Полная версия
Мифы Москвы
Мифы Москвы
В коллаже на обложке использованы иллюстрации:
MD Hafijul, OlgaKlyushina, Alina Pear, AnnstasAg, denisik11, Sidhe, Evgeniy Kazantsev, AlinArt, FANTRAZZY, Ihnatovich Maryia / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
Во внутреннем оформлении использованы фотографии:
Alena Rocket, Alexander Chesarev, Alexey Pevnev, anastas_styles, Anton_Ivanov, Arcady, Arh-sib, Baturina Yuliya, bellena, Borisb17, Catarina Belova, Cholpan, D.Bond, Damira, Dark_ Side, demm28, Dennis MacDonald, FOTOGRIN, frantic00, Free Wind 2014, Galina Savina, German S, i_photos, Igor Poluchin, irina_raduga, JetKat, Julia Agin, Kirill Skorobogatko, Koray Bektas, Korniakova Svetlana, luckat, Lyudmila Sh, Maks__Mikh, Maria Paina, Mikhailissimo, Minikhan, Mistervlad, NataliaPopova, Nina Alizada, Novgorodskaya Anna, Oleg Elkov, Oleg Kliucharev, oroch, Ovchinnikova Irina, photoff, Popova Valeriya, Pukhov K, Robert Harding Video, roundex, SERGEI BALDIN, Shevchenko Andrey, Sofi a Voronkova, Soina Anastasia, Stanislav71, Stephan Langhans, Synthetic Messiah, TTstudio, Vastram, Vladimir Mulder, VLADJ55, volkova natalia, Yurii Sabelnikov, Zubkov Igor / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
© ИП Москаленко, текст, оформление, 2026
© Давлетбаева В.В., обложка, 2026
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Введение
Москва – город со множеством измерений. Параллельно официальной истории, запечатленной в летописях и трудах исследователей, здесь испокон веков живет иная реальность – мир устных преданий, скрытых смыслов и коллективного воображения ее жителей. Эта реальность прорывается в странных названиях улиц и переулков, в байках о тайных подземных ходах и призрачных фигурах, мелькающих в ночное время над тротуарами города. Почему же Москва стала столь щедрым источником мифов и легенд, иногда пересекающихся с реальностью, а иногда совершенно оторванных от нее?
Причину стоит искать отчасти в ее древности и своеобразии исторической судьбы. Москва – место, где временные пласты наслаиваются друг на друга, как геологические породы. Люди впервые поселились здесь в эпоху, когда сама земля, реки и леса были одушевленными в восприятии их обитателей – финно-угров и славян-вятичей, видевших в холмах, реках и болотах проявления сакральных сил. Эта изначальная, «природная» мифология стала прочным фундаментом местного фольклора. А далее каждый поворот судьбы нынешней столицы – от скромной пограничной крепости до Третьего Рима и сердца советского государства – создавал очередной пласт легенд. Набеги ордынцев, ужасы Смуты, пожар 1812 года, революционные потрясения и огонь Великой Отечественной – каждое испытание и каждое возрождение меняли облик города, порождали новые предания, становившиеся особой формой народной памяти. И в ней сплетались суеверный страх, гордость за свою Родину, мечта о чуде и многое другое.
Имен много, Москва одна
Интересно, что в мире существует множество населенных пунктов с названием Москва. Лидируют Соединенные Штаты Америки – там их десятки. Также есть селение Moscow в Шотландии, основанное в память о победе над Наполеоном, район Moscou в бельгийском Генте, названный в честь русской армии, поселок с таким же названием в Индии, в штате Керала. Последний получил название в 1957 году в честь выборов первого коммунистического правительства штата.
К. Фишер. Здания Чудова монастыря в Московском Кремле (не сохранились). Фото начала ХХ в.
