Лови любовь

Ана опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает краска.

— Мне так неловко... Я не хочу доставлять вам... То есть, тебе неудобства. Ты и так сделал слишком много.

Бенедикт на мгновение оторвал руку от руля и мягко коснулся её запястья — всего на мгновение, но этого прикосновения хватило, чтобы по телу разлилась волна тепла.

— Никаких неудобств. Мой пентхаус достаточно большой, места хватит на двоих. К тому же, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — я хочу, чтобы ты была в безопасности. Это не благотворительность, Ана. Это здравый смысл. И — он чуть понизил голос, — если честно, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с вихрем эмоций внутри. С одной стороны, ей отчаянно хотелось обрести независимость, доказать себе, что она может справиться сама. С другой — где-то в глубине души она понимала, что сейчас действительно не готова к одиночеству.

— Хорошо, — тихо произнесла она, наконец. — Спасибо тебе. Я... я постараюсь не быть обузой.

Бенедикт покачал головой.

— Ты не обуза. И никогда ею не будешь.

Остаток пути они провели в молчании, но оно уже не казалось таким тяжёлым. Ана смотрела на мелькающие за окном огни города.

Когда они вошли в пентхаус, их радостно встретил Сириус. Он вилял хвостом так энергично, что всё его тело покачивалось из стороны в сторону, и нетерпеливо повизгивал, требуя внимания. Ана не смогла сдержать улыбку и опустилась на корточки, чтобы погладить мягкую шерсть.

— Привет, малыш, — прошептала она, почесав его за ушами. Сириус тут же лизнул её руку, будто подтверждая, что рад её видеть.

— Хочешь выгулять его со мной? — предложил Бенедикт, доставая поводок. — Свежий воздух пойдёт нам обоим на пользу.

Ана кивнула. Выгул Сириуса действительно помог немного развеяться. Они неторопливо обошли квартал — пёс радостно обнюхивал кусты, время от времени поднимая лапу то у фонарного столба, то у пушистого куста с розами, а Ана понемногу расслаблялась, слушая, как Бенедикт рассказывает забавные истории про проделки Сириуса.

— В первый день, когда я его привёл домой, — Бенедикт усмехнулся, поправляя поводок, — он умудрился сгрызть мои любимые ботинки. Не один ботинок, заметь. Я тогда подумал: «Дааааа, это будет долгая дружба».

Ана рассмеялась:

— И что ты сделал?

— Пришлось подключить занятия с кинологом, — Бенедикт подмигнул. — Ну и собачье печенье. Теперь он знает, что за хорошее поведение в нашей семье предусмотрена награда. Хитрый, как лис.

Сириус, словно услышав похвалу, обернулся, вильнул хвостом и тут же бросился к клумбе с цветами.

— Эй, нет! — Бенедикт мягко одёрнул поводок. — Цветы — не для дегустации.

Ана невольно протянула руку, чтобы погладить пса по голове.

— Он такой энергичный.

— Да, — Бенедикт посмотрел на неё, и на мгновение их взгляды встретились. — Как и ты, наверное, когда не держишься за формальности.

Ана слегка покраснела.

— Просто я привыкла быть собранной. Всегда.

— Почему? — он чуть замедлил шаг, подстраиваясь под её ритм.

Она задумалась, глядя, как Сириус обнюхивает скамейку.

— Наверное, потому что если расслабишься, всё может пойти не так. Как с Томом — она осеклась, прикусила губу. — Извини, я не хотела об этом.

— Всё в порядке, — Бенедикт говорил тихо, без давления. — Ты можешь говорить об этом, если хочешь. Или не говорить. Решать тебе.

Они шли молча несколько шагов. Сириус нашёл палку и теперь гордо нёс её, периодически оглядываясь — не забыли ли они про него.

— А у тебя были когда-нибудь такие отношения? — осторожно спросила Ана.

Бенедикт на мгновение задумался, глядя вперёд.

— Нет, к счастью, не было, — он покачал головой. — Но я видел такое много раз — и на работе, и среди знакомых. И понял одну вещь: люди, которые заставляют других чувствовать вину, чаще всего сами чего-то боятся. Может, они не уверены в себе. Может, боятся потерять контроль. Но это не делает их поведение правильным. А рукоприкладство тем более.

Он остановился, посмотрел Ане в глаза.

— И точно не делает тебя виноватой. Ты не должна оправдываться за то, кто ты есть.

