Отдел скрытых дел

Всю дорогу пытался донимать его вопросами, но мой энтузиазм не разделили. Что-то у Ильи не получалось с обновлением моего компьютера, и он шёл погруженный в свои мысли, односложно отвечая на вопросы.

Ужин в столовой мы давно пропустили, а на кухне в общаге у меня продуктов не было, зато кто-то тихонько ругался, о чём-то споря. Решив, что впечатлений и спорных знакомств мне на сегодня хватит, я завалился спать. Руны на стене мягко светились, создавая ощущение ночника. И, возможно, в них что-то изменилось. Надо будет потом сфотографировать и сравнивать, а сейчас спать.

Думал, что не усну от избытка впечатлений, плюс костяшки продолжали саднить, но отрубился моментально. Никаких тревог, никаких снов и пробуждение за пять минут до будильника. Привычка из прошлой жизни, чтобы пораньше, вовремя и без опозданий на работу.

Договорились, что за мной зайдёт Илья, показав дорогу к столовой, но ответственное отношение к работе, похоже, было только у меня.

Начался завтрак...

Начался рабочий день...

А его всё не было, и трубку он не брал. Кромфон он мне вчера обновил, сразу добавив себя в контакты. Ещё Графиню и зачем-то Молчуна. Но им я звонить не стал и пока ждал, ковырялся в смартфоне.

Глянул пару рабочих программ управления «магическими камерами», но как открыл, так и закрыл. По интерфейсу напоминало мои программы для работы с подкастами, но всё как-то чересчур заумно и непонятными мне терминами.

Зато зарегистрировался в местном «Искраграме» и в кастомном браузере, похожем на даркнетовский, нашёл местный магазин. Прикинул по покупкам: ноутбук, одежда, термокружка, продукты быстрого приготовления и по мелочи — в общем, всё то, что поможет мне быть более автономным.

Потом нашёл базу данных Кромников, которую без затей назвали «Кромапедия», и завис на авторизации. Логина и пароля мне никто не сообщал, благо я ткнул пропуском к задней панели смартфона. Доступ появился, но какой-то куцый — возможно, в рамках моего уровня доступа.

К рабочим регламентам архива доступ был. И общее описание с перечнем разделов: «Материалы по Домам», «Внутренние проверки», «Ликвидированные угрозы», «Особые происшествия и аномалии», «Нераскрытые преступления» и сроки с порядком их утилизации. Про оцифровку речи не шло, в ордене была какая-то иная система хранения самого важного, но как только я начал вникать, наконец-то, появился Слот.

— Опаздываем? — спросил я, переживая за работу.

Я не то чтобы был таким уж трудоголиком из тех, кому большего всего надо, но и косячить с первых дней на новом месте работы не хотелось. К тому же что для моих коллег было скучнейшей галиматьёй, для меня пока ещё было сказкой, в большую часть которой я до сих пор не верил. Но очень хотел разобраться.

И главный вопрос, который я для себя определил — это Демид и то, что я мог от него перенять. Причём недолгое нахождение в Ордене показало, что напрямую задавать вопросы кем был Демид, что такого натворил, кому и за что конкретно мстил, не стоит. И тем более не стоит говорить: помогите мне осознать и прокачать свои, то бишь Демидовские, суперсилы.

Действовать надо тоньше, по кусочкам собирая информацию. А это я умею, на это терпения у меня с запасом. Через архивные дела изучать мир, а как немного освоюсь попробовать сгонять домой. Забрать хотя бы папки со своими делами, включая смерть строителей в подземке. Сомнений, что это Демид устроил, не было, а значит, где-то там его и держали все эти годы. Могут быть какие-то зацепки.

— Нормас, — прервал мои размышления Слот, — до конца завтрака ещё пятнадцать минут, успеем. Да и народа уже не будет, не люблю я очереди.

Схема, похоже, у Ильи была отработана. Как он описывал, так всё и получилось: пустые столы, но и отчасти пустая раздаточная лента. Но это для шведского стола в каком-нибудь курортном отеле пустая, а для голодного меня более чем сытная и аппетитная. Я навернул двойную порцию овсянки с вишнёвым вареньем и залил это всё двумя чашками кофе. Зная себя, при таком раскладе сил аж до ужина хватит.

