БОСС. Реанимация у мангала

– Да уж.

Артём сидел на ступенях, словно отбывал повинность. Просто тратил время. Я физически чувствовала, как он страдает от того, что заперт в этой крохотной деревеньке в десять домов и её первобытной жизни без удобств.

Он был Голиафом в крохотной лодке, где его сила совершенно не была нужна. Мне хотелось его поддержать. А ещё – узнать получше и понять. Когда ещё рядом со мной окажется такой человек?

– Артём, – сказала я осторожно. – Вы почему на самом деле здесь? Не из-за спора же. На что можно проспорить отпуск?

Он повернул голову. Посмотрел на меня. В темноте его глаза казались почти чёрными.

– Тут вы и правы, и ошибаетесь. Но это длинная история. Хотя, – Артём качнул головой, – куда мне спешить? Вышло глупо. Мы уже давно пикировались с отцом. Он говорил, что я забыл, как выглядит жизнь. И что работать надо только чтобы обеспечить жизнь, а не наоборот.

– А вы?

– А я думаю, что работа и есть жизнь. Что делать, если её нет? Вы же тоже на двух работах пашете не для удовольствия.

– У меня другая история. У меня, если не работать, жизнь закончится. Потому что не на что будет снимать квартиру, питаться, и на проезд тоже не останется. Причём, если даже уволиться из частной клиники, всё уже рухнет. Думаю, что у вас достаточно средств, чтобы просто жить целый год, не меняя своего уровня комфорта.

– О! Вы говорите почти теми же словами, что и мой отец. Он замучил меня разговорами про отношения, – голос Артёма стал тише. – «Тебе скоро три-и-идцать, пора заводить семью-у-у». Я ответил, что нет подходящих.

– И что он?

– Он спросил: «А ты к кому-то подходил? Назови мне хоть одного человека из компании, в которой ты вчера отдыхал». Я ответил, что это случайность. Что именно вчера мне никто не понравился. Хотя я ни с кем и не общался. Просидел в углу с телефоном. Чатился с операционным директором.

– Но это же случайность. В какие-то дни и головы не поднять, но жизнь-то другая, – я постаралась защитить Артёма от его воображаемого отца.

Сосед замолчал. Я смотрела на его чёткий профиль и любовалась жёсткими линиями. И даже усталость Артёму шла безумно.

– Я сказал так же, – продолжил сосед. – Отца это не убедило. Он предложил пари: если он спросит, с кем я отдыхал последние три раза, и я не назову имён девушек, то я должен две недели отпуска делать то, что скажет он. Я и согласился. Но неделю назад отец поймал меня в переговорке и задал свой вопрос. А я даже не заходил в клуб. Приехал – и выпал по работе. Стоял у входа с телефоном, – он усмехнулся. – Разруливал вопросы по бизнесу. Я не знаю, кто там был. И отец потребовал проигранный отпуск.

Артём посмотрел в небо, и у меня что-то сжалось в груди.

– А ещё отец сказал, что работа – это не жизнь. Работа – это то, что ты делаешь для жизни. Для семьи. Для женщины, которая ждёт дома. А у меня нет никого. И даже времени понять это не было. Только сводки, отчёты, проценты и планы.

– И поэтому вы здесь?

– И поэтому я здесь. Отец считает, что я смогу в Подберёзовиках понять, зачем я всё это делаю и для кого. Но это просто тюрьма. Даже поговорить, кроме вас, не с кем. Скука и чувство тотальной беспомощности. Тут не найти, тут потерять себя можно. Ещё немного, и я корове Зорьке буду о своей жизни рассказывать.

Он замолчал. И я молчала. Где-то за болотом ухнула сова. Я слышала, как дышит Артём: громко, тяжело и надрывно. Словно он не сидел на крыльце, а делал сложные упражнения.

– Да не отчаивайтесь вы. Представьте, что залило Дубай, или вулкан дымит, или ещё что-то случилось, и вы застряли на отдыхе. Немного побездельничаете и вернётесь к работе. Вы к своим сводкам, отчётам и процентам. Я к своим пациентам. Знаете, сейчас это даже представляется нереально сказочным. Вернусь в «Доктор Авиценна». Соберу свою группу и продолжу занятия. У нас там по плану диагностика потери сознания. А здесь и разговоров никаких. Только отдых и помощь бабе Тоне.

Я и правда размечталась. Укуталась посильнее в куртку с приятным мужским запахом, протянутую соседом, и улыбнулась. Но когда повернула голову к Артёму, натолкнулась на совершенно другой взгляд.

Он скользил по моему лицу, словно шахматист, прикидывая, какой ход сделать следующим. Выбирая из всех возможных комбинаций максимально выигрышную. Артём подался всем корпусом в мою сторону.

Он хищно прищурился. Сжал губы в ниточку. А потом тихо, почти ласково, спросил:

– В какую клинику вы вернётесь после отдыха?

– «Доктор Авиценна». Вы её должны знать. Я в филиале на Пушкинской работаю. Хорошая клиника. И коллектив отличный, и платят хорошо. Только на этом заработке и живу, считай. Реанимация в областной по деньгам только подработка. Но и занятия в моей группе интересные. Вам сложно представить, но я и работать, и жить люблю. И умею в этих условиях существовать с комфортом. И рыбу поймать, и грибы собрать могу легко. Так что вы не единственный помешанный на работе. Я тоже трудоголик. Работаю, чтобы быть полезной и жить не на улице. Но и отдыхаю с удовольствием. Даже здесь.

Артём хмыкнул. Теперь в его лице снова появилось высокомерие. Он хищно улыбнулся. Мне стало зябко, и я захотела сбежать от соседа подальше. Вскочила на ноги и сделала шаг к двери.

– Время позднее. Давайте укладываться спать. Рада, что смогла скрасить ваш вечер.

Артём встал на ноги вслед за мной и придвинулся ближе. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– О, вы даже не представляете, насколько, – ответил он. – Не убегайте так быстро. Про «Доктора Авиценну» мне сейчас очень интересно. – И, потерев руки в предвкушении, продолжил едва ли не с восторгом: – Чувствую, Юлия, мой отдых начинает налаживаться!

А у меня от его взгляда по спине побежал холодок.

Н