Старик и талисман

– В горы они точно не пойдут, ибо там сплошные ледники. Вот только здесь, в этом направлении, – показывая на противоположную от горной речки сторону, – есть маленькая долина в небольшом ущелье, где наши охотники на горных баранов и диких козочек охотятся. Но вот попасть туда можно только через кишлак.

– Интересно, тогда они могут уйти обратно по руслу реки или затаиться где-то рядом, – высказал свою мысль ротный.

– Считаю, что они не рискнут где-то поблизости укрыться. В тех небольших пологих горах и ущелье мы каждый камень знаем. Не будут они там скрываться. Скоро темнеть начнет и, по всей видимости, под покровом ночи они уйдут обратно в долину, откуда пришли, – убедительно разъяснил Рахмдил, а затем предложил:

– Давайте, пока светло, первым делом проведём осмотр прилегающей к кишлаку местности, а потом будем размещаться на ночлег. – Дельное предложение! Действительно… пока светло, надо решить главную задачу, – ответил я и махнул рукой старшему лейтенанту Шевченко, чтобы подошёл к нам.

– Остаёшься за меня! – отдал распоряжение замполиту роты лейтенанту Рябых командир роты, – а затем, развернувшись к старшему лейтенанту Самохвалову, приказал:

– Товарищ старший лейтенант! Вы со своим взводом выдвигайтесь за нами!

Выждав, пока ротный отдавал распоряжение, начальник отряда самообороны поднял руку и, жестом указав направление на башню, сказал:

– Следуйте за мной!

Я с командиром роты, артиллерийским корректировщиком и взводом старшего лейтенанта Самохвалова в сопровождении Рахмдила направились к околице с тыльной стороны кишлака. Там стояла ещё одна каменная башня, которая ярко выделялась на фоне скал и проглядывающего из-за туч серовато-голубого неба. Она стояла на самом высоком месте и, в отличие от нижней, на входе в кишлак, она была неразрушенной. Только внизу от нее отходила окружающая это уникальное сооружение выщербленная временем стена.

В этой древней, по всей видимости, недавно подремонтированной сторожевой башне с узкими бойницами, примыкавшей к отвесной скале, располагался опорный пункт отряда самообороны. Строению было сотни, а может, и тысячи лет. Двое караульных, находившихся у входа, обдав нас запахом холодной сырой овчины, с нескрываемым интересом рассматривали нас.

Старший капитан Рахмдил быстро распахнул дверь в башню и пригласил:

– Товарищи офицеры, пусть ваши бойцы пообщаются с бойцами местной самообороны. Вижу, что среди них есть те, кто знает наш язык, а мы пройдём внутрь и поднимемся наверх. Там и осмотрите окрестности.

Поднявшись по глухой, упиравшейся в стену, каменной лестнице, мы оказались на круглой площадке с узкими окнами.

– Ого! Так это настоящая неприступная крепость, если её попробовать взять штурмом, – воскликнул старший лейтенант Шевченко. – Это точно! Тут можно несколькими стрелками целую роту перестрелять, если вздумали бы штурмовать, – осматривая башню, сказал старший лейтенант Самохвалов.

– Только вот сыроватая и мрачная, пахнет затхлостью глубокой древности, – глядя через окошко слева на зубчатые стены, распрямив плечи и сделав глубокий вдох, добавил артиллерийский корректировщик капитан Сычёв.

– А вы, дабы иметь максимальный обзор, подойдите к окошкам в направлении дороги, по которой вы входили в кишлак. Оттуда просто прекрасная панорама, – кивнул нам начальник отряда самообороны.

Подойдя к окошкам, сквозь узоры кованых решёток мы стали вначале невооружённым взглядом, а потом с помощью бинокля рассматривать окружающие кишлак окрестности.

С башни открывался отличный обзор. Вдали перед нами среди холмов раскинулась обширная долина и тропинка, по которой мы поднимались к горному кишлаку. Справа с шумом текла вниз речка, беря начало от родников, которые хорошо просматривались с башни. Всё обнажалось перед глазами, словно на ладони. Уютно разместившийся у подножия хребтов кишлак был довольно большим для горного селения и насчитывал около ста домов. Некоторые дома из-за деревьев и садов только угадывались. Высокая мечеть и просторная площадка перед ней были совсем рядом. Изгородь вокруг кишлака представляла собой сплошные, выложенные из камня дувалы. Они, с одной стороны, отделяли кишлак от огородов дехкан, которые террасами раскинулись до самой речки, а с другой – от загонов для скота и пастбищ. Вокруг самого опорного пункта вся растительность, дикорастущие кустарники и деревья были тщательно вычищены, а дорога к нему была застелена армированными каменными плитами.

