Полная версия
Возвышение Дворца Божественного Величия
Ду Аньинь
Возвышение Дворца Божественного Величия
大梵宫
© 杜安隐 2019
Original Chinese copyright © 2019 by 四川文艺出版社有限公司
Russian copyright © 2025 by EKSMO Publishing House
Russian translation edition arranged with
四川文艺出版社有限公司
Иллюстрация на обложке WEYPi
Художественное оформление К. Оскаровой
© Янченко П. C., перевод на русский язык, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Глава 35
Ли Чжэньмэй: Башня Лунного Света
Толпы гуляющих заполонили Дундучэн во время Праздника фонарей[1]. На всех улицах и переулках горели десятки тысяч огней, отчего в городе было светло как днем. Столичные молоденькие девушки, замужние красавицы и дворцовые служанки высыпали на улицы, где любовались фонарями, водили хороводы с песнями и наблюдали за скачками.
Шестнадцатилетняя Ли Чжэньмэй подвела глаза, припудрилась, оделась в новое розовое платье, заколола волосы на висках искусственными пыльно-голубыми цветами, а прическу украсила сапфировым гребнем. Она намеренно подражала зрелой красоте нарядов и макияжу замужних женщин. Закончив сборы, девушка грациозно уселась на лошадь и отправилась в город.
Ее целью были не гулянья с толпами пестро одетых шумных людей. Девушка направлялась к Башне Лунного Света, расположенной в западной части города, где проводились соревнования по конному поло и куда стекались кандидаты в цзиньши[2], приехавшие со всей страны в столицу сдавать экзамен.
Прошлой ночью во сне Ли Чжэньмэй увидела прекрасного юношу в белых одеждах верхом на белом коне с клюшкой для конного поло в руках. Он подъехал к ней, заключил в объятия, и тут она проснулась, чувствуя, что ей непременно нужно отправиться искать своего возлюбленного среди участников соревнований по конному поло. Именно поэтому она так тщательно причесывалась и наряжалась перед выходом.
Каким человеком будет ее будущий муж? Сердце Ли Чжэньмэй томилось тоской по любви, а потому она часто воображала, что ее избранник обязательно будет хорошо образованным, искусным в военном деле благородным молодым господином. А еще он обязательно должен быть отзывчивым, бескорыстным, доблестным и смелым! Эх, есть ли такие мужчины в нашем мире? И даже если есть, неужели кто-то из них согласится связать себя узами брака с ней, девушкой из небольшого незнатного рода? Погруженная в фантазии, охваченная любовным трепетом, полная волнения юности она сидела на пони, неторопливо направлявшемся в сторону Башни Лунного Света.
Перед Башней скопилось море людей. Ли Чжэньмэй привязала своего пони к пеньку, а сама втиснулась в толпу. За соревнованиями по конному поло в основном наблюдали молодые юноши и зрелые мужчины, а потому очаровательная Ли Чжэньмэй сразу бросалась в глаза.
Толпа разразилась громоподобными одобрительными криками. Ли Чжэньмэй вытянула шею и вгляделась в игровое поле, там как раз велась ожесточенная зрелищная борьба между несколькими всадниками.
Взгляд девушки привлек красивый юноша в белых одеждах верхом на белом коне. Одной рукой он крепко держал поводья, а в другой сжимал биту с полукруглым окончанием. Сидя на спине коня, он ловко и молниеносно бил по мячам. Все мячи, использовавшиеся в конном поло, были размером с кулак, а их поверхность была украшена тонкими орнаментами. Тут мелькнула бита, изогнутая на конце в виде полумесяца, и остановила стремительно катившийся мяч.
– Ах, вот же он, это герой на белом коне из моего сна! – прикрыв рот рукой, прошептала Ли Чжэньмэй, ликуя от счастья. Ее глаза засверкали.
Не в силах сдержать свои чувства, она радостно захлопала в ладоши, игнорируя косые взгляды окружающих. Она-то знала, что это – герой ее сердца, он непременно станет ее мужем!
