Свет звезд всех вселенных. Звёздный Архонт

«Это сон, — подумал Артур. — Меня сильно ударили, и мне снится сон».

Он ущипнул себя за руку. Больно. Не сон.

Он встал, осторожно ступая, обошёл кучу хвороста, заглянул в дальний угол. Всё было реальным, всё было на месте. И при этом всё было залито этим странным, пульсирующим светом.

Артур сделал несколько шагов вдоль стены. И тут его рука задела что-то — ткань, грубую, пыльную, свисающую с высокой прямоугольной рамы. Он отдёрнул руку, но было поздно: ткань соскользнула и упала на пол, открыв то, что скрывалось за ней. Зеркало.

Огромное, в тяжёлой деревянной раме, покрытой паутиной и пылью. Откуда оно здесь? Артур никогда его не видел. Должно быть, его притащили сюда давно, ещё до рождения Артура, и забыли, завесив тряпкой.

Артур шагнул ближе, чтобы рассмотреть своё отражение в тусклом стекле.

— Этого не может быть, — прошептал он одними губами.

В зеркале отражалось существо, по очертаниям напоминающее человека. Глаза существа светились — то синим, то изумрудным, переливаясь, как те предметы в сарае. Оно не двигалось, только смотрело на Артура в упор немигающим взглядом. Артур в ужасе попятился, споткнулся о вязанку хвороста и рухнул навзничь, больно ударившись затылком о ржавую бочку. Перед глазами вспыхнули искры.

Он вскочил, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия. Рука нащупала старую швабру, забытую тётей Сьюзен в углу. Артур схватил её, выставил перед собой, как копьё, и снова шагнул к зеркалу.

Существо не исчезло. Оно стояло там же, где и раньше, и смотрело на Артура. Артур перехватил швабру поудобнее, готовый защищаться. И вдруг заметил деталь, от которой кровь застыла в жилах.

У существа была точно такая же рваная футболка, как у него. Те же потрёпанные джинсы, те же старые кроссовки. И в руках оно сжимало точно такую же швабру, выставив её перед собой.

Артур медленно опустил швабру. Существо сделало то же самое.

Артур помахал рукой. Существо помахало в ответ.

— Нет, — выдохнул Артур. — Не может быть.

Он шагнул ближе к зеркалу, почти касаясь его носом. И увидел своё лицо. Залитое кровью, в синяках и ссадинах, с безумными, расширенными зрачками. И с глазами, которые светились изнутри — то синим, то изумрудным, пульсируя в такт его сердцу.

Он смотрел на себя.

Глава IV. Мост Миров

Артур стоял перед зеркалом и не верил собственным глазам.

Он медленно приближался, выставив перед собой швабру, пока её конец не упёрся в холодное стекло. Только тогда до него дошло: всё это время он держал в руках бесполезную палку, словно она могла защитить его. Швабра с глухим стуком упала на земляной пол.

Артур шагнул вплотную к зеркалу, почти касаясь носом его поверхности. Он поднял руку — отражение подняло руку. Помахал — отражение помахало в ответ. Он подпрыгнул, скорчил рожу, вытянул губы трубочкой — отражение повторяло каждое движение с идеальной синхронностью, без малейшей задержки.

— Это я, — прошептал Артур, и голос его прозвучал глухо в спёртом воздухе сарая. — Это правда я.

Он отошёл на шаг и опустился на какой-то мешок, набитый чем-то твёрдым и неудобным. Сел, закрыл лицо руками и принялся тереть глаза большим и указательным пальцами, словно пытаясь стереть наваждение. Но когда он убрал руки и снова взглянул в зеркало, светящиеся глаза никуда не делись. Они смотрели на него из отражения — его собственные глаза, но другие. Чужие.

И тут боль вернулась.

Сначала просто пульсация в висках, знакомая, почти привычная после сегодняшних побоев. Но через секунду пульсация превратилась в удары молота по черепу изнутри. Артур схватился за голову обеими руками, но это не помогало. Каждый удар сердца отзывался взрывом боли где-то в затылке, и с каждым новым взрывом боль становилась сильнее.

Он сполз с мешка и рухнул на колени, потом завалился на бок, скорчившись на грязном полу. В голове гудело так, что он перестал слышать собственные стоны.

