Духовный карнавал. От секты к себе: инструкция по выживанию

Для меня тогда это слово звучало как что-то из сказки. Целитель – это же волшебно! Конечно, мне жутко захотелось познакомиться. Любопытство раздирало.

И вот я пришла к нему. И каково же было моё удивление, когда он с порога заявил: – Рот у тебя чёрный! Я машинально облизала губы и полезла в сумку за зеркальцем. Ну мало ли – может, я по дороге шоколадку ела и испачкалась? Или чернику? Но черники я не ела, шоколадку тоже. Может, у меня просто губы такие? Я же не смотрелась в зеркало с утра. В общем, я сидела и хлопала глазами, пока до меня не дошло: он в переносном смысле. Про мат. Про мой язык. Я мысленно выдохнула – слава богу, салфетка не понадобится. И тут он начал рассказывать про меня такие вещи, от которых у меня волосы зашевелились. А потом он сказал:

– А зачем ты работаешь в милиции? Уходи оттуда. Это не твоё.

Я аж поперхнулась. Как это не моё? Я же там служу, я при деле, там стабильная зарплата 20-го числа, я взрослая!

– Нет, – говорю, – я ещё буду женщиной-генералом! Мало ведь женщин-генералов, значит, я туда пришла не просто так. Стану генералом, иначе зачем тогда служить?

Дед посмотрел на меня, усмехнулся в усы и ничего не сказал. Он сидел в своей старой кофте, пил чай из блюдца и смотрел на меня так, будто читал книгу, которую я сама ещё не открыла.

Сейчас я понимаю: этот усмешка значила «Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь через пару лет».

Но как-то так усмехнулся, что мне стало не по себе.

Мы продолжили общаться. Я периодически приходила к нему, разговаривала. Он мог по дате рождения рассказать что-то интересное, мог по руке посмотреть, а мог просто так – смотрел и видел гораздо больше и тоньше, чем все вокруг. И даже лечил, ровнял что-то, делал свои волшебные штуки.

И лечил он, кстати, очень специфически. Не касаясь тела. Совсем. Руками водил в воздухе, а до меня не дотрагивался.

В первый раз, когда я пришла к нему с какой-то болячкой (уже не помню, что там болело, но, видимо, достаточно, чтобы я согласилась на всё), он спокойно так говорит:

– Раздевайся. Полностью. И украшения сними, всё.

Я, конечно, впала в ступор. Стоять перед старым дедом голой – это, знаете ли, не входило в мои планы на день. Да и вообще в планы на жизнь. Я же всё-таки воспитанная девочка, хоть и с бойцовским характером. Благо, язык у меня подвешен был всегда. Я давай торговаться:

– А можно хоть в трусах остаться?

Дед усмехнулся в усы, хитро так, будто я его чем-то развеселила. Глаза заблестели.

– Ладно, – говорит, – оставайся в своих трусах, раз стесняешься ещё. Всё равно я не на тело смотрю, а на то, что под ним.

И вот я стою перед ним почти голая, чувствую себя полной дурой, а он водит руками в сантиметре от моей кожи, и я реально чувствую тепло, какое-то движение, мурашки бегут по всему телу. Жутковато, но жутко интересно. Как будто он сканирует меня, читает как открытую книгу, только руками. После таких сеансов было ощущение лёгкости, будто с меня сняли мешок с картошкой, который я таскала всю жизнь и даже привыкла.

А спустя несколько лет, когда я уже ушла из полиции и вовсю ныряла в духовные поиски, я снова к нему обратилась. Мы уже не виделись давно, созвонились. И он с порога, даже не дав мне рта раскрыть, выдал:

– Вижу у тебя там блок. Сейчас поработаем дистанционно.

Я удивилась, но спорить не стала. Дед же. В тот период я как раз работала с одним коллегой, висцеральным практиком (это которые с внутренними органами работают, живот мнут и всё такое). И он мне как-то сказал: «Слушай, у тебя почки опущены, надо бы поднимать». Я, конечно, поверила, но руки дошли не сразу.

И вот после созвона с дедом, после его «дистанционной работы» (я даже не спрашивала, как он это делал – боялась, что ответ мне не понравится), я прихожу к своему коллеге через пару дней. Он мне снова руки на живот кладёт, слушает, мнёт… И вдруг замирает.

