Отброшенная тень

Разумеется, в канализации стоял ещё более ужасный смрад, но там он попросту не обращал на это внимания, концентрируясь исключительно на собственном выживании. Да и к чему было язвить... он и сам недалеко ушёл от всех этих нищих. Однако к своему удивлению, едкого запаха от себя он почти не чувствовал, пускай и не совсем понимал причины подобного феномена. Конечно, в подземной комнате поместья он попытался хоть немного привести себя в порядок. Но без мыла и духов, которых там, увы, не нашлось, рассчитывать на чистоту или приятное амбре не приходилось...

— Ты уже здесь, путник? — Наполненный искренней оживлённостью и даже лёгким весельем голос Арфы тотчас заставил Ахерона прервать свои размышления. И одновременно с этим до его ноздрей вдруг долетел густой аромат какой-то стряпни, приятно приглушая стоявшее вокруг зловоние.

Едва Ахерон успел перевести невидящий взор на подошедшую девушку, как, закончив говорить, она уже ловко всунула ему в ладони миску с горячей, дымящейся похлёбкой.

— Так вы, оказывается, ещё и раздаёте еду, госпожа Арфа. У вас действительно бескорыстное сердце. — Благодарно улыбнувшись, Ахерон принялся неспешно вкушать похлёбку, пока сама девушка, лишь фыркнув на столь высокую похвалу, продолжала раздавать дымящееся варево столпившимся вокруг беднякам.

Многоголосый гул людской признательности тотчас заполнил округу, пока нищие без умолку выкрикивали благословения в адрес девушки. Неспешно смакуя горячую похлёбку, Ахерон внимательно вслушивался в этот шум, с лёгкостью понимая, что подобные благодеяния стали для Арфы привычным делом. Да и сами бедняки, казалось, ничуть не удивлялись проявлению её доброты.

— "Неужели она делает это каждый день...?" — Ахерон невольно поразился подобному упорству, продолжая чутко выхватывать обрывки фраз из разговоров окружавшей его толпы.

Практически все вокруг благодарили Арфу, наперебой восхваляя её милосердие и щедрость. Впрочем, среди толпы находились и недовольные, роптавшие скорее не на саму еду, а на вечное отсутствие денег. Чутко прислушавшись к их бормотанию, Ахерон уже спустя минуту понял истинную причину этого негодования.

— "Из-за этой благотворительности Арфы прохожие, видящие сытых попрошаек, либо подают гораздо меньше, либо вовсе проходят мимо. А это, как следствие, лишает заработка... каких-то собирателей? Что за бред...?"

Слегка нахмурившись, Ахерон на мгновение погрузился в лёгкое недоумение. Впрочем, ему не потребовалось много времени для понимания сути происходящего, стоило лишь ожившим воспоминаниям всколыхнуться в голове. Но даже прежде чем он успел до конца размотать эту нить мыслей, неподалёку вдруг раздался грубый, хриплый голос.

— Проклятая девчонка! Тебе, как обычно, больше нечем заняться, да? — Не успело затихнуть эхо этих слов, как один из двух дородных громил, уверенно шагнув к Арфе, разразился громогласным криком, заставившим всю округу мгновенно замолкнуть.

Слыша неприкрытую ярость в этом голосе, Ахерон наконец окончательно понял, в чём тут дело. Собиратели... весьма удобное название для обычных ничтожеств, ворующих крохи у тех, кто даже не способен дать им отпор. Воистину в этом мире ничего не меняется...

— Опять вы... — Робко промолвив эти слова, Арфа могла лишь недовольно уставиться на двух мужчин. И слегка сжав свои бледные кулачки, попыталась произнести последующие слова как можно более грозным тоном. — Лучше убирайтесь отсюда, пока ещё можете!

Однако несмотря на кажущуюся уверенность и пылкость, на глазах Арфы уже выступили предательские слёзы обиды. Эти люди были по-настоящему ужасны. Они не только не давали ей заботиться о бедняках, но ещё и бесстыдно отбирали у них последние гроши. Даже сейчас они уже успели опрокинуть несколько мисок только что налитой похлёбки, выбивая её прямо из дрожащих рук этих несчастных людей...

— А то что? — Глумливо усмехнувшись, двое громил лишь продолжали грубо выбивать миски из рук бедняков, не брезгуя даже наносить подлые удары по их и без того хрупким телам. — Снова пожалуешься?

