Возвышение Дворца Божественного Величия

Затем она ласково протянула к Чжэн Ми руки, та поспешно приняла этот жест, и Ли Чжэньмэй притянула девушку к себе.

– Ты очень помогла сегодня с госпожой. Ах, как было бы хорошо, если бы ты стала женой моего Кая!

Когда вторая матушка вот так раскрыла перед ней душу, Чжэн Ми склонила голову и смущенно улыбнулась. На душе вдруг стало грустно, она ведь тоже только и мечтала о том, чтобы стать женой Юйвэнь Кая. Игры судьбы жестоки, никому не под силу противиться решениям богов.

– Ми, ты такая смышленая, такая умная. Как ты думаешь, это эликсир бессмертия так на госпожу повлиял? Или, может, кто-то тайком подсыпал ей яд? – Ли Чжэньмэй притянула Чжэн Ми и усадила ее на плетеный стул, после чего осторожно задала вопрос.

– Вторая матушка, вы слишком хвалите меня. Судя по виду старшей матушки, скорее всего, она правда приняла слишком много эликсира бессмертия и помутилась рассудком, из-за чего и впала в безумие. А вы как считаете? – задала встречный вопрос Чжэн Ми.

– Мне-то откуда знать? Я ведь из иероглифов только свое имя и могу написать, ничего, кроме стен дома, в своей жизни не видела, только и знаю, как ухаживать за цветами в поместье да застолья устраивать. Какой еще от меня прок? – хотя слова Ли Чжэньмэй были в высшей мере скромными, но на самом деле она так лишь хвалилась своей фактической властью.

– Вторая матушка, вы очень талантливы, все в поместье об этом знают! То, что второй молодой господин Юйвэнь так трудолюбив и хорошо воспитан, тоже ваша заслуга, результат ваших стараний, – слегка улыбнулась Чжэн Ми, прикрыв рот рукой. Со второй матушкой намного проще поладить, чем с главной госпожой.

– Но ведь ты сама не захотела стать женой моего Кая! Это так, между нами, как между матерью и дочкой, поговорим начистоту. Если кто другой прознает – плохо будет, – легко улыбнулась Ли Чжэньмэй, говоря то ли всерьез, то ли в шутку.

– Вторая матушка, вы так искусны и у вас такой хороший вкус, могу предположить, что в юности вы тоже были первой красавицей во всей округе! – Чжэн Ми интуитивно почувствовала, что Ли Чжэньмэй – выдающаяся женщина.

– Куда мне с тобой тягаться? Природа наделила тебя изумительной красотой, а потому ты обязана быть порядочной и верной супругой. Другие мужчины будут толпами за тобой бегать, но, боюсь, только Богу войны Юйвэнь Сюну и удастся покорить тебя, умерить пыл прочих воздыхателей, – голос Ли Чжэньмэй становился все тише и ниже, пока она говорила это.

К чему одной женщине понадобилось ставить другую в неловкое положение? Просто Ли Чжэньмэй раскусила натуру Чжэн Ми.

Слушая вторую матушку, та почувствовала, как по телу побежали мурашки – Ли Чжэньмэй не так проста, как казалась. Сохраняя благопристойную позу, девушка мягко ответила в свою защиту:

– Судить о вещах нужно с чистым сердцем, нельзя иметь пристрастий, только тогда можно будет познать их истинную суть. Раз уж я вошла в дом Юйвэнь в качестве невестки, значит, всю жизнь до самой смерти останусь членом семьи Юйвэнь.

– Вот как? Уж не знаю, как обрадовалась бы старшая госпожа, услышь она эти твои слова, – одобрительно погладила ее по плечу Ли Чжэньмэй.

Затем она встала и скрылась в покоях, а чуть погодя вернулась с парчовым мешочком, мелко расшитым шелковыми нитями. Ли Чжэньмэй развязала его и достала черный, глянцево блестящий гребень, а затем, наклонившись, воткнула его в прическу Чжэн Ми. Та послушно приняла подарок: все-таки он не без причины получен.

– Благодарю вторую матушку за доброту, – радостно произнесла Чжэн Ми, проведя рукой по гребню.

