Созвездие МЖК. Том 1. Ментальная проекция

— Приду, конечно. Но ты мне вкратце скажи, что в этой статье-то?

— Да что — в статье! Я это живьём видел! Ездил в Свердловск в командировку в мае. Действительно, МЖК строят, с восьмидесятого года строят. Дом заселили. А сейчас уже, наверное, второй… Строят жилой комплекс, — Сергей приостановился. — Кстати, те, кто мне показывал-рассказывал, особо упирали, что надо говорить не «жилищный», а «жилой» комплекс, чтобы нас с кооперативами не путали. Жилищный — это когда только про квартиру речь. А в МЖК проектируют и строят жильё и соцкультбыт. А то строители сдают дома, а рядом — ни магазина, ни детсада, я уж про другое и не говорю.

Вот с этого чаепития в середине августа всё и началось. Ранцинен стал приходить на совещания инициативной группы. Каждый раз она собиралась в разном составе, но меньше десяти человек никогда не было. Среди что-то слышавших об МЖК и узнавших про инициативную группу Дзержинского района иногда появлялись и некоторое время похаживали весьма колоритные личности.

Постоянными участниками обсуждений были Александр Левченко, Александр Ранцинен, Павел Оше, Вадим Коновалов, Игорь Красильников, Юра Артамонов — сотрудники заводов и институтов Дзержинского района.

Практической информации об МЖК ни у кого, конечно, не было. Разговоры до позднего вечера были сплошь обсуждением собственных домыслов по поводу того, что удалось прочитать и услышать про молодёжные жилые комплексы. Написано было негусто, но оптимистично: кроме свежей радовской статьи в первом номере «Юности» за восемьдесят третий год была лишь давнишняя статья Ганюшкина в «Комсомолке», о содержании которой Александру пришлось судить по пересказу.

Но эти скупые на практические рекомендации газетные манифесты были вполне зажигательными, и число энтузиастов строительства МЖК неуклонно росло. Да и как ему было не расти, если другого варианта обзавестись отдельной жилплощадью для большинства молодых не существовало? Павел вообще агитировал за то, чтобы в МЖК привлечь все предприятия Дзержинского района, вероятно, руководствуясь пословицей «Гуртом и батьку бить легче». В подвальчик стали приходить ребята с НИИПа, СибНИИА, завода имени Чкалова, «Точмаша», других предприятий района.

Новеньким разговоры про соревнование, социальную программу и эксперимент были интересны, но среди тех, кто пришёл раньше, уже витала усталость от болтовни и нетерпеливое ожидание практических дел.

В журнальной статье, которую Саша, конечно же, проштудировал, он нашёл точное и ёмкое описание этого состояния: «…их распирал азарт созидания». Аналогичное происходило и с новосибирской инициативной группой. Социальная энергия требовала перехода из агрегатного состояния идеи в состояние работы. Надо было начинать делать, и не что угодно, а то, что прямо ведёт к стройке.

С подачи Оше в августе на заседание инициативной группы пришёл Олег Шустин, молодой специалист отдела капитального строительства завода Коминтерна. У Олега было строительное образование. Немного вникнув в суть дебатов, Олег авторитетно заявил:

— Чтобы нам решать этот вопрос, нужно идти в горисполком к Алиджанову, заму по строительству. Решать вопрос нужно с Али Халиловичем.

Что-то было в этой фразе или в тоне, с каким она была произнесена, что в корне отличало её от множества похожих, звучавших в этой же компании, но не ставших началом действия. И то, что она прозвучала чуть ли не в полночь в подвале, в кругу сидящих за обшарпанным столом парней, уставших от дневной работы и вечерних дебатов, нисколько не умалило её весомости.

Каким-то образом возник магнетизм действия. Вероятно, трение акустических волн об извилины привело наконец к накоплению необходимого количества понятийной энергии, и ударил разряд. Примерно так объяснил себе Саша физические основы случившегося в тот поздний вечер.

Поддержка сверху

Откладывать не стали. Договорились пойти в горисполком утром следующего дня. Встретились в сквере Оперного театра и уже вместе зашли в здание на Красном проспекте. Нашли кабинет Алиджанова, где Шустин объяснил секретарше, что им нужно к заместителю председателя горисполкома по вопросу строительства МЖК.

