Отброшенная тень

Во время битвы епископ Квайт находился довольно далеко, но даже оттуда непонятные слова, рокочущие, казалось, на весь город, заставляли обычных людей оцепенеть от ужаса и безумия — и даже такого закалённого воина, как он, на мгновение застыть в шоке. Именно эта странная магия вызывала больше всего вопросов. К сожалению, священный рыцарь не стал ни с кем говорить по этому поводу...

— "Священный рыцарь явно не договорил всей информации... Однако это уже не моё дело." — Отбросив лишние мысли, Квайт наконец выбрался из канализации и отправился доложить священному рыцарю об исследовании стоков.

Хотя и ему, и другим епископам, и даже многочисленным рыцарям было ужасно интересно узнать все подробности, священный рыцарь явно умалчивал о самом важном — а следом и вовсе засекретил всю информацию, не допуская ни малейших утечек. А может, он и сам ничего не знал...?

_______________________________________________________________________________________

После получения окончательного отчёта священный рыцарь лишь хмуро покачал головой — и тут же отдал приказ о сборе войск и отходе в столицу. Задача была выполнена, но совсем не так гладко, как он планировал. Не меньше тяготила и потеря бесценного тела Ахерона. Без него Церковь не сможет исследовать произошедшие странности, а значит, так и не выяснит, что это была за странная магия.

— "Как он вообще выжил и добрался до канализации, если я однозначно разрубил его сердце? Однако теперь он точно должен быть мертв..." — Мысли священного рыцари были мрачны, в то время как он сам лишь сокрушался о потерянном в канализации теле.

Он уже мог представить себе безмолвное недовольство архиепископа, и только от одной этой мысли неприятные мурашки то и дело пробегали по всему его телу. Уже второй раз он не выполнял порученную ему миссию идеально. В первый раз Ахерон ускользнул прямо из его рук, а сейчас его бесценное тело и вовсе исчезло в канализации. Какой абсурд...

— Отдайте распоряжение о назначении сотни рыцарей на оцепление русла западной реки. — Переведя взгляд на стоящего неподалеку епископа, священный рыцарь без промедления утвердил свой очередной приказ, продолжая говорить с лёгким нажимом. — Если они найдут тело, то должны немедленно доложить об этом в столицу или Церковь.

Епископ лишь коротко кивнул в ответ на слова командира и, развернувшись, зашагал прочь, чтобы отдать приказ. Лёгкая усмешка тотчас тронула его губы, когда он уже ясно представлял себе кислые мины тех сотен рыцарей, которых придётся отрядить на оцепление реки.

— Постой, Элрод. Сообщи той выбранной тобою сотне, что если они успешно найдут тело, каждый из них получит по тысяче золотых за выполненную миссию. — Остановив уходящего епископа и добавив новую информацию, священный рыцарь вновь перевел свой взгляд на отчёт, больше не обращая на того никакого внимания.

Епископ лишь пожал плечами и снова коротко кивнул, после чего направился к расквартированным рыцарям. Тысяча золотых — это была весьма солидная сумма. Пожалуй, теперь их кислые мины хотя бы не будут чересчур выразительными. Всё же за такие деньги даже прочёсывание мутных берегов можно счесть почётной миссией. Конечно, только при условии, что они отыщут тело...

Глава 109. Выход из канализации. Часть 2.

Глаза Ахерона были закрыты, но даже сквозь туманную пелену сновидений далёкие и безумные возгласы толпы то и дело проносились в его ушах раскатами грома. Сначала он просто игнорировал их, но с каждым мгновением этот рокочущий звук становился всё ближе, накатывая волной приближающегося хаоса. Не прошло и минуты, как эти голоса, казалось, уже громыхали прямо над ухом, заставляя его ошарашенно распахнуть глаза.

— Что происходит? — Тихо прошептав, Ахерон тут же заморгал, пытаясь стряхнуть белую пелену со своих заспанных глаз. Но это не помогало: яркий свет лишь продолжал слепить его, стирая все очертания до сплошной белёсой пустоты.

И всё же он не смел медлить, смутно ощущая всю странность и абстрактность происходящего. Он сразу же попытался подняться и убежать. Но какого же было его удивление, когда вместо привычной силы и стремительности он ощутил все ту же самую детскую слабость, отдающую звоном цепей на его бессильных руках. Он потерял все свои силы...