В архиве за ночь ничего не поменялось, кроме, наверное, кошек. Нас встретил толстый серый кот, с виду даже вполне живой, по крайней мере, кости нигде не торчали, зато одна, возможно, человеческая, возможно, даже это когда-то был чей-то мизинец, была зажата у него в пасти.

— Это Фельдшер, — подсказал Слот. — Самый молодой, ещё недавно мяукал и работал с Графиней в судмедэкспертизе. Считает себя её помощником и до сих пор думает, что всё ещё там. Так что вещи на столе лучше не разбрасывай.

Я кивнул, задумавшись, кто это интересно бросил на своём столе старый мизинец, но вместо этого спросил:

— А сколько их всего?

— Пять, — ответил Слот, слегка зависнув на подсчёте. — Ещё есть Брусника. Рыжая и вполне симпатичная, но самая вредная. Смерть, говорят, меняет кошек, вот у неё характер и подпортился.

— Ясно, учту, — кивнул я.

— На самом деле всё очень просто, — улыбнулся Слот. — В архиве есть всего три правила. Первое: если кошка принесла тебе бумагу — прочитай. У них какая-то обострённая чуйка на важное. Второе правило: если кошка утащила бумагу — забудь о ней. Уже никогда не найдёшь, только нервы себе потрепишь. И самое важное третье: если кошка смотрит в пустой угол — не спрашивай почему.

— Даже так? — удивился я и посмотрел в ближайший пустой угол.

— Тут же ещё вещь доки лежат, — объяснил Слот. — А с ними всякое бывает. Редко, но бывает. В общем, просто запомни эти правила и можно спокойно идти работать. Ну или чем ты там сегодня собирался заняться.

Я кисло улыбнулся, понимая, что среди этих людей нужно вообще ничего не делать, чтобы не выглядеть выскочкой. У Графини уже снова был перерыв на чаепитие, только на коленях у неё сейчас был Порох — она что-то там чинила ему в позвоночнике. Милейшая, блин, картина — не знай я, что он мёртвый, подумал бы, что она его просто расчёсывает.

Возле стеллажей я встретился с Молчуном. В руках у него было несколько папок, и я уже было решил забрать свои мысли про бездельников и лентяев обратно, но он уже на ходу принялся их рвать. Похоже, чтобы обновить свою лежанку.

— Ну, дело ваше, а у меня свои планы, — прошептал я и окунулся в мир пыльных папок.

Вынырнул оттуда часа через три, когда папки стали толще, а из одной мне в руки выпал непонятный предмет. Маленький пузырёк с каплей ртути внутри, или чем-то похожим, что неспешно перетекало с одной стенки на другую, когда я вертел пузырьком. В следующей папке нашлось сразу два таких пузырька, а капли там были крупнее.

Подхватив все три, отправился к Слоту за разъяснениями.

— Это что? — спросил я, протягивая пузырёк.

— Ну-у, я это называю «Каплей памяти», — весело сказал Илья и выжидающе на меня посмотрел. — Прикольно, да? Тут игра слов, типа как карта памяти, но только капля. Понимаешь?

Я пока мало понимал, но кивнул, чтобы не расстраивать парня.

— А официальное название какое?

— АРХОС, — скривился Слот, — Аппарат для реконструкции и хранения отпечатков события.

— И что делает кроме того, что реконструирует и хранит? — уточнил я.

— Долго объяснять, пойдём лучше покажу, — Слот махнул рукой в сторону стеллажей.

Мы углубились в лабиринт полок, выйдя в какие-то дебри, до которых я сам пока ещё не добрался, и остановились перед маленькой дверью с надписью «Кладовка». Слот помялся, будто опасался того, что ждёт его на той стороне, но, вздохнув всё-таки, дёрнул дверную ручку. И тут же отскочил, потому что на него вывалились несколько коробок.

— Давно здесь не убирались, — с виноватым видом сказал Слот, будто понимал, сколько ошибок сделал в слове «никогда».

Когда коробки перестали вываливаться и появился намёк на просвет, Илья задержал дыхание и смело ломанулся внутрь. Чем-то начал там греметь и ворчать, но через пару минут вынырнул обратно с крупным плоским предметом, завёрнутым в пыльную бархатную ткань.

— Вот! — довольным тоном победителя сказал Слот, поставив предмет на пол и быстро закидав выпавшие коробки обратно. — Это, собственно, экран для просмотра АРХОС.

— Это же зеркало, — сказал я, когда ткань сняли.