С точки зрения ученых, миф – это древний способ осмысления мира, повествование, которое объясняет происхождение Вселенной и человека, устанавливает правила и нормы. Мифы древних обществ рассказывали о богах и героях, олицетворявших стихии и человеческие страсти. Но мифология современного города не ограничивается только дошедшими до нашего времени древними сказаниями про обитавших когда-то на этом месте богов и полубогов. Московский миф – это еще и противоречивые легенды об основании города, и истории о замурованных сокровищах, и вера в то, что скульптуры на станции метро могут исполнять желания. Это уникальный фольклор мегаполиса, где древний страх перед подземным миром трансформировался в истории о мутантах в тоннелях метро, а вера в проклятие места – в слухи о призраках Лубянки или Марьиной Рощи.
Наше путешествие по мифам Москвы начнется у истоков, в мире духов – покровителей древних холмов и рек. Затем мы отправимся расследовать казусы московской топонимики, познакомимся с мистическими тайнами Кремля, погрузимся в грандиозный миф советской эпохи, воплощенный в мраморе метро и шпилях сталинских высоток. Мы прислушаемся к многоголосому хору, который уже много веков звучит над густой сетью улиц Москвы и Подмосковья: в нем поют древние духи рек, шепчутся тени императоров и цареубийц, шумят моторы подземных призрачных поездов и хлопают двери современных небоскребов, построенных, возможно, на месте древних капищ. Мы не призываем вас воспринимать серьезно каждую представленную здесь историю. Но, согласитесь, бывает очень интересно узнать о том, что даже у самых диких городских страшилок иногда есть реальная историческая подоплека.
Александровский сад, вид на Московский Кремль
Глава 1. Мифы холмов, лесов и водоемов
Изначальная, «дикая» география – холмы, реки, болота, леса – стала первым и самым мощным источником мифологии Москвы.
Там, где мы видим просто природный ландшафт, древний человек ощущал живую, одушевленную сущность. Высокий холм был местом силы, близким к небу, идеальным для святилища громовержца. Топкое болото – вратами в иной, темный мир, во владения водяных и кикимор. Извилистая река виделась пограничной чертой, за которой начиналось «чужое» пространство. Названия, которые давали этим местам первые обитатели – финно-угры, славяне, – часто несли в себе этот сакральный смысл, зашифровывая в слове характер и дух места.
Позднее, когда на эти холмы пришла новая, христианская культура, старые духи не исчезли. Они лишь сменили обличье, превратившись в призраков, ведьм, чертей и прочую нечисть, по-прежнему привязанную к своим исконным владениям. Так родилась уникальная многослойность московской мифологии, где сплетаются реальная история, народная фантазия и древняя этимология. Эта глава – путешествие к истокам, рассказ о том, как древние духи места прорываются к нам через названия холмов и площадей, через легенды о подземных реках, бездонных озерах и потусторонних болотах.
За много столетий до Москвы
Когда мы говорим «древняя Москва», мы обычно представляем себе деревянные стены Кремля времен Ивана Калиты или белокаменную крепость Дмитрия Донского. Но ведь Москва появилась не за один день. История заселения людьми этих мест уходит в такую глубь веков, что делает возраст самого города, отметившего не так давно свое 875-летие, почти юношеским.
Первые следы человека на территории современной Москвы и Московской области относятся к эпохе мезолита, среднего каменного века. Охотники и собиратели, чьи стоянки археологи находят по берегам Москвы-реки и ее притоков, жили здесь уже тогда, когда ледник отступил, но в мире еще встречались мамонты. Здесь был найден знаменитый «сходненский череп», обнаруженный в районе впадения реки Сходни в Москву-реку. Эти останки человека, жившего в эпоху последнего оледенения, соседствовали с костями мамонта, что дает нам картину сурового мира того времени.
С наступлением неолита, нового каменного века (примерно V–III тысячелетия до нашей эры), жизнь становится более оседлой. Люди осваивают гончарное дело, совершенствуют орудия труда из камня и кости. А с началом II тысячелетия до нашей эры на берегах будущей Москвы-реки появляются племена, знакомые уже не только с охотой, но и с примитивным земледелием и животноводством. Археологи обнаружили на территории нынешнего Царицына поселение бронзового века.
