Старик и талисман

В те времена, под влиянием произошедшей у вас России Октябрьской революции, в Афганистане тоже произошли исторические события. Афганистан восстал за свободу и независимость от иностранных поработителей. Аманулла-хан, в свою очередь, объявил в своём обращении к народу, что целью своего правления ставит приобретение полной и безоговорочной независимости от Британской империи.

Первыми его шагами стало признание Советской России, установление дипломатических отношений и налаживание крепких дружеских связей между нашими народами. Дружественные отношения между двумя соседними странами стали реальной угрозой для традиционного английского владычества на Востоке.

Началась Третья англо-афганская война, в которой я принял участие. Англичане бросили против афганцев огромную армию, подкреплённую не только артиллерией, но и авиацией.

Британцы постоянно наносили авиационные удары по Кабулу и Джелалабаду. Силы были неравны, но мы за свою независимость сражались, как львы. События развивались с переменным успехом. Несмотря на воздушные атаки и поражение части афганских сил, другая часть войск под командованием Мухамеда Надир-хана успешно наступала и этим вызвала восстание ряда племён в тылу трёхсот сорока тысячной британской армии.

Большую помощь в этом афганским войскам оказали пуштунские племена приграничных областей. Они практически никогда не признавали над собой никаких правителей, тем более британских, кроме своих собственных. Но тогда, в ходе Третьей англо-афганской войны, их вооружённые отряды, подчинявшиеся множеству своих вождей, собрались воедино и действовали на полях сражений согласованно. Британцам в эпоху своей великой империи ни разу не удалось их покорить. Многие пуштуны этих племён находились и в рядах афганской армии.

В разгар военных действий меня с двумя крепкими гвардейцами вызвали в штаб и представили командующему афганских войск, генералу Мухамеду Надир-хану. Окинув нас строгим взглядом, он пригласил к карте, развёрнутой на столе.

– Итак, орлы! Вам предстоит проникнуть в расположение противника, собрать все, какие возможно, сведения, где стоят его резервы и командные пункты. Идеально будет, если удастся пленить офицера штаба и доставить его к нам, – подчеркнул он, ставя задачу. – Сколько у нас времени, чтобы всё хорошенько обдумать и кое с кем связаться? – спросил опытный гвардеец Гульман, старший нашей небольшой группы. Он был уроженцем одного из воинственных пуштунских племён тех мест, куда мы направлялись.

– Время на обдумывание у меня нет. Даю вам на всё трое суток! – ответил генерал.

В тот день мы скрытно выдвинулись в расположение войск противника и направились в горное селение Гульмана, где нас радушно встретили его односельчане. А через три-четыре минуты появился крепкого телосложения пожилой мужчина. Гульман преклонил перед ним колени и поцеловал ему руки.

– Мой отец, – представил нам его Гульман.

Гульман был сыном местного вождя, и по поводу его появления отец устроил небольшой пир. При нас зарезали курдючных овец и очень быстро их зажарили целиком прямо в шкурах. В мясной подливе был приготовлен восхитительно вкусный рис.

На пир собралось всё селение с местным муллой. Саид Вали-отец Гульмана посадил нас в центре рядом с собой как самых почётных гостей.

Сидя вокруг блюд с рисом и жареной бараниной, пуштуны проклинали англичан и всех тех, кто служил в британской колониальной армии. Даже сам мулла поднял руки к небу и воскликнул:

– Пусть принесёт Аллах проклятие инглизам и поможет нам в нашей борьбе!

Брат Гульмана, Хазрат, получил образование за границей, в Европе. Хорошо знал английский язык. Он встал из-за стола. Окинул всех взглядом, в свою очередь зачитал отрывок из стихотворения английского поэта, писателя и политика Вилфрида Бланта, осуждавшего колониальную политику Королевства Великобритании:

Британия!Ты слабому ногой на грудь ступила,Восстанет он – пяту твою стряхнёт.Ты ненависть народа заслужилаИ ненависть его тебя убьёт!

Отрывок стихотворения был встречен всеми бурными овациями… Как только Хазрат снова сел за стол, слово взял хозяин, вождь племени Саид Вали:

– Англичане надменны и высокомерны, не считают нас за людей, истребляют наш народ, захватывая наши земли и увозя все наши богатства. Они охотятся за нами, как за самой ужасной дичью. Они изгоняют из наших сердец человечность вместе с совестью! – развернувшись к нам, жёстко сказал Саид Вали. После чего положил руку на плечо Гульману и добавил:

– Сражайся, сынок, вместе со своими сослуживцами с этими инглизами в рядах афганской армии, а мы тут с тыла вам поможем… – Вот-вот, отец, так и надо действовать! – поддержал его Гульман.

