Полная версия
— Сделано, — обрадовался Джон, и поехал домой. Сильвия явно оставалась с Крисом на ночь, а этого и требовалось добиться.
Прошла целая неделя, Джон пару раз подъезжал на квартал Криса, но тот выходил твердо стоя на ногах с Сильвией. Он сразу же сматывался. Наконец, появилась Дженни, для Джона это был праздник, и они прекрасно провели ночь и полдня.
— А ты молодец, с Крисом, — сказала вскользь она, — справился. Теперь совсем другое дело.
— Я на многое способен, — рассмеялся Джон.
После ее ухода он занялся тремя новыми машинами, которые приезжали к ОЛИМПУ. Когда с первой уже почти все было готово, случилось неожиданное, появилась Дженни и состоялся серьёзный разговор.
— Джон, ты не против, если мы иногда в твое отсутствие бываем у тебя дома? — просто спросила она. — Вернее, бываю я, и вот, что я делаю. Я просто проверяю твои записи на видеокамеру, диктофон и твой компьютер, и сейчас мне придется немного скорректировать твои действия.
— А что я такого сделал? — испугался Джон.
— Ничего, милый, просто ты с этим последним делом наступил нам на пятку, мы его уже давно закрыли.
— Но откуда я мог это знать? Я понял, все удалю и вычищу компьютер, только не обижайтесь на меня. Или предупреждайте, я с вами во всем согласен.
— Милый, ты зря боишься, никто на тебя не имеет никакой зуб, просто вы случайно перехлестнулись. И вообще, давай серьезно поговорим. — Она вздохнула, и забрала у Джона фляжку. — Наша организация занимается государственной безопасностью, считай, что это почти всем. Неужели ты думаешь, что ты самый умный, чтобы находить качественный компромат? Да наших людей на стоянках и просто в таких мотелях гораздо больше, и действуют они эффективнее. У тебя даже нет представления, какая аппаратура используется, по сравнению с ней твоя видеокамера и диктофон — орудия первобытного человека. Но даже с ними у тебя неплохо получается. И вообще, с недавнего времени меня пристегнули к тебе, — она улыбнулась.
— Как пристегнули? — лицо Джона стало унылым. — Значит ты со мной даже в кровати по делам работы?
— Дурачок, я по своему собственному желанию. Но когда оно совпадает с потребностями, это еще лучше. Я очень по тебе скучаю, и вырываюсь к тебе в любой день когда есть время. Так мы не окончили. — Она уселась удобно, чтобы продолжить. — Ты ищешь компромат для получения денег, мы — совсем для других целей. Если ты хоть немного знаешь историю, на чем вербуются шпионы, например?
— На деньгах, — сразу сказал Джон. — И перевербовываются еще на больших деньгах. Есть, правда и идейные, но у них непорядок в голове. — Дженни простодушно рассмеялась.
— А вот и нет. Большинство вербовок делается на женщинах, запомни это. И в этих мотелях, я не скажу, что во всех и всегда, идет этот процесс, за которым мы тщательно следим. Причем вербуем не только мы, но, к сожалению и нас. Поэтому, у нас стоят две задачи. Так вот, перейдем к началу. Об этой машине сорок два двенадцать совсем забудь, выбрось из головы, а всю остальную информацию я уже вытерла с твоих рабочих инструментов, будто ее и не было.
— Это что, шпион? — шепотом спросил Джон, сделав совиные глаза.
— Не суй нос, — стукнула она ему легонько ложкой по носу, — и будешь жить долго и счастливо.
— Понял, — сразу же дошло до того. — Но, послушай, а вдруг мой следующий клиент опять же окажется вашим? То есть я потеряю время и деньги на слежках, а вы потом опять зачистите мой компьютер? Надо что-то придумать. Кстати, кроме меня я никого не заметил. Да уж, служба у вас на высоте!
— Кстати, ты тоже служишь у нас, просто не знаешь.
— Но, я же не в курсе и ничего не подписывал.
— Достаточно было подумать, сохранять ли тебе жизнь или нет, но давай лучше забудем об этом дне. Почли в спальню, милый, я так по тебе соскучилась.