– Твоим пышным волосам очень идет этот гребень из черного нефрита, смотрится дорого и изящно. Добрым скакунам положены роскошные седла. Ах, меня так беспокоит здоровье старшей госпожи! Послушай, а если она будет долгое время принимать вот это твое лекарство, погружающее в сон, не повредит ли это? Вдруг и правда что случится, как же я тогда буду ответ перед Сюном держать? – улыбку словно сдуло с лица Ли Чжэньмэй, она вдруг нахмурилась и стала чернее тучи.

Чжэн Ми прониклась состраданием и попыталась придумать, чем могла бы ей помочь.

– Вторая матушка, во всем нужно знать меру. Это лекарство можно спокойно принимать от трех до пяти месяцев, но если продлить этот срок до года, то эффект может быть непредсказуемым. Не беспокойтесь, я непременно сделаю все, что в моих силах, – Чжэн Ми сказала чистую правду, этим она будто обязывала Ли Чжэньмэй.

– Ми, как я тебе благодарна! Если вдруг будешь чувствовать себя одиноко в большом поместье Юйвэнь, захочешь побеседовать с кем-то, иди сразу ко мне, я всегда будут рада выслушать, – легко и нежно улыбнулась Ли Чжэньмэй, сразу же просветлев.

Чжэн Ми, однако, почувствовала, что ее намерения не так просты и поверхностны, но решила не спешить с выводами – чтобы по-настоящему узнать человека, нужно время. Рассмеявшись, она подхватила тон второй матушки:

– Всенепременно! Вторая матушка, время позднее, не смею вас больше задерживать, благодарю за ваше радушие.

Когда Чжэн Ми вернулась к себе, Цзиньчань тут же поспешно подала ей обед. Девушка уже изрядно проголодалась, но тут заметила, что на столе прибавилось блюдо, которого раньше не было – тушеная баранина в красном соусе.

– А это откуда взялось? – спросила она, ткнув пальцем в еще шкварчащее[13] и источавшее чудесный аромат мясо.

– Это принесли люди второй матушки, сказали, что послезавтра будет совершаться жертвоприношение духам предков, а потому сейчас всем домочадцам раздают баранину, пока свежая. Но я считаю, что это такая отговорка – только нам баранину и принесли. Просто вторая матушка особенно ценит вас. – Цзиньчань прекрасно разбиралась в таких вопросах.

– И то правда. Вторая матушка действительно добрее и внимательнее старшей матушки. У той лицо вечно застывшее, без капли чувств, да еще нотации читать любит, точно монахиня даосская. Надоедлива и скучна, что слов нет! – радостно болтала Чжэн Ми, внимательно отбирая как следует проварившиеся кусочки мягкой баранины.

Когда она впервые пришла поприветствовать старшую матушку, то нарядилась в одно из лучших платьев, почтительно опустилась на колени вместе с Юйвэнь Сюном, отдала земной поклон. Чжэн Ми была уверена, что первая встреча с матерью мужа пройдет без особых церемоний. Кто же знал, что та разразится тирадой нравоучений! Веди себя как достойная женщина, знай свое место, будь послушна, бла-бла-бла, и так до бесконечности. Чжэн Ми ничего не оставалось, как покорно слушать и смущенно улыбаться, терпя головокружение и боль в онемевших коленях. Хорошо еще, что Юйвэнь Сюн догадался вступиться за нее – поднял с колен, поручился за нее перед матушкой. С тех пор Чжэн Ми воспринимала ежедневный ранний подъем, приветствие матушки и выслушивание ее поучений как бесчеловечную пытку.

– Госпожа, вы можно сказать, от бремени освободились – ближайшее время не придется мучиться, – заискивающе произнесла Цзиньчань, сощурив свои и без того маленькие глаза.

– Небо благоволит желаниям людей! – Чжэн Ми была в прекрасном настроении.

Она не смогла доесть всю баранину, отложила палочки и отдала Цзиньчань блюдо, до краев заполненное мясом с характерным тяжелым запахом. Служанка была родом из Лунси на северо-западе, а потому обожала такое кушанье.

Приближался день жертвоприношения предкам, а значит, супруг скоро должен был вернуться, чтобы провести обряд. А больше в этом празднике ничего интересного не было. Чжэн Ми взяла хрустящую жареную лепешку и принялась жевать ее без особого аппетита. Все ее мысли были заняты Юйвэнь Сюном: его образом, его грубоватыми манерами, громким хохотом, мускулистой фигурой. Все ее нутро тосковало по нему.