ВЕК ДЛИНОЙ В ТЫСЯЧЕЛЕТИЯБронзовым веком принято называть эпоху человеческой истории, которая укладывается в промежуток примерно XXX–XI веков до нашей эры. Такой огромный разлет объясняется тем, что народы, населявшие регионы, по-разному проходили этапы развития. Это зависело от климата, от наличия тех или иных полезных ископаемых и так далее. На первый план выходят орудия труда из бронзы (в более раннее время использовались медные, а на смену бронзе пришло железо).
Ключевые перемены произошли в первом тысячелетии нашей эры. Тогда леса и поля, на которых сейчас располагаются Москва и Московская область, стали домом для финно-угорских племен. Но кто такие финно-угры с точки зрения науки? Этнографы объединяют народы в группы, ориентируясь на схожесть языков, обычаев, верований и антропологического типа. Язык здесь – особенно важный маркер. Сейчас к финно-угорским народам принято относить венгров, финнов, эстонцев, саамов, хантов, манси, марийцев, коми-зырян и коми-пермяков, ижору, карелов, водь и многих других.
Предки современных финно-угров, расселившиеся в ту эпоху в Волго-Окском междуречье, говорили на родственных наречиях. Их мифы о богах-демиургах (создателях Вселенной), духах – хозяевах леса и воды, их ремесла и орнаменты имели общие корни.
Ж. Грассе Сен-Совёр. Марийская женщина. 1797 г. Музей искусств Лос-Анджелеса
Эта обширная семья народов никогда не была изолированной. На их культуру, особенно в Поволжье, оказали сильное влияние тюркские соседи, такие как булгары. Да и сами племена не стояли на месте – они перемещались по бескрайним лесам, ища новые земли. Поэтому сегодня родственные народы, произошедшие от тех древних племен, живут далеко друг от друга: от финнов и эстонцев на Балтике до хантов и манси в сибирской тайге. Но в их эпосах и орнаментах до сих пор можно найти отголоски общего прошлого.
А что же славяне? Согласно данным археологии и лингвистики, славянская общность сформировалась примерно к середине I тысячелетия нашей эры, выделившись из более древней индоевропейской среды. Античные авторы, такие как Тацит, Плиний Старший и их коллеги, скорее всего, именно их предков упоминали под именами венедов, антов и склавинов.
К VI–VII векам процесс расселения славян по Центральной и Восточной Европе стал массовым. На территории нынешних Москвы и Московской области двинулись две крупные племенные группы: кривичи и вятичи. Последние, упорные земледельцы и умелые металлурги, стали главными соседями местных финно-угров на московской земле, появившись здесь не позднее VIII–IX века.
Для вятичей долина Москвы-реки стала северным пределом расселения. Летописи описывают их как упрямый и независимый народ, дольше других сопротивлявшийся христианизации во времена Владимира Святого. Их укрепленные городища, курганы с характерными предметами быта и украшениями – например, женскими семилопастными височными кольцами – постепенно появлялись по берегам рек, часто соседствуя или наслаиваясь на более древние финно-угорские поселения.
Височные кольца – типичные женские славянские украшения, которые подвешивались к головному убору или к шнурам (ремешкам, лентам), поддерживавшим прическу. Как и любые украшения, первоначально, скорее всего, играли роль своеобразных оберегов; впоследствии могли использоваться в том числе как средство платежа.
Таким образом, к моменту первого летописного упоминания Москвы в 1147 году эти земли не были пустынными или «ничьими». Они представляли собой сложный этнокультурный слоеный пирог, хранивший память о десятках поколений. На фундаменте культуры древних охотников каменного века лежал пласт, созданный финно-угорскими лесными племенами, а над ним постепенно нарастал слой славянской земледельческой культуры. Каждый из этих народов оставил свой след, который сейчас пристально изучают археологи. Но для данной книги важнее глубинные пласты духовной культуры, то, что не всегда можно потрогать руками или найти в археологическом раскопе. Скажем несколько слов о том, как местные народы, жившие за много столетий до основания Москвы, представляли себе Вселенную, в каких богов и духов верили и как эти верования могли преломиться в топонимике и городских легендах.