Видя непрекращающиеся бесчинства громил, Арфа уже не могла даже сдержать душивших её слёз. На секунду её покрытый туманной пеленой взор зацепился за маячивших поодаль городских стражей, однако те лишь равнодушно отвернулись, проигнорировав безмолвную мольбу о помощи.

Чутко улавливая каждый звук и безошибочно воссоздавая в мыслях эту скорбную картину, Ахерон не мог не покачать головой, чувствуя искреннюю печаль. Всё как всегда: из раза в раз... из года в год. А всё потому, что удел слабых — слёзы...

— "Действительно... ничего не меняется..." — Глубоко вздохнув, Ахерон лишь горько усмехнулся собственным мыслям. Но не успел он даже до конца прочувствовать эту скорбную истину, как чья-то тяжёлая рука вдруг бесцеремонно выбила из его рук пустую миску, а над самым ухом прогремел грозный, сочащийся злобой голос.

— Расскажи-ка, что это тебя так насмешило. Или тебя и остальных конечностей лишить?

Едва эти слова прозвучали в ушах Ахерона, как неожиданный выпад уже летел ему прямо в рёбра. Но несмотря на внезапность подлой атаки, он отчётливо слышал тихий свист ветра и мог без труда заблокировать этот никчёмный удар, порвав врага на части. К счастью для этих громил, он лишь остался сидеть на месте, даже не пытаясь защититься или уклониться. Однако, пусть он толком и не почувствовал последующей боли, ему нужно было продолжать отыгрывать свою роль идеально...

— З-зачем вы это делаете? — Согнувшись в позе эмбриона и сцепив зубы, Ахерон лишь глухо застонал, выдавливая из себя этот вопрос и совершенно не обращая внимания на панические крики Арфы, которая уже спустя миг бросилась в сторону церкви.

Очевидно, она искренне хотела позвать на помощь, но Ахерон, как никто другой, понимал всю бесполезность этой затеи. Даже найдись тот, кто решит за них заступиться, к тому моменту, как подмога прибудет, бандиты успеют пересчитать ему все кости и благополучно скрыться. Не говоря уже о том, что городская стража, скорее всего, находилась в доле с этими ничтожествами.

— Зачем? — Словно услышав какую-то глупую шутку, один из громил лишь удивлённо пробормотал, спустя миг начиная безжалостно избивать Ахерона руками и ногами, подстраиваясь прямо в такт своему напарнику. — Очевидно, нам нравится причинять боль таким слабакам, как ты!

Безжалостные, не знающие меры удары один за другим обрушивались на тело Ахерона. Однако даже такие пинки двух образин едва наносили ему хоть какие-то настоящие травмы. Пусть его тело и не было способно выдержать клинок, но против обычных побоев его прочности более чем хватало. Впрочем, после наглой реплики бандитов он лишь вновь зашёлся в глуповатом, притворном смехе.

— Ладно, уходим. Девчонка щас снова рыцаря позовёт... а этот сумасшедший вообще какой-то каменный. — Устав махать ногами, один из бандитов резко отдёрнул подельника, после чего они оба поспешно скрылись в ближайшем переулке. В прошлый раз пришедший по наводке той бабы ублюдок почти нагнал их, поэтому оставаться здесь и дальше было бы слишком опасно.

Наконец оставшись один, Ахерон лишь молча провожал затихающие вдали шаги громил, в очередной раз убеждаясь, что подобные налёты происходят здесь регулярно. Всё же их действия были довольно быстры и слаженны. Впрочем, это уже было не столь важно, а сам он лишь продолжал глупо смеяться над последними словами бандитов, словно услышал какую-то нелепую шутку. Однако если бы на нём сейчас не было маски, то с лёгкостью можно было бы увидеть его потрескавшиеся и пылающие от ярости глаза!

Глава 122. Театр одного актёра.

Минуло едва ли больше пары минут, когда Арфа наконец вернулась в сопровождении слегка недовольного рыцаря Церкви. К этому моменту Ахерон уже бессильно растянулся на земле, театрально изображая глубокие муки. Конечно, полученные удары не нанесли ему столь серьёзного урона, но всё же заставили испытать довольно неприятную и тупую боль. Синяки по всему телу ему теперь точно обеспечены...