Ана слушала, и внутри что-то теплело — не только от его слов, но и от того, как он их говорил: просто и честно.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что не пытаешься меня «исправить». За то, что просто даёшь мне быть.

Бенедикт улыбнулся:

— Потому что ты и так цельная. Просто сейчас немного потерялась. Это бывает.

Сириус выбрал этот момент, чтобы уронить палку у ног Аны и требовательно тявкнуть. Она рассмеялась и подняла её.

— Ну что, малыш, кинуть тебе палочку?

Пёс запрыгал, заскулил от нетерпения. Ана размахнулась и кинула палку через газон. Сириус помчался за ней, уши развевались на ветру.

— Знаешь, — Ана повернулась к Бенедикту, — я вдруг поняла, что давно не чувствовала себя так спокойно.

— Даже несмотря на всё, что происходит?

— Именно благодаря тому, что происходит. — Она улыбнулась. — Потому что я не одна.

Бенедикт кивнул, и в его глазах мелькнуло чтото тёплое, почти нежное.

Пока Сириус бегал за палкой, Бенедикт достал из кармана небольшой мячик и ловко подбросил его. Пёс тут же переключился на новую игрушку, с радостным лаем ловя её на лету.

— Ты хорошо с ним обращаешься, — заметила Ана, наблюдая за их игрой и широко улыбаясь. — Видно, что вы понимаете друг друга.

Бенедикт наклонил голову, изучая её лицо.

— Знаешь, мне нравится, когда ты улыбаешься вот так — искренне, без масок. У тебя очень красивая улыбка.

Она подняла взгляд, встретившись с его глазами, и на мгновение между ними повисло что-то неуловимое — как искра, готовая разгореться.

— Ты умеешь делать комплименты, — Ана провела рукой по шерсти Сириуса, чтобы скрыть смущение. — Наверное, это часть твоего обаяния большого начальника?

— Никакого обаяния, — он слегка коснулся ее локтя — мимолётно, почти случайно. — Только чистая правда. И, кстати, ты отлично ладишь с Сириусом. Он обычно осторожен с незнакомцами.

— Значит, я особенная? — Ана не успела подумать, прежде чем это сказать, и тут же смутилась.

Бенедикт улыбнулся — медленно, с какой-то новой глубиной во взгляде.

— Определённо. Есть в тебе что-то такое, что притягивает. Сириус это почувствовал, и я, признаться, тоже.

Ана замерла на мгновение, не зная, что ответить. Её сердце забилось чуть быстрее, а в груди разливалось непривычное тепло. Она опустила взгляд на Сириуса, который, словно почувствовав паузу, подбежал ближе и ткнулся носом в её ладонь.

— Наверное, это просто доброта, — тихо сказала она, стараясь звучать спокойно. — Или привычка находить общий язык с теми, кто рядом.

— Может быть, — Бенедикт не отводил взгляда.

Они пошли обратно к дому, уже медленнее, не торопясь. Сириус бегал вокруг, то забегая вперед, то возвращаясь, чтобы проверить, на месте ли его люди. Вечерний воздух был свежим, фонари отбрасывали длинные тени на тротуар, а где-то вдалеке слышался гул города — но здесь, в этом маленьком мире из них троих, было тихо, спокойно и почему-то очень уютно.

— У тебя хорошо получается разряжать обстановку, — сказала Ана, нарушая тишину.

— Это потому, что ты легко вдохновляешь, — Бенедикт улыбнулся. — С тобой все становится проще и приятнее.

Она улыбнулась в ответ.

Когда они вернулись в пентхаус, небо уже окрасилось в тёмно-синий цвет. Сириус, уставший и довольный, растянулся у камина, вытянул лапы и шумно вздохнул, устраиваясь поудобнее.

Глава 11

Вернувшись домой, они сняли верхнюю одежду и переоделись в более удобное: Ана надела мягкий розовый свитшот и черные леггинсы , а Бенедикт — простой лонгслив и домашние спортивные штаны.

— Чувствуй себя как дома, — он жестом пригласил её пройти на кухню. — Может, вина?

— С удовольствием, — Ана улыбнулась и устроилась за кухонным островком, наблюдая, как Бенедикт достаёт бутылку и два бокала.

Тёплый свет подвесных ламп мягко освещал кухонный остров. Он ловко откупорил вино, налил ей и себе, затем окинул взглядом столешницу, будто оценивая поле будущей битвы.

— Так, что у нас тут — он открыл холодильник и торжественно извлёк куриное филе, помидоры, базилик, сыр и оливковое масло. — Паста с курицей, томатами и базиликом.

