Ритуал с ошибкой

Тея наблюдала за моими мучениями, словно за человеком, решившим переплыть океан в одиночку. Вечерами она сидела, окружённая собственными чертежами, задавая вопросы вроде: «Ты вообще спишь?» или «Ты помнишь, как выглядит солнечный свет?». Иногда она приносила мне чай с травами, который бодрил и улучшал зрение в темноте.

А однажды вечером Тея отложила свои чертежи и задумчиво сказала:

— Знаешь, если хочешь удивить всех, у меня есть кое-что, что может помочь. Правда, это экспериментальный артефакт.

Она достала из ящика кулон на тонкой серебряной цепочке. В оправе тускло мерцал зелёно-серый кристалл, в котором завораживающе плавно переливался густой дым.

— Это усилитель, — пояснила Тея, заметив мой заинтересованный взгляд. — Теоретически увеличивает мощность призыва на тридцать — сорок процентов, если носитель в форме. Практически… — она смутилась — Я ещё не тестировала его. Планировала начать со следующей недели. На лягушках.

Я представила себе лягушку, прошедшую через подобное усиление. Наверняка она бы не просто квакала, а издавала боевой клич, отращивала бы дополнительные лапы и требовала к себе обращения «Ваше Земноводное Величество». Чуть не расхохоталась. Но потом в памяти всплыли холодные серые глаза и насмешливый голос некроманта, произносящий «вы не в моём вкусе», а затем и лицо Крейса, самодовольно рассказывающего всей нашей группе о своём героизме. И вся весёлость мигом схлынула, оставив после себя ледяную, спокойную решимость.

— Беру, — сказала без колебаний.

Тея моргнула.

— Даже не спросишь про возможную побочку?

— А она есть? — спросила я.

— Ну… — кристалл мигнул зелёным светом в такт её сомнениям. — Нет. Не должно быть никакой побочки. Я же лучшая на своём курсе, ты меня знаешь.

А сама вздохнула с таким видом, будто попрощалась с моей жизнью, заодно уже прикинула, кому достанется моя кровать.

Но остановило ли это мою решимость?

Не дождутся!

В тот момент, когда Тея протянула мне кулон, и кристалл ярко мигнул, словно приветствуя меня, все мои мысли были уже не о побочках, а о том, какой чудесный фамильяр мне достанется.

Я уже мысленно почти видела его: он непременно огромный, величественный, с шерстью цвета грозового неба и глазами, в которых тлеет потусторонний огонь. Может быть, волк. Может быть, рысь. А может быть, что-то совсем невообразимое — такое, что даже высокомерный Кайр Вэларис вытянет лицо от удивления. И больше не станет воспринимать меня лишь легкомысленной первокурсницей. Я представляла, как войду с ним в зал посвящения, как все обернутся, как Крейс подавится своим самодовольством, а магистр Вальден наконец перестанет вздыхать и, может быть, даже скажет что-то одобрительное.

Да, обязательно скажет!

Во всём этом я не учла только одно.

Время самого ритуала пришло гораздо быстрее, чем я успела почувствовать себя полностью готовой к нему. За час до начала, перед выходом из комнаты я поправляла воротник парадной мантии, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Кулон Теи висел у меня на шее под тканью, я чувствовала его тепло, слабое и пульсирующее, словно крошечное сердце.

— Ты справишься, — заверила Тея, украшая свои изумрудные волосы серебряными нитями. — Ты столько дней не выходила из библиотеки, перечитала больше книг по призыву, чем большинство студентов этой академии читают за весь учебный год, и у тебя есть мой усилитель. В любом случае, что бы ни случилось, будет грандиозно. А грандиозность — это девяносто процентов успеха.

— Оставшиеся десять — это умение вовремя убежать, — хмыкнула я в ответ известную любому студенту истину. — Ладно, считаем, что готова. Или хорошо притворяюсь.