– Влада, – говорит он таким странным голосом, – ты чего делала? У тебя почки… они на месте. Встали. Так не бывает.

Я тогда реально прифигела. Мы с ним переглянулись, и до нас обоих дошло: дед сработал. На расстоянии, без всяких там скайпов и видеозвонков, просто по телефону. Вот тогда мы реально «прикурили» – в смысле, офигели оба.

После этого случая я на деда вообще стала смотреть как на инопланетянина. Но самого доброго инопланетянина в моей жизни.

И чем больше таких чудес происходило, тем страшнее мне становилось. Не потому что он был плохим, а потому что слишком настоящим. Слишком видящим насквозь. И я, как обычно, сбежала. От своей же правды, которую он во мне подсвечивал.

А потом я перестала к нему ходить.

Мне стало страшно. Но страх был особенный. Не перед ним – перед собой. Я боялась, что он увидит во мне то, что я так тщательно прятала даже от самой себя. Что он ткнёт пальцем в мои ошибки, в мою глупость, в моё неумение делать правильный выбор. А главное – мне пришлось бы признать, что все свои страдания я чаще всего организую себе сама. Сама выбираю не тех мужчин, сама лезу в сомнительные истории, сама отказываюсь слышать свою интуицию. И признать это было бы так больно, что легче было просто сбежать. Не от него – от себя настоящей.

Не то чтобы я боялась его – он был добрым, мудрым дедом. Я боялась себя. Боялась, что он видит меня насквозь. Что при нём нельзя ничего спрятать, даже мысли. Мне было страшно даже думать при нём – казалось, он всё знает.

Но любопытство не отпускало. Мне безумно хотелось понять: как он это делает? Почему у него получается? Я же читала кучу книг по магии, я в детстве столько всего чувствовала – ну почему у меня так не получается? Дед всегда говорил: «Всё просто». А просто – не выходило. Возможно, мой ум, начитанный разными книгами, любил всё усложнять.

После увольнения из полиции я ушла учиться на массажиста, а потом стала фитнес-тренером. И вот тут началось самое интересное.

Потому что на новой работе у меня вдруг стала просыпаться моя старая детская «чуйка». Помните, как в лагере я чувствовала шарики и двигала людей ниточками? Теперь это вернулось, только в другом виде.

Ко мне приходили новые сотрудники, и коллеги спрашивали: «Ну что скажешь?» Я смотрела на человека и почему-то просто знала. Говорила: «Этот проработает недельку и уйдёт». И он уходил. Про каждого могла рассказать, как он себя проявит, сколько продержится, с кем сработается. Откуда я это знала? Понятия не имею. Информация просто приходила.

Коллеги начали шутить: «О, Ванга пришла!» Подходили, задавали вопросы про личную жизнь, про отношения. Я отвечала то, что приходило в голову. И это сбывалось.

Помню одну клиентку. Она рассказывала про своего парня, жаловалась, сомневалась. И вдруг у меня в голове вспышка: «Слушай, в ближайшее время ты от него забеременеешь. А он скажет, что ребёнок не его, и бросит тебя». Я сказала это, и мы обе как-то напряглись. Неприятная тема. Но через два месяца она позвонила мне в слезах. Всё случилось точь-в-точь.

Таких «вспышек» было много. Про людей, про события, про то, что будет. Я делилась с кем-то, кто-то смотрел странно, кто-то с интересом, кто-то с любопытством. А я всё ещё не понимала, откуда это берётся. Но уже начала задумываться.

А потом случился развод.

Я всегда верила, что женятся один раз и на всю жизнь. Это была такая красивая иллюзия, в которую я очень хотела верить. Но мы развелись спустя три месяца после свадьбы. Муж изменил, и я об этом узнала. И тут, кстати, моя интуиция сработала прекрасно – я даже вычислила, кто она, как всё было. Чудным образом.

Мы с мужем были очень разными. Я – вся такая волшебная, верящая в позитив, в лучшее, в то, что любовь всё исцелит. А он – простой, даже где-то мрачноватый, пессимистичный, в тонкости не верил совсем. Я думала: «Ну ничего, противоположности притягиваются». Это было моей ошибкой. Потому что с ним я снова чувствовала себя одинокой. Посмеяться, потусоваться, поржать – да. Поговорить о чём-то глубоком – нет. Совсем.