К месту выполнения боевой задачи мы прибыли с небольшим отрядом молодых односельчан, которым командовал Хазрат. Это были бесстрашные воины, закалённые в стычках с врагами. У каждого через плечо была перекинута винтовка, грудь пересекал патронташ, а на поясе висел длинный кинжал. Все они уже побывали в переделках и участвовали в сражениях против колониальных британских войск.

Двое суток мы с ними совместно вели разведку и находились в засаде в старом заброшенном форте у дороги, которая шла в их главный штаб. Нами были приняты все меры предосторожности, чтобы нас даже случайно не могли обнаружить. Я сам тогда находился вместе с разведчиками для захвата вражеского офицера.

На третий день под вечер мы услышали почти рядом рокот мотора. По горной дороге на небольшой скорости двигалась штабная машина в сопровождении группы всадников. Гульман кивнул своему брату, затем махнул рукой мне и тихо дал команду:

– Вперёд!

Вскочив с места, мы под прикрытием скал двинулись наперерез противнику.

Отголосками эха в горах одновременно раздались выстрелы винтовок по сопровождающим машину кавалеристам. Неожиданность нападения произвела смятение в рядах оставшихся британских кавалеристов. Их крики смешались с ржаньем лошадей, вставших на дыбы.

– Бейте людоедов-инглизов, не щадите их! – слышались выкрики наступающих.

Ускакать с места, не сделав ни единого выстрела в ответ, удалось только нескольким всадникам.

В этот же миг под прикрытием огня своих товарищей по оружию я с разведчиками рванулся вперёд. Рывок был настолько стремительным, что и в машине никто не успел оказать сопротивления. Подступив плотно к машине, односельчане Гульмана щупали пленников, дышали им в лицо, смеялись и попытались расправиться с находившимися там. От ужаса, охватившего наших пленников, они все сжались друг к другу, руки их непроизвольно дрожали… Старший офицер пытался что-то сказать, поправляя свой мундир, и даже улыбался, но его улыбка пряталась в щетине его колониальных усов.

Мне, Гульману, Хазрату и ещё одному нашему гвардейцу Махмуду тут же пришлось грудью стать в их защиту:

– Не трогать! Это наши пленники, и мы их обязаны доставить к месту назначения, – твёрдым голосом произнёс Гульман.

В результате нами был захвачен английский автомобиль со старшим офицером штаба англо-индийских войск, казначеем и сотрудником почтовой связи. В машине находилась казна с денежным довольствием для личного состава и секретные документы с картой действий британских войск.

Оказав нам помощь, односельчане Гульмана первым делом собрали оружие. Затем, изловив и взяв по узды лошадей британских кавалеристов, ушли обратно продолжать борьбу с британцами в их тылу.

Мы, в свою очередь, под покровом вечерних сумерек развернулись, и автомобиль тронулся по горной дороге в направлении афганских войск. В горах было темно, и шум нашего автомобиля разносился, как гром. Преодолев несколько постов, где часовые так и не поняли, что сидящий впереди штабной офицер находится под нашим прицелом, мы спокойно подъехали к линии пересечения противоборствующих сторон.

Чтобы отвлечь внимание, мы там остановились якобы для уточнения направления движения и, как только сориентировались, где находятся афганские войска, на всей скорости рванули вперёд. В ответ только минут через пять за нашей спиной раздались выстрелы, крики, но мы уже были на почтительном расстоянии. Бросая яркими фарами далеко вперёд свет, пробивая темень ночи, мы проскочили к своим. Автомобиль с пленённым офицером штаба британских войск, казначеем, водителем и секретными документами доставили Командующему афганских войск.

При допросе старшего британского офицера были получены очень важные сведения. Сопоставив их с захваченными документами, через день в ходе наступательных боёв часть афганских войск и ополченцев неожиданно прорвалась через Сулеймановы горы, выйдя в тыл английских опорных пунктов и фортов. Они форсированным маршем с пехотой, кавалерией и артиллерией преодолели область, считавшуюся непроходимой для войск. Там, развернувшись, афганские войска вместе с восставшими племенами с ходу обрушились на неприятеля, нанеся мощный удар по его тылам и большой урон в живой силе.