Юноша в белых одеждах не обманул ее ожиданий: самозабвенно погрузившись в игру, он обошел соперников и стал победителем. Пробираясь сквозь толпу, Ли Чжэньмэй всеми силами старалась приблизиться к своему герою, но поток людей преградил ей путь, точно стена, и она увидела, как тот, окруженный компанией восторженных всадников, покинул игровое поле. Ли Чжэньмэй протолкнулась сквозь толпу и кинулась к своему пони – ей во что бы то ни стало нужно догнать его!
Однако пони Ли Чжэньмэй было не под силу тягаться со скакуном юноши в белых одеждах, так что она сильно отстала и уже была готова расплакаться от волнения. Тут свалилась вторая беда – ее окружила шайка бесстыжих распутных юнцов.
– Ай-яй-яй! Откуда у нас взялась эта малышка? Так и манит своими прелестями!
От испуга пони взвился на дыбы, Ли Чжэньмэй завизжала от страха, а в следующий миг уже грохнулась на землю, потеряв гребень, скреплявший ее прическу. Не дождавшись, пока хозяйка поднимется на ноги, пони прорвался сквозь окружавших их людей и ускакал в неизвестном направлении. Один похотливый юнец спрыгнул с коня и грубо обхватил Ли Чжэньмэй, намереваясь обесчестить девушку.
– Отпусти! А ну быстро убрал свои грязные лапы!
Ли Чжэньмэй было и стыдно, и страшно, и больно, она изо всех сил толкалась и пихалась, но толку от этого не было. В порыве отчаяния девушка вцепилась зубами в щеку обидчика. Это сработало – закричав от боли, он разжал руки, и Ли Чжэньмэй со взъерошенными волосами и в смятом платье вырвалась на свободу. Однако сбежать полностью у нее не получилось: парни окружили ее, взявшись за руки, эта живая стена гоготала и давила на девушку. Ли Чжэньмэй чувствовала себя как дикий зверек, посаженный в клетку и отданный людям на поругание.
– Свяжите эту дерзкую девку! – размахивая одной рукой и прикрывая щеку другой, скомандовал своим сообщникам укушенный Ли Чжэньмэй парень.
– Ах вы сволочи! Неужели совсем не считаетесь с императорским законом? – с надрывом завизжала Ли Чжэньмэй, в отчаянии кинулась на землю с рыданиями, сожалея о том, что легкомысленно ушла из дома в одиночку, из-за чего и попала в эту беду.
– Императорский закон? Я и есть закон! Я тебя выбрал, ты должна… ай! – Наглый юнец не успел договорить, как его хохот сменился истошным воплем.
– Что за наглецы смеют во времена мира и спокойствия бесчинствовать на улицах Дундучэна! – как гром среди ясного неба раздался звонкий голос.
Юноша в белых одеждах, словно спустившийся с небес, подъехал ближе и, размахивая битой для игры в поло, принялся колотить ею негодяев. От испуга те ударились в панику и, потеряв всякое достоинство, кинулись врассыпную.
– Девушка, скорее садитесь на лошадь и уезжайте из этого злачного места! – Герой Ли Чжэньмэй протянул руку, и она без колебаний крепко ухватилась за нее, как утопающий, цепляющийся за соломинку.
– Давайте я отвезу вас домой?
– Не нужно, так я только заставлю батюшку с матушкой беспокоиться. – Устроившись на лошади, Ли Чжэньмэй робко обхватила юношу за пояс.
Они стремительно помчались по дороге, пока не прибыли к задним воротам храма в окрестностях столицы.
– Это монастырь Аньго, думаю, те негодяи не найдут его. Девушка, вы натерпелись от них, отдохните пока тут, а я пойду распоряжусь, чтобы вам принесли новое платье переодеться.
Юноша в белых одеждах соскочил с коня, толкнул приоткрытую дверь и впустил Ли Чжэньмэй внутрь. Обстановка была довольно примитивной: только кровать, стол и стул, но комната была чистой и опрятной.