Однако самым скверным для него оставался отнюдь не факт собственного избиения. Куда страшнее было осознание того, что окажись на его месте любой другой человек, он, возможно, вскоре попросту бы погиб. Столь яростные и безжалостные удары в грудь, тем более для тощего и больного бедняка, без сомнения, обернулись бы смертельными внутренними повреждениями — начиная от сломанных рёбер и заканчивая разрывом селезёнки. Но мало того, эти твари норовили попасть ещё и по голове, которую он, разумеется, успел тщательно прикрыть рукой.

— Ты как... путник? — Едва сдерживая рыдания, Арфа бессильно опустилась на колени перед Ахероном, в глубине души виня в случившемся только себя. — Прости меня... это всё моя вина...

Ахерону было слегка неловко притворяться, будто он находился на грани жизни и смерти — особенно теперь, когда из-за него плакала столь добрая девушка. Тем не менее лучшего шанса сблизиться с ней могло и не представиться, а значит, следовало ковать железо, пока горячо, пустив в ход всё своё напрочь отсутствующее умение блефовать.

— Кха-кха-кха... — Глухо содрогнувшись в натужном приступе, Ахерон незаметно прикусил изнутри щёку, чтобы в следующий миг вместе с кашлем выплюнуть немного крови для пущей убедительности. — Всё хорошо, Арфа... не плачь.

Голос Ахерона звучал с почти бесконечной, изнуряющей усталостью, а каждое слово давалось с видимым трудом. И стоило только Арфе заметить алую струйку на его губах, как она мгновенно оправилась от шока, поспешно поднимаясь с колен.

— Твои раны нужно срочно обработать... — Сорвавшись на панический шёпот, Арфа сразу же обернулась к рыцарю, застывшему подле неё со скучающим и абсолютно безразличным выражением лица. — Тим, помоги скорее! Его нужно отнести в церковь для лечения!

Едва эти слова дошли до ушей рыцаря, как он тут же скривил лицо в поистине глубоком отвращении, будто его насильно накормили свиным дерьмом. Его губы на мгновение разомкнулись, готовые излить поток яростных возражений, но в следующий миг он лишь безмолвно покачал головой, нехотя направляясь к Ахерону.

— Хорошо, хорошо... помогу. — Стиснув зубы, Тим вынужденно наклонился и принялся поднимать Ахерона с земли, напряжённо пыхтя и надувая щёки от неожиданной тяжести. — "Великая Мать, сколько же этот тупой ублюдок весит?!"

Тим мог лишь мысленно проклинать тот миг, когда согласился взвалить на себя эту грязную тушу. Впрочем, другого выбора у него всё равно не было: откажись он помочь, и девчонка, без сомнения, подняла бы дикий визг на всю улицу. Не говоря уже о том, что защищать её и потакать просьбам вменялось ему в прямую обязанность.

— Быстрее, Тим! Быстрее! — Не смея медлить, Арфа тут же бросилась вперёд, чтобы широко распахнуть двери церкви и придержать их, пока рыцарь наконец не занесёт несчастного внутрь.

Поглощённая заботой, она совершенно не замечала мучений, выпавших на долю бедного рыцаря. Каждый шаг по ступеням храма давался ему с таким трудом, будто он в одиночку взбирался к далёким небесам.

— "Ха-ха-ха... бедняга." — Безвольно повиснув на плечах рыцаря, Ахерон продолжал усердно симулировать, хотя втайне едва сдерживал приступ смеха.

Охваченная паникой, Арфа совершенно не замечала тяжёлых кряхтений своего помощника, не обращая внимания ни на вздувшиеся на его лице вены, ни на толпу глазеющих на них людей. Зато сам Ахерон улавливал буквально каждый хрип рыцаря, безвольно покачиваясь в такт его шагам и продолжая безупречно выдерживать паузы в своих притворных стонах.

— Тим, ну чего ты так долго! Давай быстрее! — Арфа то и дело махала рукой, выкрикивая новые подгоняющие фразы, тогда как обессилевший рыцарь не мог выдавить ни слова в ответ, задействуя всю свою силу и выносливость.

Тем не менее преодолеть лестницу Тиму всё же удалось, и в коридорах обители дело пошло уже куда быстрее и легче. Когда троица наконец добралась до лазаретной комнаты, он чуть ли не из последних сил опустил Ахерона на койку и привалился к стене, судорожно хватая ртом воздух от предельного истощения.