Вскоре афганские части при поддержке племенных формирований подошли к их главному штабу и ударили по англо-индийской крепости Тал. После чего в решающее наступление пошли и другие силы афганской армии, обратив противника в бегство. В ходе тяжёлых боёв был захвачен стратегически важный проход и перекрыта магистраль, связующая Афганистан с Британской Индией.

Спустя некоторое время благодаря мужеству и успешным действиям афганских войск всем британским войскам, несмотря на их превосходство, пришлось отступить за пределы афганской территории.

Неся огромные потери в живой силе, тогдашняя Британская колониальная администрация вынуждена была пойти на переговоры с Амануллой-ханом и в августе 1919 года признать политическую независимость Афганистана.

За образцовое выполнение ответственного боевого задания, которое внесло определённый вклад в дальнейшие действия афганских войск, нас представили к наградам и солидной денежной премии.

Старик на мгновение замолчал. Затем шевельнул бровями, погладил бороду и продолжил:

– Вот в то время, после торжественной церемонии в Кабуле по поводу приобретения независимости за отличие в боях я был награжден медалью, памятным кремниевым ружьем и денежной премией. Тогда я получил краткосрочный отпуск, в ходе которого за премию приобрёл землю, где до сих пор находится моё поле и пастбище.

– Вот это да! А награды кто вручал от имени короля? – поинтересовался, вклинившись в его рассказ, рядовой Подольских. – И как это происходило? – робко добавил сержант Волков.

Старик, подняв голову, уперся взглядом в сидевших вокруг костра бойцов, чьи угловатые тени колебались в прозрачном сумраке ночи. Огненные блики ходили по его старому, в морщинах лицу и седой бороде. Секунд десять-пятнадцать он помолчал и промолвил:

– Э-э-э, вроде я уже говорил, когда показывал ружьё… Всем отличившимся награды вручал в столице Афганистана лично сам Аманулла-хан. Меня тогда, двадцатипятилетнего, крепкого сложения солдата, лично представили королю.

Аманулла-хан, сам плотного телосложения, остро, по орлиному, окинул меня взглядом, вручил награду, ценный подарок, сертификат на премию и пожал мне руку. Я тогда был просто ошеломлён и буквально оцепенел, зарделся от оказанной мне чести.

Запинаясь от волнения, я по-военному отчеканил:

– Как ваш верный воин… у меня есть сейчас чем гордиться в этом мире… Я теперь почувствовал себя частичкой того Великого дела, которому Вы себя посвятили во имя свободы и независимости нашей Родины. Постараюсь не уронить этого высокого доверия и доблестной службой оправдать оказанную мне честь!

– И что удивительно, – продолжил Муатабар, – правитель Афганистана выслушал меня, улыбнулся и спросил, имею ли я какое-то образование. В ответ я сказал, что могу читать Коран, на что Аманулла-хан, повернувшись к своей свите, провозгласил:

– Мои храбрые воины не жалеют свои жизни ради свободы и независимости, и мы обязаны обучить их грамоте. Они будут не только читать Коран, а станут технически грамотными специалистами в военном деле. После того, как воины исполнят свой долг перед отчизной и снимут униформу, они станут нашей опорой в экономическом развитии Афганистана. Это будет сильная, просвещённая и единая страна, которую мы, вместе с народом, должны создавать и укреплять.

Эти слова были восприняты бурными овациями. Офицеры и солдаты во весь голос кричали:

«Да здравствует король Аманулла-хан! Да здравствует независимость!» После этой церемонии, спустя неделю, я был направлен на учёбу в школу младших командиров, после которой, кроме воинского звания младшего командного состава, получил и техническую специальность, которая мне в будущем пригодилась.

Глава шестая

Помощь Советской России

Слушая старика, у меня самого в голове вертелись страницы истории, о чём я интересовался давно. В те времена Третья англо-афганская война вполне могла повторить сценарий первых двух, когда, несмотря на мужество афганцев, страна продолжала оставаться по сути английской колонией. Войска колониальной администрации Британии, обладая почти десятикратным численным и абсолютным техническим превосходством, вынуждены были отказаться от продолжения военных действий и признать независимость Афганистана.

Тогда в мире царила уже совсем другая международная обстановка. Во многих странах после революции в России началось национально-освободительное движение от колониальной зависимости. В то время ряд народных восстаний охватил и саму Британскую Индию.