— Он сейчас занят и… — кивнула секретарь в направлении двери в кабинет, после чего посмотрела в ежедневник, — и будет занят до вечера.

— А можно ему позвонить по внутреннему?

— Звоните, — она подала трубку внутренней связи.

Алиджанов ответил сразу. Шустин коротко изложил суть вопроса.

— Сегодня не смогу принять. Давайте завтра или послезавтра встретимся сразу у Ярова, у директора «Главновосибирскстроя». Точное время узнаете у секретаря.

— Это хорошо, что мы пошли сразу, — авторитетно заявил Шустин, когда инициативная группа вернулась на исходную позицию в сквере Оперного театра. — На следующей неделе сентябрь начинается, все окончательно из отпусков приедут, у Алиджанова время будет плотнее забито.

— Будем считать, что мы запрыгнули в вагон, пока он двигался на малой скорости. Я завтра зайду в горисполком, узнаю дату встречи, вечером приходите в штаб, надо подумать, что необходимо подготовить, — сказал Ахметшин.

Встреча у Ярова прошла конструктивно. Алиджанов объяснил ему, что эмжековцы — это и квалифицированная рабочая сила, и контакт с промпредприятиями. А у города и у Ярова, в частности, имеются два завода, КПД-6 и ДСК-1, которые никак не могут выйти на проектную мощность: то металла нет для бортоснастки, то инженеров не хватает, чтобы линию запустить. А план по вводу жилья никто не отменял.

Яров, понятное дело, не мог не ухватиться за дополнительные ресурсы. Он взял инициативу в свои руки и обратился к эмжековцам:

— Давайте директоров ваших через неделю соберём у меня, всё порешаем, всё подпишем. И — всё! И — вперёд!

Ахметшин, Ранцинен, Шустин ушли с этой встречи радостные и воодушевлённые: «Во как мы всё порешали!»

Наконец-то стало происходить нечто большее, чем разговоры в своём кругу! Правда, это большее тоже было разговором, но уже с солидными руководителями. Появилось ощущение, что это ещё, конечно, не договор, но уже чуть-чуть переговоры.

Инициативная группа стала готовить совещание. Первым делом, конечно, надо было довести информацию до директоров предприятий, комсомольских и профсоюзных начальников. Это требовало времени. Приходилось снова и снова рассказывать про МЖК.

Саша теперь реже оказывался на своём рабочем месте, у кульмана, но в один из дней сентября именно там его застал звонок секретаря комитета комсомола:

— Так, Александр, — начал тот непривычно официально, — нас всех вызывают в обком комсомола. Вы, ёлки-палки, где-то находили, что-то наговорили. В общем, через два часа садимся в машину и едем к Косоурову, к первому секретарю.

Причина срочного сбора была, с одной стороны, тривиальной, а с другой — очень даже своевременной и полезной.

Оказалось, что парой дней раньше Косоуров на каком-то партийном мероприятии решил обсудить с Капитановым, замом по промышленности и строительству обкома партии, идею строительства МЖК в Новосибирске. Он подошёл к Капитанову, изложил вопрос, и тот предложил сразу же найти Ярова и переговорить втроём. Подошли в перерыве к Ярову, предполагая, что эта тема будет для него новостью. Но не тут-то было! Яров заявил, что он уже по ней работает:

— Алиджанов и комсомольцы ко мне приходили, мы всё обсудили и всё решили. Вот на днях уже собираем директоров… И начинаем строить!

Капитанов посмотрел на Косоурова, понял, что произошёл сбой в плане действий главного комсомольца, и решил, не вникая, помочь молодому коллеге выйти из неловкого положения. Он похвалил и того, и другого за оперативность и, сославшись на дела, ушёл, забрав Косоурова с собой.

После мероприятия Косоуров дал своим сотрудникам задание срочно найти ходоков в горисполком. Как это так — в его организации происходит важное, а он не в курсе?! Аппарат быстро вычислил, что вся бурная деятельность творится в зоне ответственности секретаря Дзержинки Большакова, и инициативную группу велено было привезти в обком, как минимум в составе ходоков.