– Благодарю за заступничество. Могу ли я узнать имя моего героя? Чжэньмэй обязательно сохранит его в своем сердце и отплатит за помощь в будущем, – сгорая от стыда, произнесла Ли Чжэньмэй, опустившись в поклоне на колени.
– Фамилия вашего покорного слуги – Цуй, а зовут меня Жусу. Я не сделал ничего необычного, к чему церемонии? – Благородный юноша по имени Цуй Жусу торопливо поднял девушку с пола.
Платье Ли Чжэньмэй было порвано, обнажилась ее белоснежная грудь. Цуй Жусу невероятно смутился, отступил назад и сложил руки в почтительном жесте, намереваясь уйти.
– Молодой господин Цуй, – чувственно и нежно позвала Ли Чжэньмэй, словно обращаясь к возлюбленному, а затем решительно бросилась к нему в объятия, взмолившись: – Прошу вас, не покидайте меня, мой благодетель!
Она воспылала к нему чувствами с первого взгляда, хотела отдаться ему полностью, не страшась последствий этого скандального поступка.
Взрывы свадебных хлопушек пробудили Ли Чжэньмэй от воспоминаний о прошлом. Счастливый час настал, Чжэн Ми, дочь Чжэн Цецзуна, и Юйвэнь Сюн завершили свадебный обряд.
Такой расклад событий полностью удовлетворял желаниям Кая, а значит, и ей ни к чему давать ему вино из трехцветных фиалок, стирающее память. Стоя перед окном, украшенным узором из цветков сливы, Ли Чжэньмэй вдруг оцепенела. Цуй Жусу послал людей с поздравлениями и богатыми дарами, преподнес Юйвэнь Каю лук и арбалет – трофеи с острова Шэдао. Ли Чжэньмэй прекрасно понимала скрытый смысл этого поступка.
Цуй Жусу – ее спаситель, но он же величайшее бедствие, посланное ей судьбой.
Один из членов ее семьи отдал жизнь за родину, а потому сегодня она в одиночку отправилась верхом в монастырь Аньго в окрестностях столицы, чтобы помолиться о домочадцах и попросить благословения у богов.
Перед воротами монастыря расположилось множество лавочек, торговавших курительными палочками, восковыми свечами, погребальными саванами, гробами и прочими религиозными предметами. Была середина дня, люди сновали туда-сюда толпами. Бумажные фонарики, вывешенные у входа, колыхались по ветру, а внутри лавки, продающей колокольчики, непрерывно звучал мелодичный звон: дин-дон, дин-дон. Услышав его, всякий проходящий замедлял шаг, а то и останавливался. Ли Чжэньмэй обожала слушать звон колокольчиков: он стучал по ее слабому сердцу, вздымая из глубин памяти мысли о былом.
Она купила курительные палочки, свечи, ритуальные бумажные деньги, трех жертвенных животных, а затем приказала слугам отнести два больших короба с едой в комнаты для постояльцев в боковом флигеле. Ли Чжэньмэй так хорошо знала это место, словно была у себя дома.
После того как вся ее семья погибла в пожаре, Ли Чжэньмэй было некуда податься, а потому ей пришлось прятаться в комнатушке на заднем дворе монастыря Аньго. Здесь она понесла от Цуй Жусу, здесь же столкнулась с отрядом Юйвэнь Цзэ и стала его наложницей, после чего и оказалась в поместье Юйвэнь. Монастырь Аньго сыграл центральную роль в ее судьбе.
Из кельи с приветствием вышел настоятель. Почтительно сложив ладони, он спросил, не нужно ли приказать послушнику подать гостье чаю и постных блюд. Ли Чжэньмэй махнула рукой в знак отказа, настоятель и простые монахи тотчас словно растворились.