А потом в груди вспыхнул жар.

Сначала просто тепло — в районе солнечного сплетения, приятное, почти успокаивающее. Артур на мгновение даже подумал, что боль отступает. Но тепло быстро переросло в жжение, жжение — в огонь. Очаг в груди разгорался всё сильнее, и Артур закричал — в голос, не сдерживаясь, потому что терпеть это было невозможно.

Огонь пополз по телу. В плечи, в руки, в кисти. Артур с ужасом чувствовал, как каждая вена наполняется жидким пламенем, как оно выжигает мышцы, кости. Он бился на полу, не в силах ни остановить это, ни даже просто дышать.

Когда жар добрался до кончиков пальцев и начал спускаться вниз, к ногам, Артур в агонии распахнул глаза.

Верхняя часть его туловища светилась.

Яркий бело-жёлтый свет пробивался сквозь рваную футболку, сквозь кожу. Артур смотрел на свои руки и видел сквозь них — кости проступали тёмными тенями на фоне этого невыносимого сияния. Он горел изнутри, но не сгорал.

— Помогите… — прохрипел он, хотя знал, что никто не придёт. Никогда не приходил.

Свет опустился ниже, достиг коленей, щиколоток, пальцев ног. И в тот момент, когда жар охватил его целиком, стены сарая задрожали.

Сначала Артур подумал, что это у него в голове — галлюцинация от боли. Но дощатые стены и впрямь пошли рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Они мерцали, становились прозрачными, потом снова плотными. Предметы в сарае — старые тюки, канистры, хворост, зеркало — закружились в бешеном хороводе. Сарай словно сворачивался в воронку, в центре которой лежал Артур.

А потом всё исчезло.

Рывок был такой силы, что Артур на миг ослеп. Когда зрение вернулось, он понял, что лежит на чём-то твёрдом и холодном, но это была не земля. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что парит в пустоте. Тело слушалось, но под ним не было опоры — только бесконечная чернота, усеянная звёздами.

Боль утихала. Жар в груди остывал, превращаясь в ровное, глубокое тепло, похожее на то, что чувствуешь, когда засыпаешь у камина. Артур перевернулся на спину и замер, поражённый открывшимся зрелищем.

Он парил в воздухе.

Внизу, далеко-далеко, виднелась знакомая зелень полей и тёмные пятна построек. Вот амбар, вот дом Недалёких, вот сарай, из которого он только что… исчез? Земля стремительно удалялась, уменьшаясь на глазах. Артур вскинул голову и увидел, что его тянет вверх. Невидимая сила поднимала его всё выше и выше, и через несколько мгновений ферма превратилась в точку, потом исчезла совсем.

Он летел сквозь звёзды.

Или они летели сквозь него. Артур не мог понять. Вокруг была ночь, но ночь не земная — живая, дышащая, пульсирующая мириадами огней. Луна висела где-то справа, огромная, яркая, и Артур впервые видел её так близко. А слева, снизу, сверху — везде были звёзды. Они не просто мерцали — они переливались, меняли цвета, танцевали.

— Млечный Путь, — выдохнул Артур.

Но это был не Млечный Путь. Это было нечто иное.

Прямо перед ним, уходя в бесконечность, простиралась дорога. Словно кто-то проложил тропинку среди звёзд, вымощенную чистым светом. Свет этот был изумрудным — глубоким, густым, как драгоценные камни в витрине ювелирного магазина, который Артур однажды видел в старом журнале. Тропа пульсировала, волны света перекатывались по ней от горизонта к горизонту.

Присмотревшись, Артур понял, что дорога состоит из отдельных плит — квадратов и прямоугольников разного размера и разной интенсивности свечения. Каждая плита жила своей жизнью, переливалась в своём ритме, и вместе они создавали это завораживающее движение, эту реку света, уходящую в неизведанное.

Артур попытался пошевелиться и обнаружил, что может двигаться. Он подгрёб руками, как пловец, и действительно немного сместился в сторону. Тело слушалось, хотя вокруг не было ничего, кроме вакуума и звёзд. Он дышал — почему-то он мог дышать. Воздух был чистым, прохладным, с лёгким привкусом озона.