Особо важную роль в этом сыграла Советская Россия. В Закавказье и Средней Азии английские интервенты в ходе гражданской войны потерпели под напором Красной Армии поражение. В Афганистане установились тесные дружеские отношения с Российской Республикой Советов. Страна больше уже не была в изоляции. Советская Россия стала оказывать Афганистану не только политическую, но и экономическую помощь, заключив договор, согласно которому предоставляла право транзитных перевозок. А вот чтобы британские войска не смогли выйти из Индии в Туркестан, начали оказывать Аманулле-хану и военную помощь…

Отвлекшись от своих мыслей и стараясь сосредоточиться на рассказе старика, я задал ему вопрос:

– А как сложились дальнейшие события в вашей жизни?

– Ну вот через год, после окончания военной школы, я начал службу во дворце Зарафшан в центре Кабула, который размещался в парке Зарнегар. Там до переезда в новый дворец находился и сам Аманулла-хан, поэтому правителя Афганистана я видел часто. Мне удалось даже сопровождать короля в составе его охраны, когда впервые за всю историю Афганистана принимали Основной закон – Конституцию страны. Это происходило в Джелалабаде, и джирга, созданная специально для этой цели, шла под председательством самого короля.

В дальнейшем, года через полтора, я был переведён на службу по охране первой в стране радиостанции, подаренной советской Россией Афганистану. Однако снова события развивались против нас. Англия не хотела сдавать своё бывшее влияние над Афганистаном и в неофициальной форме предъявила ультиматум прервать дипломатические отношения с Советской Россией, угрожая начать новую войну. В 1924 году с помощью англичан удалось организовать мятеж, снабжая восставших оружием и деньгами.

И вот тогда король Аманулла-хан лично сам обратился за военной помощью к советской России. В критический момент, когда мятежники грозили взятием Кабула, на помощь пришли советские летчики. Нанеся авиационный удар по ним, они оказали существенную помощь афганской армии в разгроме мятежников. В этом же году создаются военно-воздушные силы Афганистана как отдельный вид войск. Группа афганцев, в том числе и несколько моих сослуживцев, уехали на учёбу в авиационные училища в Советский Союз, а мне предложили учёбу в авиационной школе в Кабуле по специальности техника аэродромного обслуживания. Мне посчастливилось освоить ещё одну специальность. Когда же были установлены авиарейсы между Кабулом и Ташкентом, я удостоился права в составе одной из делегаций посетить вашу страну.

– Ну и как понравился Вам тогда Ташкент? – спросил узбек рядовой Абдуллаев. Я родился и вырос в этом городе.

Старик заулыбался, глядя на Абдуллаева. Видно было, что ему по душе пришлось, что тот родом из Ташкента. На лице Муатабара появилась искорка чего-то таинственного, известного только ему.

Он, перебирая пальцами цепочку висящего на шее медальона, с тоской в голосе высказался:

– Сам Ташкент на меня ни тогда, ни через несколько лет, когда я вновь оказался там, не произвёл особого впечатления, но, когда я побывал там третий раз спустя тридцать лет, то был просто восхищён теми преобразованиями, которые произошли не только в Ташкенте, но и во всей Вашей многонациональной стране. Мы все завидовали Вам и старались брать пример.

– А как оказалось, что Вы совместно с нашими красноармейцами с басмачами воевали? – задал вопрос сержант Раздеваев.

Старик Муатабар задумался на пару минут, потёр руки и снова начал с длинной быстротой пальцами рук перебирать чётки, собираясь с мыслями. Пауза затянулась, но никто не решался её прервать. Я и сидевшие вокруг костра понимали, что пережитые им события уже потеряли чёткость и связность, многое улетучилось из памяти, как это обычно бывает. Умное, сосредоточенное лицо старика было чрезвычайно серьёзным.

Я заметил, что он что-то перебирал в памяти, анализируя давние, прошедшие события. Губы его были крепко сжаты, ноздри трепетали, а тяжёлые седые брови собрались в одну линию. Наконец он разорвал затянувшуюся паузу и продолжил рассказ:

– В середине двадцатых годов с помощью советских технических специалистов стала работать линия телефонной и телеграфной связи на железных опорах, соединявших Кушку, Герат, Кандагар и Кабул. Шло строительство телеграфной линии от Кабула на Мазари-Шариф. В это время, согласно военному сотрудничеству между Советским Союзом и Афганистаном, проходила реорганизация афганской армии при посредстве вооружения, припасов и военного имущества, поставляемого советской военной промышленностью. На севере Афганистана планировалось создание авиаотряда и строительство военного аэродрома. В связи с чем осенью 1926 года меня с группой технических специалистов связи и авиамехаников направили для службы на север Афганистана в город Мазари-Шариф. Там мне пришлось неоднократно принимать и сопровождать военные и гражданские грузы, поставляемые из Советского Союза, а также в охране строящихся объектов. Наш король хотел создать небольшую, но сильную и лояльную ему армию. Однако все замыслы Амануллы-хана, к сожалению, не пришлось претворить в жизнь.