Ли Чжэньмэй прошла в Зал бодхисаттвы Гуаньинь, прохладный, просторный и сумрачный. На алтаре маленькой горкой были сложены жертвенные дары и кушанья. Все помещение было окутано ароматом курительных свечей, от которых змейками взвивался вверх синий дымок. Ли Чжэньмэй опустилась на колени на расшитый лотосами молитвенный коврик, закрыла глаза и принялась нашептывать «Сутру основных обетов бодхисаттвы Кшитигарбхи»[3], молясь об упокоении души, скоропостижно покинувшей этот мир.
По залу пронесся бой колоколов. Дочитав сутру, Ли Чжэньмэй поднялась на ноги, вышла на улицу и повела лошадь в обход монастыря, направляясь к укромному заднему двору.
Ни одно из времен года не может сравниться с весной: пейзажи в эту пору неотразимы, ветер ласков и мягок, а солнце ярко и тепло. Весной пионы на заднем дворе монастыря Аньго расцветали в полную силу, но сейчас, когда наступили холода, деревья здесь стояли совершенно голые, потемневшие, довершая скорбную картину увядания. Ли Чжэньмэй охватила буря самых разных чувств. Вдруг до нее донесся мелодичный звон колокольчиков.
Услышав его, Ли Чжэньмэй вздрогнула: неужто демоны решили над ней подшутить? Трясущимися руками она толкнула задние ворота и оказалась, как и много лет назад, в той самой комнате. В этот миг ее сердце яростно забилось. Ближе, еще ближе, она уже могла отчетливо разглядеть ветряные колокольчики, развешанные под сводами галереи. В ветер и дождь они колыхались в воздухе, словно призывая старых друзей или бывших возлюбленных вернуться вновь.
Ли Чжэньмэй залилась слезами, не в силах сдержаться, и толкнула деревянную дверь. В комнате все было по-старому: кровать, стол и стул.
На кровати сидел мужчина с осунувшимся лицом, одетый в светло-серые одежды.
– Наконец-то я дождался тебя. – Цуй Жусу выглядел слабым и беспомощным.
– Что с тобой? – Ли Чжэньмэй глубоко вздохнула, изо всех сил сдерживая бурлившие в душе страстные чувства.
– Я отравлен «Эликсиром бессмертия», медленно убивающим змеиным ядом, мне осталось недолго. Все эти годы я никак не мог забыть тебя, так что рад, что мы встретились, хоть и при таких обстоятельствах.
Высокомерие и свирепость, таившиеся ранее в глазах Цуй Жусу, сгладились рукой времени. Он достал нефритовую флейту ди и принялся вертеть ее в руках. Лицо Цуй Жусу было бледным, а дыхание слабым. Прекрасный благородный юноша превратился в дряхлого старца.
Ли Чжэньмэй стремительно подбежала и кинулась ему на грудь. Затем она распахнула его верхнюю рубашку, осмотрела уже начавшую гноиться рану и, покрыв ее парчовым платком, горько заплакала.
Из года в год не проходило ни месяца, ни дня, чтобы Ли Чжэньмэй не проклинала Цуй Жусу перед образом Будды, и вот наконец тот осуществил ее желание. Так почему же ее душа не только не радуется, а, напротив, сокрушается скорбью? Он был единственным мужчиной, которого она любила всем сердцем, из-за него она натерпелась горя и мучений, за что и возненавидела. Однако только она увидела его, как злоба и обида сменились глубокой привязанностью и участием. Цуй Жусу и правда демон, посланный ей судьбой, сковавший ее любовью и ненавистью.
– Юйвэнь Кай, он же моя плоть и кровь? Сколько несчастий ты из-за меня претерпела. Я хотел достойно прожить эту жизнь, быть твердым в своих принципах. Я надеялся своими поступками сослужить добрую службу государю, не посрамить предков и жену, не подвести своих детей и воинов. Тебя одну я подвел, обманул тебя, – горько улыбнулся Цуй Жусу, с нежным чувством утерев слезы с ее лица.