Справа, метрах в пятистах у расщелины, на небольших пологих скалах были видны следы копоти и гари, обрывки одежды, стреляные гильзы и пятна крови.

Спустившись обратно вниз, мы направились туда, откуда недавно вели по нам огонь духи. Подойдя к месту вынужденной засады мятежников, мы поняли, что на этом месте уже побывали афганцы-бойцы отряда самообороны, подобрав оставленное оружие. Показывая глубокий проём в скале, начальник отряда промолвил:

– Вот туда мятежники побросали своих убитых и, по всей видимости, добивали раненых, зная, что с ними далеко не уйти.

Мы переглянулись с командиром роты, но пройти по хребту дальше, чтобы более тщательно проверить, не рискнули. Ничего подозрительного визуальным осмотром мы не обнаружили. Рахмдил уверенно стоял рядом с нами, поставив ноги на ширине плеч, что свидетельствовало о его сильном и твёрдом характере и умении приспосабливаться к обстоятельствам.

Первый пасмурный весенний день на исходе. Грязно-серые облака, похожие на дым далёкого пожара, низко плыли над горами, цепляясь за верхушки скал. Однако уже во многих местах просвечивалось голубое небо, а на западе, между горами, сквозь облака пробивался тусклый свет заходящего солнца.

Бросив взгляд на Рахмдила, я спросил у него:

– А как нам осмотреть ваше небольшое ущелье, о котором вы говорили?

Посмотрев на часы, Рахмдил предложил:

– Вы можете быть совершенно спокойны. Совсем скоро начнет темнеть, а пока можно спокойно с некоторым комфортом разместиться на ночлег. Мулла уже распорядился о вашем ночлеге.

– А вдруг туда проникнут посторонние? – глядя на Рахмдила, молвил старший лейтенант Шевченко.

– Что касается осмотра нашего небольшого святого ущелья, то прошу не беспокоиться. С рассветом вы его увидите. Я заверяю еще раз, что туда непрошенные гости не смогут проскользнуть, – отметил начальник отряда самообороны.

– Тогда вперед! – махнул рукой я. И уже на ходу, отойдя от опорного пункта отряда самообороны, отдал распоряжение командиру роты:

– Обязательно проведите инструктаж личного состава о достойном поведении в домах афганцев. Их традиции не нарушать, в домах досмотр не проводить. Здесь, в этом кишлаке, всё ясно. Они живут гораздо спокойнее по заведенному у них порядку, вот поэтому их особо не интересует то, что там творится внизу, в долине. Но, несмотря на это, бдительность не терять, выставить часовых и парный патруль. Мало ли что может произойти. Нам всем надо держать ухо востро и не расслабляться.

– Понял, что слишком быть доверчивым нельзя. Осторожность нужна всегда, – тихо произнес старший лейтенант Шевченко.

Затем, когда мы ускоренным шагом догнали Рахмдила, который шёл впереди, ведя оживленный разговор с офицерами, ротный спросил у него:

– У вас есть ночной патруль по кишлаку от местного отряда самообороны?

– Мы выставляли только часовых, а с началом боевых действий в провинции советскими и афганскими частями с мятежниками мы стали выставлять и патруль. Так что сегодня ночью мы можем организовать совместный патруль с вашими солдатами, – ответил Рахмдил. Он взглянул на небо и добавил: – По всей видимости, ненастная погода меняется. Завтра будет солнечный день, по крайней мере лучше сегодняшнего.

В это время, пока мы беседовали и рассматривали кишлак с прилегающими окрестностями, наши бойцы за обе щеки уплетали лепешки с молоком, которыми их угостили местные жители. Рахмдил окинул взглядом разбившихся повзводно и по отделениям солдат и стал вместе с командиром роты распределять их по домам.

Распределив весь личный состав, командир роты объявил общее построение. После проверки личного состава он вместе с замполитом и командирами взводов начал проводить инструктажи, назначая часовых и парный патруль.