– Ах, где же мой супруг, мой Бог войны? Даже и не знаю, когда он вернется. – Чжэн Ми непроизвольно прижала рукой низ живота, там было тепло от постепенно закипавшего желания.

– Госпожа, я убеждена, что молодой господин Юйвэнь тоже ждет не дождется возвращения! – сидя на корточках у низкого столика и уплетая баранину, Цзиньчань подняла измазанное в жире лицо и, хлопая глазами, нашла слова утешения.

– Но он даже весточки о себе не передал. Ах да, не забудь еще отвара приготовить и отнести старшей матушке, чтобы второй матушке не пришлось утруждаться этим. – Чжэн Ми сняла черный нефритовый гребень и, сжав его в ладони, ощутила резкий холод камня, попутно размышляя, как справиться с охватившим ее сильнейшим желанием.

Глава 38

Юйвэнь Ху: Тень цветов абрикоса[14]

Лучи рассветного солнца озаряли несметное число людей, стоявших на коленях у дверей строгого Дворца Великого Начала. Их ровный строй был похож на огромную острую стрелу, наведенную в покои императора.

Лежавший на кровати Юйвэнь Ху, медленно отходя ото сна, с трудом разлепил глаза. Под самым потолком колонны обвивал золотой дракон, созданный так искусно, что казался живым. Его изумрудные глазные яблоки пристально всматривались в государя. Фух, глаза снова видят, темнота ушла. Юйвэнь Ху поднял руку и потрогал лоб – тот был горячий, как кипяток, затем император повернул голову. Сквозь золотой тюлевый балдахин смутно проступали очертания фигуры Ло Шэньли, перешептывавшегося с кем-то.

Юйвэнь Ху изо всех сил напряг память, пытаясь восстановить недавние события. Вот он проснулся и принялся за утренние процедуры. Взглянув в зеркало, Юйвэнь Ху задумался: он не молодеет, в бороде и волосах уже кое-где проглядывает седина, а наследника все еще нет. Причесывая императора, Ло Шэньли напомнил ему, что супруга Мужун уже беременна царственным отпрыском, роды ожидаются ранней весной, в самом начале нового года.

Супруга Мужун… При упоминании этой красавицы, которую На Цинчжао прислал во дворец, он предпочел промолчать. Императрица-мать неоднократно предостерегала сына: ни в коем случае нельзя влюбляться в Мужун Цзялянь, ведь, хотя внешность девушки нежна и прелестна, ей на роду написано принести несчастье мужу. С момента, как Цзялянь вошла во дворец, ее судьба была определена – не быть ей императрицей. Она дочь чиновника-изменника, а ему нужно постоянно быть начеку, чтобы не допустить объединения и восстания родов Мужун и На.

Чтобы долго удерживать власть и контроль в своих руках, необходимо самому оставаться сильным и сохранять авторитет. Скоропостижная смерть главы канцелярии Цуй Жусу и главнокомандующего На Цинчжао стали для него настоящим подарком Небес – раз! – и двумя потенциальными заговорщиками и сильными противниками меньше.

Одной глубокой ночью он вдруг проснулся и задумался о своих боевых братьях, с которыми проливал кровь на полях сражений: Юйвэнь Цзэ, Цуй Жусу, Мужун Синь, Цао Гуй, На Цинчжао – все они уже на том свете, и только он один смог вскарабкаться на императорский трон.

Потом он вспомнил, что все эти сановники хоть и умерли, но оставили после себя сыновей и дочерей, а кто-то даже внуков – они продолжат жить в своем потомстве. И только он один-одинешенек, великий правитель огромной страны без единого ребенка. От этих мыслей на душе стало не по себе. Юйвэнь Ху подумал о своих супругах: Цин Няоло сослана в Ледяной дворец, Мэй Сюэи надменна и своенравна, Цинь Хуа хоть и развлекает его каждую ночь, но пока безрезультатно, а Мужун Цзялянь хоть и забеременела, но она ему ни капли не нравится. Ни одна из его женщин не подарила ему наследника! Бесполезные, никчемные!

Юйвэнь Ху не смог сдержать гнева, кровь ударила ему в голову. Перед глазами мелькнул грозный дракон на вершинах балок, а затем резко превратился во множество маленьких драконов, набросившихся на императора. Опять эта проклятая слепота! Он громко закричал и рухнул на кровать в беспамятстве.

