Полная версия
I. Земля. Мир Кодеи. Переходящая. Пустошь
— Хорошо спалось? — спрашивает, проводя шершавой ладонью по моим растрёпанным волосам. — Крепко же ты уснула. — Командир протягивает мне руку, забирая мою сумку. — Идём. Мы приехали.
Я пытаюсь подняться, но спина и плечи слегка затекли. Но, не задерживаясь, медленно иду к выходу. Не стоит задерживать нас ещё дольше. Пётр Геннадьевич, крепкий и статный, находит меня и аккуратно берёт под локоть, ободряюще подталкивая.
— Ну что вы там так долго?! — кричит один из ребят из вагончика. — Аста, спящая красавица!
Несколько сослуживцев переглядываются, и их смех льётся над нами, как солнечные лучи весной — светло и тепло, но смущение не покидает. Я просто пытаюсь игнорировать их слова и с лёгкой улыбкой забираю свою сумку обратно.
— Благодарю, — прошептала я, морща лоб от навалившейся усталости, и двинулась дальше к контрольно-пропускному пункту. — Это не похоже на стену Города. — Высокая стена в три метра. За ней видны постройки в несколько этажей. Голоса людей…
— Это город, пограничный военный город. Его возвели для реабилитации солдат, — поясняет миловидная девушка с дежурной улыбкой на лице. — Документы, пожалуйста. — Её голос такой строгий, но в то же время добрый. Я открываю свою сумку и выкладываю всё необходимое. — Поставьте сумку на ленту и проходите. Нам нужно убедиться, что у вас нет никаких запрещённых приборов. Всё в порядке, — объявляет она, глядя мне в глаза.
Проверка занимает всего несколько минут, и вскоре мне разрешают продолжить путь. За чертой стоят Анисия и Самуи, я радостно машу им рукой, но задерживаюсь в ожидании командира. Чем дальше я от него, тем сильнее чувствую, как внутри меня нарастает лёгкий трепет. С ним эта девушка выглядит совсем не мило: её лицо напряжено, а руки скрещены на груди.
Когда командир подошёл, на его лице я прочла ту же напряжённость, что и на её. В кои-то веки я рассматриваю его. Наверное, это его магия, которая была похожа на солнце, наполняющее воздух светом, но сейчас эта энергия казалась разбушевавшейся бурей. Я возвращаюсь к своему окружению, но сердце всё ещё колотится.
— Готова? — спрашивает он, глядя на меня. В его голосе нет отстранённости, только поддержка.
С поля боя в мирную жизнь… это ощущение не описать парой слов. Чего-то не хватает. Слишком мирно. Слишком спокойно. Слишком… безопасно. Я должна привыкнуть, но вместо этого всё внутри тревожится, как заблудившаяся птица. Все эти годы, проведённые среди рёва снарядов, внезапно стали чем-то далёким, несущественным.
Я пристально смотрю на часы на стене, их тиканье кажется неуместным, как будто оно стучит в голове, унося с собой последние остатки контроля. Мой желудок сжимается от тревоги. Привычка. Кто-то не придал бы этому значения, но я не могу просто избавиться от этого ощущения.
Тихо выдохнув, сажусь на постели, разминаю шею, чувствуя под ладонью влажную кожу, которая неприятно скатывается. Поднимаюсь, морщусь от ощущений, прилипшей к телу ткани. Медленно подхожу к комоду, достаю чистую ночнушку направляюсь в ванную.
В небольшом коридоре тишина. Только из комнаты командира доносится, что-то похожее на ворчание или стоны, но заглядывать и будить не тороплюсь. Нет смысла. Ещё и опасно. Он приложит лапой, пробью перегородки, остановить не успею.
ПТСР — это не аббревиатура, а реальность.
Прикрыв осторожно дверь и пройдя на кухню, включаю ночник, чтоб не раздражать глаза… Щёлкаю чайник. Достаю понравившийся сорт чая, кружку с каким-то смешным рисунком. Это вызывает улыбку на пару секунд, но этого достаточно, чтобы тревога немного отпустила.
Ванная. Контрастный душ. Вкусно пахнущий шампунь, потому что волосы тоже неприятно влажные и по ощущениям грязные. Гель для душа, словно за дверью расположился экзотический ботанический сад. Скрабы… Мочалки.