Когда виновники управленческой суматохи уселись за стол в кабинете Косоурова, он рассказал о состоявшемся в обкоме партии разговоре и предупредил, что с Яровым напрямую взаимодействовать опасно:

— Строители вас обманут. Отработаете и ничего не получите. Нужно, чтобы строительство МЖК было под контролем. Нашим и партийным. Со строителями иначе нельзя.

Более того, оказалось, что Косоуров лично знает Евгения Королёва, председателя оргкомитета свердловского МЖК.

— Это мощный лидер, умный человек, энтузиаст социальной программы МЖК. Да, они строят с размахом и в хорошем темпе. Но поверьте, даже сильных лидерских качеств для этого недостаточно. Их поддерживает первый секретарь обкома партии Ельцин.

Косоуров предложил отложить совещание директоров на две-три недели и провести его на уровне Новосибирского обкома партии.

— Это даст совещанию и делу совсем другой статус. Давайте пойдём правильным путём. А пока сформулируйте свои предложения, объясните, как вы всё видите. Пары недель хватит? Пишите, излагайте на бумаге. Излагайте на бумаге, — повторил секретарь обкома на прощание.

Инициативная группа вышла из здания обкома в приподнятом настроении.

— Надо бы к Косоурову прислушаться. Вряд ли его предупреждения по поводу строителей возникли на пустом месте, — улыбнулся Ахметшин. — Похоже, друзья, система предлагает нам место под солнцем.

— Да, — скептически согласился Ранцинен, — между молотом и наковальней.

— А по-другому не бывает, — философски заметил Олег Шустин и перешёл к животрепещущему: — Я не смогу написать эту бумагу, которую Косоуров требует. Не понимаю, как строить без лимитов.

— Надо ехать в Свердловск ещё раз, — согласился Ахметшин. — Я хоть там и был, но, оказывается, этот момент недопонял. Давайте в ближайшее воскресенье, а? Махнём из столицы Сибири в столицу Урала!

Порешив на этом, разъехались по своим работам договариваться о командировке. Всем троим дали добро, но на вокзал приехал только один.

«И вот я здесь, — сам себе сказал Ранцинен, поднимаясь по лестнице оргкомитета первого свердловского МЖК, — а через две недели я должен понятно объяснять другим людям то, о чём пока не имею ни малейшего представления. Спрашивается, чему нас учат семья и школа?! — И узнаваемая фраза сама собой достроилась в голове до ответа из песни Высоцкого: „Что жизнь сама таких накажет строго“».

Квартира с ответами

Улыбаясь возникшим ассоциациям, Александр поднялся по лестнице, зашёл в светлое пространство холла, выяснил, где оргкомитет, и, отправившись в указанную комнату, обнаружил там несколько человек, занятых разговором. Представился. Ему объяснили, что почти все сейчас на первом эмжековском туристическом слёте, так что Королёв, Карелова и Виницкий, которые обычно занимаются гостями, появятся только вечером.

— Мне бы про лимиты с кем-нибудь поговорить…

— А-а, это к Хорошилову. Так что можешь не ждать никого. Сергей дома, напахался за неделю, отдыхает. Вот адрес, иди к нему.

Саша вышел на улицу и, не торопясь, рассматривая всё вокруг, пошёл в указанном направлении. Народу было немного, вероятно, турслёт для эмжековцев был значимым событием. «И у нас тоже туристов в инициативной группе много», — подумал Саша.

Дорожки, тротуары, лавочки, урны и прочие приметы благоустройства были аккуратными и чистыми. На стендах висели объявления о мероприятиях, секциях, заседаниях, расписаниях. В подъезде было убрано, в лифтовом блоке обнаружились очередные стенды с объявлениями, судя по содержанию, адресованными жителям подъезда.

Дверь открыл среднего роста коренастый, широкоплечий парень с рыжей шевелюрой. Веснушек у него было так много, что, казалось, все они слились в одну веснушищу. Смотрел он очень внимательно. Надо было говорить по существу.

— Меня звать Александр Ранцинен. Я из Новосибирска. Мне в оргкомитете сказали, что о лимитах надо говорить с тобой.

— Сергей. — Парень протянул для рукопожатия широкую сильную ладонь. — Заходи. Чаю попьём.