— Спасибо, Тим, можешь идти. — Поблагодарив рыцаря, Арфа сразу же бросилась к столу, заставленному всевозможными снадобьями, тогда как Ахерон не мог не помрачнеть под гнётом внезапно накативших на него воспоминаний.

— Всегда пожалуйста... — Кисло пробубнив себе под нос, Тим сразу же вышел вон, стремясь как можно скорее покинуть этот провонявший травами лазарет, пока на него снова не взгромоздили очередную задачу.

Сам же Ахерон перестал обращать внимание как на ушедшего Тима, так и на суетившуюся Арфу. Тяжёлые воспоминания прошлого насильно всплывали в сознании, стоило ему только вновь переступить порог этой церкви. Если не так давно эти стены казались ему нерушимой крепостью, защищавшей ото зла, то теперь всё виделось ровно наоборот. Тем не менее он всё равно оставался начеку, концентрируясь на своих чувствах до предела. Встреча со здешним епископом могла обернуться проблемами, а значит, ему нужно поторопиться, чтобы этого столкновения не произошло.

И всё же его параноидальное чутьё не могло не зацепиться за одну странную деталь во всей этой сцене. С какой стати рыцарь Церкви беспрекословно подчинился просьбе обычной послушницы? Конечно, этот Тим мог преследовать собственные корыстные цели, однако его, очевидно, недовольная гримаса, вкупе с кислой ворчливой речью, красноречиво свидетельствовали об обратном. Он явно не хотел помогать...

— "Может, я ошибся, и она вовсе не простая послушница?" — Вопрос так и подступал к языку, однако Ахерон не мог выдать себя, внезапно нарушая иллюзию своих тяжёлых травм.

По его расчётам, ещё как минимум полчаса ему следовало провести в полуобморочном состоянии, и лишь затем аккуратно прощупать почву в разговоре с Арфой. Задерживаться в стенах этой церкви он всё равно не намеревался. Оставался риск, что какой-нибудь местный епископ узнает его даже под маской. Искушать судьбу и дальше было бы верхом глупости...

— Я сейчас сниму повязки и обработаю твои раны, хорошо? — Взволнованно выдохнув, Арфа даже не стала ждать ответа и поспешно принялась разматывать грязные бинты на теле Ахерона.

Её движения были на удивление отточены и быстры, невольно наводя на мысль, что подобным делом она занималась далеко не впервой. Ловко снимая один испачканный бинт за другим, она за считаные мгновения освободила своего пациента от повязок, оставляя прикрытыми лишь его левую руку и нижнюю часть торса.

Поначалу Ахерон размышлял над тем, чтобы остановить её, но, вовремя спохватившись, всё же решил не вмешиваться. По выдуманной легенде он оставался обычным наёмником, а значит, обилие старых и новых шрамов на теле не должно было вызвать у наивной послушницы лишних подозрений. Ну... по крайней мере, он на это надеялся.

— Великая Мать... — Ошеломлённо прошептав, Арфа в глубоком оцепенении прикрыла рот ладонью, не способная отвести взгляда от изуродованного тела. Вот только смутили её далеко не багровые синяки, появившиеся после безжалостных ударов недавних громил...

Ей и прежде доводилось видеть израненную плоть, но сейчас она искренне содрогнулась от открывшейся перед ней картины. Почти вся кожа этого мужчины была испещрена чудовищными рубцами, глубокими бороздами и ещё не успевшими затянуться ранами. Но особый ужас внушал именно жуткий шрам на шее, похожий на толстого червя, словно ему однажды перерезали горло. Не менее пугающим выглядел и огромный след, проходящий по всей груди. Он казался по-настоящему чудовищным и, судя по всему, до сих пор не зажил окончательно...

— Я не знаю, как получил все эти шрамы и раны... — Уловив, как участилось дыхание девушки, и прогнозируя её расспросы, Ахерон сразу же солгал с обманчиво туманным выражением лица. Однако уже в следующий миг он лишь мрачно усмехнулся, наполняя свой голос ещё и несчастной иронией. — Наверное, я просто был довольно плохим наёмником. Ну или рыцарем...

В ответ на слова загадочного путника Арфа лишь недовольно приподняла бровь, явно не разделяя его горькой самоиронии. Тем не менее она больше ничего не сказала, лишь молча принялась втирать лечебную мазь в его покрытое шрамами тело.

