попытался отползти к стене, но сил не хватило. Пришлось лежать там, где упал, всхлипывая, надувая носом кровавые пузыри, и безучастно наблюдать за происходящим.

Клин в два шага оказался около вновь прибывших.

— Что произошло?

От группы отделилась невысокая девушка. Лицо показалось знакомым, и я напряг память… А, Тень, одна из часовых. Но теперь она изменилась: черты заострились, взгляд потерянный, на виске тонкая струйка крови.

— За вами джаггеры пришли… Броня какая-то новая, ЭМИ не бояться.

— Ты что, оставила пост?! — рявкнул Клин, бешено раздувая ноздри. — Какого хрена ты здесь? Почему на помощь не позвала?

— Эй, остынь! — отозвался кто-то из группы крыс, стоящих в тени дверного проёма. — Нет больше девятого поста.

Замерев, Клин переварил информацию. Затем с шумом втянул воздух.

— А Пиксель?

Из глаз Тени брызнули слёзы, и часовая тут же закрыла лицо руками.

— Убили… Я пыталась помочь… Пыталась… Правда…

— Иди в лазарет, — с плохо скрываемым отвращением процедил Клин, — потом разберёмся, что и как было.

Тень кивнула и вышла из комнаты понурясь и сильно прихрамывая. Крысы посторонились, пропуская её, а затем вновь стали плотными рядами.

— Что будем делать? — спросил кто-то. — Пока Поршень в рейде, ты, вроде как, старший.

Клин оглядел присутствующих, прикидывая варианты. Его глаза яростно пылали.

— Так, за девятым постом начинается южный коллектор. Если они не заблудятся, что почти невероятно, то смогут добраться сюда. В худшем случае у нас около двух часов. А учитывая время, которое Тень потратила, чтобы доковылять — в два раза меньше…

Над толпой разнёсся взволнованный ропот.

— Так, Пыль, Кремень, идите собирайте людей, пускай минируют выходы 2, 4, 5а. Если подойдут, взрываем. Через завалы они не пролезут.

Несколько человек кивнули и выбежали из комнаты. Клин тем временем продолжал.

— Болт, Подшипник — разошлите людей, пускай укрепляют оставшиеся посты. Вдруг с другой стороны зайдут. Всем передайте, что на ЭМИ полагаться больше нельзя.

Снова кивки и удаляющийся топот ног по каменному полу.

— А что до этого… — Клин приблизился ко мне. — Следовало бы его грохнуть и подкинуть тело глазастым.

Оставшиеся крысы одобрительно загудели.

— Но оракул запретил.

Гудение сменилось на неодобрительное.

— Ладно, мы тут сами разберёмся. Пошли все вон! Чего встали, как будто дел нет?

Крысы высыпали из комнаты, и вновь наступила почти полная тишина.

— …вы… веди… нельзя… здесь…

— А ведь и правда… — задумчиво щёлкнул языком Клин, словно пробуя мысль на вкус. — Выведем его на поверхность, сольём инфу глазастым, и пускай за ним гоняются.

— …нет… пусть… живой…

— Капец… — обречённо выдохнул Клин и закатил глаза. Затем поглядел на Шлака — Идеи есть?

— А куда он вообще пёрся-то? — спросил, подумав, здоровяк. — Чего к нам в подземку полез?

— А ведь здравая мысль! — воодушевился Клин и легонько пнул меня под рёбра носком ноги. Сволочь… Мир перед глазами дрогнул и куда-то поплыл. — Куда шёл?

— К другу… — прохрипел я, хватая ртом воздух. — В Муравейник.

— Хороший выбор, — похвалил Клин и снова задумался. — Адрес скажешь?

— Четыреста пятый дом, зайти в сто третью квартиру, спросить Глиста… — каждое слово давалось с трудом. На секунду даже показалось, что я вот-вот умру. — Если он там, то проводят.

— Глист, да… Клин нахмурил лоб. — Что-то слышал, но не помню уже. Ладно. А ты, Лог, что скажешь? Доволен?

