Ритуал с ошибкой

Дарья Коваль

Ритуал с ошибкой

Глава 1

— Поздравляю. Сегодня кто-то из вас лишится места в академии.

Лиор Крейс обвёл группу медленным, строгим, ледяным взглядом. И что самое неприятное, остановился почему-то на мне. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с максимально невинным выражением лица. Получалось… не очень. Потому что за моей спиной до сих пор тихо капало что-то подозрительно зелёное, а с потолка свисала пена. С блёстками.

— И кто же это будет, интересно? — всё ещё глядя на меня, произнёс староста. — Чего молчите, напомнить весь список, за что именно кого-то из вас исключат?

О, напоминать было совершенно не нужно!

Лично я и так прекрасно помнила. К сожалению. Кто-то (и, разумеется, никто не признается кто именно) перепутал ингредиенты и добавил в заготовку для зелья правды не тот порошок. Кто же знал, что хозяин этой лаборатории хранит здесь концентрированный грейнрус? Полезнейшее вещество, между прочим. Используется в сложных реакциях, стабилизации магических потоков… и, как выяснилось, в рецепте самогона.

Стоило этому счастью попасть в реторту, как пары окутали аудиторию. А потом… потом лучше не вспоминать. Обычно строгий, суровый и способный одним взглядом довести до нервного тика магистр Алдрик Морвейн вдруг резко подобрел уже после третьего вдоха, потому что ближе всех к эпицентру стоял. Мы опомниться толком не успели, а магистр уже уселся на край стола и с невероятной искренностью сообщил: «А вот в разведке Тайрина…»

И понеслось.

Мы узнали три способа вскрытия магических печатей, один крайне сомнительный рецепт яда и почему нельзя доверять гномам в дождливую погоду. Последнее нам было рассказано во всех подробностях и до такой степени детально, что Адель Хант в какой-то момент растрогалась. Очень. Настолько, что решила обнять соцветие шепчущего глотника, которое зачем-то принесла на занятие. Цветок был красивый. И хищный. Но обниматься не любил.

— Адель, не надо… — начал было Ираэль Вантер.

Но было поздно!

Шепчущий глотник отреагировал быстрее. Ираэль бросился спасать незадачливую студентку, но равновесие его подвело. Вантер, успевший тоже надышаться парами из реторты, запутался в собственной мантии, лишился ботинка и взвыл так, что вздрогнули даже висящие на стенах портреты величайших магистров алхимии всех времен. Дальше всё окончательно пошло по наклонной: кто-то попытался помочь, кто-то — помочь помогающим, кто-то — просто спастись. В итоге один стол перевёрнут, три колбы разбиты, половина группы в панике, вторая — в истерике.

А магистр Морвейн… магистр Морвейн в какой-то момент перестал пытаться нас перекричать, обнял учебник по базовой алхимии и продолжил лекцию уже ему. Судя по выражению его лица, диалог у них преотлично сложился.

И всё бы ничего, но нашего старосту — Лиора Крейса, которого мы выбрали общим голосованием (о чём уже сожалели) сразу после вступительных, сегодня зачем-то вызывали в дисциплинарный комитет, соответственно на начале занятия он не присутствовал. И про пары концентрированного грейнруса ничего не знал. Ровно до тех пор, пока не застал всю нашу группу на месте преступления, то есть урока. И теперь отправлять в дисциплинарный комитет староста планировал уже всех нас. Вернее, того, кто станет крайним.

Надеюсь, это буду не я!

Несмотря на все зарождающиеся смутные подозрения, если учитывать взгляд, которым Лиор Крейс на меня смотрел…

— Но магистр на нас не ругается, — не выдержал кто-то сзади.

Конечно магистр Морвейн не ругался. Магистр уже спал. Всё на том же столе, в обнимку с тем же учебником по базовой алхимии.

— Это пока, — холодно ответил Крейс, как мысли мои прочитал. — А чуть позже, когда он… протрезв… кхм… — бросил короткий взгляд на мирно сопящего Морвейна, — осознает, что стал жертвой этого вопиющего эксперимента? Кто будет отвечать за отравление преподавателя, м? — вонзил цепкий тяжёлый взгляд почему-то опять в меня.

Зарождающиеся в моей голове смутные подозрения становились не такими уж и смутными…

С тех пор, как Лиора Крейса выбрали ответственным за нашу группу, он в принципе вёл себя так, будто уже управляет не группой, а всей академией, даром, что пока только нашей. Так что я совсем не удивилась, когда он мстительно добавил:

— Если не сдадим нарушителя, отвечать перед дисциплинарным комитетом будут все!