Прямоугольное, средних размеров, примерно с тридцатидюймовый монитор, с толстой, явно бронзовой, рамой, украшенной черепками и вензельками. Всё, как любят Кромники — чтобы и пафосно, и угрожающе. Само стекло практически чёрное, будто тонированное, и отражало оно слабо и размыто, будто давно утратило свои свойства.

— Конечно, зеркало, — усмехнулся Слот. — А ты думал? Монитор или проектор? Технологии лет пятьсот, если не больше. Ртуть, олово, стекло — всё, как в первый раз.

— И что? Надо просто сказать: свет мой зеркальце скажи, да всю правду расскажи? — как обычно, ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Нет, — нахмурился Илья, — так вроде это не работает. Короче, ртуть тут по-особенному заряженная. А в тех банках, что ты нашёл, тоже ртуть. Там записана реконструкция, а здесь, — слот кивнул на зеркало, — можно её посмотреть. Давай сюда каплю, проще показать.

Пузырёк быстро перекочевал в механическую руку Слота и жалобно там скрипнул. Второй рукой Илья аккуратно свинтил крышку, а потом резко взмахнул рукой, выплюнув каплю ртути прямо в зеркальное полотно. Капля прошла насквозь, пустив круги, будто в воду попала, и вслед за этими кругами яркое ртутное пятно начало растворяться в чёрном зеркале. Растянулось до краёв, заполнив всё полотно, и исчезло, слившись с чернотой.

Но уже в следующее мгновение всё зеркало «включилось», будто это телевизор какой-то. Появилась чёрно-белая картинка, на которой была изображена какая-то комната. В центре которой лежало тело.

Я сначала отшатнулся, как те первые зрители синематографа, на которых поезд ехал. Но заметил, что с моим движением изменился и ракурс изображения, и тут же прилип обратно, разглядывая картинку, ставшую трёхмерной, с разных углов.

— Обалдеть, — прошептал я.

— А то, — довольно хмыкнул Слот, будто это было его изобретение. — Это вы там у себя фотографии делаете, улики собираете. А у нас реконструкция. На месте записываем на каплю общую картину специальными кромфонами. Ни твой, ни мой так не может, там особая модель с функцией записи, и их только оперативникам выдают.

— И приблизить можно? — удивлённо спросил я, сфокусировавшись на теле и как бы притянув камеру поближе.

— И приблизить, и развернуть, и поднырнуть, — усмехнулся Слот. — Там полная проекция в радиусе десяти метров, потом уже обрывками. И есть несколько слоёв: просто картинка, запахи, звуки, фон некронита, ну и самая важная — остаточные следы применения силы «Искры».

— А как переключать?

— Это уже на зеркале, — сказал Слот, показав на ряд символов, спрятанных среди черепов и листиков. — Такие зеркала в каждом отделе есть, но самое крупное в совете стоит. У нас здесь только запись, а их может в реальном времени картинку принимать. Правда, для этого особый навык нужен и уровень соответствующий.

— Так, — глаза у меня загорелись. — А я могу его себе на стол забрать?

— Да делай что хочешь. Это списанное, его даже искать никто не будет, — махнул рукой Слот и, погрустнев, едва слышно добавил. — Впрочем, как и все мы в этом архиве...

Уточнять, что он имел в виду, Слот не стал. Просто показал мне, как обратно выделить каплю ртути из общего слоя в зеркале и ушёл. Я же в очередной раз залип, переключаясь между слоями с изображением.

Дело было уже с полки «Особые происшествия» и рассматривало убийство гражданского каким-то поехавшим носителем. И я первым делом переключился на слой с «Искрой» — цвет картинка не поменяла, но на сером изображении появились жёлтые размытые пятна. Что-то типа марева или призрачного огня. Самое большое пятно было на шее у трупа, судя по всему, задушенному.

Ещё след применения силы обнаружился на дверном замке, как факт его взлома. И несколько участков с обгорелыми стенами — тут уж я пока мог только гадать, может, фаерболом каким-то долбанули.

Слой со звуками выдал только неразборчивое бурчание оперативников, которые создавали реконструкцию. Но интересен был сам звук — в местах, где АРХОС его зафиксировал, задрожало само зеркальное полотно, а голоса прозвучали у меня в голове.