Ли Чжэньмэй задрала рукав его рубашки, крепко схватила его за руку, а затем намертво вцепилась зубами в одряхлевшую плоть, всхлипывая, как младенец. Он все так же был ее самым любимым молодым господином Цуем, незабвенным героем ее сердца! Многие годы обиды, любви и ненависти, страсти и вражды обратились в стремительный поток, сносящий все на своем пути. Ли Чжэньмэй мертвой хваткой вцепилась в него зубами, точно так же, как укусила его за грудь в тот год в момент расставания.
– В свое время именно из-за твоего каприза жена и узнала все, обнаружив укус на ребрах, а затем и… Ты отравишься ядом через меня, – остановил ее Цуй Жусу.
– Я не боюсь, коли уж умирать, так вместе! – потеряв голову от скорби, крикнула Ли Чжэньмэй.
– А как же наш Кай? – даже сейчас Цуй Жусу сохранил трезвость ума.
Его слова попали в точку. Ли Чжэньмэй замерла, не смея шелохнуться. В тот год только потому, что была беременна и лишена крова, она подстроила встречу в монастыре с отрядом Юйвэнь Цзэ, придумала, как разжечь в нем чувства к себе. Сколько лет она держала язык за зубами, сколько лет хранила эту тайну, живя в поместье Юйвэнь! И все это ради сына, ради Юйвэнь Кая. Ох, нет, – ради Цуй Кая.
– Ты тоже покинул меня, и у меня остался только Кай. Но ведь он мужчина, вырос и уже не повинуется матери. Теперь я осталась совсем одна, мне нет смысла дальше жить, – горестно всхлипывая, прерывисто произнесла она.
– Кай превосходит многих своей смелостью и находчивостью, тебе ни к чему тревожься о нем. Но я волнуюсь о тебе. Цуй Юйфан из дома Юйвэнь – вовсе не простая женщина, тебе стоит быть начеку, – поглаживая темные волосы Ли Чжэньмэй, сказал Цуй Жусу, подчеркивая каждое слово.
– Сестрица Юйфан? Она же все свое время посвящает молитвам и изучению искусства бессмертия души, а я занимаюсь хозяйством поместья Юйвэнь. Разве она не должна быть благодарна мне? – буркнула Ли Чжэньмэй, явно не соглашаясь с мнением Цуй Жусу.
– Чжэньмэй, ты просто не понимаешь. Подобные ей благородные девушки из знатных семей знают множество способов бескровного убийства, владеют множеством манипуляций, позволяющих им скрывать свои подлости. Ты никогда не узнаешь, что у них в душе на самом деле, они тебя используют, а ты и не поймешь, – глаза Цуй Жусу сверкнули огоньком мудрости.
– Тогда… Что же мне тогда делать? – испугалась Ли Чжэньмэй.
Она дочь простой незнатной семьи, откуда ей было научиться прибегать к различным уловкам и хитростям?
– Под предлогом женитьбы Юйвэнь Сюна уезжай из поместья Юйвэнь вместе с Каем, начните жить отдельно. Накажи Каю стать простым ремесленником и тихо жить подле тебя, ни в коем случае не дай ему впутаться в дела императорского двора, – печально вздохнув, Цуй Жусу достал из-за спины черный лакированный ларец прямоугольной формы, инкрустированный перламутровым узором. – Жемчуга в этом ларце вам двоим хватит для безбедной жизни.
– А если сестрица Юйфан не позволит? Более того, что если люди начнут стыдить нас, попрекать, что жена и наложница Юйвэнь Цзэ рассорились? – Ли Чжэньмэй приняла тяжелый ларец, но все еще колебалась.
– Сплетни зевак и упоминания не стоят, когда речь идет о вашей с Каем будущей жизни и безопасности.
Цуй Жусу ласково поправил черный локон, упавший ей на щеку. Они нежно смотрели друг другу в глаза. Когда-то и он был пылким юношей, без оглядки кинувшимся в сети любви. Время, о, время, зачем же ты посеребрило его волосы?