Я, в свою очередь, с самой верхней точки у отвесной скалы ещё раз бегло окинул взглядом дома, где должен размещаться личный состав, и направился вновь к Рахмдилу, который уже стоял на площади, беседуя со старейшинами кишлака. Надо было уточнить некоторые вопросы на завтрашний день. Увидев меня, он заулыбался во весь рот и сделал несколько шагов навстречу. Ответив на мои вопросы, он предложил:

– Чтобы быть рядом с тем ущельем, не желаете ли вы остановиться у старшего брата нашего уважаемого муллы? Очень интересный старик, самый уважаемый из всех старейшин в кишлаке и нашем уезде человек. Он много в жизни прошел и видел. Работал долгое время мастером на гидроэлектростанции «Наглу» в уезде Суруби. Более того, он вместе с советскими специалистами принимал участие в её строительстве, причём с самого начала до окончания всех работ.

– Ого! С удовольствием можно пообщаться с ним! – воскликнул я.

– У него тот крайний у скалы дом. Думаю, что вы найдете с ним общий язык. Кстати, там рядом находится и вход в то интересное ущелье, – загадочно проговорил Рахмдил.

– А вы его предупредили? – спросил я.

– С ним, пока мы осматривали местность, мулла Хайрулла переговорил. Уважаемый наш старейшина Муатабар уже ожидает вас. Я вас сам проведу туда.

– Очень приятно… Спасибо! Чувствуется, что вы тут с муллой все вопросы оперативно решаете, заботитесь о людях… – улыбаясь, ответил я.

Губы и брови Рахмдила добродушно сложились, и он молча ответил улыбкой на улыбку, чуть склонил голову, благодаря за лестные слова.

Я, в свою очередь, приложив правую руку к груди, ещё раз слегка поклонился старейшинам, которые внимательно наблюдали за нами. После чего направился обратно к месту, где проводил инструктаж ротный.

– Какой взвод распределили в крайних домах по ту сторону кишлака? – спросил я у старшего лейтенанта Шевченко, показывая рукой в направлении дома старика, о котором мне только что говорил Рахмдил.

– Взвод лейтенанта Чепиля, – доложил командир роты и добавил: – Значит, вы будете размещаться там? Тогда я с первым взводом ухожу вниз, откуда мы входили в кишлак. Второй взвод с приданными нам сапёрами и огнемётчиками предлагаю в центре кишлака, а гранатомётно-пулемётный взвод – наверху по левую сторону от мечети, где расположен опорный пункт отряда самообороны.

Выслушав командира роты, я распорядился:

– Отлично! Надеюсь, что всё будет нормально. Завтра в семь утра, сразу после завтрака, объявите общий сбор личного состава на площади у мечети. На заре, как только начнёт светать, с лейтенантом Чепилем лично сделаю осмотр ущелья. Если что, стразу дам знать. Артиллерийский корректировщик со связистом остаются с вами.

– Рано утром я тоже подойду к вам. Хочу взглянуть на это загадочное ущелье, вдруг помощь моя потребуется, – кивнул головой в сторону ущелья капитан Сычев.

– Хорошо, давайте подходите, – ответил я.

После последних уточнений задач по распределению личного состава я в сопровождении начальника отряда самообороны Рахмдила вместе со взводом лейтенанта Чепиля направились по небольшой улочке, отходящей за мечетью вправо к месту назначения. По одну сторону улицы были отвесные стены почти вертикальных скал, примыкающих к кишлаку, которые в некоторых местах были обтесаны жителями вручную. С другой стороны расположились глинобитные дома с плоскими крышами. Несколько домов располагались по склону горы настолько близко друг над другом, что крыши нижних служили двором для верхних.

Промокшие и уставшие бойцы шли не спеша, еле волоча ноги. Пройдя метров тридцать-сорок, мы встретили двух довольно древних, белых как лунь старцев. Они, опираясь на посохи, сидели у дороги на скамье из каменной плиты, застеленной овчиной. Скамья удачно вписывалась в рельеф обтесанной горизонтальной скалы между двумя раскидистыми кустарниками, свисающими над дорогой.

Старцы с любопытством смотрели на нас и махали руками. Мы в ответ поприветствовали их словами «Салам аллейкам!» и, сделав небольшую петлю, огибая выступ одной из скал, минут через пять подошли к крайним домам. Там уже ждали двое местных активистов, чтобы развести нас по домам. Остановившись у скалы, разбили взвод на две группы, и я тут же отдал распоряжение командиру взвода:

– Товарищ лейтенант! Напоминаю о часовых и парном патруле. Ребята устали, поэтому надо будет менять их через каждые полтора часа. Проинструктируйте всех еще раз, а я осмотрю местность. Только побыстрее, а то скоро ночь настанет, – поднимая глаза к небу, добавил я.