Он повернулся и, приволакивая левую ногу, повёл гостя в кухню.

— А что не так с лимитами? Я же в прошлый раз всё рассказал. Вы же уже приезжали…

Саша подумал, что Сергей говорит про Ахметшина. Пока устраивались с чаем, Саша рассказал о запланированном совещании и о ключевой — по крайней мере, для него — неясности с лимитами.

— А как у вас переговоры с ДСК идут?

— Да ещё никак. Только вот совещание готовим.

— Так. Похоже, что ты не из Академгородка. Эмжековцы, с которыми я беседовал, говорили, что у них с ДСК ясность, потому что только один поблизости, и не в городе, а в каком-то посёлке под Новосибирском.

— Нет, я не из Советского района, а из Дзержинского, — пояснил Александр. — Но наша инициативная группа раньше появилась, и от нас тоже приезжали. Сергей Ахметшин. Помнишь такого?

— Нет. Значит, я с ним не пересёкся. А из Академгородка я беседовал, кажется, с Косулиным. Неважно, — улыбнулся Сергей. — Значит, одни у вас говорят, что лимиты нужны, а другие…

Александр, ещё под гнётом мысли о неразрешимости проблемы лимитов подрядных работ, даже прервал Сергея:

— А другие говорят, что если без лимитов — никак, то можно расходиться… Даже если мы их выбьем, они уйдут в профсоюзную очередь. И никто не говорит, что лимиты не нужны.

Сергей вообще расплылся, но взгляд оставался внимательным.

— Ну так я тебе говорю: лимиты не нужны! И если ты приехал за тем, чтобы услышать мнение, отличное от мнения профессионала, то можно считать, что командировочное задание выполнено и пора возвращаться.

Каждая из высоких договаривающихся сторон продемонстрировала силу вожака стаи, дань инстинктам была отдана, верительные грамоты признаны подлинными.

«Лихо заворачивает», — подумал Александр и начал осторожно:

— Я тоже так предположил, что раз вы строите, то как-то пришли к ситуации, в которой не в лимитах дело. Хочу понять, это сугубо ваша ситуация или она и у нас применима? Или, может, она такая сама по себе, но мы её такой не видим? Какие именно аргументы вы нашли, чтоб убедить тех, кто принимает решения? Надеюсь, что они и у нас сработают, ваши аргументы. Возможно, придётся искать дополнительные, свои, но, раз вы какой-то путь прошли, мы по вашим следам пройдём быстрее.

Александр наконец-то вырулил в конструктивное русло и улыбнулся.

Взгляд Сергея смягчился. Горизонт общения очистился от набежавших — по незнанию — облаков.

Глава 3. 1980-е. Семинар с баранками

— Наливай чаю, бери баранки, буду рассказывать. — Сергей широкими ладонями показал на стол. — Мои на слёте, никто не помешает… После радовской статьи к нам приезжают минимум раз в неделю, — вздохнул он. — Если честно, за рассказами работать некогда. Мне ещё полегче. Таких, как ты, кто конкретно ставит вопрос, поменьше будет. Большинство почему-то интересуют вопросы, которыми Галя занимается: социально-экономическая программа, социологические исследования, социалистическое соревнование, контакты с прессой… Королёва тоже требуют, но Женю больше интересуют проблемы глобальные: коллектив, самоорганизация, ноосфера, а про такое говорить охотников немного. Поэтому достаётся в основном Гале.

Сергей остановился, посмотрел на Сашу пристальнее, как будто приглашая его высказать своё мнение, но тот внимательно слушал и молчал.

«С этим можно разговаривать!» — подумал Сергей и продолжил уже вслух:

— При этом, Александр, вот что странно… Большинство тех, кто интересуется МЖК, интересуется не сутью, а бумажной формальностью. Мол, быстро скажите мне, что-где надо заполнить, чтоб доказать, что у меня и МЖК, и эксперимент, и чтоб все отстали. Мимикрия какая-то. Мы свои документы раздаём всем в качестве примера. Некоторые их не берут, но душу вымотают вопросами, хотя в бумагах всё прописано, проще почитать… А некоторые, наоборот, наберут пачку и уезжают, не спрашивая, как будто что-то поняли.

