Триединое Королевство

Мне показалось, что он произнёс последние слова с затаённой и очень глубокой печалью, наверное, поэтому я пошла на поводу своей природной эмпатичности и вдруг произнесла, не подумав:

– Тебе идут клыки.

– Правда? – в его тоне отразилось удивление, смешанное с улыбкой и ещё какой-то эмоцией, трактовку которой я не смогла найти в моменте…

– Прости, – я встряхнула головой, – не знаю, зачем я так сказала… Хотя нет, вообще-то, знаю. Просто мне показалось, что ты расстроен “проклятием”, якобы нашедшем отражение и в твоей внешности, и мне захотелось тебя поддержать. Знаешь, бывает, что то, что люди или Металлы зовут проклятием, на самом деле являет собой хорошо замаскированное благословение.

– Ты добра. Дар доброты – редкость. Тем более среди Металлов.

– Тем более? – я с неподдельным интересом взглянула на лицо собеседника, которое можно было описать многими прилагательными, но точно не тем, что назвало бы сей лик принадлежащим доброму человеку. То есть, Металлу…

Он ответил на выдохе:

– Долгая жизнь притупляет многие порывы, даже самые добрые.

– Порой только добрые и притупляет.

– Это точно.

Мне, вроде, полегчало. Багтасар оказался приятным собеседником, благодаря чему наш диалог не просто удаётся, а словно льётся сам собой, своеобразной безмятежной рекой… К тому же, он свободно делится информацией, ничего не зажимает и ничего не опасается, как я, но мы и в разных положениях: он здесь уверенный в себе хозяин, а я случайно мимо проходящий гость…

Должно быть, я не заметила, как слишком глубоко погрузилась в свои размышления о том, как всё необычно складывается, потому что Багтасар вдруг прервал молчание:

– Ты можешь продолжать спрашивать у меня обо всём – я отвечу.

Его готовность “распахивать передо мной все двери”, безусловно, подкупает, и подкупает настолько, что чем дольше мы общаемся, тем спокойнее я себя ощущаю в его присутствии, хотя, казалось бы, не миновало и десяти минут нашей неспешной прогулки.

– Я хочу увидеть Борея и Кайю.

– Никто не препятствует вашему воссоединению. Только есть пара нюансов… – прежде чем я успеваю напрячься, он поясняет: – Борей всё ещё бушует на севере – крушит лес нижних ярусов. Мои люди следят за ним, чтобы не допускать его ярость к территории Дворца. Что же касается Кайи: она всё ещё не пришла в себя. Ты можешь навестить её прямо сейчас.

– Да, я хочу этого, – у меня отчётливо дрогнуло сердце. Моя Кайя…

– Хорошо, мы как раз идём в направлении её уединённых покоев. Не переживай о ней: за её состоянием внимательно следят самые сведущие из моих людей. Они говорят, что Кайя скоро очнётся, когда восстановит свои силы.

– Прости за Борея… Твой северный лес пострадает.

– Не волнуйся и об этом. Лес есть лес – на месте лесоповала родится новая экосистема и не пройдёт и одного десятилетия, как на пустырях вырастут новые деревья, – его желание одарить меня состоянием спокойствия подкупает даже больше, чем его открытость. – Ты, Борей и Кайя – вы семья?

– Да, мы семья.

– Борей, он твой муж? А Кайя, она… Ваша дочь? Или, быть может, сестра?

– Нет-нет, – я с улыбкой отрицательно замотала головой. – Всё совсем не так. Борей мой сын, а Кайя… Можно сказать, что она мой приёмный ребёнок, но это будет не совсем верно. Скорее, мы больше как верные подруги.

– Откровенно говоря, я удивлён узнать о том, что Борей является твоим сыном.

– Почему?

– Вы совсем не похожи.

Быть может, это первый случай, когда разговор о Борее в таком ключе вызывает меня на смех:

– На самом деле Борей совсем не такой, каким вам посчастливилось увидеть его впервые. В состоянии спокойствия он добр и очень красив собой – почти точная копия своего отца. Просто в безумной форме – форме Маршала, в которой он не контролирует закипающую в нём ярость – он такой… Пугающий.

– Скажи, помимо вас троих в мире есть ещё Металлы?

– Честно говоря, до встречи с вами я считала, что мы втроём – единственные в своём роде.

– Каким образом вы переродились из людей в Металлов?

– Должно быть, тем же, что и вы.

– У вас были вакцины.

– Верно.

– Сколько?

– Всего четыре. А у вас?

– Значительно больше.

– Да, я уже поняла. Уверена, ты знаешь, но я всё равно скажу: твой дом невероятно красив.

