I. Земля. Мир Кодеи. Переходящая. Пустошь

— Астал! — раздаётся на весь коридор, отчего все застывают на своих местах, кто-то роняет бумаги. Я тоже замираю, прежде чем посмотреть на грозного Петра Геннадиевича, сверлящего меня пытливым взглядом. Что случилось? — Подойди!

— Что-нибудь нужно? — быстро перебираю в голове все спорные моменты, приближаясь к мужчине, на лице которого гуляет плутовская улыбка. Это вносит ещё большую сумятицу в понимание происходящего.

— Завтра к двенадцати возле кафе «Вишнёвое кофе», — по привычке склоняю голову к плечу, пытаясь осмыслить смысл его слов, но он доходит как-то совсем уж с трудом. Зачем? Почему? Там будет захват какой-то цели? Не стоит ли взять с собой оружие? — И не опаздывай!

Я прихожу в себя от столь ошеломляющего приглашения только после того, как на моё плечо опускается чужая рука. Один из офицеров с усмешкой на лице машет перед глазами стопкой бумаг, намекая на количество работы, которая не собирается уменьшаться.

Хлопнув по наглой руке, разворачиваюсь в сторону своего кабинета и, только закрыв дверь, могу немного расслабиться. Щёлкаю чайник. Присаживаюсь на стул, прикрывая глаза… Тяну руку к выдвижному ящику и достаю оттуда таблетки от головы. В последнее время только ими и спасаюсь. Загрузили.

Открыв графин, наливаю на пару глотков и выпиваю лекарство. Пальцы касаются висков, начиная мягко массировать, но это лишь создаёт иллюзию отвлечения, нежели реально помогает, но это лучше, чем ничего. К тому же мысли медленно переходят на неожиданное предложение командира.

Давненько мы не собирались, после того как вернулись домой… Некогда было. Сначала были заняты обустройством и косметическим ремонтом. Надо было заменить мебель в некоторых комнатах, чтобы мы могли жить…

Всё же моя детская комната… Кровать… Учебники. Тетради. Игрушки. Всё это совсем не подходило для проживания. Вторая комната была лучше, но довольно безликая. Родительская, наоборот, переполнена их вещами, которые никто не собирался использовать.

А ещё надо было подать документы на обучение Анисии и Самуи… Всё же в военном городке и в Городе разная система обучения. Тут с образованием проще. Больше вариантов, куда потом поступать. Опять-таки одежду закупили.

А я… Мне надо было определиться с профессией, но в голову ничего не приходило. Обучать не хотелось. Быть куратором тоже. Заниматься торговлей не тянуло. Творчеством я не занималась. Да и вообще… Надоело это.

Командир в свой уголовный отдел взять не захотел. Ещё и других подговорил, старый лис… В связи с чем я теперь бегаю по отделам и собираю чёртовы бумажки. В общем, работа «на подхвате». Это муторно… Учитывая, что со всеми надо контактировать и находить точки давления… А это тот ещё геморрой. А может, стоило стать куратором?

***

Зряд хорошего настроения, тёплый душ, горячий кофе, лёгкий завтрак. Что ещё нужно для прекрасного выходного утра, заряжающего весельем на целый день? Давно у меня такого уже не было.

Прогноз обещает ясный денёк, и на небе только белые облака проплывают, не намекая на дождь. К тому же Пётр Геннадьевич предложил встретиться за чашечкой кофе ближе к полудню в кафе «Вишнёвое кофе». Выловил вчера посреди рабочего дня. Поэтому я то и дело поглядываю на часы, беспокоясь лишь о том, чтобы не пропустить нужное положение стрелок.

Сестра все уши прожужжала, что мне личную жизнь устраивать надо, парня найти. Вот только кого именно? Подтрунивает ещё, чтобы немного расшевелить. Мол, даже у неё есть кто-то, кто ей нравится. Словно я не вижу, на кого она смотрит. Может, я и не сильна в этом, но отнюдь не глупа.

А вот и кафе! Красивая витиеватая вывеска заметна ещё на другой стороне улицы. Даже не пришлось долго с навигатором возиться. Так что откладываю телефон в сумку, подходя ближе. Какое панорамное окно! Останавливаюсь перед стеклом и осматриваю внешний вид.