В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. Иллюстрация из альбома «История государства Российского в изображениях державных его правителей». 1896 г. Санкт-Петербург
Истории о сотворении мира
И финно-угорские племена, и славяне, несмотря на различия в языке и быте, до прихода христианства разделяли фундаментальный взгляд на мир, свойственный большинству древних культур от Скандинавии до доколумбовой Америки: их Вселенная была живой, одушевленной и населенной множеством могущественных существ.
Сейчас мы обычно называем всех сверхъестественных существ, которые упоминаются в мифах славян, греков, скандинавов и прочих народов, богами. Это не совсем правильно, так как у любого народа были свои обозначения для покровителей стихий и природных сил, не считая личных имен. Но в переводах обычно приходится идти на некоторые упрощения.
Стоит уточнить: слово «язычество», которым часто обозначают древние верования, связанные со многими богами, несет в себе сильный оценочный оттенок. Оно происходит от церковнославянского «языци» – «народы», «иноземцы», и долгое время использовалось как противопоставление истинной вере. Современная наука предпочитает более нейтральные и точные термины: традиционные верования, политеизм или многобожие. Эти понятия четко указывают на суть – веру во множество божеств и духов, управляющих различными силами природы и сторонами человеческой жизни.
Почему славянские мифы дошли до нас в виде немногочисленных смутных отрывков, причем в основном в виде упоминаний в иноземных источниках? Ведь, например, в нашем распоряжении – толстые тома сохранившихся мифов Древней Греции, Рима или Скандинавии, тогда как о родной славянской мифологии известно чуть больше, чем ничего. Причин этому несколько, и все они тесно связаны.
Во-первых, у славян, судя по всему, мифы, предания и гимны богам передавались в основном изустно, от поколения к поколению. Наличие или отсутствие у славян письменности до того, как Кириллом и Мефодием была создана кириллица, – вопрос очень дискуссионный и явно требует отдельного исследования. Во-вторых, крещение Руси повлекло за собой вытеснение и ликвидацию всего, что связывалось со старыми богами. Идолы уничтожались, а упоминания об обрядах в летописях, которые составляли уже христианские монахи, часто носили оценочный характер. В-третьих, даже когда широко распространилась письменность – кириллица, ее развитие шло рука об руку с христианизацией, оставляя древним мифам мало шансов быть зафиксированными объективно.
Несмотря на все трудности, мы можем сформулировать некоторые особенности славянской мифологии. Один из ценных материальных источников – знаменитый Збручский идол, обнаруженный в реке Збруч в 1848 году. Этот четырехгранный столб высотой более двух с половиной метров, датируемый X–XIII веками, уже христианской эпохой, является интересным посланием из прошлого.
Г. Шарлемон. Збручский идол. Около 1898 г. Австрийский государственный архив
Его венчает четырехликая голова под круглой шапкой, вероятно, изображение верховного божества, смотрящего на все стороны света. Верхний ярус занимают четыре фигуры, возможно, символизирующие главных богов: одна – с кольцом, женское божество, другая – с мечом, воинственный бог, третья – с рогом, условно божество достатка и изобилия. У четвертой фигуры каких-то особых атрибутов нет. Средний ярус, где мужские и женские фигурки как будто водят хоровод, традиционно интерпретируется как мир людей. А могучие коленопреклоненные фигуры нижнего яруса, поддерживающие то, что находится над ними, вероятно, олицетворяют хтонические, подземные силы, фундамент мироздания. Этот идол мог представлять собой модель славянской картины мира: небесный уровень богов, средний уровень людей и нижний уровень, где обитают души умерших, чудовища и мрачные стихийные силы.