За редкостью, их встречи всегда носили бурный и долгий характер, они наслаждались друг другом без приделов. Вот и сегодня, после второго раза они уснули друг у друга в объятиях.
Неизвестно что снилось Джону, но он подскочил ни свет, ни заря, и растормошил Дженни.
— Милая, ты уж меня извини, ночью пришла мысль и даже разбудила меня. — Он схватился за фляжку.
— Тогда кончай пить и рассказывай, — Дженни протерла глаза.
— Вот эта тема, слежения в мотелях, ее же можно непомерно расширить, и для этого нужен лишь один человек, это я. — Он впялился в нее глазами.
— Ты? — усмехнулась она.
— Да, послушай. Я возьму месяц, два, и пробью все номера автомобилей, которые регулярно в них появляются. Тем более, я занимаюсь только вечером, а сколько машин приезжает утром и днем? Представь, я убил два месяца, и составил такой список. Может там будет двести машин, не знаю, мотелей в городе немало и не все ездят в ОЛИМП. Потом я отдаю тебе этот список, ты отбираешь и своих прямых клиентов, и моих, которые тебя могут заинтересовать, и даешь мне остаток. Единственное, ты мне сделаешь непомерную услугу, если заполнишь пустующие графы, то есть данные на мужчину и женщину, за которыми мне приходится гоняться и на которых у меня уходит большинство времени. Я уверен, что картотека у вас должна быть получше той, которую я получаю от бывшего однокурсника. Получается, что я экономлю время вам, к тому же добавляя те персоны, которые вы пропустили, а вы помогаете мне с данными, и никаких нахлесток не будет. — Он посмотрел на нее.
— Неплохая мысль, — прикусила губу Дженни. — По крайней мере, я расскажу о ней шефу, его слово будет заключительным.
Джон еще что-то говорил и доказывал, но Дженни его просто не слушала, она думала о чем-то своем.
Наконец, она перевалила его на спину и уселась на нем сверху.
— А теперь утренняя любовь, — с ясной улыбкой сказала она, и проступила к действиям. Через пять минут Джон забыл обо всем на свете, а выдохшись, он потянулся за своей фляжкой, после которой оба поспали еще пару часов.
Шли дни, но Дженни не появлялась. Учитывая горький опыт, Джон не ездил на слежки, а просто пил и спал.
Она появилась лишь через пять дней, но какая! Дженни сияла как майский цвет и без разговоров повела Джона в постель. Лишь по прошествии времени, оба в нижнем белье сидели в комнате на диване и разговаривали.
— Джон, ты не представляешь, начальство дало добро! — Это было ее первое заявление. — теперь мы с тобой не разлей вода.
— Но где же ты была столько? — с укоризной спросил он.
— Вот, — она бросила на стол толстую пачку бумаги. — Это то, что ты хотел. Только подожди ею пользоваться, сначала объезди все мотели, даже на расстоянии десяти километров от города. Потом пойдем дальше, я буду твоим непосредственным куратором. Короче слушай, — она поправила лямку бюстгальтера. — Для выполнения твоей же придуманной миссии, тебе дали срок два месяца, потом ты должен будешь передать списки всех номеров из всех мотелей. Дальше — по намеченному плану. Главное для тебя, это полученное добро на информацию, ты будешь получать ее сполна и на каждого, отмеченного тобою. Как ты? — лукаво посмотрела она на Джона.
— Прекрасно! — Джон пригубил из фляги. — Можно посмотреть?
— Потом посмотришь, — махнула та рукой. Запомни, в этой папке все люди, или как ты их называешь, номерами, что ли, в какой-то степени нам интересны, только следить за ними будешь ты, а не мы. Используй свою аппаратуру, хочешь, обнови ее, но все должно быть, как из простого сыскного агентства. Да, и еще, пока я не забыла. Насколько я уже оценила твой принцип работы, сталкиваешься ты в основном с мужчинами, и лишь другим концом, и то иногда, с их женами, предпочитая до этого не доходить. Теперь же запомни, твое агентство не только должно снова появиться в рубрике объявлений, причем ежедневно, но и его надо упорядочить. Заведи папку заявлений, и каждый, кто к тебе придет, пусть пишут заявление на слежку за супругом. Такое же заявление ты будешь брать, если будешь встречаться с женами тех людей, которые здесь в списке. Кстати, а чем они рассчитывались с тобой за твои услуги?