Спустя пару минут она захотела снять повязку и с его левой руки, но Ахерон только отрицательно покачал головой, пресекая любую её попытку прикоснуться к тканям. Впрочем, к его глубокому удивлению, настырная девушка не стала с ним спорить, лишь послушно склоняя голову в знак понимания.

— "Показать левую руку я уже не могу ни при каких обстоятельствах, ведь проклятый знак слишком уникален и бросается в глаза. К счастью, она не стала докучать мне лишними расспросами..."

Время текло размеренно, пролетая в абсолютном безмолвии лазарета. И по прошествии получаса тело Ахерона наконец было полностью обработано, а сам он — бережно окутан чистыми белыми бинтами. К его лёгкому удивлению, горький травяной отвар, принятый из рук девушки, заставил его почувствовать себя ещё лучше прежнего. А значит, пришло время немного поговорить...

— Странно, что тот рыцарь решил помочь простой послушнице церкви. Видимо, твоя доброта тронула его сердце. — Слегка улыбнувшись, Ахерон сделал первый осторожный ход, аккуратно прощупывая почву вокруг интересующей его информации.

Он уже всерьёз сомневался в скромном статусе этой девушки. Однако ответ Арфы прозвучал даже быстрее, чем он успел просчитать дальнейший ход диалога — это мгновенно лишило его дара речи и заставило пылающие под маской глаза неистово сузиться.

— Я не просто послушница церкви. Это секрет, но я... кандидатка в епископы.

Глава 123. Кандидатка в епископы.

Стоило только Ахерону услышать ошеломительное признание девушки, как на долю секунды его мимика ужасающе исказилась. Впрочем, уже в следующее мгновение он вновь вернул себе привычное, безмятежное выражение лица, а Арфа, как раз отвернувшаяся к столу со снадобьями, так ничего и не заметила.

— Так, значит, ты будущий епископ? Наверняка тебя обучал кто-то из высших чинов. До меня, кажется, доходили слухи об одном здешнем иерархе, некой Лауре… Может, именно она твоя наставница? — Выдержав выверенную паузу, Ахерон наконец закинул удочку, стремясь разузнать как можно больше информации. Однако, хотя он и говорил расслабленно и непринуждённо, на деле изо всех сил старался не выдать глухую тревогу и ярость, закипавшую в его голосе.

Тем не менее следующие слова Арфы, сорвавшиеся с её губ, лишь в очередной раз заставили его замереть, сдерживая подступивший шок. Он многое ожидал услышать, но точно не такое…

— Я слышала о Лауре. Несколько лет назад она и вправду занимала пост одного из епископов, но погибла в каком-то сражении. С тех пор в нашей церкви осталось лишь двое из трёх глав — Йордан и Литания. Кстати, господина Йордана я уже очень давно не видела… Ну и отвечая на твой вопрос, я личная послушница епископа Литании. — Арфа говорила легко и непринуждённо, лишь неспешно заваривая чай. Однако позади неё Ахерон был далёк от подобного спокойствия, едва сдерживая порывы ярости и стискивая зубы до противного скрежета.

И чем дольше девушка продолжала говорить, тем сильнее росло это оцепенение, пока сам он из последних сил пытался совладать с лавиной затопивших разум эмоций. Информация, которую она так простодушно обрушила на него, ввела его в полнейший ступор…

— «Лаура… мертва? Убита несколько лет назад…? Кто её убил…?! Как…?!» — Множество вопросов наперебой возникало в голове Ахерона, буквально ввергая его мысли в самый настоящий хаос. Но несмотря на это, до боли знакомые слова уже словно вгрызались в его сердце. — «Литания… Йордан… я определённо слышал эти имена!»

После всех тех слов Арфы Ахерон наконец свёл воедино несколько элементов мозаики, выстраивая целостную картину. Литания. Именно это имя он слышал сквозь ворох кошмаров, когда находился в подземной лаборатории. И именно это имя произносил вопящий епископ, когда другое «я» пожирало его тело заживо после уничтожения семьи Ирвенов. Теперь ему оставалось лишь сопоставить очевидные факты, чтобы получить окончательный ответ, скрепляя заодно и размытые воспоминания о буйстве своей проклятой второй личности.

— «Двое епископов, напавших на моё другое "я" в лесу, тоже оказались отсюда и, видимо, управляли той подземной лабораторией, из которой я выбрался! Литания, Лаура, Йордан — трое епископов церкви Игрида, действующих заодно! Но кто убил Лауру? Неужели брат и отец?!»