Повисла тишина. Очень нехорошая.

— Так что я спрошу в последний раз, — Крейс медленно обвёл взглядом всю группу. — Кто. Это. Сделал?

И вот тут произошло то самое предательство, наличие которого я начала подозревать. Массовое. Слаженное. Без малейшего сомнения. Все, до единого… тоже посмотрели на меня.

Я тяжело вздохнула.

Вот не зря они мне с самого начала не понравились!

Нет, серьёзно. Ни капли не зря. С самого первого дня — переглядывания, «мы команда», улыбочки… а потом раз и дружно слили. Даже не задумались. Даже не попытались сделать вид, что сомневаются. Просто посмотрели на меня, как по команде.

Обидно?

Ну… самую малость.

Бесит?

Вот это уже ближе к истине.

И ведь что самое обидное — учиться здесь мне действительно нравилось. Несмотря на то, что я, как и все первокурсники, в этой Академии училась только вторую неделю. Нет, даже не так. Я не просто училась. Я этим жила.

Это же лучшая академия Тайрина!

Она же — ТАЛИСМАН, то есть Тайринская Академия Левитации, Иллюзий, Стихий, Магии, Артефакторики и Некромантии. Чтобы попасть сюда, надо пройти такие вступительные, после которых хочется просто лечь и не вставать, не каждому дано… а я прошла. Причём прошла сама. Без связей, без денег, без попечителей.

Денег, кстати, у меня не было до сих пор. Во всех смыслах.

Зато теперь появилось обязательство отработать после выпуска несколько лет на государственной службе. Впрочем, меня это не пугало. Я знала, чего хочу.

Моя мечта — стать судебным экспертом. Тем, кто по капле вещества может определить, кто, где и чем отравил половину города.

Мы очень ценные кадры!

А не… специалисты по изготовлению самогона.

И ведь я сама выбрала алхимию. Осознанно. С удовольствием. Потому что это было моё. Формулы, реакции, запахи, точность… логика. Всё на своих местах. Всё объяснимо.

В теории.

На практике я тихо выдохнула и на секунду прикрыла глаза под всё тем же пристальным взглядом старосты и с ярлыком «виновата» на лбу.

Нет уж!

— А почему это сразу я? — возмутилась.

И вот уж чего не ожидала, так это услышать в ответ:

— Ты самая рассудительная.

Нет, не староста сказал. Только это их и спасло. Я скосила взгляд на всё ещё мирно сопящего магистра Морвейна и подавила желание фыркнуть, после чего сухо поинтересовалась:

— А это здесь причём?

На меня все по-прежнему смотрели с такими видом, словно больше не на кого смотреть. Но вовсе не потому, что решили сделать меня виноватой, как я поначалу подумала. Тут я ошиблась.

— Мираэль, может, ты придумаешь, как нам теперь быть? — с надеждой вопросил за всех Вантер, переступая с ноги на ногу.

В свете того, что одна из них так и оставалась босой — смотрелось особенно жалостливо. Неудивительно, что меня проняло. Я на несколько секунд замолчала, оглядывая аудиторию.

Всюду царил разгром, липкие следы неудачного эксперимента, осколки, перевёрнутая мебель, а в центре всего этого — магистр, который по-прежнему обнимал учебник с такой преданностью, будто он один его понимал. Картина была настолько выразительной, что объяснять её кому бы то ни было точно не хотелось.

И тогда я поняла!..

— А если никто не узнает о том, что случилось? — протянула я.

Тишина повисла мгновенно.

— В смысле? — осторожно переспросил Дарион.

— В прямом, — пожала плечами я. — Если мы всё исправим. Это последнее занятие на сегодня, сюда в ближайшее время никто не придёт. Если нам повезёт, мы успеем привести всё в порядок.

Крейс нахмурился.

— Это не решение. Это попытка скрыть нарушение. И отдельная статья для дисциплинарного взыскания.

— Это попытка не вылететь отсюда всем составом, — спокойно парировала я. — У тебя есть вариант лучше?

Он промолчал. И этого оказалось достаточно.

— Я за, — первым кивнул Марек.

— И я, — быстро поддержала Адель.

— Да тут без вариантов, — пробормотал Ираэль.

— Согласен, — добавил Дарион.

Голоса посыпались один за другим, и через пару секунд стало ясно: решение принято. Не старостой. Группой.