Письменные источники дополняют эту картину. В русско-византийских договорах X века славянские князья клянутся именами Перуна и Велеса (Волоса). Обязанности этих богов более или менее понятны: Перун почитался прежде всего как бог грозы и покровитель войска, Велес – как скотий бог, защитник богатства и домашнего скота. «Повесть временных лет» описывает пантеон главных божеств, установленный князем Владимиром незадолго до крещения Руси: помимо Перуна там фигурируют Хорс, Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь. Последняя, по мнению историков, почиталась как покровительница женщин, домашнего очага, рукоделия и, возможно, плодородия. А вот все остальные до сих пор вызывают дискуссии в научной среде: их функции пересекаются между собой, и не совсем понятно, как эти божества соотносились друг с другом. Например, о Стрибоге на основании различных упоминаний предполагают, что он мог быть и богом ветра, и покровителем разрушительной бури, и олицетворением неба, и владыкой вод.
О ТОМ, КАК ДЬЯВОЛ СОЗДАЛ ЧЕЛОВЕКАКак древние славяне представляли себе сотворение мира, к сожалению, неизвестно. В «Повести временных лет» приводится история о том, как некие волхвы рассказывали, что давным-давно состоялся спор Бога с сатаной, кому выступить в роли демиурга, создателя. В итоге дьявол сотворил человека, а Бог вложил в него душу. Несмотря на то что летопись говорит о волхвах, служителях древних культов, в рассказе явно ощущается влияние уже широко распространившегося христианства.
Важные свидетельства оставляли побывавшие на Руси иностранцы. Так, арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан детально описал обряд погребения знатного руса с жертвоприношениями, а византийский император Константин Багрянородный упоминал, как русы на Днепре приносили жертвы у огромного дуба, возможно, священного древа Перуна.
Славянское многобожие не ограничивалось высшим пантеоном. Все пространство вокруг человека было населено духами – хозяевами конкретных мест. Леший владел лесом, водяной и русалки – реками и озерами, полевик – нивами. Даже в доме жили свои духи: домовой – хранитель очага, и вредная кикимора, насылающая беспорядок. Впрочем, последняя могла помогать хозяевам, если они находили с ней общий язык. Эти существа не были могущественными богами в полном смысле: с ними не заключали договоров, как с Перуном, но их старались умилостивить, задобрить или даже при случае обмануть. Они – прямое порождение того самого древнего взгляда на мир, где у каждой рощи, болота или уголка дома есть свой покровитель.
В. В. Владимиров. Открытка «Домовой». Начало ХХ в.
Эти верования оказались самыми живучими. Главных богов вытеснило христианство, но лешие, домовые и русалки благополучно перекочевали в сказки, былички и суеверия, дойдя в народной памяти практически до наших дней. Равно как и некоторые традиции и обряды: мы до сих пор печем блины на Масленицу, а ведь это на Руси делали задолго до христианства. Круглые золотистые блины и оладьи олицетворяли солнце и приближали весну. И когда речь пойдет о московских легендах о подземных реках, проклятых местах или призраках в старых усадьбах, мы неизбежно увидим отголоски этой древней, сложной и очень интересной системы верований.
Главное блюдо русской Масленицы
У финно-угорских народов, которые некогда также населяли земли нынешних Москвы и Московской области, космогонические мифы, то есть рассказывающие о рождении Вселенной, обнаруживают явное родство.
Основой в этих мифах почти всегда выступает первозданный океан – бескрайний, бездонный; он мог быть порождением изначального хаоса, а мог и заменять собой этот хаос. Над океаном царили тишина и пустота, пока не появлялся главный действующий герой – водоплавающая птица. Чаще всего это утка или гагара. Ее роль в мироздании фундаментальна: она становится тем самым демиургом-строителем, который приносит в мир порядок.
Классический сюжет повествует о том, как птица, летая над безбрежными водами, ищет место для отдыха или гнезда. Не найдя тверди, она ныряет на дно океана и достает оттуда немного песка, ила или комок глины. Из этой частицы она лепит первую землю, которая затем начинает расти, пока не образует обитаемый мир. Этот мотив – ныряльщик за землей – один из самых архаичных и распространенных.