Пройдя с начальником отряда самообороны немного вверх, мы оказались перед высокой, заросшей плетущимися кустарниками старинной стеной, расположенной в метрах десяти от скалы. За ней виднелись верхушки деревьев и дом старика, где мы должны были разместиться на ночлег. Дорога там заканчивалась, но от нее уходила широкая протоптанная животными тропа.

Прежде чем отправиться к месту отдыха, я решил осмотреть её. Оказавшись на тропе, я увидел в пятнадцати метрах левее тропы каменные ступени и большой тёмный проем, идущий куда-то вглубь скалы.

– Что там? – спросил я.

– Ну вот там и находится то самое интересное место, – произнес Рахмдил, – Только вот уже наступают сумерки, и мы сейчас там ничего не увидим. Поутру я буду здесь, поэтому само ущелье вы увидите завтра. Кстати, его покажет вам наш уважаемый старейшина Муатабар.

– А тропа куда ведет? – уточнил я.

– Там ниже находится ивовая роща, далее на склонах растут гранатовые сады, а в самом низу – долина с загоном для скота и пастбищем.

– Душманы случайно не могут туда зайти? – вновь задал я вопрос.

– Исключено! Там все видно, как на ладони. Да и укрыться там негде. Основная опасность их подхода – со стороны реки, с тех пологих гор, откуда мятежники стреляли и пытались войти в кишлак. Причём это был отряд точно не из жителей кишлаков нашей провинции и уезда. Местные знают, что от нас могут и отпор встретить. Мы живем мирной жизнью, с властью не ссоримся, сыновья многих дехкан в афганской армии, – опять заострил на это внимание старший капитан Рахмдил.

– Хорошо, – махнул я рукой, направляясь обратно. Встречаемся утром здесь, – ответил я ему.

Рахмдил, слегка наклонив голову, приложил к груди руку, после чего направился к центру кишлака, а я подошел к лейтенанту Чепилю и уточнил у него:

– Ну что, Иван, наряд назначил, проинструктировал его?

– Так точно! Но вот все бойцы еле на ногах стоят, устали, да и голодные, мокрые все. Ноги натерли, спать хотят. Быстрее на отдых.

Окинув взглядом солдат, которые стояли, переминаясь с ноги на ногу и о чем-то разговаривая между собой, я быстро перевёл глаза на взводного:

– Ладно уж им плакаться… Все устали, а пока офицеры осматривали прилегающую местность, они молоко с лепёшками наяривали. У нас тоже крошки во рту за день не было…, а вот подсушиться и отдохнуть надо, заодно и поужинаем. Кстати, ещё раз сержантам напомни, да и сам учти: когда будешь проверять парных часовых на окраине кишлака, чтобы были начеку и обратили внимание вот на эту тропу, которая отходит вниз. Там ещё и какое-то небольшое ущелье расположено. Допускаю, что там ничего и никого нет, как заверяют нас, но чем чёрт не шутит, всякое может быть, – высказал я.

Лейтенант понимающе кивнул, после чего козырнул, а затем, повернувшись к бойцам, громко произнес:

– Чего, ребята, приуныли? Не падайте духом! Отправляемся по местам отдыха. Командуйте, товарищи сержанты!

Глава четвёртая

Во дворе старейшины кишлака Муатабара. Сытный ужин с задушевной беседой под покровом ночи у костра

После отдачи распоряжения на отдых все с облегчением вздохнули и, сделав несколько шагов, с неумолкающими шутками и хохотом разошлись, словно растаяли, по назначенным дворам. Подойдя со своей группой к самому крайнему, окруженному высоким дувалом добротному каменному дому, мы увидели, что калитка была приоткрыта. Массивные старые ворота были закрыты на большой, слегка проржавевший замок.

Войдя во двор, сразу почувствовался сильный мускатный запах от красного, словно язык, пламени. Вместе с дымом по двору распространялись и другие божественно-восхитительные запахи. Аромат чего-то вкусного исходил от большого казана. Там под навесом у него возился старик. Рядом шумел бежавший через двор ручеёк. Как только он услышал топот ног и голоса, тут же распрямился, вытер вспотевшее от огня и пара лицо, затем медленным движением повернулся в нашу сторону.