– Дворец построен на полуострове одним гениальным человеком…

– Гидеон Роул, ведь так? И у дворца этого есть имя, он зовётся: Дворец Вамп.

Багтасар даже остановился от силы своего удивления:

– Тебе кто-то из моих рассказал?

Я улыбнулась, довольная тем, что в этом занятном разговоре сумела не только удивиться, но и удивить:

– Нет, я сама знаю.

– Откуда?

– Я жила во времена строительства этого дворца и знаю, что Дворец Вамп строил Гидеон Роул, а также знаю, что ты точно не он, потому как видела его фотографии в глянцевых журналах. Глянцевые журналы – это такие…

– Я знаю, что такое глянцевые журналы.

– Вот как? – недоверительно приподнимаю бровь я. – Обычно рождённые после Падения Старого Мира мало знают о Павшем Мире.

– С чего ты взяла, что я родился после Падения Старого Мира?

И вправду: с чего?

– Ну, твой возраст указывает на то, что ты мог родиться после Падения.

– Твой же и вовсе говорит, что ты родилась на свет позавчера.

В ответ на такое заявление я неконтролируемо брызнула смешком, таким образом неосознанно вторя его улыбке:

– Ты прав.

– Я удивлю тебя, великолепная Диандра, однако я не только видел Старый Мир, но сейчас уже уверен в том, что я старше тебя.

– Этого не может быть! – теперь я откровенно смеюсь. Меня продолжают подкупать новооткрываемые достоинства этого могучего Металла: если он жил во времена до Первой Атаки, значит, он может разделить мою ностальгию и печаль от утраты того прекрасного, навсегда потерянного мира. Надо же! С ним всё интереснее и интереснее… – Сколько же тебе лет, Багтасар Райхенвальд?

– Я обратился в Металл в возрасте сорока пяти лет.

– Сорок пять?!

– Что-о-о? – он протягивает вопрос с широкой усмешкой.

– Ты старый!

– Ещё какой! Ведь Металлом я хожу уже пятьдесят четыре года.

– Нет!

– Да! И таким образом выходит, что мне в этом году исполняется девяносто девять лет.

– Не может того быть!

– И тем не менее, вот он я, прямо перед тобой. Что же насчёт тебя?

– Что ж, я обратилась в Металл в возрасте двадцати пяти лет…

– Так ты сущее дитя…

– Что-о-о? Не-е-ет! Ты ещё не знаешь моего полного возраста! Двадцать пять плюс пятьдесят четыре – семьдесят девять лет в этом году будет!

– Лишь на двадцать лет младше меня.

– ЛИШЬ на двадцать?! Да это ведь ЦЕЛЫХ двадцать лет! Бездонная пропасть, старче!

В какой момент я начала откровенно, безо всякой зажатости, с такой лёгкостью смеяться? В какой момент начал смеяться он? И кто первым это затеял… Я не знаю, но в моменте мне не то чтобы понравилось, но было так легко, что я даже не замечала происходящего, пока он вдруг не смутил меня следующим высказыванием:

– У тебя такой озорной, заразительный смех… И ямочки на щеках во время улыбки.

Уверена: за всю свою металлическую жизнь я ни разу до сих пор не переживала эмоцию такого смущения. Оно – смущение – налетело на меня всей своей мощью так внезапно, что неожиданностью своей будто повязало мои голосовые связки – полное отсутствие возможности ответить хоть что-то толковое…

Мы замолкаем, и я начинаю переживать внутри себя интересную гамму эмоций: удивление оттого, что в разных частях света произошли разные сценарии Падения Старого Мира; радость оттого, что в мире ещё есть кто-то кроме меня помнящий Старый Мир в полном объёме его красок; признание опыта собеседника и его способности вызывать неподдельный интерес.

Мы продолжаем спокойно идти вперёд по тропинке. Молчание отчётливо затянулось, так что мысленно я начинаю судорожно искать в своей голове возможные темы для разговора, чтобы тугая тишина окончательно не перетекла в стадию неловкости, ведь я никак не ответила на его комплимент, хотя, быть может, моё смущение, если он смог его считать с моей ауры и мимики, можно воспринимать за ответ…

Мой взгляд цепляется за пряжку его ремня – ещё один череп с проломом в области третьего глаза. И… Край татуировки виднеется из-под широких чёрных напульсников.

– У некоторых здешних Металлов я заметила татуировки, – начинаю издалека я. – Прежде я думала, что набить татуировку на тело Металла невозможно.

– Вот как? – в его тоне звучит откровенная заинтересованность. – Ты пробовала?