По сравнению с привычным военным стилем, на мне лёгкий сарафан, кофта, скрывающая руки, капроновые колготки телесного цвета и босоножки на ровной подошве. Под юбкой скрыты ножи, которые я всегда ношу. Чуть отросшие волосы распущены, но они никак не мешают. На плече сумка, внутри кошелёк с деньгами и документы.

Это так глупо! Смутившись и передёрнув плечами, приподнимаю уголки губ самой себе и, собрав волю в кулак, открываю дверь. Тут спокойно. Играет приятная мелодия, которая погружает в относительный миролюбивый транс. Стоит ненавязчивый запах выпечки и чего-то сладкого, который оседает на языке.

Вздохнув полной грудью, смакую запах, после чего открываю глаза и смотрю на Петра, который выглядит… непривычно. Джинсовые штаны, фиолетовая рубашка. Волосы, тронутые сединой, но ещё не полностью покрытые ею, собраны в хвост.

— Здравствуйте, — приветствует Пётр Геннадьевич, смотря мне прямо в глаза. — С днём рождения. — Я открываю сумочку и залезаю в телефон, чтобы уточнить дату… 15 августа. — Ты забыла, — констатирует факт, доставая из-под стола какую-то коробку с бантом. — Не смог пройти мимо. — Осторожно беру коробочку и тут же решаю распаковать её.

На бархатной подкладке лежат перчатки из дорогой кожи! Мои уже давно износились, и я их уже выкинула. Из-за холодного оружия мозоли на руках. Перчатки способны немного улучшить ситуацию. Настасья мне все уши прожужжала о том, что женские руки должны быть нежными, а у меня наждачная бумага.

— Спасибо! — обнимаю в порыве эмоций. Через пару секунд меня обнимают в ответ. Но до чего неловко это получилось… — Кстати, вы знаете, сколько мне лет, а вот я не знаю, сколько вам. А ведь столько лет знакомы.

— Сто двадцать три, — говорит будничным тоном и старается смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Он стесняется своего возраста? Или что это? — Что ж, давай выпьем кофе? — Передо мной отодвигается стул, и ближе кладётся карта с наименованием позиций.

— Тогда кофе с ликёром. И шоколадное пирожное, — мужчина коротко кивает, поднимает руку, обозначая, что мы готовы сделать заказ.

— Красивая, — я растерянно хлопаю глазами, не ожидая комплимента. Осматриваю себя. Вспоминаю отражение в зеркальной поверхности и приподнимаю уголки губ, принимая это как факт.

— Сестра выбирала, — всё же я не умею выбирать платья, и вообще стилистика не моё. А ей было приятно. — Очень вкусно.

Эта приятная музыка в кафе. Аромат зёрен и сиропа. Перекатывающийся вкус на языке, смешивающийся с выпечкой и соединяющийся во что-то новое. Приятно. Хочется повторить ещё. А ещё я замечаю, как в нашу сторону смотрят некоторые посетители, заинтересованные нашей необычной компанией. Это слегка смущает.

— Говорят… — чашка двойного эспрессо становится на блюдечко с тихим клацаньем. — В старой части города красивее. Зелень делает своё, привлекая глаз своим разнообразием, — я чуть склоняю голову к плечу, пытаясь вспомнить расположение этого «парка». А ведь он в паре кварталов от этого места. — Тебе же такое нравится, — это немного обескураживает. Он помнит о моём дне рождении. И такие вот мелочи. Необычно.

— Да, — расплываюсь в робкой улыбке, подхватывая чашку двумя руками и наслаждаясь прекрасным видом из окна.

Похоже на свидание. Взгляд коротко скользит по Петру и тут же уходит в сторону. Неловко. Такие странные мысли. Мы ведь… Совсем не похожи на романтичную парочку. Скорее уж племянница и дядя. Нет. У нас же нет отношений.

Только не снова…

Однако… С командиром легко. Может, потому что он видел меня разной? Для него я ребёнок — большой, многое переживший, но всё-таки ребёнок, которому просто не хватает теплоты и заботы. Да, сильного плеча под боком.

Раньше это вызывало во мне протест. Словно надеялась на что-то большее. Но… Это его отношение. То, как он всегда оказывается рядом, подолгу стоит молча, не говоря ни слова упрёка, ни одобрения. Зачем? Я и так всё понимаю и ценю.

Разрушать эту уютную идиллию между нами глупыми идеями об отношениях не хочется. То, что есть между нами… Этого достаточно. Между нами пропасть… И я определённо не тот человек, который хочет вступать в неизвестную борьбу за сердце человека, который, имея все шансы и возможности, ничего не сделал.