– Ваше величество, вы проснулись? Хвала Небесам! – услышав шорох от его движений, Ло Шэньли подполз ближе и, дрожа от страха, позвал государя.

– Да, мне уже намного лучше. Что за люди преклонили колени за стенами дворца? – хотя дыхание Юйвэнь Ху было слабым, его голос сохранил суровость и строгость: авторитет императора никуда не делся.

– Отвечаю вашему величеству. Когда ваш преданный слуга увидел, что вы упали в обморок, я тут же вызвал всех докторов из Ведомства придворных лекарей, чтобы они выяснили, что с вами произошло. Кто бы мог подумать, что у каждого из них был свой ответ, сто с лишним выдающихся, талантливых умов из Ведомства придворных лекарей не могли найти причину, объяснить, что случилось и что делать дальше. Только благодаря отвару из женьшеня, приготовленному лекарем Ян Сухэ, состояние вашего величества улучшилось.

– Немедленно позвать сюда Ян Сухэ! У меня есть вопрос к нему.

Юйвэнь Ху встрепенулся – этот Ян Сухэ владеет удивительным искусством врачевания, молва о нем ходила уже давно. Он в совершенстве владел техниками предупреждения болезней и хорошо разбирался в искусстве достижения долголетия. Последнее время слепота все чаще одолевала Юйвэнь Ху, симптомы становились только хуже, а потому ему срочно нужно было поговорить с лекарем и выяснить причину болезни.

– Ваш покорный слуга Ян Сухэ прибыл на аудиенцию к государю, желаю вашему величеству доброго здравия и вечного долголетия! – приветствовал императора спокойный, умудренный годами глава Ведомства придворных лекарей Ян Сухэ.

Все его предки были врачами. Он имел худосочное деликатное телосложение, лицо было нежным, как у младенца, а глаза светлыми и чистыми. За исключением нескольких белоснежных волосинок в бороде, во всем его облике не было ни одного следа одряхления или упадка духа.

– Ян Сухэ, проверь мой пульс, изучи его внимательно. Что мне нужно сделать, чтобы сохранить здоровье, прожить еще многие годы? – откинувшись на толстую тигровую шкуру, повелительным тоном вопросил Юйвэнь Ху, воспрявший духом.

– Слушаюсь, ваше величество!

Ян Сухэ на коленях приблизился к постели императора, достал лекарскую сумку, а затем отложил на скамеечку, покрытую тонко расшитой парчовой тканью, чтобы проверить пациенту пульс. Юйвэнь Ху протянул к нему руку и раскрыл ладонь, прикрыв глаза.

Половина благовонной палочки сгорела, прежде чем Ян Сухэ завершил прощупывание пульса. Спокойным голосом он обратился к императору:

– Небеса наградили ваше величество исключительной отвагой и силой, всего одного рецепта будет достаточно для восстановления энергии.

– Что за рецепт? Немедленно подготовь его, – Юйвэнь Ху распахнул глаза и возбужденно поторопил лекаря, сгорая от нетерпения.

– Прошу позволения покинуть покои государя, чтобы написать рецепт. Ваше величество, подождите немного. – Ян Сухэ поклонился, поднялся и торопливо вышел.

Немного погодя пришел Ло Шэньли, почтительно держа рецепт Ян Сухэ двумя руками на уровне головы. Он развернул сверток и подал его Юйвэнь Ху для ознакомления. Яркий солнечный свет озарил густо исписанный белый лист. Особенно отчетливо выступало слово «самоограничение». Поспешно пробежавшись глазами, Юйвэнь Ху оглушительно захохотал, запрокинув голову. Отсмеявшись, он помрачнел и озадаченно произнес:

– Неужели вот так просто?

– Отвечаю вашему величеству. Секрет поддержания здоровья – самоограничение, ни больше ни меньше. Со времен глубокой древности, когда жили совершенномудрые, не было ни одного даоса-отшельника, кто бы ни следовал этому правилу. В «Даодэцзине» сказано: от разнообразия цветов человек слепнет, от разнообразия звуков человек глохнет, от разнообразия приправ человек перестает различать вкусы. Бешеная скачка на конях и охота приводят людские сердца в неистовство. Когда человек чего-то жаждет, но никак не может это получить, он оказывается способным навредить другим. По этой причине совершенномудрые заботились лишь об утолении чувства голода, они не стремились к наслаждениям. Они ограждали себя от соблазнов, выбирали простой образ жизни, во всем знали меру. Если ваше величество прислушается к указанию доктора, ограничит себя в вине и развлечениях с красавицами, уделит покою и отдыху целый месяц, то тогда вы не только полностью исцелитесь, но и продлите свою жизнь на долгие годы. Долголетие государя есть счастье народа! – легонько поглаживания седеющую бороду, уверенно произнес Ян Сухэ, заранее подготовившийся к этому разговору.