Старик был высокого роста, на вид лет девяносто, гордый и уверенный в себе человек. Благородные черты его лица выражали доверие, доброту и внушали уважение. Вся его голова и длинная борода были полностью покрыты сединой.

Как только мы все вошли во двор, старик поклонился и кивком головы показал, чтобы мы располагались вокруг костра. Прищурив свои проницательные глаза, он пытливым взглядом сверлил нас… На его лице не было ни страха, ни растерянности. Он весь излучал какую-то духовную силу и уважение.

– Прошу вас, проходите, размещайтесь и присаживайтесь вокруг костра, – пригласил старик на чистом русском языке и кивнул головой на приготовленные места.

«Быстро же оповестили и предупредили хозяина», – подумал я.

Поприветствовав вместе с моим нештатным переводчиком рядовым Турсуновым старика, мы начали разговор. Таджик Турсунов обратился к нему на его местном языке, но тот махнул рукой, что тот разговор будет вести сам на русском.

Бойцы, расстелив плащ-палатки, повесили на веревках для сушки белья свои бушлаты и уселись вокруг костра, где на обтёсанных камнях стоял большой старинный чугунный казан, а метрах в трёх от него грелся такой же старый глиняный тандыр, представлявший собой азиатскую печь-жаровню. Он размещался на глиняной платформе и имел конусообразную форму. Нижняя часть жаровни была закопана в землю. Хорошо оформленный контур земляной печи идеально вписывался в пространство под навесом и создавал интересный общий вид во дворе.

На несколько минут воцарилось молчание. Все осматривали вокруг себя хозяйственные постройки, которые лепились рядом с домом и полукругом размещались во дворе. За ними был загон для скота, а дальше виден был сад. Тихо было и на небе, тучи почти рассеялись, только изредка с северо-запада набегал прохладный воздух, да слышался шум воды. Высоко, упираясь в облака, розовели снеговые шапки гор, а из всех щелей густой, сырой лавой выползала темнота. Надвигалась ночь и быстро темнело.

Уставшие бойцы располагались так, чтобы не только отдохнуть, покушать, но и просушить прямо у костра свои портянки и обувь. Огни пламени костра и висевшие у навеса две керосиновые лампы освещали наши лица и двор.

– Ого… Да тут и водоснабжение есть, – воскликнул нарушивший тишину, сержант Раздеваев, осматривая проложенные во дворе трубы. Он с сержантом Волковым направился к выложенному из камней колодцу, вписавшемуся в дизайн аккуратно подстриженного виноградника.

– Да тут, ребята, кристально чистая и вкусная горная вода, – отметил сержант Волков, отхлёбывая из кружки обжигающую холодом воду.

Вода по трубам бежала откуда-то сверху, наполняя колодец во дворе, а её излишки по небольшой канавке уходили куда-то вниз. – Кишлак питается водой из родника и от тающих ледников. Выход воды уже многие годы назад был благоустроен и забетонирован. Часть воды по трубам подается к домам местных жителей, другая часть идет для огородов и садов. А вот остальная вода со стороны, где расположена сторожевая башня, стекает в горную речку, а с этой стороны – в овраг и долину с небольшим, но облагороженным жителями водоёмом. Там у нас находится пастбище для скота, – медленно разъяснил старик, помешивая угли.

– Значит проблем с водой нет? – спросил рядовой Турсунов.

– Никогда не бывало, причём вода всегда самая чистая, – промолвил старик.

– О! Это же главное для любого селения, особенно в гористой местности. Я это хорошо знаю! – сказал Турсунов.

– Хватит уже вопросы задавать, жрать пора и завалиться куда-нибудь, где потеплее… – проворчал недовольным тоном рядовой Маматкулов, доставая из вещмешка консервы и принюхиваясь к казану.

Его примеру последовали другие бойцы. Орудуя ножами, они стали открывать банки и тоже ловили аромат, исходящий от казана и тандыра.

Старик с интересом и серьёзным видом с минуту разглядывал, как солдаты готовятся к ужину. Через мгновенье он улыбнулся и, медленно поглаживая рукой свою длинную белую бороду, стал не спеша разъяснять:

– А я для вас готовлю шурпу со свежим мясом горного упитанного барана, которого сам утром застрелил. Ну, а в тандыре пекутся лепёшки…

Бойцы зашевелились, зашумели, прибодрились, а стрелок рядовой Подольских хлопнул своего закадычного друга стрелка-гранатомётчика рядового Балахонова по плечу и воскликнул:

– Илья, помнишь? Я тебе ещё на входе в кишлак говорил, что тут всех ожидает сюрприз, а ты не верил.