— "Не может быть..."

Ахерону всё казалось невероятно странным и чужим, будто что-то было совсем не так — словно он упускал какую-то очень важную деталь, без которой истинная картина дел рассыпалась в прах. Но, даже прежде чем он успел прийти к какому-либо ответу на своё недоумение, поток его блуждающих мыслей был внезапно прерван громким выкриком. Из-за этого все его размышления вмиг рассыпались, уступая место только липкому, тягучему страху...

— Сильва Алетей является соучастницей в сокрытии носителя древнего проклятия. Она признана виновной. — Вместе с этими роковыми словами один особо громкий голос прогремел в ушах Ахерона яростным набатом, наполняя его сердце бесчисленным ворохом чувств.

Голос девушки был до боли знаком, а её слова всколыхнули в нём самую настоящую бурю эмоций. Но, привыкнув к слепящему свету, он отбросил все догадки и жадно вгляделся в разворачивающуюся перед ним сцену — мир медленно обретал очертания, проявляясь сквозь пелену потрясения.

Огромная толпа, будто сотканная из теней, собралась вокруг площади. Они кричали проклятья, бросали камни и неистово ревели от ярости. Но не это приковало взгляд Ахерона. И не силуэт ужасающе высокой девушки с пылающими глазами, полными затаённой злобы к нему. Отнюдь, его взгляд был прикован лишь к одному человеку — к тому, кого он не мог не узнать.

— Мама! — Крик вырвался сам собой, а вместе с его эхом находившаяся над сеном скованная женщина тотчас в панике повернула голову. Два шокированных взгляда, полных тревоги друг за друга, наконец встретились — и весь мир на миг словно замер, запечатлевая эту мрачную и полную боли картину.

Ахерон, казалось, больше не слышал ни девушки, продолжавшей чтото зачитывать, ни яростных криков толпы. Лишь приоткрывшиеся уста матери сейчас приковали всё его внимание. Лишь ее прекрасное лицо он был способен видеть среди окутавшего его беспросветного мрака...

— Всё хорошо, сынок… — Тихо прошептав, Сильва всё так же не сводила ласкового взгляда с сына, но его глаза, полные слёз, уже не видели её — они были прикованы лишь к высокой фигуре девушки, несущей полыхающий факел.

Ахерон отчётливо понимал, что происходит, а потому уже спустя миг с его губ сорвался лишь яростный, первобытный рёв, полный кипящей ненависти. Он решил отчаянно броситься к матери, желая спасти её от этого злого рока судьбы… но кандалы на его руках не поддались такому простому, почти наивному желанию.

— Мама… нет! — Ахерон кричал в агонии и бился, охваченный отчаянием, изо всех сил пытаясь избавиться от кандалов и приблизиться к матери. Но сколько бы сил он ни прикладывал, он так и оставался беспомощен. Лишь рёв неугомонной толпы продолжал быть его спутником в этом роящемся мраке, глумясь над каждой его тщетной попыткой...

Время словно замедлилось, а Ахерон будто чувствовал, как его сжимают цепкие лапы ужасающего кошмара. Но, несмотря на это, он не останавливался ни на миг! Даже когда с его рук срывалась кожа, даже когда плоть рвалась — он лишь продолжал тянуться вперёд! Однако, как бы он ни старался, как бы близок он ни был и сколько бы сил ни прикладывал, девушка с факелом лишь становилась всё быстрее. Казалось, она насмехалась над ним...

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — Ахерон мог лишь продолжать вопить, словно загнанный в ловушку зверь, в то время как его сломанные, изувеченные пальцы срывались с рук, скребя по безжалостному металлу кандалов.

Кровавые слёзы стекали из его глаз, как и из прекрасных голубых глаз Сильвы, но никто из них больше не сказал ни слова. Вопль Ахерона словно заглушил весь мир, а его полный горечи и ужаса взгляд был прикован лишь к матери, что одарила его лёгкой и беспокойной улыбкой. Она не боялась за свою участь — лишь корила себя за то, что так и не сумела уберечь своего мальчика...