Не менее популярен и другой вариант – миф о яйце. Здесь птица находит крошечный островок, кочку или даже одинокую травинку, плавающую по волнам. На этой хрупкой опоре она вьет гнездо и откладывает яйцо (или несколько). Из него и рождается все сущее. Прекрасной иллюстрацией служит водская сказка.
Водь (вожане) – ныне очень малочисленный финно-угорский народ, проживающий в основном на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Согласно переписи начала 2020-х годов, всего в России насчитывалось около 100 представителей этого народа.
В ней рассказывается, как в давние времена, когда не было ни солнца, ни луны, ни звезд, а только бескрайнее море, над ним летела уставшая ласточка. Долгие поиски увенчались успехом: птица увидела три кочки, торчащие из воды. Она села на одну из них, свила из травинок и водорослей гнездо и отложила яйца. Но тут поднялась буря, гнездо сорвало и унесло в пучину. Отчаянно пытаясь спасти свое потомство, ласточка смогла выловить лишь одно яйцо, да и то уже было с трещиной. И вот из этого поврежденного яйца произошел весь космос: из белка появилось солнце, из желтка – луна, а осколки скорлупы разлетелись по небу, превратившись в звезды. И когда засияло новорожденное солнце, его лучи осветили вдали прекрасную землю с дубовыми рощами, где в мире жили звери и птицы.
Водская крестьянка. Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». 1799 г. Санкт-Петербург
Почти идентичный мотив встречается и в саамской мифологии. Здесь птица также летает над мировым океаном в поисках места для гнезда. Она находит единственную травинку, качающуюся на волнах, и откладывает на ней три яйца. Сама травинка под этой тяжестью чудесным образом расширяется и превращается в земную твердь. А из трех яиц затем выходят растения, животные и люди.
Эти мифы, при всей своей кажущейся простоте, несли глубокий смысл. Они объясняли происхождение основных элементов Вселенной, Земли и небесных светил, утверждали идею победы над хаосом благодаря усилиям и жертве – разбитому яйцу. А еще повествовали о неразрывной связи воды, земли и неба с населяющими Вселенную живыми существами. И, может быть, отголоски этой веры в птицу-демиурга и мир, рожденный из водной бездны, много веков спустя трансформировались в местные поверья о таинственных озерах, подземных ключах и водяных духах, с которыми еще долго будет считаться даже христианская Москва.
Взгляд с Воробьевых гор
Известная метафора «Москва – город на семи холмах» – отражение сложного природного рельефа, на котором выросла древняя столица. Почему холмов именно семь, вопрос, к которому мы еще вернемся. Однако сам по себе ландшафт с его возвышенностями и крутыми берегами рек испокон веков служил мощным источником мифов. Названия многих пригорков, оврагов, ручьев, рек и лесных массивов до сих пор хранят память о древней сакральной географии, позволяя строить предположения о том, каким силам поклонялись первые обитатели этих мест задолго до появления самой Москвы.
Так, например, Воробьевы горы, именовавшиеся в советскую эпоху Ленинскими, – это часть высокого правого берега Москвы-реки, поднимающаяся более чем на 80 метров. Современное название происходит от села Воробьево, известного примерно с XIV века; первое достоверное документальное упоминание о нем относится к 1453 году. Однако люди жили здесь за много столетий до этого. Археологические раскопки обнаружили на территории Воробьевых гор следы древнего городища, принадлежащего к дьяковской культуре.
Дьяковская культура, которая относится к раннему железному веку, названа по первому исследованному городищу у села Дьяково в Коломенском. Культура, созданная финно-угорскими племенами, существовала примерно с VII века до нашей эры до V века нашей эры. Основой хозяйства было скотоводство, причем особое внимание уделялось разведению лошадей. Следы подобных укрепленных поселений находят в Раменках, на реке Сетунь и у Андреевского монастыря.