Джону стало стыдно, рассказывать, как он ездил с ними в те же мотели он не смог, и он просто покачал головой.
— Понятно, — вздохнула Дженни. — Но ты же не будешь больше этого делать? Я хочу это знать, ведь ты мой единственный и неповторимый любовник.
— Как-то развязано звучит, — поднял голову тот, — давай лучше друг. Он же тоже может быть интимным.
— Как скажешь, — засмеялась она, — на ход машины это не влияет. Обещаешь?
— Обещаю! — стукнув себя в грудь, произнес Джон. — Никаких связей на стороне. Только и ты не бросай меня на такое долгое время.
— Нет, кстати я теперь буду появляться у тебя чаще, если ты не возражаешь.
— Тогда я опять несу тебя в постель, — улыбаясь, поднялся Джон.
Они бурно закончили вечер, прошла ночь, и, как всегда, Дженни оставила его в полдень, обещая появиться очень скоро. Джон на радости прососался к виски и пропустил сегодняшний вечер.
В течение этих двух месяцев он пропадал на стоянках в мотелях, даже уменьшил дозу виски, которые принимал каждый день. С утра до вечера он был, конечно, пьян, но не настолько, чтобы пропустить любую въехавшую машину, не записав ее номер.
Дженни появлялась часто, она сдержала обещание. Иногда, правда это было редко, она оставалась у него на пару дней и ловко хозяйничала. Джон вспомнил, что она была замужем, так что ничего удивительного он не видел. Хотя иногда, в такие моменты, он представлял Дженни в роли своей будущей жены, и засчитывал ей очки только в положительном результате.
Но вот окончился срок, Джон сидел перед компьютером и выверял списки. Всего он выловил около четырехсот машин, но теперь он убирал уже те, которые были в списке Дженни, переставляя их в первую очередь. За несколько дней результат был готов и он распечатал все.
Дженни забрала бумаги и вернула ему информацию, в которой не было шестидесяти пяти машин из первоочередного списка, и еще более ста машин, которые, как понял Джон, были в списках расследования в ее организации. Всего осталось более двухсот машин! Джон взялся за голову.
— До пенсии, — усмехнулся он, но когда она принесла ему еще одну толстую папку, он не знал, как ее и благотворить, в ней были практически все данные на владельцев этих двухсот машин, включая их имена, адреса, телефоны, места работы и должности, а так же такие же данные на их любовниц. Джону оставалось лишь провести процесс слежки до ума, и сделать из результатов презентабельный вид, на что уходило совсем мало времени. Отдельно, у него на всякий случай лежал список тех номеров, которые он даже пальцем или взглядом не имел права трогать.
Он уже устал от безделья, сутками проводя в машине, и взялся за дело с охоткой. И надо же было так получиться, что на первом же клиенте он влез в такие дебри, о которых никогда и не думал. Жертвой на этот раз был Джордж Коган, вице-президент большой фирмы. Его жена занимала место главного бухгалтера и, вероятно, уже давно знала о романе мужа с секретаршей. Но работая вместе, они делали вид, что ничего не произошло, и обоих, похоже все это устраивало. Естественно, оставаться с секретаршей вечером Джордж не мог, и возил ее на обед в один ближайший мотель, чтобы сократить время. Джон устраивал засады, даже купил новый особо чувствительный диктофон журналиста, который великолепно улавливал разговор через простую розетку, но видео он не поменял. Так вот, с видео и аудио все было сделано, презентационного вида он добился, и с портфелем пошел за выкупом, ожидая в приемной Когана. Наконец, попав вовнутрь, он положил перед тем свою визитную карточку сыскного бюро, что он всегда делал, и приступил к мотиву визита. Странно, но Коган слушал его абсолютно спокойно, а дослушав до конца, сказал:
— Убирайтесь отсюда. И вообще, за такие вещи я засажу вас в тюрьму, шантаж и вымогательство. Скоро вы мне поверите. Вон!
Джон вылетел как пробка и ждал лишь обеда. Он видел, как Коган куда-то уехал и подсел к его жене, он решил идти напролом. Одновременно обедая, он показывал ей снимки и включал диктофон.