Мир словно замедлился, и даже рёв толпы утих, уносимый мрачным безмолвием. Лишь полыхающий факел высокой девушки в церковной рясе так и продолжал своё неутомимое движение вперёд, спустя мгновение касаясь своими пламенными языками горсти тонкого сена.

Шок, страх, ярость и ненависть в этот момент буквально затопили Ахерона, погружая его в непроницаемую бездну отчаяния. И едва в его переполненных болью глазах вспыхнуло яростное пламя, как мир вмиг померк, оставляя после себя лишь эхо его далёкого рёва!

_______________________________________________________________________________________

Пылающие глаза Ахерона вмиг распахнулись, а он сам судорожно поднялся, сгорая от бесчисленного вороха эмоций, затапливающего его с головой. Непрерывная дрожь сотрясала всё его изувеченное тело, а слёзы горечи, казалось, не могли перестать катиться по щекам одинокой волной.

— "Кошмар..." — Только эта единственная мысль мелькнула в голове Ахерона, в то время как его потрескавшиеся зрачки даже сейчас продолжали неустанно дрожать от едва сдерживаемых эмоций.

Он хотел зареветь, как зверь... хотел бросить всё прямо сейчас и броситься в последний бой! Хотел разорвать своих врагов, истребить их, испить их крови и сожрать тела! Ненависть и злоба, которые он сейчас испытывал, были попросту не поддающимися описанию. Они казались почти осязаемыми, но именно эта абсурдная тяжесть и заставляла его изо всех сил сопротивляться наваждению. Ему ни в коем случае нельзя идти на поводу у этих безрассудных эмоций...

— "Это просто кошмар... просто кошмар..." — Тяжело сглотнув, Ахерон мог лишь мрачно прикрыть глаза, пытаясь успокоиться и без устали прокручивая в голове одну и ту же мысль.

Однако даже так перед его внутренним взором снова и снова маячила та ужасающая картина — чёткая до мельчайших деталей, будто всё происходило наяву, а не было просто очередным кошмаром, который должен был уже закончиться.

Только спустя почти час Ахерон наконец смог прийти в себя, подавляя бесчисленные эмоции, что захлестнули его. Он хорошо понимал, почему ему приснился именно этот кошмар: ведь именно об этом он думал множество раз — с того самого момента, как воспоминание о сожжённом поместье мелькнуло в его сознании. Кошмары лишь воспользовались его очевидной слабостью... Да... Именно так...

— "Проклятие..." — Пытаясь отвлечься, Ахерон мог только посмотреть на свою слегка зажившую левую руку, где на исковерканной ладони уже нельзя было различить даже контура непонятного знака.

Однако он почему-то не сомневался: если однажды его рука и восстановится полностью, несуразный знак всё равно останется на своём прежнем месте. Он не знал, что это за проклятие такое, но одно лишь воспоминание о опускающемся чёрном клинке говорило более чем о многом. Казалось, этот клинок был способен разрубить само солнце и поглотить его бесконечный свет!

Конечно, рассуждая логически, он понимал, что эта способность вряд ли была чем-то большим, чем особая, необычная иллюзия. Иначе после тех трёх ужасающих слов тот могущественный рыцарь не смог бы выжить. То же касалось и его самого...

К этому моменту Ахерон провёл в канализации уже минимум несколько дней, а может, и куда больше. Время после приступов лихорадки жутко расплывалось, теряясь в горячечном бреду, так что выяснить точный срок его пребывания в этом отвратительном месте уже было невозможно. Раз за разом он лишь занимался одними и теми же скучными, повторяющимися действиями — отлавливал крыс, чтобы не остаться без еды и хоть немного восполнить силы. Травмы всё ещё давали о себе знать и были далеки от полноценного заживления, но даже так его регенерация поражала. Да и сражаться в ближайшее время он всё равно не собирался.

Сейчас лишь рана на груди и левая рука продолжали его беспокоить, тогда как две отрубленные конечности уже окончательно зажили. К счастью, левая рука, похоже, всё-таки подлежала восстановлению. Она была разрублена надвое, но даже сейчас эта чудовищная рана уже затянулась, а исковерканные половинки соединились, оставив огромную полосу грубой корки, покрывавшей всю руку. Под ней всё жутко чесалось — и то же самое происходило с раной на груди. Но это явно хороший знак, означающий, что раны потихоньку заживают.