Хах… Стоило только попасть в ближайший магазин, как она тут же набрала всякие баночки. Взгляд поднимается на верхнюю антресоль… Кажется мы ещё долго это не потратим. Хотя… Учитывая как часто мы с командиром купаемся… Может в этом был какой-то смысл?
Что не делается всё к лучшему.
Вода успокаивает. Дышать легче.
— А… — замираю с полотенцем на голове и поворачиваю голову в сторону звука открывшейся двери. — Аста… Извини. — дверь с грохотом захлопывается и я несколько секунд просто смотрю на белое полотно… Командир? Взгляд следует ниже… Ничего удивительного. — Я не хотел мешать. — быстро накидываю чистые вещи, отправляя мокрую ночнушку в машинку.
— Ничего страшного. — выхожу из помещения… У него в руках тоже вещи. Запах шампуня… Купался. — Проходите. Вам чай делать?
— Давно проснулась? — выходит из помещений, сразу направляясь к чайнику. — Я сделаю. — немного притормозив, отхожу к окну, присаживаюсь на стул и закидываю ноги на соседний.
— Я не смотрела на время. — подперев рукой, голову, чуть прикрываю глаза… Но рядом становится кружка с чаем. — Примерно двадцать минут назад. Лучше чем было. — на часах не далеко от обычного времени подъёма, это радует. — Вы тоже… Спите лучше чем раньше.
— Прошло всего несколько дней с возвращения. — мне на голову ложится большая рука, что осторожно поглаживает по макушке в знаке одобрения.
2490—2491гг (25—26 лет)
Наши встречи с психологом не очень частые. Он написал хорошую характеристику, не найдя серьёзных отклонений. Порадовало его мнение, что я адекватный человек. Однако род деятельности предложил сменить на более спокойный.
Пройти курсы для смены профессии… Хотя бы ближайшие пару лет, прежде чем вернуться к своим привычным должностным обязанностям. Моя характеристика и показатели для этого более чем подходят. Но…
Я — раскрывающийся психокинетик, который способен управлять физическими объектами силой мысли. И есть задатки псионика-практика, специализирующегося на ментальных и психических состояниях. Второе больше связано с издержками работы, чем с собственным талантом.
Для развития лучше выбрать двух учителей, которые смогут досконально научить использовать свои силы и, по возможности, сохранить баланс. Это если получится подтянуть псионику до допустимого уровня сопряжения… Для этого надо поднимать свою эмпатию, а это прямой путь в длительную психотерапию.
А мне ближе психокинетик с его телекинезом, на который я свободно могу рассчитывать, как на минимальное проявление способностей. Соответственно работа: охотник на демонов, страж порядка, мастер боевых искусств, строитель или архитектор. Вот насчёт архитектора я не очень… Может, в строители?
По псионике мне ничего не нравится…
— Чего без света? — на пороге кухни стоит командир в мягких спортивных штанах. На руке — часы. Передние пряди волос подвязаны на затылке… На плечах — полотенце. В руках — машинка для стрижки…
— Вам помочь? — приподнимаю бровь, отставляя баночку пива в сторону.
Нас поселили в один домик, поскольку другие были уже заняты. Всё из-за того, что меня долго не могли разбудить. Немного стыдно… Но, вроде, никто не испытывал чувства дискомфорта… К тому же я хоть и считаюсь совершеннолетней, но на вид так не скажешь, и таскать с собой документы постоянно… Не очень. Так что даже хорошо.
— Немного, — со стула убирается всё ненужное, на плечи разворачивается сухое полотно. — Не хочу коротко, — он тут же достаёт телефон и показывает картинку с желаемым результатом.
Телефоны выдали. С техникой познакомили и напомнили, как пользоваться. За городом ничего такого не было, поскольку были глушилки. Ещё выдали специальную карточку для покупок. Показали, где магазин и как расплачиваться. Военную форму носить запретили и заставили всех одеться в гражданскую. Немного провели экскурсию по городку.
Данная часть не является полноценно военной. Её создали специально для нас. Здесь действует упрощённый военный устав. Первые пару дней — вроде отпуска. Потом общие сборы, тренировки, обучение.