Церемония проходила в главном зале с высокими сводами, теряющимися в полумраке. Громкий шёпот превращался в загадочное эхо, а шаги отдавались многократным гулом. Сотни свечей парили в воздухе, отбрасывая тени на стены с фресками великих магов. На полу светились пентаграммы, по одной на каждого первокурсника, принимающего непосредственное участие. Атмосфера была торжественная и таинственная, хотя среди первокурсников царило нервное ожидание момента, когда всё закончится и можно будет праздновать.

Я села на третью пентаграмму от центра во втором ряду — достаточно близко, чтобы видеть распорядителя сегодняшнего вечера, но и достаточно вдали, чтобы в случае провала можно было сделать вид, что это не я. Пальцы потянулись к кулону Теи, и я сжала его, чувствуя, как кристалл пульсирует в ладони. Остальные тоже заняли свои места. Кто-то нервно шептался, кто-то застыл с каменным лицом, напряжение стало ещё более ощутимым.

Магистр Орсан — выдающийся в своём деле специалист по фамильярам, поднялся на кафедру. Речь была стандартной. О том, что фамильяр — это спутник на всю жизнь, а за грубые нарушения в ритуале строго накажут. После взмаха руки, пентаграммы засияли мягким серебристым светом — коконом, окутывающим нас.

— Начинайте, — скомандовал Орсан нетерпеливым тоном, словно собирался скорее закончить и пойти на ужин.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала вызов — то, что заучила до автоматизма и видела во сне последние три ночи. Слова сами складывались, срываясь с языка, а внутри разливалось тепло — сперва слабое, как первые лучи солнца после зимы, затем разгорающееся, словно костёр в груди. Кулон подхватывал пульс, вливая дополнительную мощь.

Постепенно вокруг начали появляться фамильяры. Слышав восхищённые вздохи, сквозь полуприкрытые веки я видела мягкие вспышки и гортанный клёкот совы, серебристую змею с аметистовыми глазами, кусающего хвост котёнка. Всё шло по плану.

А потом пришёл и мой черёд.

Вспышка света ослепила, залила ярким сиянием, и я перестала видеть что-либо. Послышался удивлённый гул в зале, чей-то вскрик — кажется, девушки с совой. Я открыла глаза и застыла.

Передо мной парил… ворон.

Не птица, а как ночная тень. Фамильяр был прекрасен, с металлическим блеском на перьях, выглядел крупнее других фамильяров. Его холодные умные глаза смотрели прямо на меня. Он склонил голову, оценивая, достойна ли я такого, как он, и издал каркающий насмешливый звук, эхом разлетевшийся по залу.

Я восхищённо вздохнула. Протянула к нему ладонь.

А потом случилось нечто странное.

По правилам, после установления связи, фамильяр, привязанный к своему хозяину, засыпает, свернувшись в предназначенную для его сущности форму. До тех пор, пока хозяин не посчитает нужным материализовать его в этот мир снова. У того же Кайра Велариса, когда мы познакомились, например, фамильяр пребывал в виде броши, прикреплённой к воротнику. Кому-то везёт больше, и фамильяры украшают их запястья в виде браслетов, или становятся перстнем на пальце, ещё я встречала булавки, подвески, медальоны. Вариаций было полно.

А вот мой фамильяр… не исчез.

Презирая все каноны проведения ритуала, ворон переступил лапами, приземлившись на мою руку, устраиваясь поудобнее, и склонил голову на другой бок с почти человеческим любопытством.

— Адептка Рейвенхарт, ваш фамильяр… почему он всё ещё здесь? — спросил магистр Орсан, смотря на меня с явным недоумением.

А я знаю?!

Сюрприз…

Я же хотела всех удивить. Вот. Удивила, так удивила.

Хотя вслух пришлось признавать совсем иное:

— Не знаю, — честно ответила я.