Снизу донёсся гул. Артур опустил глаза и увидел, что земля окончательно исчезла. Вместо неё внизу клубилась спираль галактики — миллиарды звёзд, собранных в огромный светящийся диск. Красиво. Страшно. Величественно.

А потом его понесло вперёд.

Сила, поднявшая его сюда, теперь тянула его вдоль изумрудной дороги. Скорость нарастала постепенно — сначала медленно, потом быстрее, потом так быстро, что звёзды вокруг превратились в светящиеся полосы. Ветер — откуда-то взялся ветер! — бил в лицо, трепал волосы, рвал одежду. Артур зажмурился, но даже сквозь сомкнутые веки видел этот бешеный поток света.

Мысли путались. Голова кружилась. Перед глазами всё плыло — реальность и сон смешались в единый поток света и цвета. Артур попытался удержать сознание, вцепиться в него, но оно ускользало, как вода сквозь пальцы.

А потом наступила тишина.

Глава V. Храм Зенита

— …странный какой-то… никогда таких не видел…

— …одет не по-нашему… откуда он взялся?

— …может, с Нижних уровней? Но как?

Сознание возвращалось медленно, толчками — как свет в лампе, которая никак не хотела загораться.

Голоса доносились откуда-то издалека, приглушённые, словно через толщу воды. Артур слышал отдельные слова, но не мог сложить их в осмысленные фразы.

Артур попытался открыть глаза и тут же зажмурился — яркий свет резанул по зрачкам с такой силой, что в голове вспыхнула боль. Он застонал и попробовал пошевелиться, но тело не слушалось. Руки и ноги казались чужими, налитыми свинцом, он не чувствовал даже поверхности, на которой лежал.

Вокруг гудела толпа. Артур различал десятки, может быть, сотни голосов — мужских, женских, детских. Они переговаривались, перешептывались, иногда кто-то вскрикивал. Мальчик лежал, свернувшись калачиком, боясь пошевелиться. Он не знал, где находится, кто эти люди и чего от него хотят. Единственное, что он понял точно: он больше не в сарае.

— Арканы! — вдруг выкрикнул кто-то в толпе, и голоса разом стихли.

Наступила тишина — такая внезапная и глубокая, что Артур услышал биение собственного сердца. А потом раздался тяжёлый, гулкий шаг. Кто-то приближался — и судя по звуку, это был очень крупный мужчина.

— А ну расступись! — рявкнул голос, от которого, казалось, задрожал воздух. — Что здесь происходит?

— М-милорд, — залепетал испуганный голос откуда-то сбоку, — по Световому Мосту прибыл незнакомец… мы нашли его на площади, без сознания…

— Быть такого не может, — голос великана звучал угрожающе. — По Мосту могут путешествовать только астрарианцы. Кто таков? Как проник?

— Н-не знаем, милорд… он просто лежал…

— Взять его!

Сильные руки схватили Артура под мышки и рывком поставили на ноги. Мальчик даже не успел ничего сообразить — его голова мотнулась, и в тот же миг на неё накинули что-то плотное, грубое, пахнущее пылью и металлом. Мир погрузился в кромешную тьму.

— Куда его? — спросил один из державших.

— В Храм. К Регентам. Пусть они решают.

И Артура понесли.

Он висел на руках своих похитителей, как тряпичная кукла, не смея пошевелиться. Вокруг слышался мерный лязг — шаги его сопровождающих отдавались металлическим эхом. Значит, они в доспехах. Тяжёлых, судя по звуку. Артур попытался представить, куда его тащат, но в голове была лишь пустота и страх.

Они шли долго. Артур потерял счёт времени — минуты тянулись бесконечно. Потом шаги замедлились, и он почувствовал, что его начинают поднимать вверх. Ступени. Много ступеней. Десятки, может быть, сотни. Ноги его безвольно болтались, ударяясь о каменные края ступеней, но боли он почти не чувствовал — тело всё ещё было онемевшим.

Наконец подъём прекратился. Артур услышал, как его конвоиры остановились, выровняли дыхание. А потом раздался звук — низкий, гулкий, от которого заложило уши. Словно ударили в колокол, но колокол был сделан не из бронзы, а из чистого света. Звук повторился — ещё раз, и ещё. Три удара.