— Вероятно, они воспринимают ваши документы как чудодейственный рецепт, который надо показать начальству — и всё завертится, — пошутил Саша.

Сергей улыбнулся шутке:

— Наверное… Твой вопрос, кстати, по существу. Постараюсь изложить системно. На тебе потренируюсь, может, потом соберусь и напишу памятку для начинающего эмжековца.

— Как на кошечках? Сергей, я согласен! — оба вспомнили «Операцию „Ы“» и рассмеялись.

Ресурсы

— Итак, у меня вопрос. Лимиты — это материальные ресурсы… — начал было Саша, но Сергей его остановил.

— Не только. Вообще, правильно говорить — «государственные капитальные вложения и лимиты подрядных строительно-монтажных работ», хотя в разговоре, конечно, сокращают. Но в солидной компании надо правильно говорить. Есть ещё лимиты по труду, есть лимиты проектно-изыскательских работ… То есть слово «лимит» относится к ресурсам и означает простую мысль: больше положенного не получишь. Но не будем усложнять, пусть будут просто «лимиты», — пояснил Сергей. — Давай дальше.

— Ресурсы распределены по всем министерствам, которые делят их по своим предприятиям, после чего они суммируются по каждому городу.

— По всем уровням: область, город и ниже, — уточнил Сергей.

— Понимаю, но я пока о своём уровне. Каждое предприятие имеет квоту на материальные ресурсы, вот эти самые лимиты. И как быть-то, блин, в этой ситуации? Лимиты все посчитаны уже давно, ещё до нашего рождения. Они превращаются в квадратные метры и поступают в профсоюз для распределения между работниками предприятий. Где в этой железобетонной арифметике пробел для МЖК? Ну это же нереально — получить их в министерстве! Они сами получают их в Госплане, мы же Госплан не переделаем! — эмоционально частил Саша.

— Вот смотри, — завертел головой Сергей в поиске каких-то визуальных зацепок. — У вас в Новосибирске есть на год, если собрать по всем предприятиям, лимитов, например, на миллион квадратных метров.

Он наконец-то определился, назначив наглядной моделью корзинку с баранками.

— Вот, каждая баранка — это лимит, полученный предприятием в своём министерстве и переданный Горплану. Горплан передаёт их дальше, то есть строителям, как план по вводу жилья.

Корзинка переехала со стола на столешницу у плиты.

— Прошёл год, и строители чего-то построили, как правило, меньше… Допустим, на двадцать процентов.

Сергей взял из корзинки две баранки и положил их перед Сашей.

— И лимиты на двести тысяч квадратных метров остались невостребованными и пропали в конце года. Понял?

— Понял… — неуверенно сказал Саша, глядя на баранки.

— Нет, вижу, что не понял. Вижу, что ты на баранки смотришь.

— Да! А куда надо?

— Смотришь ты на них, потому что они есть, их можно взять в руки.

— Даже съесть можно, — улыбнулся Саша, ещё не понимая, к чему его ведёт Сергей.

— Вот-вот! А надо не на баранки, а на дырки от баранок смотреть. Там весь секрет! Вот это и есть недоосвоенные лимиты! Их взять в руки нельзя. Недоосвоенное является несуществующим. Более того, оно никогда не существовало.

Для убедительности Сергей потыкал указательным пальцем в центр каждой баранки.

— А-а-а… — протянул Ранцинен.

Он задумался и на какое-то время ушёл в себя. Сергей ему не мешал. Две баранки всё так же лежали перед Сашей. Через какое-то время он поднял голову, посмотрел на Сергея, и тот продолжил:

— Год прошёл — и всё, начинается новый цикл планирования. И непонятно, были ли вообще в природе ресурсы на эти двести тысяч квадратов. Это же тысячи тонн металла, цемента, щебня и прочего. Но отвлекаться в эту сторону не будем. Хотя вопрос, согласись, интересный.

— Не будем отвлекаться. Сейчас не будем. Но я себе помечу, потом подумаю… Так, Сергей, подожди…

Александр встал, пошёл в прихожую и вернулся с блокнотом и ручкой. Отодвинув баранки, он стал что-то записывать. Через некоторое время Саша остановился, поднял голову и повторил:

— Отвлекаться не будем… Мы остановились на дырках от лимитов… И?