– Среди троих сыновей больше всех на меня похож именно Кай, но я никчемный отец, ничего не могу оставить ему. Однако прошу тебя, передай ему, что самое большое богатство на земле таится в толстых книгах, скрывается в бесконечном учении. Чтобы постичь истину нашего суетного мира, нужно стремиться не к власти и не к безграничному богатству, а к чистой мудрости, неосязаемым знаниям. Я оказался недостойным отцом, все, что я могу оставить Каю – это «Дао дэ цзин»[4] и «Инь фу цзин»[5], способные помочь человеку найти свое место в этом мире.
Ли Чжэньмэй, словно кроткий и послушный котенок, свернулась комочком в объятиях Цуй Жусу. Она упивалась запахом его зрелости и мужества, запрокинув голову, наблюдала, как двигается вверх-вниз его кадык, снова превращаясь в наивную девочку, много лет назад помешавшуюся на нем и потерявшую голову. Она не понимала его глубоких мыслей, да и не хотела понимать. Он сам разбирается, что к чему, и хорошо. В этом она полностью доверяла ему, подчинялась ему всем сердцем.
Ветряные колокольчики на двери зазвенели с новой силой, за окном уже стемнело. Притянув к себе руку Цуй Жусу, Ли Чжэньмэй сквозь слезы в последний раз попрощалась с ним.
Они оседлали своих лошадей. Ли Чжэньмэй упорно ждала, пока Цуй Жусу отъедет достаточно далеко. Только когда его силуэт сжался в крошечную точку, едва различимую в вечерней мгле, она с тяжелым сердцем поскакала в сторону дома.
Вернувшись в поместье, она целый день не выходила на улицу. Две книги, которые Цуй Жусу оставил Юйвэнь Каю, она убрала в сумку из черного шелка, расшитую хризантемами и бабочками. Ли Чжэньмэй любила черный цвет. Цуй Жусу как-то сказал ей, что черный цвет – это водный цвет, цвет севера, а ее судьба как раз принадлежит воде[6].
Переезжать или нет – Ли Чжэньмэй все никак не могла решиться. Ей было тяжело расстаться с роскошными покоями поместья Юйвэнь, с его блеском и великолепием. Она хотела, чтобы и дальше слуги вежливо называли ее госпожой, чтобы и в будущем вся семья могла вместе жить в радости и согласии.
– Госпожа, скоро наступит Праздник весны, старшая госпожа просит вас заготовить вино тусу[7] и продукты для банкета. В честь праздника в поместье Юйвэнь будет устроен торжественный пир, – опустив голову, в комнату с докладом вошла Юйнур, рабыня Цуй Юйфан.
Отпустив Юйнур, Ли Чжэньмэй подошла к заднему окну, приподняла штору и выглянула в окно. Все три здания на заднем дворе были отведены старшей супруге Цуй Юйфан, где она искала рецепт пилюли бессмертия. Вглядываясь в просветы между плотно посаженными соснами, Ли Чжэньмэй высматривала старшую супругу. Если бы не предупреждение Цуй Жусу, она бы никогда и не подумала, что в поведении Цуй Юйфан может быть что-то необычное.
Юйнур постучала в дверь, и Цуй Юйфан высунула полголовы в окно. Давно не видавшая солнца кожа приобрела на щеках землисто-желтый оттенок, одрябла и свисала вниз. Вот вам и важная старуха! В ней напрочь отсутствовала прежняя утонченность и величие незаурядного человека. Ли Чжэньмэй, не заметив ничего подозрительного, отвела взгляд.
– Матушка! – раздался встревоженный голос Юйвэнь Кая, взволнованно стучавшего в деревянную дверь, словно дятел.
– Кай, сынок, что стряслось? – Ли Чжэньмэй отворила дверь.
– Матушка, Биюнь сказала, что у вас целый день маковой росинки во рту не было. Я приказал на кухне сварить рисовой каши, чтобы вы прогрели желудок.