Расписание простое. У каждого есть выбор, чем заниматься после завершения занятий. После того как все пройдут проверку на сознательность, нам предоставят список профессий, на которые мы можем получить дополнительные курсы. Неплохо. Также есть вариант добровольного ухода из армии в запас.
Помогают адаптироваться в гражданской жизни, вроде тех же применения банковских карт или прохождения антикварных арок. Грубо говоря, делают всё, чтобы мы не выглядели дикими зверями по возвращении. Даже не знаю, стоит ли злиться за такое отношение?
— Чуть выше плеч. Длинные и выглядят опрятно. Вам идёт, — приподнимаю уголки губ, подхватывая ножницы и расчёску.
Раньше он походил на викинга. Волосы длинные, спутавшиеся… Борода. Ещё и взгляд… Многие его монстром считали. Обходили пятой дорогой. Да и голос зычный такой. Прокуренный, с хрипотой. Ни с чем не спутать. Как рявкнет на тренировочной площадке, все по струнке встанут. Сколько забавных случаев было.
— Так что ты тут с таким серьёзным видом обдумываешь? — осторожно стараюсь расчесать волосы. Кончики немного спутались… Пока командир что-то рассматривает на ближайшем столе. — Это ведь буклеты?
— Думаю над профессией… — Командир высокий. Приходится даже постараться, чтобы мне было удобно. Приходится столиком воспользоваться. Благо, деревянный. — Я… никогда не задумывался над тем, кем хотел бы быть…
— Кем быть? — он откидывает голову мне на ноги, заглядывая в глаза, а я замираю на месте…
— Дмитрий Константинович предлагает выбрать что-то мирное… Но… Как вариант, в управление податься или в городской патруль. Может, в уголовный отдел? — вроде, дело не особо пыльное, но тоже имеет свой вес… Должность сохраняется. Есть возможность карьерного роста. Хотя, как знать… — Или охотником… Монстры ведь каждый сезон плодятся… — подталкиваю его голову вперёд, чтобы он сел ровно.
— Уголовный отдел… — бурчит, дёргая плечом. Пряди сбиваются… Хорошо, успела остановиться, а то пришлось бы заново начинать. — Неплохо. Я собираюсь в отдел по борьбе с контрабандой и распространением наркотиков, — сердце от волнения пропускает удар… — Иди на юриста. У тебя неплохая база. Хороший склад ума. Умеешь быстро анализировать и принимать решения.
Закончив стричь сзади, медленно перехожу на другие пряди ближе к лицу. Волосы командира мягкие, приятно возиться. Это даже успокаивает. Проблемы отходят в сторону. Закончив, приподнимаю его голову повыше, чтобы рассмотреть труды…
— Я закончила, — отступаю назад… Слишком неоднозначно получилось. — С бородой справитесь.
Он ничего не говорит. Надо бы найти веник, чтобы убрать всё лишнее. К ногам пристаёт.
— Ты пила? Может, со мной? — показывает бокал вина… Как-то это… неловко. Вроде, ничего такого. Раз мы сейчас не в части, то и отказ будет звучать странно… Медленно киваю. — Слышал, медики тебя нахваливают.
— Сомнительная похвала, — подхватываю бокал, разворачиваясь на стуле.
— Сама-то как? — поднимаю на него взгляд, не совсем понимая, к чему вопрос. — Мне всегда казалось, что из-за этой твоей сознательности ты можешь попасть в передрягу. Особенно тут.
— Ну… Умение анализировать — не самая худшая черта, — пожимаю плечами, отводя взгляд…
— Но она иногда мешает… Не так ли? Ты редко плачешь или смеёшься. Иногда напоминаешь ледяную статую, — из-за этого были драки между нашими… Они всё пытались вывести меня на эмоции… — Если бы я тогда не увидел тебя… В том состоянии… Честно говоря, я даже порадовался.
— Что жизнь другого для меня всё ещё имеет ценность? — жестоко, но имеет место быть. — Я просто решила сделать всё, чтобы не терять никого, — на голову ложится большая рука Командира в качестве поддержки.
Пустая кухня… Букет роз на столе. На плите сковородка с каким-то блюдом. Чайник, который недавно закипел, остывает на подставке… Крошки от овсяного печенья… Тишина, которую нарушает редкое шуршание кулера ноутбука.