— Звучит идеально, — Ана сделала глоток вина, чувствуя, как расслабляются плечи.

Бенедикт закатал рукава, обнажив сильные руки с проступающими венами, и принялся за дело.

— Ты точно умеешь готовить? — с улыбкой спросила она.

— О, я мастер на все руки, — он картинно поклонился, не отрываясь от нарезки. — В детстве мечтал стать шефповаром. Потом передумал. Но навыки остались.

— Понятно, — Ана рассмеялась. — Значит, это будет кулинарный шедевр от несостоявшегося шефповара.

— Именно. И ты первая, кто удостоился чести его продегустировать.

Он продолжал нарезать овощи. Движения были уверенными, взгляд — сосредоточенным, а улыбка — заразительной. Ана поймала себя на мысли, что просто заворожённо наблюдает за ним.

— Кстати, — Бенедикт бросил взгляд на Ану,— ты когда-нибудь пробовала готовить пасту в форме сердечек? У меня где-то была такая...

— Нет, но теперь очень хочу.

— Запишем в планы на следующий раз. А пока — классика.

Он бросил нарезанные помидоры в сковороду, добавил базилик, оливковое масло и на мгновение отвлёкся, чтобы подмигнуть Ане. Затем помешал содержимое, забыв убавить огонь и отошёл к шкафчику за пастой.

— Осталось только — он обернулся к сковороде и замер. — О нет.

— Что? — Ана выпрямилась.

Из сковороды начал подниматься лёгкий дымок. Бенедикт поспешно убавил мощность, перемешал овощи, пытаясь спасти ситуацию. Он понюхал содержимое сковороды и скривился.

— Всё под контролем, — он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая паника. — Просто добавил немного пикантности.

— Пикантности? — Ана не смогла сдержать улыбку.

— Да. Новый кулинарный тренд. «Паста с дымком».

— Звучит оригинально, — она прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Не переживай, — Бенедикт выключил плиту и театрально вздохнул. — Признаю поражение. Видимо, мои таланты лежат в другой плоскости.

— Зато процесс был впечатляющим, — Ана рассмеялась. — Ты так красиво нарезал овощи!

— Спасибо за комплимент, — он поклонился.— Но, видимо, артистизм не заменяет кулинарных навыков.

Они снова расхохотались. Бенедикт открыл морозильную камеру и достал замороженную пиццу.

— Видишь? У меня есть план Б. На случай, если магия кулинарии не сработает.

— Очень предусмотрительно, — Ана подняла бокал. — За кулинарные эксперименты и их неожиданные результаты.

— И за тех, кто готов их разделить, — он чокнулся с ней. — Спасибо, что не убежала после дымовой завесы.

— Я бы не пропустила это шоу ни за что.

Они разогрели пиццу в духовке, открыли вторую бутылку вина и устроились за островком. Мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, а за окном окончательно стемнело. Разговор лился легко — о забавных случаях на работе, о любимых фильмах. Ана ловила себя на мысли, что давно не чувствовала себя так свободно. Рядом с Бенедиктом она переставала быть «собранной Аной» — становилась просто весёлой девчонкой, которая может смеяться до слёз и шутить без оглядки.

— Знаешь, — она сделала глоток вина, — с утра я думала, что этот день никогда не закончится. А теперь...

— Теперь он стал лучше? — Бенедикт не отрываясь смотрел ей в глаза.

— Намного. Спасибо.

— Не за что, — он слегка коснулся её руки. — Я рад, что ты здесь.

Сириус, прикорнувший у их ног, сонно поднял голову, будто хотел сказать: «Наконец-то вы перестали жечь еду и начали наслаждаться жизнью».

Ана рассмеялась, глядя на забавную мордочку Сириуса, и Бенедикт снова подхватил её смех — легко и искренне.

Глава 12

Ана проснулась в 5:17 — как обычно в последние недели. Бессонница стала ее нежеланной спутницей: она приходила по ночам, забиралась под одеяло и нашептывала тревожные мысли.

На кухне было тихо. Ана поставила чайник, машинально достала любимую чашку Бенедикта с выцветшим цветочным узором и заварила ромашковый чай. Она не любила его вкус, но он хоть как-то помогал успокоить нервы.

Ана сделала глоток, поморщилась и уставилась в окно. Город ещё спал, а она уже была на ногах — словно её организм решил, что отдых теперь роскошь, которую она не может себе позволить.