– Не я. Борей. Чернила совсем не держатся – выцветают спустя несколько дней.

– Набить долговечную татуировку можно, но не чернилами. Вместо чернил необходимо использовать собственную кровь.

– Хм, вот как?.. Интересно… В используемой тобой атрибутике присутствуют… Проломленные черепа. Они что-то значат?

– Моё символическое имя: Череполом.

– Что значит “символическое” имя?

– Имя, дающееся за определённый дар, черту или заслугу.

– Ты что же, черепа ломаешь? – я ухмыльнулась, но внутри себя отметила ощутимое напряжение от этого внезапного вопроса.

– Ты когда-нибудь встречалась с врагами вроде Блуждающих или Вампов?

– Нет… Только трапперы и фанатики Новой Веры. Это Уязвимые, которые охотятся на Неуязвимых и Исключительных ради артефактов и жертвоприношений…

– Занимательно.

– Значит, твоё символическое имя связано с крушением Вампов?

– Верно.

– Череполом… Звучит… Грозно.

– Своё символическое имя ты также обретёшь по своему дару.

Я вновь отвечаю с откровенной улыбкой:

– Обрету символическое имя? Я ещё даже не определилась, хочу ли остаться…

Он неожиданно перебивает меня:

– Почему нет? – в его тоне отчётливо слышится внезапная нота неподдельного напряжения, которая меня слегка удивляет. – Тебе есть куда идти или же тебя кто-то ждёт?

Он не притворяется – его всерьёз взволновало моё признание в своём состоянии неопределённости. В ответ же на это внутри меня смешались странные и совершенно непонятные мне эмоции. Я бы сказала, что мне в эту секунду отчего-то было приятно и не по себе одновременно. Неясное чувство…

– На самом деле, я никуда не спешу.

– Значит, ты можешь остаться здесь.

– Разве что, задержаться немного…

– Или много.

– Это приглашение?

– А разве я не озвучивал ранее своего желания предоставить тебе крышу своего дома навсегда?

Я среагировала смехом на слово “навсегда” и качнула головой, как бы в попытке вытряхнуть из неё лестные слова, но больше ничего не ответила.

– Тебе очень идёт это платье.

– Если честно, я не привыкла носить платья. Даже не могу припомнить, когда в последний раз была одета хотя бы в подобие платья… Должно быть, в своём человеческом детстве, не позже десяти лет от роду.

– Какое упущение.

– Вовсе нет. Мне комфортнее в обычной одежде.

– Уверен, ты в любой одежде выглядишь великолепно, но ты не сможешь оспорить в моих глазах тот факт, что в платье ты выглядишь ослепительно.

– Прекрати.

– Что прекратить?

– Ты то и дело пытаешься смутить меня.

– Вовсе нет. Но… У меня получается?

– Вовсе нет!

– Ха-ха!..

Мы снова свободно улыбаемся, и я снова уже не столько осознаю, сколько чувствую, что в принципе общаться нам в кайф.

– Скажи, почему вы здесь все одеты подобным образом? Стиль современного средневековья с элементами готики, мне, конечно, нравится, но каким бы изысканным ни был этот стиль, ведь он не самый практичный.

– В пределах Дворца мы наслаждаемся созиданием, а не практичностью. И к тому же, кому, как не Металлам может легко даваться подобная мода: мы не споткнёмся, даже зацепив длинный подол, корсеты не задушат металлический скелет, тяжесть нарядов нашей силе неведома.

– Но ведь это не причина, верно?

– Верно… Дело в предсказании.

– Не понимаю. Объясни получше.

– Это место отстроилось и сохранилось благодаря предсказанию провидца. Слышала о таких личностях?

– В конце двадцать первого века начали появляться разговоры о прорицателях, но таких людей, то есть тех, кто говорил странные вещи о будущем, принимали за сумасшедших.

– Быть может, они в какой-то мере и сумасшедшие, и, скорее всего, большинство из них таковыми являлись до самого основания своих сознаний, однако среди таких людей находились и настоящие бриллианты. Один из этих бриллиантов предсказал, что это место не падёт до тех пор, пока не падут с металлических плеч бальные одежды. Во времена, когда были сказаны эти слова, Металлов ещё не существовало. Так что, соблюдая дресс-код, мы придерживаемся предписания предсказания.

– Необычно… – мой взгляд цепляется за цветущую неизвестными мне оранжевыми цветами клумбу. – Очень похоже, у вас здесь настоящая утопия: красота внутри Дворца и за его пределами, ухоженные сады и чистые одежды, есть даже горячая вода в избытке… Интересно, какие ещё “необычности” у вас имеются?