И знаки были. Ох, сколько их было.

Когда он делал мне предложение, у меня внутри чётко стояло «нет». Но эго сказало: «Ерунда, всё преодолеем». Когда он доставал кольцо, у меня внутри будто захлопнулась какая-то дверь. Знаете это чувство, когда лифт резко падает? Вот оно. Только длилось оно не секунду, а целую вечность, пока он говорил свои красивые слова. А потом эго включило громкую музыку, и я перестала слышать этот падающий лифт. Я выбрала не слышать.

Перед той самой поездкой, где он должен был сделать предложение, я попала в аварию. Не серьёзную, так, помяла крыло. Но когда сидела в машине и смотрела на помятое железо, внутри чётко прозвучало: «Это знак. Не езжай». И даже не просто знак, а прямо-таки крик вселенной: «Влада, тормози!» Но ум, этот вечный адвокат дьявола, тут же включил режим убеждения: «Ерунда, бывает. Зато какая история будет! Через пару лет будешь рассказывать внукам, как чуть не разбилась перед помолвкой». И я поехала. Ум, как всегда, победил. До поры до времени.

Если бы я тогда поговорила с тем самым дедом-целителем, и он сказал бы мне не выходить замуж, я бы не послушала. Совсем. Потому что эго было огромное, и я верила только себе. Вернее, своему уму. Я боялась чувствовать. Или не хотела признаваться себе в том, что действительно чувствую. Потому что глубоко внутри я знала, что мы разведёмся. Знала, что быстро. Знала, что ничего не изменить. Но не хотела верить.

Этот конфликт между интуицией и умом – он же раздирает. Ты чувствуешь правду, а ум говорит: «Не выдумывай, всё будет хорошо, ты всё сможешь, любовь всё победит». И ты выбираешь ум. Потому что с умом как-то привычнее, надёжнее, что ли.

Я тогда не знала одной простой вещи: ум – это карта, а интуиция – это компас. Можно всю жизнь сверяться с картой, но если сломан компас, ты никогда не поймёшь, где север.

Когда всё рухнуло, меня накрыло обидой, болью, разочарованием. Но внутри уже зрело что-то другое. Мне не хотелось застревать в этой обиде. Я хотела прийти к благодарности, усвоить урок, понять, зачем это всё было.

И я пошла к психологу.

Психолог посмотрела на меня, поговорила и сказала: «А знаешь, тебе не нужно ко мне ходить. Ты в достаточно ровном, спокойном состоянии, это всё переживёшь сама». Ну ладно.

Тогда я пошла к астрологу.

И вот тут началось волшебство.

Я пришла, села, ничего не рассказывая про мужа, не называя его дату рождения. Астролог посмотрел на мою карту и начал описывать… моего бывшего мужа. Как живого. Его характер, его поведение, наши отношения, почему всё так вышло. У меня челюсть отвисла. Как будто в моей астрологической карте уже был прописан этот сценарий, этот брак, этот развод. Он всё знал, всё видел.

А потом он сказал:

– Ты по дате рождения – целитель.

И вот это слово снова! Целитель. Для меня оно было таким волшебным, таким манящим и одновременно пугающим. С одной стороны – «вау, круто, я целитель!». С другой – «а кто это вообще? И куда мне с этим идти?».

Он дал мне чёткие рекомендации. Куда двигаться, что смотреть.

И я пошла.

Нашла йогу кундалини, начала ходить. Пошла учиться на психолога, изучать азы. Потом в телесное ориентирование. Начала искать курсы целительства. И вокруг меня, как по волшебству, начали появляться удивительные люди. Шаманы, целители, духовные практики, эзотерики, экстрасенсы. Они приходили ко мне на массаж, мы знакомились на тусовках, пересекались в каких-то общих компаниях. Мир словно раскрылся.

Именно с того периода начались поездки. Ретриты, места силы, какие-то удивительные путешествия. Я ступила на этот путь всерьёз.

И тогда я впервые осознанно купила билет на Духовный карнавал.