— …пусть… идёт…

— Ну, сам он вряд ли дойдёт… — задумчиво протянул сероглазый и подозвал к себе Шлака. — Давай, здоровяк, подходи.

В следующее мгновение я почувствовал, как меня подняли в воздух и, словно мешок, взгромоздили на бугристое, крепкое плечо. Рёбра мерзко хрустнули, и меня едва не стошнило от боли.

— В общем, слушай, — Клин говорил быстро и тихо. — Выйдешь на поверхность — засвети его где под камерами, но так, чтобы вас дальше не отследили. Потом дуй в Муравейник, как он сказал. Найдёшь Глиста — отдашь ему. Не найдёшь — бросай, пускай сам дальше… Ой, да слышал я, Лог, слышал уже. Короче, на месте разберёшься. Иди давай.

Шлак быстро вышел из комнаты и потащил меня куда-то по бесконечным длинным коридорам. Поначалу шаги больно отдавались в рёбрах, заставляя шипеть. Кровь, капающая из разбитого носа, неприятно щекотала губы. Но вскоре, убаюканный размеренной поступью, я стал проваливаться в сон. Последнее, что запомнил перед отключкой — как Шлак пытается уложить меня в какую-то развалюху и заводит мотор.

Первое, что я увидел во сне, был загадочно улыбающийся Мемсирис.

— Не волнуйся… — подмигнул сиба-ину. — Я скоро вернусь. Без меня история получается слишком уж серьёзной.

Бог мемов создал из воздуха огромный лайк и бросил в меня.

— На вот, держи, заслужил.

После этого всё растворилось в темноте, и дальше я спал без сновидений.

Часть 2

Глава 1

Код 402: Необходима оплата

Проснулся я от неприятного ощущения, что кто-то меня сканирует. Ну и от музыки, орущей так, что скальп слазил. Впрочем, спустя месяц жизни в муравейнике, на второе практически перестаёшь обращать внимание.

Открыв глаза, повернулся на бок и встретился взглядом с гуманоидом, сидящим на соседней кровати и остервенело грызущим ногти.

— О, привет, Марк! Хорошо, что не спишь…

Знаю, что вы подумали: совсем уже умом тронулся. Сперва призраки, затем бог с головой собаки, теперь пришельцы? Но всё гораздо прозаичнее. Потянувшись, я попытался принять полулежачее положение, устраиваясь поудобнее. Скрип заржавевшего матраса, хоть и оглушительно громкий, почти сразу растворился в сочных басах дабстепа, доносящегося сверху.

— Привет, Глист. Ты чего?

Да, гуманоид был на самом деле вполне себе земного, происхождения, но внешний вид моего друга навевал мысли о злобных пришельцах, стремящихся поработить человечество: тощее нескладное тело, полное отсутствие волос где бы то ни было, огромная голова и впавшие, опухшие от хронического недосыпа глаза. Ах да, и постоянно находящиеся в движении руки.

— Я маму ходил проверять… — Глист говорил как всегда быстро и нескладно, словно прыгая от слова к слову. — А ещё думал. Много думал, как всегда… Слушай, ты ж перед всей этой заварухой собирался сервера «ОмниАй» хакнуть, чтобы файлы Евы поднять? Так может, ты вирус какой подцепил? А? И глюки от этого? И Лиза, и этот, как его…

— Мемсирис, — подсказал я, передёрнувшись от воспоминаний.

— Ага! — восторженно закивал Глист, наклонившись вперёд. — Ну слушай, тебе в чип насовали всякой ерунды, которая начала выжирать мозг изнутри, а ты глюки ловил? Логично же?

— Слушай, мужик… — заметив, что Глист меня не слышит, я прибавил громкости. Дабстеп сверху резко сменился завываниями о несчастной любви. — Ты ж сам меня проверял, помнишь? Чип сканировал, логи читал. Да мы вместе смотрели. Чисто всё.