Внезапно тишину разорвал торопливый топот в коридоре.

В гостиную ворвался Бенедикт: в брюках, с пиджаком в одной руке и галстуком, небрежно перекинутым через плечо. Волосы были влажными после душа, рубашка наполовину расстёгнута — и на мгновение Ана замерла, невольно залюбовавшись: под тканью проступали очертания крепкого пресса, а тонкая линия кудрявых светлых волос на груди уходила вниз, скрываясь за поясом брюк. Бенедикт, не замечая её взгляда, судорожно пытался застегнуть пуговицы, одновременно бросая взгляды на часы.

— Ана, прости, но мне срочно нужно бежать, — он схватил ключи со столика, чуть не опрокинув вазу. — Очень важная встреча, опоздать никак нельзя. Без меня не начнут, но тянуть тоже не станут. Не могла бы ты погулять с Сириусом? Всего полчаса, пожалуйста!

Ана улыбнулась, глядя на его взъерошенный вид.

— Конечно, без проблем. Мы с Сириусом отлично проведём время.

Бенедикт благодарно кивнул, чмокнул пса в макушку и выскочил за дверь.

— Ну что, дружок, — Ана повернулась к Сириусу, который уже радостно подпрыгивал у поводка, — идём гулять?

Она вышла на улицу, вдыхая свежий утренний воздух. Впервые за несколько дней она была одна — без опеки, без тревожных мыслей о том, что кто-то следит. По совету комиссара Райли Ана пока ограничивала свою социальную жизнь: никаких встреч, никаких длительных прогулок, только необходимые перемещения. Но сейчас, шагая по тротуару рядом с виляющим хвостом Сириусом, она почувствовала, как внутри что-то расслабляется.

Пёс уверенно вёл её по привычному маршруту, то забегая вперёд, то возвращаясь, чтобы проверить, на месте ли она. Недалеко от жилого комплекса Ана заметила уютную пекарню-кондитерскую с большими витринами, за которыми виднелись пирожные, круассаны и кексы.

«Бенедикт же любит сладкое», — подумала она и, повинуясь импульсу, свернула к двери.

Внутри пахло ванилью, корицей и свежеиспечённым хлебом. Ана купила несколько пирожных — шоколадные эклеры, миндальное печенье и клубничный тарт — и вышла на улицу с небольшой коробкой в руках.

Она сделала шаг, ещё один и вдруг почувствовала, как чья-то рука резко хватает её за локоть и пытается оттащить в тёмную подворотню рядом.

— Поговорим, милая, — прошипел знакомый голос.

Том.

Сердце Аны замерло на мгновение, а затем бешено застучало. Она инстинктивно вжалась в стену, сжимая в руке коробку с пирожными.

Но прежде чем она успела чтолибо сделать, Сириус отреагировал мгновенно. Пёс зарычал — низко, угрожающе, шерсть на загривке встала дыбом. В один прыжок он оказался рядом, резко рванулся вперёд и вцепился зубами в руку Тома.

Тот вскрикнул от боли и отпустил Ану, отшатнувшись.

— Чёрт! — он одёрнул руку, на рукаве пиджака проступило красное пятно. — Отзови эту тварь!

Сириус не отступал. Он встал перед Аной, широко расставив лапы, оскалился, обнажив острые зубы, и начал лаять — громко, отрывисто, с хриплыми рычащими нотками после каждого лая. Его хвост был неподвижен и поднят, уши прижаты, глаза сверкали яростью. Каждый звук вырывался из груди пса как предупреждение: «Ещё шаг — и будет хуже».

— Сириус, ко мне, — тихо, но твёрдо произнесла Ана.

Пёс не сдвинулся с места. Он продолжал лаять и рычать, не сводя глаз с Тома, готовый броситься снова при малейшем движении.

— Не подходи, — голос Аны дрожал, но она заставила себя говорить твёрдо. — Ещё шаг — и я не стану его сдерживать.

Том замер, с ненавистью глядя на неё. Он потёр укушенную руку, бросил короткий взгляд на пса — тот ответил новым раскатом низкого рычания — и резко развернулся.

— Это ещё не конец, — бросил он через плечо и быстро зашагал прочь.

Как только его фигура скрылась за углом, Сириус замолчал. Он ещё несколько секунд стоял настороженно, потом медленно обернулся к Ане, тихо гавкнул и подошёл ближе.