– Хорошо, я последую совету уважаемого сановника. Ло Шэньли, щедро награди Ян Сухэ и прикажи остальным бесполезным шарлатанам преклонить колени у дворца, пускай холодный ветер растормошит их!

Юйвэнь Ху ощутил подъем духа. Он немедленно велел издать указ и передать его содержание супругам императорского гарема, чтобы они не волновались. Государь намерен временно отказаться от алкоголя и женской компании. Он не будет посещать Дворец Текущих Вод, пускания лодок и гулянья отменяются, государь также не будет любоваться цветами и снегом во Дворце Путеводной Звезды. Указ вступает в силу незамедлительно. Этот месяц государь проведет в кабинете Дворца Наслаждения Словом, занимаясь изучением докладов чиновников, переписыванием священных текстов и медитацией для очищения сердца, смирения желаний и совершенствования своих моральных качеств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Праздник фонарей (Праздник Юаньсяо) – китайский традиционный праздник, отмечающийся 15-го числа 1-го месяца по лунному календарю и завершающий череду празднований Китайского Нового года. Кроме зажигания красных бумажных фонарей, к традициям праздника относятся массовые гулянья, фольклорные представления, а также поедание «юаньсяо» – супа со сладкими клецками из рисовой муки с разнообразными начинками. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Цзиньши – высшая ученая степень в системе государственных экзаменов кэцзюй в имперском Китае. Экзамен на эту степень проводился в столице раз в три года.

3

Бодхисаттва Кшитигарбхи – один из наиболее почитаемых бодхисаттв буддизма махаяны, он дал обет не становиться буддой, пока все грешники не будут спасены.

4

«Дао дэ цзин», или «Канон пути и добродетели» – основополагающий трактат в даосизме, оказавший влияние на культуру и философию всего Китая. Основная его тема – трактовка понятия дао как некоего естественного порядка вещей, посланного Небом и не допускающего никакого внешнего вмешательства.

5

«Инь фу цзин», или «Канон тайных знаков Желтого Императора» – даосское философское сочинение, приписываемое легендарному Желтому Императору, посвященное астрологии и способам достижения бессмертия путем медитаций, дыхательных упражнений и специальных ритуалов.

6

В китайских гаданиях по системе Бацзы по дате рождения человека определяется, в каком количестве и соотношении в нем присутствует каждый из пяти элементов (земля, дерево, металл, огонь, вода), на основании чего даются рекомендации по всем аспектам жизни: от выбора имени и профессии до места жительства и способов поддержания здоровья.

7

Вино тусу – вино, традиционно подающееся на китайский Новый год для изгнания нечисти.

8

Цитата из стихотворения поэта времен династии Юань Ян Вэйчжэня (1296–1370). (Прим. ред.)

9

Пирожки фуцзы, или пирожки с иероглифом «счастье» – круглые сладкие пирожки с начинкой из тыквы, кокосовой стружки, бобов и крема. Название получили благодаря иероглифу «фу» (счастье), который либо оттесняли, либо рисовали пищевым красителем на одной из сторон пирожка.

10

Пирожки жуи, или пирожки исполнения желаний – круглые плоские пирожки из слоеного теста и начинкой из фиников, бобов и кунжута.

11

Хуа То (145–208 гг.) – странствующий медик Древнего Китая, живший в эпоху Хань. Он первым начал использовать анестезию, владел иглоукалыванием и разбирался в гинекологии.

12

Стихотворение Чжао Гу (806–854 гг.), поэта времен династии Тан (Прим. ред.)

13

Данное блюдо подается либо в нагретой глиняной посуде, либо в маленьком котелке, подогреваемом снизу, поэтому даже на столе оно продолжает шкварчать.

14

Стихотворение сунского поэта Цзян Куя (1155–1221), выражающее тоску о возлюбленной, находящейся в далеких краях, и воспоминания о прекрасном прошлом.