— Вы бы хотели, чтобы это прекратилось? — наконец, спросил он.
— Какая бы женщина этого не хотела, — у той покатились слезы, — только оставьте все как было.
— К сожалению, я должен придать эти материалы огласке, такова уж моя профессия, — мрачно сказал Джон.
— Может я с вами как-нибудь за него рассчитаюсь? — вдруг сказала она.
— И как же? — поднял он глаза.
— Деньгами он скуп. Но я готова провести с вами вечер в мотеле, и может быть даже не один.
— Послушайте, — Джону пришла мысль, вспоминая слова Дженни, — напишите мне заявление на охоту за вашим мужем и мы рассчитаемся. Могу обещать, что оно просто ляжет в мой личный архив, и никто ни о чем не узнает.
— Тогда зачем вам оно? — не поняла та.
— Для отчетности. К сожалению, у меня нет времени посещать с вами мотели, иначе я бы принял ваше предложение.
— Ладно, — безразлично сказала она, — давайте листик и ручку.
Под диктовку она написала заявление директору сыскного бюро, то есть Джону, и он спрятал бумажку в портфель.
— А другого способа нет прекратить их встречи с секретаршей? — спросила она.
— Вы это уже сделали, — усмехнулся Джон. — Только я остался ни с чем. — На том все и кончилось, вернее, только началось.
Через два дня к Джону приехала полиция и забрала его, увезя в наручниках. Ему предоставлялось обвинение в том самом, что назвал и Коган.
— Паршивец, — сплюнул Джон, — он все-таки решился на это. Ну, ничего, что он может доказать? Да нет, просто дурак, — бурчал он ходя по камере, — ведь есть сыскное бюро, которое довело его дело до конца, и естественно, захотело окупить свои издержки и получить прибыль.
К вечеру у него была уже Дженни, им разрешили встречу.
— Влип? — коротко спросила она наедине. — Ты хоть заявление забрал?
— Да забрал я его, но при чем тут заявление? — не понимал Джон, — ведь все доказано и задокументировано.
— Тебе пришлют адвоката, слушайся его. А я пока забрала из твоей квартиры все бумаги и компьютер, и, кстати, вовремя, после твоего ареста вечером был обыск.
— Дженни, но ведь этим занимаются много бюро, и неверность у всех главная статья. Что я сделал не так?
— Слава богу, на этот раз ты послушался моих слов. Я нашла заявление от его жены.
— И что?
— Просто именно оно-то тебя и спасет, иначе тюрьма. — Она развела руками.
— Скажи, что ты меня просто пугаешь, — потребовал Джон.
— Сам увидишь. — Она даже не поцеловала его и вышла.
На следующий день в камере появился молчаливый мужчина в годах.
— Ник, — приподнял он шляпу, — я твой адвокат, сынок. Можешь на меня положиться.
Джон пристал к нему с теми же вопросами, что и вчера к Дженни, но тот упорно молчал.
— Хватило хоть ума заявление взять, — к конце лишь сказал тот.
Потом был допрос, Джон отвечал на вопросы как есть, но адвокат накрутил свое, он шепнул, что все началось с заявления, а потом и пошло. Джон, не понимая, перестроил свои вопросы.
— Кстати, — вставил адвокат, — это не факт, что Джон приходил к потерпевшему с целью вымогательства, вы ведь не нашли доказательства? И вообще, разговор мог быть абсолютно другим, каким его представляет мистер Коган.
— А вот это вы видели? — улыбнулся полицейский, ведущий допрос. — У него в руках появился диктофон. — Мистер Коган все встречи записывает и вашу не забыл, даже не надейтесь. Разговор был конкретным. У вас просто нет шансов. Свидетели разговора были, запись разговора на руках. Что же вам еще надо? Лучше признавайтесь да и дело с концом.
Джон опять повторил история, поставив момент получения заявления на первое место, а все остальное распределив по дням. К счастью, жена Когана не поставила дату.