Я захлопнула дверь в прошлую жизнь и оказалась в полной пустоте. Самое опасное в пустоте – это желание заткнуть её чем угодно. Работой, новыми отношениями, путешествием. Или, например, билетом на поезд до Карелии. Я выбрала последнее. Потому что когда внутри дыра, её проще всего заполнить надеждой на чудо.

Раньше я просто играла в магию, читала книжки, чувствовала мир, удивлялась своим «вспышкам». А теперь я отправилась на поиски по-настоящему. Потому что внутри уже не было сомнений: я не просто «странная». Во мне есть что-то настоящее. И это настоящее требовало выхода.

Мы продолжали изредка созваниваться ещё несколько лет. Редко, но метко. Дед всегда находил способ пошутить – особенно про моих парней, которые ему категорически не нравились. Он их даже в глаза не видел, а уже морщился: «Ну и зачем тебе этот? Опять иллюзий нахваталась?» Я отшучивалась, но внутри ёкало: а вдруг он опять прав? Вера в лучшее и надежда на «авось пронесёт» умирали во мне с большим скрипом.

Со временем мне стало реально страшно ему звонить. Страшно потому, что он видел насквозь, а я уже устала разочаровываться в собственных выборах. Но однажды я набралась смелости и сказала ему честно: «Знаешь, я тебя боюсь. Потому что ты всё знаешь заранее». Дед усмехнулся в трубку: «Ну, хоть это поняла. Уже прогресс». Иллюзия, конечно, умерла не сразу, но трещина в ней пошла знатная.

Урок №2: Интуиция – это не магия, это ваш внутренний навигатор. Если он говорит «нет», а ум кричит «давай, рискни!» – лучше послушайте навигатор. Он реже ошибается.

Глава третья. Первый ретрит, или Как я поехала на гору, которая не всех пускает

После развода, после встреч с астрологом, после того как я начала ходить на кундалини-йогу и знакомиться с удивительными людьми, во мне созрело чёткое ощущение: пора. Пора нырять глубже.

Мне было страшно оставаться одной в тишине. В тишине ко мне приходили мысли о разводе, о том, что я никуда не гожусь, о том, что жизнь прошла зря. А на ретрите было шумно от чужих голосов и обещаний. И я выбрала шум. Потому что он заглушал боль.

И тут преподавательница по йоге, вся такая тонкая и загадочная, своими правилами меня сразу огорошила. «На практику обязательно в белом, – вещала она. – Белый цвет повышает вибрации и защищает от тёмных сущностей». Я, с моими розовыми волосами и татуировками, чувствовала себя белой вороной в прямом и переносном смысле. Но терпела – вдруг вибрации действительно поднимутся? А ещё она запрещала есть после заката: «Пища после заката – это корм для духов, настоящие искатели не едят». Я мысленно пообещала духам, что если они не будут лезть ко мне ночью, то и я к ним с голодным брюхом не приду. А после всех наставлений про духов и вибрации она перешла к главному – ретриту.

Если вы не слышали про Воттоваару – это место, которое окутано мистикой с ног до головы. Древние сейды, загадочные камни, аномальные зоны, духи, энергии, и всё в таком духе. Я, конечно, полезла потом в интернет читать про это место. И поняла, что еду не просто так, а в одно из самых мистических мест России.

Что пишут про Воттоваару

Для начала, название. С саамского «вотто» переводится как «победа», а «ваара» – гора. То есть Гора победы. Но местные жители называют её иначе – «Смерть-гора». И обходят стороной. Потому что на вершине творится что-то странное.

Высота горы всего 417 метров, но на её вершине, на площади около шести квадратных километров, разбросаны примерно 1600 камней-сейдов. Это огромные валуны, которые стоят на камнях поменьше, как на ножках. Учёные до сих пор спорят: это сделал ледник или древние люди? Исследователь Сергей Симонян, который посвятил горе больше 45 лет, уверен, что сейды – дело рук человеческих, им около трёх тысяч лет, и они стояли в определённом порядке – кругами и квадратами. А некоторые камни весят десятки тонн – как их двигали древние, непонятно.

Но главная достопримечательность – «лестница в небо». Тринадцать огромных ступеней, вырубленных прямо в скале, которые ведут… в никуда. К обрыву. Тринадцать ступеней – уже само по себе число мистическое. И на них почему-то не растут мхи и лишайники.