Ворон тихо каркнул мне в ухо. В зале воцарилось недоумение. Орсан что-то быстро записал в своём свитке, а затем объявил, что первокурсники могут пойти на традиционное празднование.

Что именно он там написал?

Я не была уверена, но почему-то стойко казалось, что что-то вроде: «Инцидент с Рейвенхарт. Доложить ректору».

А если и правда ректору, то мне совсем-совсем несдобровать!

Торвальд Фрейр — погодный маг, и погода на всей территории академии «Талисман» зависела исключительно от его настроения. Стоило его совсем чуть разозлить, и можно легко пасть поражённым молнией в самом прямом этого значения смысле.

Нет, впасть в немилость ректора мне совершенно не хотелось. Как и куратора, который по моему плану сегодня вообще-то должен был наконец возгордиться мной.

Но, кажется, уже не возгордится…

Хорошо, прямо сейчас его тут не было.

А я, ещё немного посомневавшись в собственных достижениях, всё так же неуверенно, встречая множество любопытных и насмешливых взглядов, пошла с остальными.

В большом зале гудели разговоры и смех. Кто-то хвастался фамильярами: сова расправляла крылья, змея извивалась в воздухе, котёнок гонялся за хвостом. Старшекурсники поздравляли новичков. Я заметила Крейса, рассказывающего что-то с видом истинного лидера и героя, который он, как примерил на себя, так и не снимал все эти дни. Я отошла в тень, взяла бокал с искристым напитком, который на вкус был как смесь яблочного сока и фейерверка, и попыталась осознать произошедшее.

Ворон, успевший перебраться мне на плечо, всё это время продолжал переступать лапками, а ещё обнимал меня крылом, нырял клювом в волосы, издавая урчащие звуки, больше похожие на мурлыканье, чем на карканье. Его перья были мягкими, от него пахло дождём и старыми книгами. Это было одновременно странно и мило. Ворон выглядел словно мой лучший друг, который десять лет рядом. Он ласкался, тыкался мордой в щёку и тихо ворковал.

— Какой ты… ласковый, — выдохнула я.

Тея появилась через несколько минут, улыбаясь со своим миниатюрным броненосцем, который громко сопел, свернувшись клубочком у неё на ладони. Она остановилась, увидев меня с вороном, который снова увлечённо ковырялся у меня в волосах.

— Слушай, а он тебе никого не напоминает? — спросила вдруг.

— Нет, а должен? — озадачилась я.

— Ну-у… — протянула девушка.

Но и только. Ворон замер, перестал ковыряться у меня в волосах и гордо повернул голову к дверям.

Тея последовала его взгляду и побледнела.

— О нет, — тихо прошептала она.

Я обернулась. В дверях стоял Кайр Вэларис. Его стальной взгляд обвёл всех собравшихся и остановился на мне. Притом с такой точностью, словно он заранее знал, где именно я нахожусь. Ворон на моём плече обхватил меня крылом и издал громкое предупреждающее карканье. А в зале по какой-то причине воцарилась гробовая тишина. Теперь я слышала только громкий и частый стук своего сердца. Он участился, едва некромант медленно двинулся ко мне. Студенты расступались, удерживаемые одним его взглядом. Я невольно вжалась в стену, заготовила целую речь по поводу его случайно испорченного мной рукава. А он остановился всего в шаге и бросил взгляд на ворона. В его глазах мелькнуло нечто непонятное — то ли изумление, то ли ярость.

— Что ты с ним сделала? — тихо спросил Кайр, взглядом сжигая меня.

— Почему я должна что-то делать со своим фамильяром? — совершенно не поняла.

Ворон зашёлся одобрительным карканьем. А некромант, с хрустом сжав кулаки, выдал сухо:

— Он не твой. Он мой.

По залу прокатился нервный смешок — наверно, это была Тея. Или я. Я, которая в это время инстинктивно смотрела на пустое место на воротнике плаща Вэлариса. Там больше не было брош