От него по комнате расходится свет, который меняется в зависимости от того, какую вкладку я открою… Бессмысленное перелистывание одного сайта за другим. Ничто из этого не может вызвать интерес…
Откинувшись на спинку кресла, подбираю под себя ноги, складываю на них руки и, прикрыв глаза, опускаю на них лоб… Голова сегодня слишком тяжёлая и ни о чём думать не желает. Судя по всему, ей просто надоело это вечное беспокойство с моей стороны…
Но я ещё никогда не чувствовала себя настолько растерянной и потерянной.
Я устремляю взгляд на небольшую пластиковую баночку с БАДами и уверенно представляю, как она передвигается ко мне… Теоретически я могу это. Телекинез… В реальности даже минимального подтверждения этому нет. И как тогда?
Несколько месяцев упорных попыток… И что толку?
— Что-то внутри тебя, — уверенно комментирует Куратор, кивая с умным видом.
Я встаю со стула и подхожу к окну, впускаю в комнату холодный воздух. Красивый закат окрашивает облака в интересные цвета.
Понятное дело, что всё упирается в меня саму… В моё отношение к этой странной силе и к её надобности конкретно в моей жизни. Конкретно в этот промежуток времени. Почему-то эту навязчивую деталь все стойко игнорируют. А я нет… Не могу, не получается.
Зачем мне этот телекинез? Или телепортация? Где в городе это использовать? Ладно… Телекинез ещё сгодится для чего-то в бытовом плане… Да и в бою тоже… Но я сейчас не дерусь, не выживаю, не спасаю… Ничего. Более того, эта способность даже не проявляет себя, а потому и развивать её как-то…
Если я не сделаю хоть что-то с этими способностями, скорее всего, меня отсюда просто не выпустят. Может, стоит подумать об этом как о способе увеличения заработка? Так-то телекинез может пригодиться во многих сферах жизни.
Получается, мне нужно подтверждение нужности и полезности способностей? Монетизация, да?
Хлопнув глазами, свожу брови к переносице, сталкиваясь с внимательным задумчивым взглядом командира, который стоит за окном… Когда он успел прийти? Он усмехается, когда наши взгляды пересекаются, и поднимает руку, показывая пакет с чем-то, прежде чем развернуться и направиться к входу в дом.
Развернувшись, выхожу в коридор и, облокотившись на дверной косяк, ожидаю, когда откроется дверь.
— Я там минут пятнадцать стоял, — фыркает, но в словах не слышно упрёка, только веселье. — Кто тебя так нагрузил?
— Тренировки, — забираю пакет поменьше и медленно иду в сторону кухни, заглядывая внутрь. Закуски, несколько банок алкоголя. — Не слишком ли часто вы так?
— Астал… Ты умеешь расслабляться? — он на пару минут забегает в комнату, чтобы закинуть одежду, и заходит на кухню, где я уже раскладываю покупки. — Я не видел, чтобы ты отдыхала ни в лагере, ни тут. Постоянно в книгах, в сети, в тренировках, в размышлениях… Потому у тебя ничего и не получается.
— Думаете? — останавливаюсь, рассматриваю мороженое… Поднимаю взгляд на мужчину, который скрывается за дверью ванной. — Я ничего такого не чувствую.
— Уверен! — доносится из ванной, и через минуту он выходит в каких-то шортах, без верха… — Держи! — в руки попадает пакет с содержимым. — Должно быть, твой размер, — раскрываю пакет и достаю… — Купальник! Надевай и выходи.
Я несколько секунд смотрю на пакет, прежде чем достать содержимое. Раздельный купальник… Моего размера. Он… По телу проходит странная дрожь, и на щеках появляется румянец. Этот человек… Он действительно зашёл в магазин и купил мне это?
В комнату заходил, наверное… И вещи наши во дворе сушатся вместе. И к моей информации он тоже имеет доступ, так что ничего необычного в том, что он смог узнать размеры. Но всё равно получать подобное… в подарок? Стоит возместить покупку. Ценника нет.
— Вам не следовало покупать что-то подобное, — выхожу, оставив купальник на столе и притащив закуски. Он окидывает меня взглядом, в котором мелькает досада. Для него было важно, чтобы я надела его.
— Не умеешь плавать? — я присаживаюсь на шезлонг и тяжело вздыхаю… Эти его ребяческие подначки. — Стесняешься?