Джона продержали неделю, а потом был суд. Вот здесь адвоката уже нельзя было остановить. Он бил на заявление, и на перечень разрешенных государством услуг для сыскных бюро. Все совпадало, хотя жена Когана настаивала, что тот обманом завладел этим заявлением. Ее муж сидел в сторонке и внимательно следил за делом. Естественно, вызванная секретарша наотрез отказалась от каких-либо нештатных связях со своим начальником, но суд окончился в тот же день, выступили все, а их было немного. Было понятно, что именно заявление сыграет главную роль на раздаче.
Назавтра суд огласил Джона невиновным, а Когана заставил заплатить все судебные издержки. Дело из суда перелетело на страницу газет, особенно желтой прессы, и как секретарша, так и жена Когана просто испарились из фирмы. Да, суд учел, что Джон, официально зарегистрированный для этого вида деятельности, действовал только по поручению жены, а выполнив его, та не рассчиталась с ним, лишь поэтому и был разговор о деньгах с ее мужем, который давал ей только на жизнь, вернее то, что та зарабатывала. Иначе, ему бы пришлось возбуждать дело о неуплате гонорара, но уже против нанимателя, то есть жены Когана.
Джон вернулся домой, и еще пару дней с Дженни у них шел разговор о случившемся. Джон целовал ей ноги за то, что та надоумила его брать заявления, иначе, он точно бы оказался или в тюрьме, или в лучшем случае ему дали бы условно. Но любой судимости Джон боялся как огня.
Дженни вернула ему все его вещи и бумаги, и работа пошла дальше. Вернее, она задержалась на пару суток, пока Джон, не выливая все из фляги и не наполняя ее заново, не придумал, как начинать с заявлений жен главных действующих лиц.
Собрав компромат на следующего, он подловил его жену после работы, и завел ту в кафе, где представившись, предложил ей провести простой тест, изменяет ли ей муж или нет. Большинство женщин оказались глупы и любопытны, как и эта, вопрос ее заинтересовал еще с самого начала. Она с легкостью написала заявление о проверки верности мужа, даже не указывая суммы вознаграждения, а Джон обещал ей, что все останется между ними, и той понадобится лишь две тысячи гонорара, хотя в заявлении эта сумма не была оговорена.
Лишь после этого он собрался и навестил приемную одной городской шишки. Но, по-видимому, статья в газетах сыграла большую роль, и тот безоговорочно выписал ему чек, с которым Джон и ушел. Встретившись с женой, он доложил ей, что ее муж — лучший семьянин и забрал две тысячи. А своей любимой он отдал все компрометирующие материалы.
— Что ты будешь с ними делать? — поинтересовался он. — это же из твоего списка, значит он вам интересен?
— Пока нет, но через год, даже через пять этот материал может сыграть большую роль в делах нашей организации. Пока он просто ляжет на полку. И вообще, ты делаешь нам хорошую и нужную работу, поверь мне.
Вдохновляясь, он за неделю приготовил пять дел, и показал их Дженни, та дала добро, лишь вставила корректировку, не брать такие суммы, ведь у человека может их не оказаться. А так как она знала лучше людей, с которыми Джону предстояло работать, он снизил выкуп вдвое, оставив его на пятидесяти тысячах.
— Когда пройдешь моих и дойдешь до своих, можешь поднимать хоть до миллиона, — рассмеялась она.
Работа пошла своим ходом, Джон собирал данные, формулировал обвинение, и сопровождал все стопроцентными подтверждаемыми материалами. Заработал станок, Джон даже заметил, что на парковках в мотелях поубавилось машин, видимо слухи как-то, да распространялись. Даже в списках некоторые водители забыли места встреч в мотелях, хотя таких было совсем немного, остальные так и продолжали туда ездить, ни о чем не волнуясь.
Так шли месяцы, и за исключением тех жен, которые не собирались писать никаких заявлений, все остальное шло как штамповка. Поменялись отношения с Дженни к еще лучшему, может это была любовь или еще что-то, но та стала задерживаться у него иногда неделями, и не видевшись пару дней, они встречались с таким восторгом, будто прошел год.