– О… да… Стало быть, придётся нам всем распустить ремни. Нас тут хорошо накормят.

Старик в это время подошёл к большой бадье, вымыл руки, вытер их большим полотенцем и направился обратно к очагу.

Он попросил Турсунова ему помочь снять с огня казан, а затем, открутив винтовой зажим на массивной крышке, большой деревянной ложкой стал размешивать шурпу с мясом. Пока шла эта процедура, бойцы созерцали, как ловко работает старик.

Я тем временем пристальным взглядом осматривал дом. Он был построен в едином комплексе с глинобитными хозяйственными постройками и сараем. Вторым этажом служила деревянная летняя мансарда. Вокруг дома росли большие ветвистые деревья, за которыми мелькали силуэты огромных белоснежных скал.

«Красиво, экзотика, много интересного можно увидеть вокруг», – подумал я, смотря на окружающее меня вечернее пространство вокруг кишлака. С площадки его двора всё вокруг хорошо просматривалось. Я вновь кинул взгляд в сторону старика. Тот что-то сказал Турсунову, после чего они вдвоем направились в дом. Через несколько минут они вышли с чашками и большой миской, в которую старейшина кишлака Муатабар начал выкладывать парное и душистое разваренное мясо. В воздухе от него пошел такой аромат, так вкусно запахло, что засосало под ложечкой.

– Ну вот и готово! Прошу всех присаживаться! – пригласил старик, пробуя на вкус ложкой сочное блюдо.

Я подошёл к солдатам, которые расступились, предлагая присесть. Достав свой котелок, я уселся в центре, оставив место для старика и моего переводчика Турсунова. Бойцы тоже приготовили котелки и ложки, с нетерпением ожидая приема пищи.

– Итак, пацаны, дождались мы наконец за всю свою службу праздника живота? – с юмором произнёс сидящий напротив младший сержант Курмашев, приложив руку к животу.

– Это точно! Согласитесь, пацаны… – во весь рот до самых ушей заулыбался рядовой Подольских.

Их тут же поддержали другие. Среди бойцов начали царить веселье и шутки.

– Само собой. Ведь ещё час назад не думали и не гадали о таком, – промолвил сержант Волков.

– Даже наше подсознание интуитивно не предвещало такой роскоши в наших условиях, – проговорил рядовой Подольских.

– Совершенно верно! Только вот давай, Турсун, поживее черпаком работай, да и держи его правильно, а то прольёшь мимо котелка, – стал поторапливать и подсказывать Турсунову рядовой Джанов.

– А ты уймись, больно много знаешь, да?.. И не спеши вперёд. Дойдет и до тебя очередь! – высказал Турсунов, разливая кому в пиалы, а кому в котелки горячую шурпу.

В это же время рядовой Балахонов раскладывал по котелкам мясо, а старик Муатабар раздавал поджаристые в тандыре лепёшки. Все это будоражило аппетит, и бойцы, несмотря на усталость, улыбались в ожидании своей очереди, внимательно следили, как шустро Турсунов орудует черпаком.

– Эх бы стопочку к такому ужину, – зажмурив глаза, прихлебывая с пиалы ароматную шурпу, мечтательно пробормотал рядовой Иконников.

– Это точно! Почему же нам здесь, товарищ старший лейтенант, как в годы Великой Отечественной, не выдают фронтовые сто грамм? – повернувшись ко мне, спросил рядовой Подольских. – Алкоголь здесь, в этих условиях, противопоказан. Он может привести к отягчающим последствиям и потерям личного состава, – строгим тоном ответил я.

– Тут и так у многих мозги набекрень, а представьте, если ещё добавить водки, или шаропчика… что тогда будет… – высказал своё мнение сержант Раздеваев и добавил: – Давайте, пацаны, мяско с шурпой наяривайте, такого может быть больше и не будет до конца нашей службы.

В ответ бойцы оживились, азартно гремели и жадно скребли ложками по своим котелкам, расхваливая жирную шурпу и наваристое вкусное мясо. Некоторые уже накладывали себе по второму разу. – Вот это да… Наедимся впрок… от пуза… – причмокивая и поглаживая свой живот, медленно, закрыв от удовольствия глаза, опять промолвил Джанов.