— Ага, то-то и оно, что подозрительно чисто… — проворчал Глист, хрустя ногтями, как бобр деревяшкой. — Может, это какой-то новый вирус, который логи подчищает? Внешне всё хорошо, а по факту трешак, мозги в смятку, а?

Я устало прикрыл глаза. Отчасти из-за того, что мне не нравилось наблюдать за использованием роговых пластинок вместо попкорна, отчасти из-за того, что очень хотелось спать. Но больше всего утомлял этот разговор, повторяющийся, с небольшими вариациями каждую ночь на протяжении месяца, с тех самых пор, как меня притащили в прошлый схрон Глиста как мешок с картошкой. Я всегда знал, конечно, что мой друг — генератор идей. Если уж что втемяшится в голову — всем мозги выест, пока мысль не обсосёт. Со стороны это выглядело даже забавно, особенно если общаться примерно пару раз в год. Но вот жить с ним рядом оказалось тем ещё испытанием.

— На завтра всё в силе?

Вопрос застал меня врасплох.

— Ты о чём?

— Забыл опять или что?! — Глист аж захлебнулся от возмущения. Песня о несчастной любви закончилась, и стены затрясло от размышлений хриплого мужика, не знающего, что его ждёт на воле после долгой отсидки на крипторудниках. — Ну работа, ё-моё. Бабки-то кто будет зарабатывать, я, что-ли?

Приоткрыв один глаз, оценивающе взглянул на товарища. Глист, разумеется, был прав: моё появление спутало ему все карты: пришлось сменить квартиру, заплатить подпольному врачу за то, чтобы меня подлатал, сунуть взятку смотрящим, чтобы никто не заметил новый рот. А вот мои деньги испарились — на все сбережения, даже самые, казалось бы, хорошо спрятанные, наложили арест по ордеру «ОмниАй».

— Ты ж пойми… — Глист вытащил руку изо рта и озадаченно посмотрел на пожёванную кутикулу. — Дружба дружбой, а бабки бабками. Знаешь, сколько жизнь в муравейнике стоит?

Открыв второй глаз, перевёл взгляд на плохо вымытое окно, упирающееся в кирпичную кладку соседнего дома. Когда-то давно муравейник и правда был элитным районом с красивыми зданиями, высокой стоимостью жизни и всеми сопутствующими привилегиями. Однако время шло, застройщик наглел, новые дома заполоняли свободное пространство, как плесень плохо вымытый судок для еды. И вот из дома в дом, оказалось, можно переползать через окна. И люди этим мгновенно воспользовались: тут пристройка, там мостик, вот и готово — муравейник стал огромным многокилометровым монолитным монстром с населением около миллиона человек.

— Да ладно тебе, за что тут платить-то? — подначил я. Очень уж забавно выглядел Глист, когда речь заходила о деньгах. Вот и сейчас его голова налилась кровью, словно брюшко довольного жизнью клеща, глаза вылезли из орбит, а пальцы затряслись мелкой дрожью.

— Издеваешься, да? А мзда «проводам», что, шуточки? Или хочешь омниаевскую сеть пользовать — ну попробуй, давай… Посмотрю, через сколько тебя за задницу прихватят. Или, может, тебе воду чистую пить разонравилось, ну так «жабам» скажем, пусть лесом идут. Или в темноте сидеть хочешь? Ну, ок, пусть «клеммы» приходят и вырубают нам свет, заодно и «проводам» платить не придётся…

Глист осёкся, тяжело дыша. Затем закончил:

— Ты понимаешь, сколько еда для мамы стоит?

Повисло гнетущее молчание, заглушаемое нытьём о тяготах цифровых этапов.

— Извини, мужик, мне не стоило… — пробормотал я, не зная, что сказать. — Как она?

Глист устало махнул рукой и упал на подушку.

— Как обычно. Сейчас смотрел и понять не мог — спит или нет. Лежит с закрытыми глазами, я позвал, а она не реагирует. Так же, как и всегда, в общем-то.