Ахерон продолжал безмолвно анализировать ситуацию, полностью абстрагировавшись от происходящего вокруг. Однако уже секунду спустя взволнованный голос Арфы вырвал его из этого глубокого оцепенения.

— Тебе нехорошо? Выпей этот чай, он поможет восстановить силы…

— Всё хорошо, Арфа, спасибо. — Подавив нахлынувшие чувства, Ахерон благодарно улыбнулся и, приняв из рук девушки тёплую чашку, сделал небольшой глоток, сразу же возвращаясь к разговору. — А госпожа Литания сейчас, наверное, занята делами?

Дожидаясь ответа Арфы, Ахерон вновь погрузился в мрачные размышления. Теперь, когда он наконец выяснил, кто такая Литания, его пребывание в стенах Церкви внушало серьёзные опасения. Риск того, что эта сумасшедшая сука узнает его даже в таком виде, был слишком велик. Как оказалось, и на этот раз он поступил опрометчиво, самолично забравшись в логово врага. К счастью, следующие слова Арфы изрядно его успокоили.

— Нет… она недавно уехала на несколько недель в столицу, прислав мне лишь одно коротенькое письмо. Наверное, произошло что-то серьёзное… — Арфа проговорила довольно печально, отчего Ахерон, к своему недоумению, без труда уловил нотки искреннего переживания в её голосе.

Теперь он отчётливо видел, насколько сильно эта невинная девушка была привязана к Литании. Однако Ахерон глубоко сомневался, что она знала о чудовищных экспериментах своей обманчиво добродушной наставницы…

— «Я должен был догадаться раньше, что подземная лаборатория, скорее всего, связана с Церковью. Похоже, Лаура зачем-то передала меня Литании после того кошмарного дня, а уже затем отец с братом, видимо, в отместку напали на неё и убили… К несчастью, они так и не сумели меня отыскать, а наш дом в итоге полностью пал».

Ахерон мыслил молниеносно, шаг за шагом приближаясь к разгадке случившегося. Тем не менее даже теперь на этом тёмном полотне прошлого оставалось слишком много белых пятен, а главный ответ по-прежнему от него ускользал. Он всё ещё не знал, что в действительности произошло с его семьёй и близкими… А ведь именно ради этого он и пришёл в это проклятое место.

— «Лаура убита. Йордан тоже. Литания и вовсе уехала в столицу на несколько недель. А значит, сейчас для меня здесь не должно существовать опасностей…» — Слегка приподняв уголки губ, Ахерон наконец немного расслабился, задумываясь над своими дальнейшими шагами и делая очередной глоток травяного чая.

Теперь, когда в стенах обители не осталось ни одного епископа, ему более не требовалось проявлять излишнюю осторожность. Впрочем, его первоначальный план оставался неизменным. Ему по-прежнему было необходимо отыскать хроники пятилетней давности, чтобы узнать всю правду. И раз уж в этом деле оказалась замешана не только Лаура, но и вся здешняя церковь, то нужные сведения, без сомнения, тут найдутся.

Однако выведать их у самой Арфы было невозможно. Хотя девушка и поделилась с ним ценными крупицами информации, этого всё равно было мало. Чистая и наивная послушница попросту не могла знать слишком многого, тогда как ему требовались сведения специфического, давнего и, видимо, тщательно скрываемого характера. А она, похоже, даже не догадывалась, что Йордан уже давно сдох.

Впрочем, их беседа по-прежнему текла в размеренном русле, постепенно растягиваясь ещё почти на целый час. За это время Ахерон сумел выведать немало подробностей о жизни самой Арфы, однако к его глубокому сожалению, он так и не приблизился к тем сведениям, которые так отчаянно искал. А это значило, что ему так или иначе придётся пробираться в глубины церкви, ведь именно там, скорее всего, находился архив.

— Арфа, а ты не могла бы подыскать для меня какую-нибудь работу? Пусть я и слепой калека, но в уборке мне точно не будет равных… ха-ха. — Весело рассмеявшись, Ахерон с обманчивой неловкостью задал этот вопрос, ювелирно подгадав идеальный момент в их нерасторопном диалоге.

Разумеется, в глубине души ему претило из раза в раз использовать доверие этой доброй девушки. Однако он не причинял ей вреда и не собирался делать этого впредь, а потому подобные уловки не слишком отягощали его совесть.