С запахами такая же история, будто под носом помазали. И хорошо, что магический аппарат не фиксировал запах трупа, а цеплялся только за необычное. Конкретно в этой реконструкции пахло полынью, а очаг в виде целого пучка сухой травы под столом был подсвечен таким же маревом, но зелёного цвета.

Я сбегал за самим делом, параллельно изучая материалы и разглядывая место преступления. Дело оказалось простейшим и было быстро закрыто. Преступника вычислили по следу «Искры» — он оказался в базе у Кромников, а злодейкой оказалась соседка — злобная одиночка с архетипом гнетки. Этакий подвид домового, который любил душить спящих.

Понятно, почему им никакие отпечатки пальцев и следы ДНК не нужны. Но не всё было просто, как я убедился по следующим делам, начав их щёлкать и просматривать реконструкции. Во-первых, след «Искры» был не вечен и довольно быстро распадался. Фонил ещё долго — годами, но идентифицировать его уже было нельзя. Во-вторых, многие умели его скрывать. И в Домах это чуть ли не первое, чему учили наследников. В-третьих, могли использовать не силу, а некронит. Я нашёл сразу несколько реконструкций с телами с кучей колотых ножевых ран.

И ещё куча всяких других факторов, говоривших о том, что настоящие оперативники Кромников, в отличие от «архивных» на работу не опаздывают и порой пашут, как проклятые.

Не то, чтобы мне захотелось им помочь, скорее у моего любопытства открылось второе дыхание и я оказался перед полкой: «Нераскрытые преступления». Они же «глухари», «висяки» и прочее, что портит статистику. На удивление полка была не сильно забита, а большая часть папок так вообще готова была распасться от старости. Я одну аккуратно взял, прочитал дату трёхсотлетней давности и, пока она не рассыпалась, поставил её обратно. Приметил себе несколько посвежее — буквально середина-конец прошлого века и одну даже нашего.

И уже собирался прихватить их к себе за стол, как в воздухе что-то загудело и затрещало, а в стене что-то начало дребезжать и посвистывать. Я оглянулся в поисках кошек — вдруг кто-то смотрит в угол, но все, похоже, были в зоне отдыха.

На пожарную сигнализацию всё это было не похоже, но я, идя на возбуждённый голос Слота, быстро выбрался из лабиринта.

Илья стоял возле трубки пневмопочты и держал в руках сразу две капсулы.

— Обалдеть, — удивлённо и радостно сказал он, — то годами тишина, то за неделю сразу три послания.

— И что пишут, Ильюшенька? — к нам величаво подплыла Графиня в окружении всей своей некрокошачей банды.

— Так, — он раскрутил первое. — Это для Алексея. Бла-бла-бла, надлежит пройти базовый курс сертификации. Ну это понятно. А второе... — он взялся за другую капсулу. — Хм, кажется, завтра у нас будет ещё один сотрудник.

Глава 14

На следующее утро я не стал ждать Слота, быстро позавтракал, причём тоже почти в одиночестве. Но уже не потому, что был последним, а потому что пришёл первым. А дальше устроил себе квест по поиску учебной части. Помотался изрядно и пару раз был уже готов кричать: ау, люди, но чудом расслышал галдёж каких-то подростков из группы так называемых наследников Домов.

Сел им на хвост и, фиксируя и запоминая все переходы, оказался в учебной части. Просто холл на третьем этаже ровно над столовой и с десяток небольших (на шесть парт) аудиторий. Молодняк рассыпался за дверями первой и второй аудиторий, проходы возле с третьей по шестую занимали какие-то суровые, коротко стриженные бойцы — видать, повышение квалификации. Они переглядывались с женщинами у седьмой и восьмой, похожих на студенток медвуза. Кто знает, может и правда здесь знахарское или лечебное дело преподают.

Ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим мне было не надо. В предписании была указана аудитория номер одиннадцать. Ага, это притом что дверей здесь я насчитал всего десять. Хотя всё-таки в самом конце была ещё одна, но я сначала принял её за кладовку без опознавательных знаков.

На всякий случай я постучался, но приглашения не последовало. Я толкнул дверь и осторожно заглянул внутрь. Совсем маленькая комнатка, в которой находилось четыре человека. В углу за преподавательским столом сидел пухлый, лысоватый очкарик неопределённого склада характера. Такой мог оказаться и милейшим добряком, и последней сволочью. Плюс три студента на четыре небольших парты.