И сразу после третьего — оглушительный скрежет металла. Где-то рядом открывались огромные ворота.

— Предъявите пропуск, — раздался механический, безжизненный голос.

— Серебряные Арканы. Доставляем задержанного по приказу патрульного магистра, — ответил один из конвоиров.

Пауза. Скрежет повторился — теперь в другую сторону. Ворота закрылись? Или открылись окончательно?

— Проходите. Вас ждут.

Их шаги зазвучали по-новому — гулко, с эхом, которое уносилось куда-то далеко-далеко. Артур понял, что они вошли в огромное помещение. Запах здесь был странным — не сырость и плесень, как в погребе у дяди, а что-то чистое, свежее, с лёгкой горчинкой. Так пахнет воздух после грозы, когда молния ударяет совсем рядом.

Где-то вдалеке послышался треск. Тихий, ритмичный, похожий на потрескивание дров в костре, но более… высокий, что ли. Артур не мог понять, что это, и от этого становилось ещё страшнее.

Они шли вперёд, и треск становился всё громче. Эхо множило шаги конвоиров, превращая их в топот целой армии. Звук металла о камень, звук дыхания, звук этого странного треска — всё смешалось в голове Артура в один кошмарный гул.

И вдруг шаги стихли. Конвоиры остановились.

В наступившей тишине треск слышался особенно отчётливо. Артур затаил дыхание, пытаясь понять, что происходит. И тогда заговорил тот, кто нёс его спереди — судя по голосу, один из Арканов.

— Люксар Этерион, предводитель Серебряных Арканов, мы приветствуем тебя в Храме Зенита!

Голос его прозвучал торжественно и громко, но в огромном пространстве он потонул, словно камешек, брошенный в озеро. А потом озеро ответило.

— Да прибудет с тобой свет звезд всех вселенных! — грянул хор десятков, а может, и сотен голосов. Эхо подхватило это приветствие, разнесло его во все стороны, умножило, и на несколько мгновений казалось, что сам воздух поёт.

Артур вздрогнул под мешком. Что это за место? Кто эти люди?

— Приветствую тебя, Зенон Ксар'Лексарис! — продолжал предводитель Арканов. Голос его звучал теперь почтительно, но твёрдо. — Приветствую вас, Небесные Регенты! Да прибудет с вами свет звезд всех вселенных!

Снова хор — но теперь к нему примешались новые голоса, более глубокие, более властные.

— Приветствую вас, Светоносцы Вечности! — предводитель повысил голос. — Да прибудет с вами свет звезд всех вселенных!

И снова хор. Артур сбился со счёта. Сколько же здесь людей? Целый город?

— Приветствуем тебя, Люксар Этерион! Да прибудет с тобой свет звезд всех вселенных! — ответили ему, и эхо вновь заметалось под сводами.

— Что привело тебя в Храм Зенита, Люксар? — раздался новый голос. Тихий, бархатный, но в нём чувствовалась такая сила, что у Артура мурашки побежали по коже. Этот голос принадлежал тому, кто привык повелевать. — И кто это с тобой? — на последних словах в голосе появилась тревога.

— Жители нашли его на главной площади Солариса, повелитель, — ответил Люксар. — Он был без сознания. Никто не знает, как он здесь оказался.

По залу прокатился удивлённый вздох. Артур услышал, как зашептались присутствующие.

— Как такое могло случиться? — в голосе Зенона послышалось искреннее недоумение. — Никто не может проникнуть в Астрарию без ведома Серебряных Арканов. Ваши маги следят за всеми порталами.

— Это так, повелитель, — в голосе Люксара зазвучало волнение. — Мы пристально наблюдаем за каждым переходом. Ни одно живое существо не укроется от нашего взгляда. — Он замолчал на мгновение, словно собираясь с духом. — Если только… если только чужеземец не пришёл по Мосту Миров.

На этот раз вздох удивления прозвучал громче, и эхо усилило его многократно. Артур сжался под мешком. Мост Миров — та самая изумрудная дорога, по которой он летел? Значит, это было реально? Значит, он действительно… переместился?

— Это невозможно! — раздался новый голос — тонкий, звонкий, с нотками раздражения. — Лишь Звёздные Архонты способны путешествовать по Мосту Миров! И никто более! Это закон, установленный самими Регентами!