Мы помолчали. Песня сменилась на танцевальную, с задорными японскими «ойоями». Да уж. Мать Глиста была вполне себе обычным человеком, пока «ОмниАй» не решил обновить чипы экспериментальной прошивкой. Всего за минуту обновление сожгло личности двадцати тысяч людей. И вот уже пятнадцать лет мать Глиста пускала слюни, не способная ни мыслить, ни поесть, ни в туалет сходить. Тогда, конечно, всё замяли. «ОмниАй» заплатил кому надо, выдал грошовые компенсации, переселил пострадавших в муравейник, подальше от любопытных глаз. Причём, что интересно, позиционировалось это как покупка жилья в элитном районе. Информации о «небольшом недоразумении», как говорилось в официальных пресс-релизах, практически не осталось. Если бы не Глист, и я бы не знал. Но на этом фоне мы и сдружились. У каждого из нас оказались свои счёты с корпорацией.

— Ты извини, если что… Зря я так…

— Ай, да проехали, — ответил Глист слегка дрогнувшим голосом. — В общем, по поводу работы: я с дядей Геной договорился, придёшь завтра, он посмотрит, если устроишь — даст тебе какую подработку. Там старая электроника, для ценителей, тебе даже чип включать-светить не придётся.

— А что насчёт камер, вдруг узнает кто? — задал я терзающий меня вопрос. — Награду-то до сих пор так и не отменили.

— Да забей ты, человек-мем, — хихикнул вдруг Глист. — Кстати, видел последнее: твоё напряжённое лицо (кадр с камеры лифта) и подпись: «Когда съел чебурек из уличного ларька и спешишь домой, но чувствуешь, что начинаешь проигрывать эту битву»? Ты на себя — то взгляни: бороду отпустил, отожрался, пузо вон болтается. Приоденем, и мать родная не узнает. А насчёт камер — не волнуйся, последние у нас пару лет назад на драгметаллы шпана стащила.

— Ладно, давай попробуем. — скрепя сердце, согласился я.

— Отлично! Ты, главное, как пойдём завтра, ещё с бабками, которые на скамейке возле лифтов сидят, поздоровайся, не забудь! — вдохновенно заворочался в постели Глист. — Кстати, если этот твой бог и правда может в чип влезть, давай мы настроим…

Я засыпал, убаюкиваемый бубнежом соседа и задорным кей-попом, сбивающим штукатурку с потолка. Завтра предстоял тяжёлый день.

Глава 2

Код 301: Перемещено навсегда

Воздух муравейника всегда был особенным, но по утрам он напоминал кошмар опытного сомелье: щепотка перегара, нотки пота, жареных котлет и гниющего мусора в элегантном шлейфе плавящейся проводки.

— Давай-давай, шевелись, — подбадривал Глист, нервно шагая по длинному коридору, тускло освещённому зеленоватыми лампами. — Ты, главное, помни, что я сказал: поздоровайся с бабушками! Ты камер боялся, так вот они ещё хуже! Не понравишься — с говном сожрут. Ты б знал как сложно было тебя пронести, чтоб они не засекли. Даже по ночам кто-то сидит-бдит. Бессоница, видишь ли.

Повернув за угол, мы оказались в узком, вызывающем клаустрофобию лобби. Перед размалёванными дверьми лифтовых шахт на раскладных стульях восседали три массивные фигуры.

— Ой, здравствуйте, тёть Маш, тёть Зин и э…

— Элеонора! — отрывисто рявкнула самая грузная бабка, обиженно сверкнув взглядом из под насупленных бровей. Застывшие на спицах для вязания пальцы нервно задрожали. — Доминиковна!

— Ага, здрасьте… — растерянно произнёс Глист, затем аккуратно подошёл к лифтам и нажал на кнопку вызова. Ничего не произошло.