Хотя, называя их студентами, мозг мысленно споткнулся. За первой партой поближе к преподу сидела маленькая девочка лет двенадцати на вид. Вид умный, тетрадки, ручки разложены по линеечке, взгляд одухотворённо и жадно скользил между доской и преподом. Наверное, отличница.

За соседней партой восседала её полная противоположность. Начиная от возраста — там сидел дед, заканчивая аккуратностью и интересом. Дедок дремал, и судя по царапинам на парте, тетрадкой он не пользовался в принципе. На нём была косуха с джинсовой жилеткой и эмблемой байкерского клуба, а под седыми волосами, собранными в тугой хвост, на шее проглядывались татуировки.

Третий персонаж тоже был особенным, но, кажется, в прямом смысле. Мужчина в костюме и очках, какая-то смесь юриста с бухгалтером, то раскачивался на месте, то кучками по три штуки раскладывал перед собой набор цветных карандашей. Я, конечно, не врач, но какое-то расстройство аутистического спектра здесь явно присутствовало.

На меня среагировали только препод и девочка-ботанка. Первый вяло кивнул, а девчонка окатила презрительным взглядом, в котором отчётливо читалось: я здесь звезда, даже не пытайся умничать, порву как тузик грелку. И что-то такое было в её взгляде, что я ей поверил.

— Спецкурс, похоже, будет чересчур уж специфически-специальным, — прошептал я, раскладывая блокнот с ручкой на парте.

Я кивнул соседу, но ответного приветствия не дождался. Тот лишь раскачиваться стал активней, увеличив амплитуду.

Ясно, что ничего опять не ясно. Какая-то суперособенная у нас здесь группа собралась, а у меня появились новые вопросы к Богдану Судиславовичу. Жаль только задать я ему их не мог — контактов не было, обратной связи не было. Не пихать же капсулы с вопросами обратно в пневмопочту. И даже Слот не смог помочь, сказав, что в открытой базе Ордена никакого «Коломбо» нет, а закрытая на то и закрытая, чтобы туда не соваться.

— Итак, приступим, — сказал препод, посмотрев на часы. — Сегодня мы продолжим изучать теорию «Искр», но давайте для нашего нового слушателя повторим основы…

Он ещё договорить не успел, а рука девочки-ботанки уже выстрелила в воздух. Мне кажется, выданные фронталки так быстро клинок не выкидывали. Рука затряслась, заменив вентилятор, а девочка чуть не подпрыгивала на стуле. Но препод, одарив её усталой и снисходительной улыбкой, отличницу проигнорировал.

— Тихомир, — обратился он к моему соседу, — может, ты?

При упоминании своего имени мужик вздрогнул, будто его застукали за чем-то нехорошим, но выпрямился и кивнул с таким видом, будто ему сейчас перед многотысячной аудиторией с торжественной речью выступать. А потом без запинки, чётко и по делу, под завистливое шипение отличницы, выдал всю информацию.

— Наш мир — это не хаос. Он управляется скрытой системой, которая поддерживает причинно-следственные связи, ограничивает невозможное и стабилизирует реальность. Это не столько божественное проявление в прямом его понимании, сколько механизм регулирования реальности. Порядок, встроенный в саму ткань мира.

Катализатором критического сбоя системы стало крещение Руси. Хотя сама причина не в резкой и массовой смене религии, а в конфликте двух несовместимых моделей реальности. Прежняя языческая система веры рушилась, новая христианская ещё не закрепилась полностью, и насильственное столкновение двух несовместимых моделей мира привело к перегрузу, и на месте сломанной картины мира произошёл разрыв.

Тихомир сделал паузу, чтобы сделать новый вдох, и его тут же перебила девочка-отличница:

— После которого остатки веры, образов и страхов не исчезли, они конденсировались в осколки реальности. «Искра» — это автономный биоэнергетический паттерн, несущий в себе архетип какого-либо существа из древних верований. Как правило, его силу со способностями и его цели с желаниями, — с довольным видом отчеканила она и повернулась ко мне: — Понятно?

— Частично, — кивнул я, всё ещё переваривая услышанное.

Девчонка закатила глаза и отвернулась, зато проснулся дедок.

— Короче, — он тоже повернулся, положив татуированные руки на мой стол. — Вот был бабайка, люди в него верили поколениями. Поклонялись, идолов резных лепили, защиту просили, заговоры какие-то делали, подношения. В общем, верили. А потом пришёл кто-то важный и сказал, что не существует бабайки. И всех идолов на костёр. Усёк?