Ещё там растут мёртвые деревья. Двухсотлетние сосны едва достигают двух метров, а берёзы скручены так, будто их выкручивала гигантская рука. Учёные говорят, что это из-за особенностей почвы и ветров, но когда видишь это своими глазами, в науку как-то не верится.

Говорят, на горе барахлят приборы, останавливаются часы, а у людей возникает чувство тревоги или, наоборот, небывалый прилив сил. Кто-то видел НЛО, кто-то – призраков. Экстрасенсы считают, что это место силы, где можно общаться с духами и заряжаться энергией космоса.

А ещё есть версия, что в древности здесь приносили жертвы. На дне одного из озёр нашли мощный слой фосфора – возможно, это останки костей животных. Жертвовали, по легендам, в основном женщин.

В общем, место то ещё.

Как это подавали

Учитель йоги рассказывала про всё это с таким трепетом, с таким благоговением, что у меня самой мурашки побежали. Но главное, что подогревало интерес – это история про «избранных». Оказывается, гора не всех пускает. Были группы, которые несколько раз пытались до неё доехать, и каждый раз что-то случалось: то колесо проколют, то машина ломалась, то погода разворачивала обратно. И только после специальных «договорённостей с пространством», после особых практик и настроек, они наконец смогли туда попасть.

– Мы поработали с пространством, – говорила учитель с умным видом, – теперь всё должно получиться.

Я тогда подумала: интересно, а пространство в курсе, что с ним поработали? Его спросили? Может, оно не хотело, чтобы мы туда ехали? Но, видимо, у пространства не спросили. Как обычно.

Ну как тут устоять? Я, конечно, купила билет. Потому что: а) интересно, б) там же все такие странные, как я, в) а вдруг и правда гора не всех пускает? Значит, я избранная, если поеду!

Мы дружно взяли билеты на поезд. Ехать нужно было несколько часов, уже не помню точно, может, полтора дня. Но когда ты едешь в место силы, время теряет значение.

Прибытие

Прибыли мы ночью. Часа в два-три. Выходим на станции – темнота, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Деревушка оказалась крошечной – население от силы пара десятков человек.

Пара десятков человек и одна надежда на чудо. Спойлер: чуда не случилось, но ягель был отличный.

Пара десятков, Карл! Это даже не деревня, а так, намёк на неё.

Нас встретили на машине и отвезли в «отель». Я беру это слово в кавычки, потому что отелем это назвать было сложно. Скорее, какой-то гостиничный корпус или бывшая база отдыха, оставшаяся с советских времён, с соответствующим ремонтом и ароматами. Но нам было всё равно. Мы же искатели! Мы же избранные!

Заселились, рухнули спать. А наутро – ранний подъём, кундалини-йога, завтрак и… выезд на ту самую удивительную волшебную гору.

Я сидела в машине, смотрела в окно на карельские леса и думала: «Ну вот, сейчас начнётся настоящее. Сейчас я прикоснусь к тайне. Сейчас я пойму что-то очень важное».

Я даже не подозревала, что главные открытия ждут меня не столько на горе, сколько в том, как мы будем на неё заезжать, что там увидим и как потом будем это переваривать.

А знаете, что я узнала года через два или три после той поездки? Моя знакомая, наслушавшись моих рассказов (я тогда ещё взахлёб делилась восторгами), решила тоже съездить на Воттоваару. Просто собралась, села в машину с друзьями и поехала.

И знаете что? Они доехали. Без проблем. Без проколотых колёс, без внезапных поломок, без развернувшей их обратно погоды. Просто доехали, поднялись, посмотрели, офигели от красоты, сделали кучу фото и вернулись домой. Всё.

Никаких договорённостей с пространством. Никаких открытий порталов. Никаких специальных практик и настроек. Просто люди захотели – и съездили.

И вот тут до меня окончательно дошло. Не то чтобы мир рухнул. Но что-то важное в нём надломилось. Весь этот цирк с «договорённостями», вся эта атмосфера избранности – это просто красивый ценник, чтобы мы чувствовали себя особенными. А гора… она просто гора. Красивая, древняя, но гора. Ей плевать, медитировала ты на неё месяц или приехала спонтанно. В тот момент во мне что-то треснуло. Совсем чуть-чуть. Тоненькая такая трещинка в вере в «особенность». Но трещина пошла. И это было начало конца. Но начало конца я тогда, конечно, не заметила. Утром надо было рано вставать – нас ждала великая и ужасная Смерть-гора.