— "Ладно, пора мне выбираться отсюда..." — Приняв окончательное решение, Ахерон больше не собирался медлить, задерживая дыхание и ныряя в сточные воды. Он провёл здесь уже достаточно времени, и после сегодняшней лихорадки чувствовал себя довольно неплохо, чтобы наконец предпринять попытки выбраться.

Уже на следующий день после того, как он услышал едва заметные шаги того епископа, в канализации не было абсолютно никого. Скорее всего, потому что первая лихорадка длилась куда дольше, чем ему казалось. После этого он ещё несколько раз выбирался, чтобы съесть крыс, но так никого и не встретил. Оставаться дольше, продолжая питаться крысами и бессмысленно тратить время, валяясь в грязи, уже не имело смысла. Сейчас ему нужно было выбраться из этого гиблого места. А восстановиться окончательно он сможет и по пути.

— "Посмотрим, куда приведет меня течение..." — Приняв решение, Ахерон неспешно поплыл по течению сточных вод, упираясь в найденную им деревяную доску, которая сейчас служила ему этаким миниатюрным плотом.

Тем не менее, даже понимая, что в канализации вряд ли кто-то появится, он не смел расслабляться ни на миг. Пока он продолжал плыть, его слух то и дело улавливал все мельчайшие звуки. И если ему хоть что-то казалось странным, он сразу же нырял и прятался под водой.

Час проходил за часом, пока Ахерон без каких-либо остановок продолжал плыть по течению, лишь иногда меняя направление и следуя мысленной карте в голове. Он преодолел уже довольно большое расстояние, а значит, совсем скоро должен был прибыть к конечной точке. Повезёт ли ему, и он сможет выбраться, или не повезёт, и ему придется искать путь к поверхности... Совсем скоро он сможет это узнать.

Через очередной томный час Ахерон уже видел вдалеке массивную каменную стену, через которую выходило множество довольно больших труб — и ни одна из них не была закрыта решёткой. Лёгкая улыбка тотчас тронула его губы, ведь уже сейчас он отчётливо чувствовал свежий воздух свободы...

Глава 110. Минуя оцепление реки. Часть 1.

Подплыв к самому концу, Ахерон наконец позволил себе немного расслабиться, сбавляя градус непрерывного напряжения. Убедившись, что поблизости никого нет, он тут же выбрался из воды, устало оседая на каменной дорожке туннеля. Несмотря на то что за эти дни он успел вернуть часть своих сил, долгое пребывание в воде всё равно давало о себе знать, растекаясь по телу тягучей слабостью и ноющей ломотой.

— "Расстояние, которое я преодолел, значительно больше радиуса города, если считать мое прошлое местоположение условным центром." — Ахерон мог лишь переводить дыхание, размышляя о своём следующем шаге. — "Эта канализация оказалась колоссальной и однозначно вывела меня за черту города. Вопрос лишь в том, ожидают ли меня там..."

Паранойя Ахерона сейчас была, как никогда, сильна, и он просто не мог расслабиться и действовать необдуманно, под стать своему другому «я». Он словно чувствовал, как за этой стеной и трубами стоят бесчисленные епископы Церкви, дожидающиеся его с жестокими улыбками на лицах.

— "Церковь не могла не знать об этом туннеле, и при этом они так и не нашли моё мёртвое тело. Вероятность того, что они продолжат поиски, крайне высока, а значит, снаружи должны быть как минимум патрули..."

Ахерон продолжал анализировать раз за разом, пытаясь просчитать множество различных сценариев. Ему нельзя допускать ошибок — ведь если он столкнётся сразу с несколькими епископами, его, без сомнения, ждёт неминуемая смерть. От подобных врагов уже не выйдет сбежать, как в прошлый раз, когда он ускользнул от рыцарей в канализацию.

— "Что, если они просчитали, что я не выйду на поверхность, а решу выбраться именно через туннель? Пока я спал, они наверняка прошерстили всю канализацию и понимают, что трубы в конце открыты и сбежать через них проще всего..." — Чем дольше Ахерон размышлял, тем отчётливее чувствовал, как вокруг него смыкается невидимый заговор. — "Должно быть, они и вовсе ждут меня сразу за выходом из труб, чтобы прикончить на месте!"