— Вот это, Саша, и есть самый главный секрет: лимиты — это, с одной стороны, ресурсы, а с другой — план их освоения. А с третьей — и то и другое приблизительно. То есть суровое слово «лимиты» на деле значит: «Мы думаем, что больше не будет!»

— Поэтому есть место для аргумента: мол, мы поможем выполнить план по вводу жилья методом уменьшения процента невыполнения?

Саша даже зажмурился, мысленно проверяя, не потерял ли он какое-нибудь важное слово.

— Да, именно. Но…

Было видно, что будет продолжение, но Сергей с ним не торопился.

— Но! Это аргумент не самый сильный. Вот у нас комплекс на шесть тысяч жителей. Казалось бы, ого! Но в масштабах Свердловска и при пересчёте на год это немного. Ваш МЖК, если вы будете строить, приподнимет исполнение плана по вводу жилья для ваших дольщиков на десять-двадцать процентов. В пересчёте на город это будет один-два процента. Хорошо, конечно, но для городского начальства ситуация принципиально не изменится. От этого строительные мощности города не вырастут, просто произойдёт перераспределение внутри имеющихся.

Сергей остановился, посмотрел на Александра, проверяя, понял ли тот относительность абсолютных цифр, и продолжил:

— Таким образом, вырисовывается ответ на вопрос, надо ли нам ехать в министерство за лимитами. Нет, не надо. В конце года, когда понятно, что построено по факту, и подводятся итоги, у каждого министерства обнаруживается куча неосвоенных лимитов в разных концах страны. И если из новосибирского Горплана позвонят министру и скажут, что есть квартиры сверх тех лимитов, которые в начале года были переданы городу, то министр тут же переадресует необходимое количество из другого города, где они просто сгорят. Не нужны никому никакие дополнительные лимиты, потому что умные люди понимают, что это игра слов. Другими словами, в плане лимитов, по большому счёту, МЖК особого влияния не оказывает и ничего не нарушает.

Саша подхватил мысль:

— Потому что плановая экономика, всё запланировано, но выполнить планы не удаётся. Не удаётся, и всё тут: скажем, планы завышенные или форс-мажоры всякие — природные, техногенные. Опять же, разгильдяйство имеет место.

Саша посмотрел на Сергея вопросительно, мол, правильно ли он рассуждает, получил энергичный кивок, всколыхнувший Серёгину жёсткую рыжую шевелюру, и продолжил:

— Поэтому надо давить на то, что без нас невостребованные лимиты будут просто аннулированы, пропадут, исчезнут, как будто их и не было!

Сергей поднял палец, останавливая Сашу, вставил:

— А их в действительности-то и не было, — и кивнул, приглашая продолжать.

И Саша закончил мысль:

— Но если дать нам возможность строить, то есть использовать физические ресурсы и вести строительно-монтажные работы, то освоенные объёмы вырастут, однако в любом случае останутся в рамках имеющихся лимитов.

Мощности

Убедившись, что Саша основную идею понял, Сергей вернул корзинку с баранками на место.

— Правильно говоришь. Ешь! — на всякий случай напомнил Сергей про основную функцию баранок. — Теперь аргумент посильнее. Его мы с проектировщиками оттачивали. В шестидесятые почти во всех крупных городах построены заводы крупнопанельного домостроения, но они на проектную мощность так и не вышли. Вроде индустриальное производство, но не идут дела. Вернее, идут, но не так бодро, как планировалось. Прежде всего, потому что не идут туда горожане, и всё тут! И грязно, и ручного труда много. План не выполняется, соответственно, зарплата не очень. Приходится трудовой коллектив из лимитчиков формировать, химиков или даже из заключённых. А с их образованием и настроем, сам понимаешь, даже то, что работало, перестанет работать. Такова сермяжная наша действительность. Поэтому на своём ЖБИ мы с семьдесят девятого года работаем. Сначала субботники у них проводили, потом первый комсомольско-молодёжный отряд вывели на строительство цеха больших панелей. Сейчас мы на «жебайке».