Ана опустилась на корточки и на мгновение прижалась лбом к тёплой шерсти пса. Руки дрожали, дыхание сбивалось.

— Хороший мальчик, — её голос срывался. — Спасибо, Сириус. Ты мой герой.

Она резко выпрямилась. Страх накатил с новой силой — теперь, когда угроза миновала, она отчётливо осознала, насколько все плохо могло обернуться.

«Он мог утащить меня. Мог сделать что угодно», — мысль обожгла, и Ана почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Идём домой, — она покрепче сжала поводок, чуть не выронив коробку с пирожными. — Быстрее, Сириус, домой!

Пёс, уловив её состояние, тут же двинулся рядом, чуть впереди — будто продолжал охранять. Ана почти бежала, то и дело оглядываясь через плечо. Каждый прохожий заставлял её вздрагивать, каждый звук шагов сзади — замирать на миг.

Лишь когда за спиной щёлкнул замок квартиры, она смогла выдохнуть. Опустилась прямо на пол в прихожей, прислонившись к стене, и закрыла лицо руками. Сириус сел рядом, ткнулся носом в её руки.

— Всё хорошо, — прошептала она, пытаясь успокоить не столько пса, сколько себя. — Всё позади. Мы дома.

Она глубоко вдохнула, потом выдохнула. Дрожь постепенно уходила, сменяясь усталостью и запоздалой реакцией на пережитый стресс.

«Больше никаких прогулок в одиночестве», — решила она про себя. Но тут же исправилась: — «Нет. Я не позволю ему меня запугать. Просто впредь буду осторожнее».

Ана поднялась на ноги, неспешно прошла в кухню-гостиную, поставила коробку с пирожными на стол и глубоко вздохнула. Дрожь в руках ещё не прошла, но она заставила себя сосредоточиться. «Нужно чем-то заняться», — подумала она.

Она открыла холодильник и быстро прикинула, что можно приготовить. Тушёное мясо с овощами — сытно, ароматно и как раз подойдёт к уставшему после тяжёлого дня Бенедикту.

Движение помогало. Нарезка моркови, лука и болгарского перца, шипение масла на сковороде, аромат чеснока и розмарина — всё это постепенно успокаивало, возвращая ощущение контроля над ситуацией.

Сириус устроился у её ног, время от времени поднимая голову, будто проверяя, всё ли в порядке. Ана улыбалась ему и кидала маленький кусочек моркови — пёс ловил его на лету и с довольным видом хрустел.

— Хороший мальчик, — шептала она. — Спасибо, что был рядом.

Когда блюдо было готово, Ана аккуратно разложила его по тарелкам, посыпала свежей зеленью и добавила дольку лимона для яркости. Рядом поставила тарелку с пирожными, чайник свежезаваренного чая с мятой и смородиной, зажгла небольшую свечу на столе — просто чтобы создать атмосферу.

Она как раз расставляла приборы, когда в замке повернулся ключ.

Бенедикт вошёл, устало провёл рукой по волосам и замер на пороге кухни. Пиджак он снял ещё в прихожей, галстук был ослаблен и сдвинут в сторону, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая линию ключиц.

— Что это? — он оглядел накрытый стол, потом посмотрел на Ану. — Ты всё это сама приготовила?

— Да, — она улыбнулась, немного смутившись. — Кроме пирожных. Ты же наверняка голоден. Присаживайся.

Он медленно опустился на стул, но вместо того, чтобы сразу приступить к еде, внимательно посмотрел на нее:

— С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная. Что-то случилось?

— Все хорошо, — Ана слегка замешкалась, но решила ничего не рассказывать. — Просто немного устала.

Бенедикт кивнул, положил руку поверх ее ладони на мгновение.

— Я рядом, — тихо сказал он. — Если захочешь поговорить - я здесь.

Наконец он взял вилку и попробовал мясо, зажмурив глаза от удовольствия.

— Это невероятно вкусно, — он поднял взгляд на Ану. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как это вовремя.

Ана села напротив, подпёрла подбородок рукой и стала наблюдать, как он ест. Вселенская усталость без труда читалась в его лице — в тени под глазами, в чуть опущенных плечах, в том, как он на мгновение провёл ладонью по шее, будто пытаясь снять напряжение. Но даже сейчас он выглядел завораживающе. В этой расслабленной позе, с расстегнутой рубашкой, с лёгкой щетиной на подбородке — он был таким настоящим, таким... близким?