Но вот в один день Джон вернулся домой как всегда поздно после очередной слежки. Ключ не вставлялся в замок, поэтому он подумал, что Дженни уже дома и толкнул дверь, она открылась. В этот момент, в темноте прихожей, что-то ударило его по голове, он на секунды потерял сознание и очнулся в зале. К его удивлению он увидел четырех подростков с бейсбольными битами, и лишь потом почувствовал удары. Джон старался закрывать голову, но ему уже перебили несколько пальцев, ведь с одной стороны кто-то бил именно по голове. Он не помнил, сколько это продолжалось, пока не открыл глаза, и не увидел себя в больничной палате. Его руки, ноги и голова полностью уместились в гипсе, и он даже не смог пошевелить пальцами, сразу наступала режущая боль. Кормили его из ложечки, и нянечка весь день ухаживала за ним. Только теперь он вспомнил ту бойню, и ему пришла в голову мысль, что его просто хотели забить, убить до смерти. Его голова должна была лопнуть как кокосовый орех. Но кто же его спас? Неужели подоспела Дженни?
Та появилась лишь назавтра и рассказал ему о случившемся. Да, именно она пришла когда дело подходило к концу.
— Не волнуйся, — мягко погладила она его рукой по щеке, — все уже кончено.
— Но как ты смогла их остановить? Их же было четверо!?
Та ненароком раскрыла сумочку, и краем глаза Джон заметил рукоятку пистолета.
— Ты что, убила их? — у Джона захватил дух.
— Нет, они еще подростки. Я просто держала их на прицеле, на выходе из комнаты, а сама позвонила куда надо.
— И где они теперь?
— Там же, где и должны быть, в полиции. Кстати, я представилась твоей клиенткой, сказала, что пришла по объявлению. Их всех забрали, и они уже во всем честно признались. Единственный в этом деле сюрприз для тебя, это кто их нанял? Даю сто процентов, что никогда не угадаешь.
— Никогда, — задумался Джон, — ведь у меня столько врагов.
— Ладно, не буду мусолить, это был твой любимый Коган. Он заплатил им всего лишь по тысяче долларов, представляешь?
— Да, уж, недорого ценится жизнь ищейки, — грустно сказал Джон. — Он и тогда ничего не заплатил. И что теперь будет?
— Суд. Их распределят по колониям, а Когану грозит конкретный срок, каждый из них дал на него показания.
— То есть о хотел, чтобы меня просто убили и не осталось следов, кто это сделал?
— Именно так.
— Тогда, милая, я просто обязан тебе жизнью. — Джон расчувствовался.
— Не бери в голову, ты бы сделал то же самое. Просто я вовремя успела.
— Кстати, твой Коган несказанно богат. И он твой должник. Ты можешь простить его, и забрать иск, тогда сядут лишь пацаны. Подумай над этим.
— Дженни, с каких пор ты толкаешь меня на заключение таких сделок? — недовольно спросил Джон.
— Я просто намекнула тебе, зная, что после виски ты больше всего любишь деньги.
— Нет, тебя.
— А я говорю деньги. Таких как я у тебя было немало, не рассказывай мне сказки.
— От тебя ничего не скроешь, — вздохнул Джон, — но то все было ненастоящим. Одна Дженни была чем-то, но она уже опять замужем, и может нарожала детей.
— Я на тебя даже не дуюсь, Джон, у всех жизни разные. У меня почти никого не было, у других хоть пруд пруди.
— Ну, прости меня, милая. Клянусь, я не изменил тебе с той секунды, когда узнал тебя.
— Конечно. Кто лучше чем я это знает? — рассмеялась та.
Встреча закончилась, Дженни поцеловала, нагнувшись, его в губы и исчезла, а Джон задумался над ее намеком. Он что-то шептал, просчитывал в уме, и вообще был собой недоволен. Но к следующему визиту он уже решился, и когда она появилась опять, начал с самого главного.
— Я прощу его, но только за миллион, — отчетливо произнес он сумму. — А там пусть решает. Передашь ему? Но это лишь мое одно условие. Вторым будет, что ты получишь половину суммы. — Он посмотрел на нее.
— Джон, ты забываешь, где я работаю. Никаких денег, тем более мне. — Ее голос стал твердым, как сталь.
— Нет, но ты же их заработала. Хочешь, я зачислю тебя в штат и официально выдам тебе такую премию?
— Нет Джон, и давай забудем об этом.
— Ну, хорошо. Я открою еще один счет, и положу деньги на него. Когда-нибудь может ты уйдешь из своих органов…