Щёки обдаёт жаром, но я стараюсь не подавать виду, что его слова меня смутили. Этот человек не знает слова «стыд»? Или его уже настолько ничего не беспокоит, что он так легко разбрасывается подобными словами? Хотя… Он же видел меня без одежды… Даже мыл.
— Подобные покупки… Неуместны, — прикрываю глаза и откидываюсь на спинку шезлонга, подхватывая пачку острых чипсов.
— Неуместны? — звук открывшейся банки пива. Шуршание пакета…
— Вы вообще любите делать очень много неуместных вещей, — отправляю в рот несколько чипсов, наслаждаясь остротой специй на языке. — Например… После плена, когда я не могла двигаться из-за боли, — он делает несколько глотков, а я внутренне напрягаюсь, потому что этот разговор обретает несколько иные краски.
— Когда я тебя мыл? — уточняет, и я нарочито спокойно продолжаю грызть свои кругляшки. — Хах… Ты тогда так мило реагировала.
— Мило? — свожу брови к переносице, запоздало понимая, что для него всё это было развлечением? Из-за этого внутри что-то надрывается. Разочарование? Грусть? На что я рассчитывала? — Хах… — развернувшись на шезлонге, поднимаюсь, отряхиваюсь от крошек, подхватываю пустой пакет от чипсов и отправляюсь в дом. Неприятно… Ощущение, словно мной воспользовались…
— Астал? — за спиной шуршание и движение. Встал и пытается нагнать…
— Оставайтесь там, где сидели, — не хватало, чтобы он пошёл за мной разбираться в моём состоянии.
— Кх… — за спиной разносится какой-то шум… Повернув голову, я в удивлении смотрю на своеобразную баррикаду из нескольких шезлонгов, что преграждают командиру путь. — Неожиданно…
Я запускаю пальцы в волосы и недовольно гипнотизирую стоящие у бассейна шезлонги, которые вчера стали живой преградой для Командира. Я никогда не думала, что смогу научиться психокинезу — этому дару, который, как мне казалось, предназначен для избранных.
И вот он у меня есть, но появился в тот момент, когда мне нужно было нечто большее, чем просто контроль над предметами. Я хочу понять, как использовать свою силу, чтобы не только управлять окружающим миром, но и, возможно, управлять судьбой.
Глубокий вдох — и выдох. Взгляд останавливается на кружке. Допив кофе в пару глотков, я отставляю её в сторону и пытаюсь представить, как она приближается ко мне. Я концентрируюсь, ощущая прилив энергии, но… Судя по всему, одной мысли недостаточно.
Что-то внутри щёлкает. Намерение… Какое у меня может быть намерение по отношению к этой чашке, если я уже выпила кофе? Оно должно быть сильным, ясным, но это нечто, что сложно выразить словами. Я давно поняла, что сила психокинетики требует ТЕЛЕСНОГО ПРИСУТСТВИЯ — ментальной физической связи с источником.
Я медленно вытягиваю руки, рассматривая контуры кружки. Помню, как в детстве меня учили концентрироваться на дыхании, создавая что-то вроде «плотины» между мыслями и реальностью. Но теперь всё по-другому — я уже не тот ребёнок, который ждёт, когда конфета сама упадёт ему в руку.
Собрав волю в кулак, я представляю, как кружка поднимается плавно и, как ни странно, с желанием. Оно должно быть не просто физическим, но переплетённым с моей сущностью, чтобы убедить её в том, что она должна подчиниться. Мой внутренний голос подсказывает: «Сделай это!»
И вдруг — крошечное движение. Кружка сдвинулась на сантиметр. Сердце колотится, глаза горят, и я смеюсь, не веря своим способностям. Может, я не ошиблась. Да, я могу это сделать. Ощущение полёта. Ощущение силы. Я хочу большего.
Но это ещё не всё. Где-то внутри меня сидит невидимая преграда, мешающая достичь большего. Вера в собственные способности — вот что нужно. Я воодушевлена и с волнением думаю о том, что мои чувства к Командиру преходящи. Если я смогу взять ситуацию в свои руки и преодолеть свои страхи, может быть, и он откроется мне по-другому.