Она смотрела, как Бенедикт с удовольствием пробует пирожные. В его улыбке было столько неподдельного удовольствия, что на мгновение она забыла обо всём, что произошло днём. Но внутри уже зрела твёрдая решимость: она больше не будет жертвой обстоятельств. Да, страх был, и он ещё вернётся — но теперь она знала, что способна дать отпор. И в следующий раз будет ещё сильнее.

Бенедикт отложил вилку, взял в руки чашку с горячим ароматным чаем.

— Ты точно уверена, что не волшебница?— он улыбнулся.

Ана рассмеялась — легко, почти беззаботно.

— Просто хотела сделать что-то приятное.

Он посмотрел на неё внимательно, чуть склонив голову. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Ты удивительная. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то так искренне обо мне побеспокоился.

Она почувствовала, как теплеют щёки, и опустила взгляд.

— Ешь, пока не остыло, — тихо сказала она.

Бенедикт кивнул и вернулся к еде, а Ана продолжила наблюдать за ним — и в груди разливалось странное, новое чувство: не страх, не тревога, а тихая, твёрдая уверенность в том, что она тоже может быть сильной. И что иногда забота — это не только говорить о своих проблемах, но и беречь покой тех, кто рядом.

Сириус, дремавший у её ног, тихо гавкнул, будто одобряя её мысли. Ана улыбнулась и слегка погладила его по голове.

Глава 13

Ана удобно устроилась в глубоком кресле у окна, укутавшись в мягкий плед. В руках у неё был современный любовный роман — ее привлекла яркая обложка с изображением красивого мужчины в деловом костюме и загадочной женщины с огненно-рыжими волосами. Книга нашлась на одной из полок огромной библиотеки Бенедикта — накануне он предложил ей взять что-то почитать, если возникнет такое желание, увидев, что Ана с интересом разглядывает книжные полки.

Первые страницы оказались неожиданно увлекательными: страстные признания, напряжённые диалоги, сцены, от которых щёки невольно краснели. Ана так погрузилась в чтение, что не сразу услышала шаги Бенедикта.

— А я тебя обыскался, что читаешь? — он подошёл, слегка наклонился, заглядывая в книгу, и вдруг замер. На его лице промелькнуло удивление, затем — едва сдерживаемый смех.

— Что? — Ана подняла глаза, чувствуя, как теплеют щёки. — Что-то не так?

— Это... — он провёл рукой по волосам, пытаясь сохранить серьёзность. — Это книга авторства моей сестры.

— Твоей сестры? — Ана чуть не выронила книгу. — Она пишет любовные романы?

— И весьма успешные, — Бенедикт сел на подлокотник кресла. — Правда, она публикует их под псевдонимом. Но да. Эту обложку я ни с чем не спутаю. Ты уже дочитала до сцены в саду? Там особенно... жарко.

Ана невольно улыбнулась, разглядывая обложку.

— Надо же... Но книга, кстати, мне понравилась. Очень живая. Я даже не заметила, как прошло несколько часов.

— Рад, что тебе нравится, — он мягко коснулся её плеча. — Может, попьём чаю? Или кофе?

Прежде чем Ана успела ответить, раздался звонок в дверь — настойчивый, уверенный. Бенедикт нахмурился:

— Кто бы это мог быть? Я никого не жду...

Он поднялся и направился к двери. Ана отложила книгу и последовала за ним, любопытствуя.

Бенедикт открыл дверь — и на его лице отразилось искреннее изумление.

— Эмили? Что ты здесь делаешь?

На пороге стояла женщина, поразительно похожая на Бенедикта — те же правильные черты лица, тот же открытый взгляд. Холёная, статная блондинка в карамельном кардигане крупной вязки, с копной гладких волос и улыбкой, которая, казалось, могла растопить любой лёд. В руках она держала небольшую сумку и фирменный пакет из кондитерской.

— А вот и сюрприз! — Эмили звонко рассмеялась, бросаясь обнимать Бенедикта. — Решила навестить своего любимого брата без предупреждения. Надеюсь, я не помешала?

Её взгляд скользнул мимо Бенедикта и остановился на Ане. Глаза Эмили загорелись неподдельным восторгом.

— О, Бен, ты не говорил, что у тебя появилась девушка! И она живёт с тобой? Кейт будет в восторге!

Ана почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы не совсем — начал Бенедикт.

В глубине души ему было даже немного забавно: Эмили всегда видела то, что хотела видеть, и переубедить её было почти невозможно. Но в этот раз он почему-то не спешил развеивать её иллюзии.