Урок №3: Если вы поехали в место силы и ждёте чуда – возьмите с собой вяленое мясо. Чудо может задержаться, а голод – это не духовно. И помните: избранность – это не когда вас пустили на гору, а когда вы поняли, что гора – это просто гора.

Глава четвёртая. Восхождение на Смерть-гору

Утро началось рано. Очень рано. В шесть утра мы уже сидели в зале – том самом, который когда-то был столовой, а теперь превратился в пространство для практик. Кундалини-йога в шесть утра после бессонной ночи в совдеповском номере – это отдельный вид духовного подвига. Но мы же искатели, нам всё в радость.

После практики – завтрак. Нас кормили две милые сестры в своём доме. Естественно, всё вегетарианское. Тут же духовные люди, куда без этого. Каша, бутерброды – на моё счастье, там оказался сыр и масло. Я мясоед со стажем, и вегетарианская диета давалась мне тяжело. Но я была подготовлена: в рюкзаке лежало вяленое мясо, припасённое из дома. Ночами, когда все праведники видели духовные сны, я тихонько жевала свой стратегический запас.

Кстати, о праведниках. Сигареты в этой компании курила только я одна. И это стало отдельным квестом. Казалось бы, духовные люди – они же про принятие, про любовь ко всем живым существам, про неосуждение. Ага, щас. Если бы меня спалили с сигаретой, думаю, закидали бы камнями. Пришлось прятаться по углам, курить втихаря и чувствовать себя нашкодившей школьницей.

Духовность – это когда ты прячешься с сигаретой, потому что «высокие вибрации» не одобряют никотин.

Вот тебе и принятие.

Дорога к горе

После завтрака нас рассадили по большим машинам – настоящим «буханкам», УАЗикам, которые, кажется, помнили ещё советские времена. И мы поехали.

Дорога к горе – это отдельное приключение. Огромные лужи, колдобины, ямы, грязь. Машины кидало из стороны в сторону, мы хватались друг за друга и хохотали. Местами казалось, что мы не едем, а плывём по этому месиву. Но водители знали своё дело – везли нас к заветной цели.

Наконец добрались до подножия. Там нас встретила гид – девушка с необычным именем Барбара. И мы начали подъём.

Гора, на самом деле, невысокая – всего 417 метров над уровнем моря. Но подниматься было непросто. Камни, корни, скользкие тропы, местами настоящие скальные выходы. Однако в компании таких же «странных», как я, подъём шёл весело. Мы знакомились, общались, делились впечатлениями. А Барбара рассказывала.

Легенды Смерть-горы

Она говорила, что это место местные называют не иначе как «Смерть-гора» и обходят стороной. Потому что на вершине творится что-то непонятное.

– У каждого камня есть своё название и своё предназначение, – вещала Барбара. – Вот этот камень даёт исцеление и здоровье.

Я стояла у камня, о котором Барбара сказала «камень исцеления». Закрыла глаза. Напряглась. Попыталась представить, как энергия входит в меня через макушку, как по позвоночнику бежит тепло… Ничего. Только ветер задувает за шиворот и противный комариный писк. Я открыла глаза и увидела, как одна из наших девушек стоит, раскачиваясь, со слезами на глазах. «Я чувствую! – шептала она. – Я чувствую!» А я чувствовала себя только идиоткой. И от этого становилось ещё обиднее.

Мы, конечно, остановились. Наш проводник по кундалини тут же скомандовала: «Делаем практику! Медитируем! Наполняемся энергией!».

Мы все послушно сели, закрыли глаза, задышали. Я сидела и пыталась понять: чувствую я что-то или нет? Уж не знаю, действительно ли там что-то было, действительно ли я что-то ощущала. А может быть, это просто разыгралась фантазия с учётом всех этих историй. Но я ощущала чьё-то присутствие. Как будто бы кто-то за нами действительно наблюдает. И этот кто-то был очень осторожный и незаметный. Местами даже становилось немного жутко.