Я не страдала… Но это тяготило. В какой-то из дней во время медитации… Я просто перерезала нити чувств… И меня отпустило. Один раз… Второй. И так, пока это не стало чем-то лёгким и невидимым. Спокойным и щемяще-нежным.

— Не хочешь прокатиться? — предлагает командир и тянет на карусель, что ближе всего. И мы идём на этот чёртов паровоз, который называется американской горкой. — Прошу, маленькая леди, — предлагает, галантно подавая руку, чтобы я смогла без проблем взойти в это орудие смерти.

— Вы так любезны, милорд! — произношу, сделав шуточный книксен, сверкая глазищами из-под чёлки. На нас смотрят, как на глупцов, кто-то из детей показывает пальцем, а мы спокойно садимся в вагонетку. Через пару минут мы поехали. — Уху! Ха-ха-ха!

Вечер приближается стремительно и неуловимо. Сладкая вата. Конкурсы, в которых мы выигрываем без шанса на проигрыш. Народ вокруг нас собирается моментально, ставя на то, кто в этот раз победит, а мы ведём с переменным успехом, вырывая победу друг у друга. Всё же командир опытней.

Посмертие

7—10 июня 2103 г

Вириам Маркором

Этот день не сулит ничего хорошего.

Погода разыгралась не на шутку, пугая всех яркими молниями и слишком сильным ветром. Он словно пытается проверить дом на прочность. Стены стонут, дерево скрипит, и каждый порыв ветра — это не просто движение воздуха, а целенаправленный, злой удар. Он то завывает, проникая во все щели и пробирая до костей, то пытается сорвать дверь с петель, сотрясая весь фасад.

Этот звук раздражает. Нет, не просто раздражает — он заставляет ёжиться от лютого холода, пробирающегося даже сквозь толстый шерстяной свитер, и судорожно наводить специальный вонючий состав для замазки, прислушиваясь к каждому намёку на щель. Мы на Переходной территории. У нас может случиться всякое, но этот холод… он неправильный.

А ведь до сезонных холодов ещё очень далеко, если судить по календарю. Начало июня. В это время года здесь обычно сухо и тепло, даже жарко. Солнце должно припекать, а не прятаться за пеленой этой неестественной свинцовой тьмы. Или наоборот… Может, и к лучшему, что всё так? Может быть, эта внезапная буря — лишь предупреждение, дающее нам время подготовиться? Лучше сейчас, когда у нас есть запасы и силы, чем в разгар настоящей зимы.

Мда.

Оторвавшись от окна, за которым простирается кромешная тьма, такая плотная и чёрная, как в разгар зимы, я обвожу взглядом дом. Дел хватает. Мои руки дрожат не столько от холода, сколько от необходимости отвлечься. Чтобы лишний раз не беспокоиться, Рария составила целый список того, что нужно починить: дверь скрипит, ручку на дверце шкафа нужно прикрутить, стул шатается.

Мелкие бытовые задачи, не имеющие никакого отношения к шуму за окном. А сама она в это время судорожно перебирает вещи в чулане… Что починить, что выбросить за ненадобностью. Привычная суета, которой мы оба пытаемся заглушить растущее предчувствие беды.

Правда, вся эта суета не помогает избавиться от мыслей.

Давно такого не случалось. Чтобы вот так… До кромешной, физически ощутимой тьмы. Эта чернильная мгла — не просто отсутствие света; она кажется тяжёлой и липкой, как дёготь.

Конечно, случались погодные аномалии. Но такая концентрация энергии, такое давление… С тех пор как умер последний изгнанный маг в Дониде и его сила рассеялась, подобное прекратилось. Тогда всплески были обычным делом. Они проводили эксперименты, предупреждали соседние поселения, и мы знали, чего ждать. Но о новом маге никто даже не заикался… Значит, дело в чём-то другом.

Природное магическое возмущение? Это плохо. Мы находимся в Юнксу, на самой границе, где законы магии всегда были зыбкими. Если стихия вышла из-под контроля, как долго это будет продолжаться? Какой ущерб будет нанесён? Это в корне отличается от тех случаев, когда к нам присылают природных магов в особо засушливые периоды. Те приходят, призывают дождь и уходят. А эта буря не уходит. Она нарастает. Она давит.