В то время обстановка в стране становилась всё более взрывоопасной. Под руководством определённых сил, поддерживаемых британскими колонизаторами извне, а также большой части духовенства, выступавшей против Амануллы-хана и его реформ, по стране вновь прокатились волнения. Они особо накалились после возвращения короля из заграничной поездки, когда он приступил к различным нововведениям в стране, которые нарушали устои шариата, что оскорбляло многих афганцев.

Аманулле-хану при содействии советских военных летчиков удалось подавить ряд выступлений против королевской власти на юге и на востоке, но в то же время север Афганистана захлестнула волна басмаческих банд, бежавших из Советской Средней Азии.

– Значит, уважаемый Муатабар-ока, сыграло известное из истории правило: за тем, кто против кого-то выступает или действует против законной власти в стране, всегда есть направляющая рука? – задал я вопрос старику.

– Вот-вот. Конечно, это так, – подтвердил старик. – Их движение, как и восстания против короля в самом Афганистане, поддерживали англичане.

Когда поздней осенью 1928 года на востоке страны вспыхнуло новое восстание, его возглавил один из лидеров афганских таджиков, бывший басмач, а впоследствии дезертир афганской армии, сбежавший из-под ареста, – Бачаи Сакао. Он обвинил короля Амануллу-хана в нарушении шариата, обещал народу отменить налоги на землю и аннулировать все задолженности. Этим самым он, с помощью своих покровителей, привлек на свою сторону часть религиозных лидеров и большие массы афганцев. Кроме того, он установил тесные контакты с лидерами басмачей Ибрагим-бека и бывшим бухарским эмиром Сейид Алим-ханом, – старик машинально рукавом халата вытер пот со лба, тяжело вздохнул, а затем выдохнул весь воздух из своих легких. Костёр начал было затухать, медленно тлея, только пестрели красноватым пеплом угли.

Глава седьмая

Повествование о государственном перевороте в Афганистане

Стояла глухая ночная тишина. Старик взял снова железный штырь и, помешивая угли, кивнул сидящему справа от него Турсунову и что-то сказал ему на своем языке. Тот быстро вскочил и через пару минут принёс еще связку дров. Дрова быстро разгорелись ярким пламенем и вновь стали тихо потрескивать, выплёвывая во тьму свои золотые искорки.

Я кинул взгляд на небо, где из-за облаков выглянул острозаточенный серебряный серп месяца. Он повис над горами и сочился бледным светом, скупо освещая белоснежные вершины гор и верхушки деревьев во дворе старика.

Внизу у кишлака протяжно завыли шакалы. В такт им залаяли местные собаки. Через несколько минут они замолкли, и вдруг тишину ночи прервали длинные очереди крупнокалиберного пулемёта и разрывы артиллерийских снарядов. Стреляли где-то далеко, но в ночи их звуки доносились отчётливо, сливаясь в равномерный треск и грохот. Старик Муатабар вздрогнул, мышцы его лица напряглись.

Глубоко погружённый в свои мысли, он тревожно всматривался во тьму своего двора, как будто хотел что-то там увидеть. На этот раз пауза затянулась дольше, чем предыдущая. Никто не торопил старика, не задавал ему вопросов. Все напряжённо ждали, когда он сам продолжит свой рассказ. Некоторое время старик продолжал сосредоточенно всматриваться в темноту, что-то бормоча себе под нос. Когда выстрелы и далёкие орудийные раскаты стихли, он с грустью промолвил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

МТЛБ – многоцелевой тягач лёгкого бронетанкового типа. Предназначен для перевозки личного состава, вооружения и грузов, а также выполнения других задач.

2

Джаг туран (афг.) – старший капитан, звание между капитаном и майором в афганской армии.

3

Ханум (афг. ) – замужняя женщина, жена.

4

Аскер (афг.) – солдат.