Ахерон мог лишь продолжать лихорадочно размышлять, просчитывая каждый исход своих дальнейших действий. Но даже если он окажется неправ и это лишь его мрачная паранойя — перестраховаться не помешает. Он не мог действовать опрометчиво... не после той уплаченной цены за жизнь!

— "Надо дождаться темноты, а потом я постараюсь осторожно взглянуть наружу..." — Подавив беспокойство, Ахерон в конце концов принял решение, устраиваясь поудобнее на плитах сырого камня.

Однако даже так он не смел расслабляться ни на мгновение. Его чувства были напряжены до самого возможного предела, а сам он был готов среагировать на любую неожиданную угрозу! Даже его собственные бушующие мысли не утихали, продолжая просчитывать вариант за вариантом.

Тем не менее, чем дольше он размышлял, тем сильнее паника перед ожидавшей его ловушкой зрела в сердце. Он не мог отделаться от мысли, что за этой стеной и трубами стоит толпа епископов. Возможно, они даже ждут, что он решит разведать округу под покровом темноты!

— "Нет, нет, нет... нельзя спешить... нельзя..." — Ахерон лишь бешено качал головой, пытаясь успокоиться. Он понимал, что реагирует слишком остро, но ничего не мог с собой поделать. Эти мрачные и угнетающие мысли будто сами лезли в голову, и даже контроль над собой едва ли помогал.

Несколько тягучих часов до наступления глубокой ночи проходили в поистине томительном ожидании. Время текло невероятно медленно, а Ахерон за это время уже просчитал такие далёкие и абсурдные сценарии, что мог лишь рассмеяться над самим собой.

— "Проклятие, я так точно сойду с ума..." — Усмехнувшись, Ахерон лишь покачал головой, не в силах сдержать нервного скрежета зубов. И в конечном счёте его выбор, казалось, пал на самое обыденное решение. Он решил подождать ещё несколько дней, прежде чем вообще начинать действовать...

Время... именно оно всегда вносит самые колоссальные изменения. Если враги и дожидаются его там, то чем больше пройдёт времени, тем небрежнее они станут! А это в свою очередь повысит его шансы пробраться незамеченным и одержать победу! Он и так долгое время лишь наблюдал за происходящим. Подождёт и ещё немного...

Минута тянулась за минутой, час за часом... день за днём. Ещё целых четыре дня Ахерон дожидался подходящего момента, продолжая восстанавливаться и размышлять над всеми возможными вариантами. Лишь час в день он тратил на ловлю крыс, которые слегка утоляли его бездонный голод. Разумеется, спать на сырой каменной плите посреди туннеля он не мог. Ему пришлось вернуться к своему укромному месту — а затем снова пробраться к концу течения.

— "Сегодня уже пора!" — Ахерон в этот момент словно сидел на иголках, готовясь выходить наружу.

Он прождал целых четыре дополнительных дня, и теперь наконец принял решение двигаться дальше. Он бы прождал и целый месяц, но мысли о том, что где-то далеко его близкие, возможно, дожидаются помощи, не могли не сводить с ума. Пусть он и понимал, что сейчас всё равно ничего не мог для них сделать, но сам факт, что он тратит время, сидя в канализации, не мог не омрачать его сердце. Ему надо выбираться отсюда уже сегодня!

Спустя несколько часов, когда сквозь длинные трубы уже не просачивался даже крохотный лучик света, Ахерон наконец принялся действовать. Его израненное тело за это время восстановилось ещё лучше прежнего, возвращая часть былых сил. А значит, медлить больше не имело смысла. Не теряя времени, он начал стремительно пробираться по одной из металлических труб.

Он был словно рыба в воде, минуя метр за метром. Однако он действовал осторожно, аккуратно упираясь ногой и культями в стенки трубы, не давая течению стоков управлять его движениями и невольно увлечь тело вперёд. Труба была длинной — около двух десятков метров, но, к счастью, достаточно широкой, поэтому пролезть лёжа не составляло труда.

— "Нельзя спешить..." — Мысли Ахерона сейчас были сконцентрированы до предела, а сам он не смел действовать опрометчиво, пытаясь услышать хоть что-то, помимо шума текущей воды.