Перевес на моей стороне.

Крейс это тоже понял. По тому, как на мгновение сжалась его челюсть, было видно — не нравится. Но против всех не попрёшь. Наш староста был высокомерным и заносчивым, но точно не глупым.

— Хорошо, — выдавил он. — Тогда принимаемся за работу.

Работа закипела почти сразу. Кто-то собирал осколки, кто-то оттирал пятна, кто-то воевал с пеной, которая, кажется, обладала собственным характером и упрямо не желала исчезать. Сложнее всего было усмирить цветок. Тот, вкусив вкус студенческой крови, жаждал ещё. Но общими усилиями мы и с этим справились. Я уже почти начала верить, что у нас действительно может получиться, когда взгляд снова зацепился за преподавательский стол.

За магистра.

Морвейн тихо сопел, прижимая к себе учебник, и выглядел при этом удивительно умиротворённо. Но я не обманывалась.

— Есть одна проблема, — сказала я.

Все обернулись.

— Какая? — насторожился Крейс.

Я кивнула в сторону стола.

— Вот эта.

Повисла пауза.

— Мы же не можем… — неуверенно начала Адель.

— Стереть ему память? — усмехнулся Эрвин.

— Он же магистр, он сам нас сотрёт! — не согласились все.

— К тому же даже за малейшую попытку нас не просто отчислят, — поддержала со вздохом и я.

— Значит, не стираем, — вынужденно согласился и Эрвин.

— А что тогда? — нахмурился Крейс.

Я чуть помедлила, прикидывая варианты. Убрать последствия мы можем. Но когда Морвейн проснётся с ясной головой и начнёт восстанавливать цепочку событий, нам всё равно несдобровать. Нужен был способ… смягчить удар. Сделать так, чтобы у него самого не возникло желания разбираться.

А значит…

— Его надо задобрить, — постановила я.

— Это как? — не понял Ираэль.

— Похмельное зелье, — пояснила охотно.

Идея повисла в воздухе.

И… прижилась.

— Думаешь, сработает? — прищурился Крейс.

О похмельном зелье я знала многое. У меня папа — потомственный рыбак. И он часто… в общем, знала я об этом зелье непонаслышке. И готовила его много раз.

— Поверь, он будет очень благодарен, — заключила уже вслух.

Крейс молчал дольше, чем обычно, явно просчитывая риски.

— Ингредиенты? — коротко спросил он.

Всё, что требовалось, пришлось записать. Адель, пока я писала, быстренько метнулась к запасам магистра, сверилась с каждым пунктом.

— Почти всё есть, — вскоре поведала девушка. — Не хватает только зверолиста.

— В лаборатории его нет, — тут же сказал Крейс.

— Знаю, — вздохнула уже я.

Идея с тем, как нам избежать наказания за допущенный промах, плавно утекала в небытие. Но не утекла.

— Но он растёт на территории академии, — вспомнил староста.

— Правда? — обрадовалась я.

Крейс на секунду замер, затем запустил руку в карман и вытащил сложенный вдвое лист, который оказался картой. Он развернул её и протянул мне.

— Здесь, — указал.

Карта, кстати, была не просто картой — самым настоящим студенческим гидом, который раздавали первокурсникам в первые дни обучения. На ней была нанесена вся территория академии, отмеченные маршруты, подписи вроде «самый короткий путь» и «удобный проход». Мне такая карта, кстати, не досталась. Последнюю из тех, что раздавали новоприбывшим, умыкнула моя соседка по комнате. Сказала: «Потом покажу». Не показала.

Теперь момент ознакомиться наконец настал.

Я опустила взгляд. Отмеченной пальцем Крейса точкой оказалась Аллея любви. Я прищурилась, вглядываясь в разметку с местом для романтических прогулок.

И где-то там… растёт зверолист?

Мысль царапнула, неприятно, как заноза. Но зацепиться за неё я не успела. Она мелькнула и исчезла, потому что Крейс её затмил своим высокопарным:

— Раз уж ты у нас самая рассудительная, — всучил мне карту в руки, — тебе и идти. А мы тут пока закончим со всем остальным.

Спорить со старостой я не стала. Хотя бы в этом. Сложила лист, убрала его в потайной карман юбки и коротко кивнула.

— Ладно. Я быстро.

— Постарайся, — бросил он.

Если бы я тогда знала, что это за маршрут!

И почему именно меня по нему отправляют.

Я бы ни за что не пошла!

Но я не знала. И шла.