Юйвэнь Кай был одет солидно, на его лице расплывалась улыбка, сквозь которую слегка просматривались черты его отца. От каши на подносе вздымался ароматный пар. Вспомнив о поручении Цуй Жусу, Ли Чжэньмэй впустила сына в покои, а затем передала ему книги.
– Взгляни. Любишь такое читать?
– «Дао дэ цзин»? «Инь фу цзин»? Матушка, с каких это пор вы поменяли вкусы и увлеклись этими книгами? – в изумлении спросил ее Юйвэнь Кай.
– Твоя матушка не так умна. Один выдающийся человек передал мне эти книги, сказал, что они могут помочь человеку найти свое место в этой жизни. А я все в толк не возьму, неужто эти книги могут в золото обратиться? Какое еще «свое место», разве не серебром только и можно обеспечить себе спокойную жизнь, купив дом и землю? – Взяв миску, Ли Чжэньмэй принялась маленькими глотками пить обжигающую жидкую кашу.
– Матушка, путь к счастью и богатству лежит через книги. Свое место в жизни, о котором сказал мудрец, это не просто дом и земля. А кто он? Можете ли вы представить меня ему? – Юйвэнь Кай радостно принял книги: такой подарок был ему больше по душе, чем лук и стрелы.
– Он… Ну, в общем… Он удалился от мира и поселился в горах Чжуннань, в наш суетный мир выходить отказывается. Так что ни к чему тебе искать его покровительства, сам изучай эти книги, – от собственной лжи у Ли Чжэньмэй разрывалось сердце.
– «”Инь фу цзин” состоит из трехсот слов, первая сотня слов говорит о дао, вторая сотня – о законе, а третья – о мастерстве. Три части книги слиты воедино. Совершенномудрые, добродетельные, просвещенные и глупцы – каждый может, в соответствии со своими способностями, обрести знания с помощью этой книги…»
«Превыше всего стоит дао-путь, которого придерживаются боги и святые. За ним следом идет закон, способный обогатить страну и успокоить народ, а ниже всего идет мастерство побеждать в сражениях, командуя доблестными войсками. Совершенномудрые в процессе изучения этой книги познают дао-путь, добродетельные – овладевают законом, просвещенные – осваивают мастерство, а мелкие люди лишь навлекают на себя бедствия. У каждого своя судьба», – Юйвэнь Кай с удовольствием декламировал нараспев отрывки из канона.
Ли Чжэньмэй радостно смотрела на сына, старательно читавшего книгу. Не отличишь от Цуй Жусу в молодости! Тут до ее слуха донеслись радостные голоса и смех Юйвэнь Сюна и его молодой жены. Ли Чжэньмэй надеялась, что и Кай познает счастье брака, тогда ей как матери можно будет умереть без сожалений. Разве воспитать достойных и успешных потомков не главный долг матери?
– Кай, я собираюсь готовить вино тусу, ты рад? – сияя от удовольствия, спросила она своего любимого сына.
– Матушка, а разве вы не собирались специально для меня приготовить вино трехцветных фиалок? – спросил Юйвэнь Кай, не поднимая головы.
– Не вздумай его пить!
– Почему это?
– От этого вина люди теряют память, – печально ответила она сыну.
– А оно может помочь забыть муки и беспокойства? Чтобы остались только приятные воспоминания и чистота души? – взбодрился Юйвэнь Кай.
– Нет. Оно стирает без исключения и мучительные, и прекрасные воспоминания, превращая человека в слабоумного.
Глава 36
На Цинчжао: Идти по снегу в поисках цветущих слив
По сравнению с величественными усадьбами прочих главнокомандующих дом На Цинчжао был и впрямь скромен. Во дворе стояло несколько двухэтажных кирпичных зданий, покрытых зеленой черепицей и не украшенных даже резьбой по камню. Воротные столбы были покрыты черным лаком, вокруг них вились засохнувшие лианы – единственные уцелевшие напоминания об осеннем пейзаже. Кто бы мог подумать, что за воротами уже давно шел обильный снегопад, приближалась суровая зима.