Однако как бы он ни старался, всё равно не мог ничего расслышать. Сточная вода яростным водопадом срывалась из труб наружу, не позволяя услышать хоть что-нибудь помимо этого несмолкающего шума. И всё же он не спешил и оставался в таком положении ещё несколько минут, пока наконец не уловил далёкие отголоски человеческих голосов!

— "Я был прав!" — Усмехнувшись, Ахерон даже не смог сдержать улыбки при мысли о собственной, хоть и печальной, правоте.

Всё это время он не сомневался, что его там дожидаются, и в конечном счёте оказался прав. Судя по отдалённо услышанным словам, это был отряд рыцарей Церкви, расквартированный без епископов. Впрочем, вряд ли он бы услышал последних, учитывая, насколько тихим был один из них в туннеле. Здесь он бы точно не расслышал такого человека. Да и в любом случае нельзя быть уверенным, что там совсем нет епископов. Поэтому спешка непозволительна.

Ахерон продолжал внимательно вслушиваться ещё около получаса, с каждым разом всё отчётливее различая отголоски новых слов и фраз. Не прошло и часа, как он наконец полез вперёд, окончательно убедившись в том, что происходит снаружи.

— "Рыцарей Церкви назначили оцепить это место реки и постараться отыскать моё тело... Это хорошо."

Ахерон не знал, сколько снаружи рыцарей, однако ему было на это абсолютно плевать. Судя по донёсшимся недовольным голосам, там, вероятнее всего, не было епископов, и именно это было его главным преимуществом. Тем более сражаться он всё равно не планировал. Под покровом ночи он с лёгкостью сможет преодолеть оцепление обычных рыцарей, которые под водой не разглядят даже его силуэта.

Он не торопился, с каждым новым движением приближаясь к концу трубы. Спустя несколько секунд он уже осторожно выглянул наружу, замечая под собой небольшой обрыв, а внизу — стремительно бегущую реку.

— "Теперь понятно..." — Слегка усмехнувшись и наконец осознав, где он оказался, Ахерон сразу же устремил свой взгляд на несколько десятков рыцарей, патрулирующих берега реки.

В руках у них были ярко горящие факелы, а их скучающие взоры были устремлены к воде. Несколько рыцарей даже посматривали на канализационные трубы, расположенные в вышине. Однако сейчас было слишком темно, чтобы они смогли разглядеть хоть что-то, но даже так Ахерон не смел рисковать, лишь изредка приоткрывая глаза и подглядывая с крайней осторожностью.

Пусть зрение обычных рыцарей и не могло сравниться с его собственным, но он не совсем понимал, насколько его пылающие глаза будут видны в темноте на таком расстоянии. Всё же глаза Лауры он тогда в лесу видел довольно отчётливо. Да и последнее, чего ему хотелось, так это того, чтобы рыцари что-то заподозрили из-за его собственной глупости и недальновидности.

Ахерон наблюдал ещё несколько минут, но этого времени ему было достаточно, чтобы собрать всю необходимую информацию. Рыцари были слишком скучающие и небрежные — очевидно, они даже не брали в расчёт возможность его выживания. Они здесь лишь затем, чтобы найти бездыханный труп. Хотя, судя по их угасшему рвению, они уже в полной мере осознали призрачность этой вероятности, продолжая действовать лишь на какой-то тусклой надежде.

Конечно, это могла быть лишь очередная игра Церкви — их заранее подготовленная ловушка, созданная, чтобы поймать его в свои силки и убить. Однако как бы там ни было, уже через несколько мгновений он самолично выяснит, так ли это на самом деле.

Глава 111. Минуя оцепление реки. Часть 2.

Ахерон прождал лишь ещё несколько мгновений, прежде чем начать действовать. К этому моменту его пылающий взор уже уловил каждого рыцаря на берегу реки и неподалёку от неё. Убедившись, что ни один из них не смотрит в его сторону, он тут же бросился из трубы, напрягая каждую свою мышцу до предела.

Его искалеченное тело словно молниеносная тень, мимолетно мелькнуло в воздухе и соединилось с опускающимся водопадом грязной сточной воды. Не прошло и мгновения, как он уже оказался буквально в нескольких дюймах от бегущей под ним реки, проскальзывая в воду, словно вёрткий угорь.