Я кивнул.

— Вот, считай, из этих костров «Искры» и появились, — усмехнулся дедок.

— Так, а бабайка-то был на самом деле? — спросил я.

— Да хер его знает, — усмехнулся дед по очередное шипение отличницы. — Главное, что верили в него сильно, настолько, что архетип сформировался. Как и домовых, леших и прочую колдовскую нечисть.

— А Зевс? — ляпнул я, вроде бы поняв логику появления суперсилы.

— Что за Зевс? — нахмурился дед и задумался, упустив возможность что-нибудь сказать дальше, включилась отличница.

— Смена веры в Греции, а также в Древнем Риме и многих других странах не была такой резкой, и разрыва реальности не произошло. Плюс надо учитывать количество и плотность населения с одновременной сменой мировоззрения, — затараторила девочка. — Отдельная история с рядом восточных стран и скандинавами, но мы пока их ещё не проходили.

На последней фразе она погрустнела, будто её праздника лишили, зато дедок развеселился.

— О! Валькирии прям горячие штучки! — усмехнулся дед. — Видел я одну, так…

— Не будем об этом, Прохор, — перебил его препод. — Чистый архетип Тора, Одина или наших Велеса с Перуном вы всё равно не встретите. История не встречала такого носителя, который смог бы принять осколок с мощью такого уровня. Но об этом мы поговорим на другом занятии. Сейчас же, если вопросов больше нет, перейдём к теме сегодняшнего занятия.

Вопросов было, как обычно, вагон и два состава, и я уже было собрался рот открыть, но встретился с испепеляющим взглядом отличницы и, по крайней мере, до тех пор пока не узнаю, что там у неё за архетип, спорить с ней не буду.

Препод подошёл к доске и аккуратным почерком вывел: «Архетип лешего и его принципиальные отличия от домового».

***

С первого занятия я вышел с квадратной головой, пытавшейся теперь уже в моём мировоззрении всё разложить по полочкам. Так загрузился, что даже не заблудился, пока шёл в архив. И внутри тоже, сразу пошёл к стеллажам для дальнейшего разбора старых дел, что не сразу обратил внимания, что в архиве нас стало больше.

И уже даже как-то не удивился, узнав того, кто пил с Графиней чай, мило беседуя о кошках. Это была Марьяна собственной персоной, вроде даже одежда та же: джинсы, короткая кожаная куртка, белая майка. Только оружия не было, на поясе я смог разглядеть только чехольчик от уставного «Кощея». Хотя меня всё равно тряхнуло — видимо, образ так сработал, в голове сразу же послышались выстрелы, а перед глазами мелькнули красные отсветы мигалок на мокром асфальте.

Ко мне тут же подскочил Слот и в лучших традициях человека, который не любит сплетни, прошептал мне на ухо:

— Прикинь, чувак! К нам Марьяну сослали.

— А чего вдруг? — тоже шёпотом спросил я.

— Прямо не говорят, но за провал операции по поимке Демида, — сказал Слот и внимательно на меня посмотрел. — Это же с тобой связано, да?

— Возможно, — пожал я плечами.

Было бы странно, если бы Слот не навёл справки и про меня. И пока враждебности не проявлял, наоборот, скорее, набивался в друзья непонятно с чего.

— Не, ты не подумай, — продолжил шептать Илья. — Я не верю во все эти разговоры про наследие Демида. Считаю, что человек сам куёт свою «Искру». Я в своё время тоже натерпелся за дедовы грешки. Наверное, и в кромники из-за этого пошёл. Ладно, потом обсудим, мне ещё один компьютер нужно настраивать.

Слот махнул рукой, так и не добавив никаких подробностей, но я ему в спину смотрел уже другими глазами. Не мог «Коломбо» меня совсем уж на произвол судьбы кинуть. Наверняка приставил кого-нибудь следить. Вопрос — кого? Слота? Или так неожиданно появившуюся здесь Марьяну? А может, это уже просто паранойя на фоне всех загадок этого мира…

В общем, кажется, что квадратная голова стала уже трапециевидной, и я, отбросив до поры до времени все эти размышления, включился в работу. Два часа честно перебирал папки и даже раскочегарил печь в архивном крематории, скормив туда первую порцию совсем уж скучных дел.