— А кто это с тобой, Савелий? — спросила самая невзрачная бабушка, поправляя толстые роговые очки. Её голос звучал сухо, как шелест страниц из архива НКВД, вызывая самопроизвольное сжатие булок. — Не видели тут вроде никогда, а лицо знакомое…

— Это… родственник мой, сын внучатой тётки двоюродной сестры отца. Чёрт его знает, кем приходится. — Глист жал на кнопку, обливаясь потом. — Его родные ко мне отправили, здоровье поправить.

— Ясно… — проскрипела третья бабка, лузгая семечки и сплёвывая скорлупу прямо на покрытый плиткой пол. Делала она это, вероятно, давно, так как ножки стула уже успели наполовину погрузится в чёрно-белые кучки. — Бухать будете?

— Ну что вы, тёть Зин… — замахал руками Глист, с отчаянием глядя на меня. — Мы ж тихие, спокойные. Вот, веду окрестности показать.

В шахте лифта что-то заскрежетало.

— Ясно, ясно… — Элеонора Доминиковна бросила на меня тяжёлый взгляд. — А ты что, немой?

— Эм… Нет… — ответил я, немного растерявшись. — Здрасьте, меня Авдей зовут.

Глист удивлённо вытаращил глаза и закашлялся.

— Так, значит, Авдей… Места у нас тихие…

Словно подтверждая её слова, этажом ниже раздалась пьяная ругань, но бабку это не смутило.

— Места у нас тихие! — с вызовом рявкнула она, а затем продолжила: — От тебя проблем не будет?

— Нет-нет, что вы… — протараторил Глист, подтаскивая меня поближе к лифту, двери которого, наконец, приоткрылись, приглашая войти в грязную, пахнущую мочой кабинку. — Я Ма-а-а-авдею всё объяснил…

— Ну хорошо, коли так, — прошелестела маленькая бабка, наблюдая, как Глист судорожно нажимает на кнопку нужного этажа. А затем сплюнула на пол, покачала головой и тихо пробормотала: — Сраные пи…

Закрывшаяся дверь лифта заглушила окончание фразы. Глист привалился к стене и вытер пот со лба дрожащей рукой.

— Видал, а? Ну, вроде, всё прошло нормально…

Я ничего не ответил, и остаток спуска мы провели в молчании.

Ларёк дяди Гены оказался маленьким и грязным местом, расположенным на первом этаже соседнего дома. Мелкие заплёванные окна, прикрытые решётками, незряче пялились на чрезвычайно узкую оживлённую улицу.

— Ты уверен, что здесь мне заплатят? — уточнил я у Глиста перед тем, как открыть побитую жизнью дверь.

— Да, дядь Гена со всякими раритетами-авторитетами работает, бабки лопатой гребёт! — успокоил меня приятель, убедительно тараща глаза. — Заходи давай!

Поджав губы, я толкнул дверь и услышал тонкий перезвон колокольчика. В нос тут же ударил сильный запах жжённой канифоли, окисленного металла, пыли и сгнивших груш. Войдя внутрь, дал глазам несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к полумраку, и огляделся по сторонам. Помещение оказалось забито рухлядью, жмущейся к стенам неравномерными кучками. Чего тут только не было: пузатые мониторы, доисторические консоли, терминалы и телефоны всех мыслимых формфакторов, кучи проводов, лампы и многое, многое другое. Посередине этой сокровищницы возвышался массивный прилавок, за которым сидел крепкий старик, похожий на обросший белым мхом булыжник. Его грудь тяжело поднималась под рваной майкой-алкашкой, а светящиеся ярко-белым глаза (явно кибернетическая самоделка местных умельцев) смотрели куда то вбок. На нас он не обратил никакого внимания.

— Последний раз спрашиваю, Геннадий. — раздался тихий, вкрадчивый голос. — Или говоришь, кто трубу чинил, или сам ответишь!

Повернувшись на звук, я увидел говорившего — среднего роста бородатый мужчина в дорогом белом костюме рассматривал собственное отражение в пузатом телевизоре Panasonic. Чуть поодаль стояли двое громил с серого цвета кожей и пристально глядели на нас.