— Спокойнее, Элион, — голос Зенона оставался ровным, но в нём появились стальные нотки. — Мы во всём разберёмся.

— Прости, повелитель, — ответил Элион, но в голосе его не чувствовалось раскаяния. — Но я прекрасно знаю законы Моста. Если этот мальчишка действительно пришёл по нему… это нарушает всё, что мы знаем о мироустройстве.

— Мост Миров — единственный путь, который не просматривается Серебряными Арканами, — возразил Люксар, и в голосе его послышалось раздражение, адресованное Элиону. — Мы не можем контролировать то, что не видим. Ты должен это знать, предводитель Светоносцев.

В зале наступила тишина. Артур стоял, не шевелясь, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. По обе стороны от него ровно дышали конвоиры. Где-то впереди, судя по голосам, собрались самые важные люди этого мира. И все они решали его судьбу.

Сквозь мешок не проникало ни лучика света, и от этого страх только усиливался. Артур напрягал слух, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, но в зале воцарилась мёртвая тишина. Слышно было только то самое потрескивание — оно доносилось откуда-то сверху, с огромной высоты, и теперь Артур понял, что это похоже на звук… звёзд? Может быть, так потрескивает само небо?

— Вы обыскали его? — голос Зенона нарушил тишину неожиданно, и Артур вздрогнул.

— Сразу же, повелитель, — ответил Люксар. — При нём не было ничего, кроме… этого.

Раздался стук — дерево о камень. Артур вспомнил: швабра. Он всё это время сжимал в руках старую тёткину швабру. Должно быть, они нашли её рядом с ним.

— Что это? Оружие? — в голосе Зенона послышалось любопытство.

— Не думаю, повелитель, — ответил Люксар. — Скорее какой-то бытовой предмет. Но нам неизвестно его назначение.

— Элион! — позвал Зенон.

— Да, повелитель! — отозвался тонкий голос.

— Пусть Светоносцы Вечности изучат эту вещь. Только осторожно. Мы не знаем, откуда она и какую силу может таить.

— Слушаюсь, повелитель.

— Люксар, — голос Зенона стал чуть мягче, — сними с чужеземца мешок.

Артур почувствовал, как тяжёлая рука легла ему на макушку. Пальцы сжались, и мешок пополз вверх. Свет ударил в глаза даже сквозь сомкнутые веки — такой яркий, что Артуру показалось, будто он ослеп. Он вскрикнул и закрыл лицо ладонями.

— Не бойся, — раздался голос Люксара, на удивление мягкий. — Открой глаза.

Артур постоял так несколько мгновений, привыкая к свету. Потом медленно, очень медленно убрал руки и приоткрыл глаза.

Глава VI. Свет звезд всех вселенных

Первое, что Артур разглядел по-настоящему, когда глаза наконец привыкли к свету, был пол.

Он ожидал увидеть камень — может быть, мрамор или гранит, — но то, что простиралось под его ногами, было чем-то иным. Ровные квадраты среднего размера, уложенные в идеальном порядке, оказались полупрозрачными. Сквозь них, как сквозь тонкий лёд, угадывалась какая-то глубина, и в этой глубине переливались цвета: голубой, изумрудный, золотой. Цвета дышали, пульсировали, сменяли друг друга в медленном, величественном танце.

Артур медленно поднял голову и принялся оглядываться.

Здание напоминало собор — но собор, построенный не людьми и не для людей. Огромный зал простирался так далеко, что противоположная стена тонула в лёгкой дымке. Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, вздымались колонны. Они уходили вверх, в бесконечность, и Артур не мог разглядеть, где они заканчиваются — может быть, у самого неба. Стены, насколько он мог судить, были сделаны из того же материала, что и пол: полупрозрачные, мерцающие, живые.

В дальней части зала стены смыкались полукругом. Там, в огромных арочных проёмах, зияли окна — Артур заметил, что в них нет стёкол, только пустота и звёзды за ней. Звёзды смотрели внутрь, и казалось, что они тоже наблюдают за происходящим.