2491—2492гг (26—27 лет)
Я прислоняю голову к окну автомобиля, чувствуя, как ветер нежно развевает мои волосы. Я закрываю глаза, решая насладиться этим мимолётным чувством спокойствия и умиротворения. Но эти чувства быстро сменяются волнением и тревогой… Возвращение домой — слово, которое долгое время звучало как несбыточная мечта, и теперь, когда оно становится реальностью, моё сердце бьётся быстрее.
Я не была здесь с тех пор, как мне было десять лет, когда всё пошло наперекосяк. Воспоминания о прежнем времени всплывают в моей голове. Смешанные картины счастья и печали, радости и слёз. Я помню закат, когда мы играли в саду, и звуки старых песен, которые мама пела мне на ночь. Я помню её улыбку, её строгий, но добрый взгляд, который поддерживал нас, когда вокруг бушевала буря. Но потом жизнь перевернулась, и наш дом стал лишь молчаливым свидетелем наших утрат.
Самуи сидит сзади. Он не так восторжен, как его сестра, но в его глазах неподдельный интерес. Я часто забываю, что этот дом будет для него новым. Я представляю, сколько вопросов он задаст мне, когда мы сядем за кухонный стол и будем пить чай. За все эти годы мы ни разу не говорили о нашей семье. Тишина не была источником утешения, это была пропасть незнания.
Машина останавливается у знакомого дома с аккуратно подстриженной лужайкой. Некоторых деревьев нет. Появились клумбы. За небольшим заборчиком видна какая-то возня. Мы выходим наружу, и воздух окутывает знакомой прохладой. Он проникает в лёгкие, как глоток свежего воздуха после долгого плавания на поверхности.
— А… — хлопки дверцы машины отвлекают женщину от работы. Я не знаю, чего ожидать. Если это она, кто-то из нашего прошлого, какое у неё будет выражение лица? Как она воспримет моё возвращение? — О, Боже… — она замирает на месте. Осматривает нас. Меня. — Асталисия… — спешно стягивает перчатки с рук, отбрасывая их в сторону на ходу, не заботясь о том, что с ними будет дальше. — О, Боже… Моя девочка.
Сердце замирает. Я чувствую, как она приближается, и в этот момент на меня обрушивается вся тяжесть разлуки, испытаний и страха, с которыми мне пришлось столкнуться.
— «Я вернулась», — уголки моих губ дёргаются, но вместо смеха вырывается всхлип. Сумка с вещами и документами падает к ногам. — Я дома.
Она крепко обнимает меня, и я не сдерживаюсь, вдыхая родной аромат, который так долго искала, но не могла найти. Это запах тепла, безопасности и дома. Как же давно я его не чувствовала.
— Божечки… Сколько же времени прошло, — отстраняется, хлопает по плечам, гладит по рукам. Её руки словно согревают меня, возвращая в тот мир, где всё было понятно и безопасно. Она берёт моё лицо в ладони, словно проверяя, что я не призрак. — Как же ты выросла.
Слова застревают в горле, и я не знаю, что сказать. Это радость от того, что она меня помнит, и печаль от того, что всё это время я была далеко.
— Это… Анисия и Самуи, — представляю я их, подталкивая растерявшуюся пару к женщине. Они чувствуют себя неловко, переминаются с ноги на ногу, и в этот момент мне становится стыдно за тишину, повисшую между нами.
— Добро пожаловать домой, — машет рукой и обнимает их, осматривает. — Так чего же мы стоим? Заходите! Наверняка проголодались. Я тут приготовила поесть…
Она словно вырвала нас из нашего молчаливого заточения. Я чувствую, как моё сердце начинает биться в унисон с новыми возможностями. Мы заходим в дом, и запах готовящейся еды окутывает нас, как мягкий плед. Я знаю, что впереди много вопросов, много боли, много недосказанного, но в этот момент я хочу быть здесь, в тепле, в родном доме, и испытывать это чудесное чувство — принадлежности.
Напряжённый день. На носу проверка. Нужна вся документация в упорядоченном виде… Чтобы все бумажки лежали листочек к листочку, по датам, по степени важности. Тот ещё геморрой, который все радостно скинули на меня только потому, что я владею телекинезом. Поэтому я, как заведённая и злая, как собака, бегаю из кабинета в кабинет, пытаясь вытрясти каждый документ вместе с душой всех нерадивых сотрудников.