Перед окнами, занимая весь полукруг, возвышались трибуны. Они были разделены на три чётких сектора, и каждый сектор отличался цветом. Центральный переливался всеми тремя оттенками — золотым, голубым, изумрудным, смешивая их в завораживающем узоре. Правый сектор (от Артура) был целиком голубым, левый — изумрудным. На трибунах, плотно заполняя все скамьи, сидели люди. Много людей. Сотни.

Но взгляд Артура привлекло не это.

В центре полукруга, прямо перед трибунами и чуть выше их, в воздухе висел шар. Огромный, размером с хороший автомобиль, он пульсировал мягким бело-голубым светом и тихо потрескивал. Шаровая молния. Артур много раз видел их во время гроз на ферме — маленькие, опасные, они на мгновение вспыхивали и гасли. Но этот шар висел неподвижно, ровно, словно всегда был здесь. И треск, который Артур слышал с самого начала, исходил именно от него.

— Вот откуда этот звук, — прошептал Артур одними губами.

— Не двигаться, — раздался справа сухой голос.

Артур покосился и увидел своих конвоиров. Они стояли по бокам, как статуи, и следили за каждым его движением. Теперь, при нормальном освещении, Артур мог рассмотреть их как следует.

Доспехи. Золотые доспехи, покрывающие воинов с головы до пят. Они были сделаны так искусно, что казались второй кожей — ни единой щели, ни единого зазора, только идеально подогнанные друг к другу пластины. Золото было тёплым, живым, оно словно светилось изнутри. В груди каждого воина, прямо по центру, мерцал кристалл — голубой, глубокий, как предзакатное небо.

Шлемы воинов поражали воображение. Лица были открыты — ни забрала, ни защитной маски, — но от скул до затылка голову охватывал сплошной металлический обруч. Ни прорезей для ушей, ни каких-либо отверстий. А на висках, чуть выше уровня глаз, шлем плавно переходил в небольшие изогнутые наросты — не столько рога, сколько… уши. Длинные, заострённые, эльфийские.

Глаза воинов были золотыми. И они светились.

Артур обвёл взглядом зал и заметил, что такие же воины стоят в промежутках между колоннами по всему периметру. Молчаливые, неподвижные, они напоминали статуи, если бы не этот светящийся взгляд, провожающий каждое движение мальчика.

Только возле трибун охраны не было. Там сидели те, кого охраняли.

Артур перевёл взгляд на центральную трибуну.

Светловолосые мужчины и женщины занимали все ряды. Их кожа была неестественно белой — не больной, а именно белой, как свежевыпавший снег или… или звёздный свет. Правильные черты лица, ровная осанка, гордо поднятые головы. Одежда их напоминала комбинезоны — облегающие, без единой складки, переливающиеся всё теми же тремя цветами. Они смотрели на Артура в упор, не моргая, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.

В первом ряду, прямо по центру, на возвышении стоял трон. Не массивный, не грубый — лёгкий, ажурный, словно сплетённый из света. На троне сидел молодой человек.

Артур узнал его по голосу. Зенон Ксар'Лексарис.

На вид ему можно было дать лет двадцать пять — но что-то в глубине глаз говорило, что этот человек видел столетия. Шею Зенона обхватывала массивная золотая цепь, удерживающая мантию, которая ниспадала с плеч до самого пола. Воротник мантии, непостижимым образом державшийся без видимой опоры, поднимался до середины ушей, обрамляя лицо. На голове Зенона красовалась диадема — три тонкие ветви неизвестного Артуру растения, переплетённые между собой, мерцающие тем же тройным светом.

По правую руку от Зенона сидел мужчина в доспехах. Таких же, как у охраны, но другого цвета — глубокого, насыщенного голубого. Шлем его был лишён эльфийских ушей — только гладкий металл, плотно облегающий голову. Глаза мужчины светились голубым.

По левую руку сидел другой мужчина — в просторной мантии изумрудного цвета. Капюшон был надвинут так глубоко, что Артур видел только тонкие губы и острый подбородок. Глаз не было видно совсем.

Правая трибуна, голубая, была заполнена воинами. Мужчины и женщины разных возрастов, разных оттенков кожи — но всех объединяли доспехи и светящиеся голубые глаза. Левая трибуна, изумрудная, вмещала людей в мантиях, скрывающих лица. Ни одного воина в доспехах, только ткань и тайна.